Шлак. Безумная королева

Глава 3

Я не стал прокладывать маршрут к Загону по прямой, не стоит торопиться. Если Савелий ещё не в Золотой зоне, то однозначно по дороге к ней. День-два, значения не имеет, я в любом случае не успею перехватить его в начале пути. Так что есть смысл подышать воздухом Развала, походить по его улицам, завалить пару тварей. Надо показать Кире, что это такое. Одно дело валить язычников, пристёгнутых цепями к столбам домашней плантации, и совсем другое — дикий багет, который от малейшего проявления страха с твоей стороны, звереет и становится на порядок сильнее. Может, есть смысл навестить кого-то из старых друзей? Дойти до Квартирника, например, или помахать ручкой Наташке Куманцевой. Жаль, что нет Гука. Его реально не хватает. И Мёрзлого. Эта команда была способна навести такой шухер на Территориях, что даже редбули и миссионеры предпочитали обходить их стороной. С ними мне было бы легче.

Но кого нет, тех уже не будет, отныне вся ответственность на мне. Поразмыслив, я решил проверить место, где Кира обнаружила блок. Им оказался бассейн, тот самый, который мы штурмовали во время последнего шоу. На подходе я почувствовал тошноту, как от встречи с новым проводником. Посмотрел на Коптича, тот кивнул, подтверждая.

— Так и есть. С этим я ещё не встречался.

Кира на проводника не отреагировала, только пристальнее стала всматриваться в здание.

— Пап, там их двое.

Всего-то? Купол для двоих — роскошь. Либо очень бояться тварей, либо прячутся от кого-то. Скорее всего первое, ибо во втором случае это только привлечёт внимание. Любой нормальный проводник, почувствовав подобный блок, захочет узнать, кто под ним скрывается. С другой стороны, много ли проводников в Загоне? Скольких мы перебили, удирая от Тавроди? Одного, правда, вернули — Фаину. Она тоже блокировщик, но в бассейне сейчас сидела не она, факт.

— Они нас тоже чувствуют, — скривился в ухмылке Коптич. — Ждут. Давай я фантома отправлю, разведаю что да как. Чё рисковать напрасно? Ненароком откроют стрельбу, не дай бог попадут в кого-то. Нам оно надо? А ты попробуй зайти с центрального входа, врасплох их возьмёшь.

— На фантома много нанограндов уйдёт.

— А чё их жалеть? У тебя целая банка, а потребуется, ещё насушим. Зря я что ли нанокуб таскаю? Он, между прочим, не лёгонький.

Я присмотрелся к бассейну. До него оставалось метров сто пятьдесят. В прошлый раз мы заходили в него с двух сторон. Пока Гук отвлекал охотников с центрального входа, мы с Мёрзлым прокрались в левый пристрой, перебили охрану и вошли в чашу. Неплохая атака получилась, особенно учитывая, что из оружия у нас была только двустволка и граната, а противников двенадцать.

— Ладно, отправляй. Кира, конкретно можешь сказать, в каком месте они сидят?

— Я не вижу никого, только сам купол. Но если считать, что центр купола есть местоположение блокировщика, то он… он… Ближе к пристрою, который слева.

— Ну что ж, можно попробовать.

Коптич поднял руки к груди, напрягся и раздвоился. От него словно отпочковался второй Коптич. Такого же роста, комплекции, одет… Вблизи и хозяин, и клон сильно отличались качеством. По Коптичу-клону катились волны, изображение казалось смазанным. Однако стоило ему отойти на несколько шагов, как искажения исчезли. Коптич распрямился, фантом помахал нам рукой и направился к бассейну.

Я много раз видел, как Коптич создаёт двойника. Зрелище достаточно отвратное, требуется привычка. Кира поморщилась, а я спросил:

— У тебя с ним связь или ты видишь, что он видит?

— Двойная картинка, — дикарь указал пальцами на глаза. — Наслоение. Малость смешано, но справляюсь.

— А разговариваешь как?

— Дон, чё пристал? Раньше не интересно было? Как с тобой на Свалке разговаривал, так и сейчас поговорю. Не мешай. Ты лучше ступай, куда договаривались.

Я приподнялся над кустами. Фантом не стал подходить к бассейну вплотную, остановился метров за пятнадцать. Покрутил головой и двинулся влево к пристрою. Снова остановился.

— Чего там? — нетерпеливо затеребил я Коптича.

Дикарь приложил палец к губам.

— Стоюʹ… Меня?.. Ну, понял я, понял. Чё ты?.. Коптич… Я?.. С Василисиной дачи…

Насколько становилось понятно из отрывочных фраз, Коптича спрашивали, кто он и откуда. Жаль, что противоположную сторону не слышно. Отвечая на вопросы, Коптич отчаянно жестикулировал, и было весело наблюдать за этим концертом одного актёра. Мы с Кирой загляделись на его ужимки.

Коптич вдруг прикрыл рот ладонью и прошипел:

— Дон, не стой, действуй!

Только после этого я спохватился. Знаком велел Кире оставаться, а сам, пригибаясь, побежал к центральному входу. Действовать надо было быстро. Неизвестно какая у блокировщика интуиция. Если как у Коптича, тогда в лучшем случае он почувствует беспокойство, но не сможет понять, что происходит, а если как у меня, то он уже знает, где я нахожусь, и есть все шансы нарваться на его пулю.

Рассчитывая каждый шаг, дабы ненароком не выдать себя хрустом листвы и сухих сучьев, я вошёл в вестибюль и вдоль стены прокрался к чаше. Дверь была снесена, возможно, теми подражателями, которые пришли в гости к охотникам после нас. Сильным ударом изнутри её отшвырнуло от проёма метра на три. Я перешагнул через неё и заглянул внутрь. Пусто. До противоположной стены оставалось метров сорок, мой ментальный сканер пока никого не фиксировал. Хорошо работает блок этого проводника. Впрочем, причин не доверять ощущениям Киры не было. Она сказала, что незнакомцев двое, значит, двое.

Я снял калаш с предохранителя и, не убирая пальца со спусковой скобы, медленно двинулся к пристрою. Проводник меня не чувствовал, это сильно упрощало задачу, а я всё же заметил контуры чужаков. Одна клякса расположилась возле выхода на улицу, видимо, тот, кто разговаривал с Коптичем, вторая находилась рядом, в двух шагах. Если память не изменяет и я верно помню расположение комнат, сразу за дверью должен находиться коридор. Перед выходом он делает поворот, образуя фойе, и именно в нём сейчас располагались незнакомцы.

Что ж, пришла пора познакомиться.

Проводник меня не чувствовал по-прежнему, кляксы оставались серыми, лишь слегка порозовели по краям, выказывая беспокойство. Я протиснулся в коридор, сделал несколько быстрых шагов. Хриплый мужской голос говорил:

— Не похож ты на старателя, больно чистый, как будто щас из магазина. И ни с какой ты Василисиной дачи быть не можешь, её давно вычистили, а Василису в яму отправили.

Вот это новость! Василиса в яме. А что с поселением? Место удобное, я бы сказал — стратегическое. Железная дорога, поля. Кто его вычистил: рейдеры, конгломерация? Впрочем, если Василиса в яме, значит, загонщики.

— Я ж не говорю, что прям сейчас с дачи иду, — это уже голос Коптича, — я родился там. А нынче в Депо обитаю. Ты был в Депо, нет? Тогда почём знаешь, что вру? А чистый, потому что обновка. Перед сушкой первый раз одел, ясно? А вот кто ты такой? Я таких рож раньше не видел.

— Ну ясен пень не видел… — заговорил незнакомец.

Я вышел из-за угла и передёрнул затвор. Щелчок заставил незнакомца обернуться. Щуплый, заросший по самые глаза чёрным волосьём, на голове плешь, только над ушами жёсткие чёрные венчики. В руках опущенная дулом вниз фроловка. Поднимать он её не стал, молодец, всё равно не успел бы, а мой взгляд обещал: дёрнешься, вообще ничего и никогда не успеешь.

Второй… Вторым оказалась женщина. Лицо не примечательное, двадцать раз взглянешь и не запомнишь, волосы спрятаны под платок, на щеке длинная царапина. Одета в треники, сверху выгоревшая футболка и камуфляжная куртка. Куртка на животе вздулась. Беременная? Только этого не хватало — беременная баба посреди Развала. Да ещё и проводник. Она сидела, вытянув ноги и положив на колени двуствольный обрез.

Я повёл стволом и сказал негромко:

— Оружие кладём на пол и отодвигаем в сторону, героев из себя не корчим.

Лысый сглотнул:

— Мы с вами не пойдём. Лучше тут сдохнем.

— Сдохнете, ага. Только давай поговорим сначала.

Лысый сощурился, в глазах появилось что-то вроде надежды.

— Ты ведь… Погоди. Ты ведь Дон, так?

— Он проводник, — с затаённым страхом прошептала женщина.

— Ну ещё бы, это же Дон, Кровавый заяц, — лысый заговорил с плохо сдерживаемым восхищением, мне даже показалось, что он сейчас автограф попросит. — А ты меня не помнишь, нет? Ну как же? Дон! Мы в помывочной встречались, в третьем жилом блоке. Ты ещё в охрану хотел, а я отсоветовал. Грузилок меня кличут, ну?

Действительно, было что-то такое, но ни лица, ни самого разговора я не помнил, только имя. Выскочило вдруг из памяти и закрутилось в голове пропеллером.

— Было… — согласился я. — Но оружие всё равно на пол и в сторону.

Грузилок положил ружьё и отодвинул осторожно ногой, женщина переломила стволы, показывая, что они пустые. Беременная, посреди Развала и без патронов — совсем уже нонсенс.

— Фроловка-то хоть заряжена? — усмехнулся я.

— Три заряда есть, — кивнул Грузилок.

Я опустил автомат.

— Коптич!

В дверном проёме мигнул фантом.

— Да не ты, настоящий. Бери Киру и сюда.

— Так это… — ткнул пальцем в клона Грузилок. — Не всамделишный? Друг твой тоже проводник? Фантомщик?

Честно говоря, я не знал, как обозначается дар Коптича, но «фантомщик» пожалуй, подходил более всего.

— Он и есть. А ты давай лицом к стене. Уж извини, дружба дружбой, а проверить я тебя должен.

— Конечно, — Грузилок развернулся, упираясь ладонями в стену. — Но я тебе не враг, Дон. И Лидия тоже. Она проводник, блокировщик.

— Знаю, — сказал я, обхлопывая его бока. — Жена твоя?

— Нет, просто помогаю.

— Помогаешь, значит. Хорошо, разберёмся.

В его карманах я нашёл только два ржаных сухаря и зажигалку, на поясе нож. Ничто из найденного опасности не несло. Женщину обыскивать не стал. Она сама распахнула куртку и вывернула карманы. В одном лежала пластиковая карта, в другом старенький компас.

Подбежал Коптич.

— Ну как тут, нормально?

— Нормально. Кира где?

— Я здесь пап.

— Дочь твоя? — улыбнулся Грузилок. — Вот, стал быть, она какая. Взрослая уже. Я слышал твою историю. Её все слышали. Многое, наверное, навыдумывали, не без того. Вы как свинтили тогда… Говорят, через станок, так? Толкунов смеялся, что вас расплющило. Станок — это ж не платформа. Он не едет, он там как-то по-другому, в пространстве. Вы в самом деле через него уйти пытались?

— Почему пытались, — хмыкнул Коптич. — Ушли. Теперь вот вернулись.

Грузилок недоверчиво покачал головой.

— Вернулись, как же…

Я закрыл дверь, на ручке с внутренней стороны болталась верёвка. Примотал её к вбитому в стену штырю, подёргал — держит. Но всё равно показалось ненадёжным. Подобрал с пола разбитую столешницу от письменного стола, прислонил к двери, сверху приладил покорёженный стул. Если кто-то дёрнет, сигнализация сработает на полную громкость. Кира наблюдала за моими действиями, отмечая, что, как и с какой целью.

Разобравшись с дверью, я прошёл к той, что вела в бассейн. Путём схожих манипуляций поставил на сигнализацию и её, потом обошёл каждую комнату, проверил окна, все были заделаны. Теперь можно немного расслабиться. Вернулся в фойе, кивнул дикарю:

— Коптич, доставай сухпай, перекусим.

Фойе неплохо освещалось сквозь щели в дверях. Когда Коптич достал пакет с сухим пайком, вскрыл и начал раскладывать продукты, Грузилок и Лидия сглотнули. Давно не ели. Те два ржаных сухаря наверняка были их неприкосновенным запасом.

— Ещё пакет доставай, — велел я. — Одного на пятерых мало будет.

На портативных разогревателях подогрели пищу. Разделил поровну на всех, без оглядок на беременность и возраст. Грузилок тем не менее добрую половину порции отдал Лидии.

Я положил кусочек сыра на галету, надкусил.

— Ты сам-то как здесь оказался? — спросил я, глядя на лысого. — От третьего жилого блока далековато будет.

Он пожал плечами и усмехнулся не по-доброму:

— Судьба. Как сейчас любят говорить: на всё воля Великого Невидимого.

Я насторожился.

— Великого Невидимого? Так только людоеды выражаются. Это их религия.

— Теперь это религия Загона. Учим наизусть молитвы, поклоняемся придуманному богу и возносим благо его реальному воплощению на Территориях примасу Петру-Александру.

— Петру-Александру? Не ошибся в именах? Не Олову?

— Не ошибся. Каждое утро начинается с молитвы в его честь. Старшие адепты следят за соблюдением порядка и правил, если обмишурился — сразу яма. Сейчас за всё сразу яма, принудиловки нет. Народ бежит на Территории, жилые блоки на четверть пустые, Петлюровку зачистили. Теперь это образцово-показательный посёлок для адептов.

Я переглянулся с Коптичем. Давно нас здесь не было. Олово, получается, отправился на Вершину, не спасла его интуиция. И кто же теперь глава людоедов? Ни о каком Петре-Александре я раньше не слышал. Были Андрес, Готфрид, Урса — ближайшее окружение примаса. Только они могли претендовать на корону первосвященника. Какой же силой должен обладать Пётр-Александр, если смог перешагнуть через них всех?

— А с Тавроди что? Кто он теперь? Или его тоже… — я перечеркнул пальцем воздух.

— Жив Тавроди, что ему станет. Всё такой же начальник. А примас — они вроде как старые друзья. Примас отвечает за безопасность, как раньше Мёрзлый, только жёстко повернул очень. Чересчур жёстко. Но Тавроди похер, для него наука важнее. А примас крут. Шалман завёл, всех девок красивых под себя забрал. Штук сто, наверное. Каждую ночь оргия. Откуда только силы берёт.

Значит всё-таки Олово. Старый друг Тавроди, шалман. Просто имя сменил. Вот же ублюдок поганый. Что он наобещал нашему общему другу, раз тот его в Загон пустил? Не его ли идея похитить Савелия, чтобы потом заманить Алису?

В общем-то, Грузилок сообщил не самую хорошую новость. Если Петлюровка завершила своё существование, то нам в Загоне делать нечего. Теперь там не спрячешься. Придётся искать другой способ попасть на поезд в Золотую зону.

— Да, многое изменилось, — кивнул я. — А как там фармацевты поживают? Свиристелько, главный провизор. Ничего про него не слышно?

Грузилок свёл брови, задумавшись.

— Свиристелько? Вроде знакомое имя, слышал где-то, а где…

— Это тот самый, которого наживую, — впервые за всё время заговорила Лидия. — Ну, помнишь? Он что-то важное квартирантам сообщил, и его Тавроди…

— Точно, — спохватился Грузилок, — вспомнил. Адепты узнали, что этот провизор слил квартирантам формулу нюхача. Так всех фармацевтов в яму отправили, а его самого наживую высушили. На площади у Петлюровки. Половина Загона собралась посмотреть. Я тоже. Как он верещал. Но всё равно повезло, смерть-то быстрая. На трансформации намного хуже, особенно когда по жёсткой процедуре.

Я едва не выругался. Вот и ещё одну ниточку обрезали. Всё так хорошо складывалось, Золотая зона уже маячила на горизонте в хлипком мареве горячего воздуха, и на тебе, все планы нарушились. Без союзников, семьсот километров по пустыне. Без воды!.. Можно, конечно, и без союзников, но вот без транспорта точно не получится.

Я глянул на Коптича, тот кивнул: понимаю. Но на одном понимании далеко не уедешь.

— А с Анклавом что? Тоже власть поменялась?

— Не поменялась, — покачал головой Грузилок. — Держатся особнячком, песни поют, под знамёнами маршируют, но приказы Тавроди выполняют. С северянами бускаются, в рейды ходят против конгломератов. Квартиранты тоже самое. Вроде бы с боку стоят, миссионеров к себе близко не подпускают, однако с северянами бьются по серьёзке. Война у них — жуть. Сам знаешь, что квартиранты с пленными делают. А северян слишком мало, и с припасами у них хуже некуда. У них своего станка нет.

— А северяне — это…

— Те, кто успел уйти за Северную дорогу. Костяк там бывшие штурмовики и служба безопасности Загона. Спрятаться есть где, леса да холмы, болота, озёра. Твари встречаются редко, крапивница растёт только в одном месте. Грибы, рыба. Жить можно. Но добраться трудно. Квартиранты по всем тропам шерстят. Северный пост опять же без дела не сидит. Там миссионеры теперь командуют, хватают всех, отправляют в Загон.

— Вы на Север направляетесь?

Грузилок кивнул:

— Направляемся, да, — он закусил губу. — Ничего не понимаю. Ты вроде не новичок, Дон, и напарник твой новичком не выглядит, а вопросы задаёте, словно на Территориях лет пять не были. Одеты с новья, экипировочка классная, не у всех миссионеров такая есть. Новое всё, калаши смазкой пахнут, а у нас оружие животным жиром чистят. Гранаты, вон, на поясе. Я бы вас за старателей принял, да только нет больше старателей. Повывели их, разве что на окраинах остались. Теперь тут только люди примаса имеют право кровь сушить. Ну и вопросик тебе соответственно: где вы всё это время прятались, коли ни хрена о нашей жизни не знаете?

Вместо меня ответил Коптич:

— Хороший ты мужик, Грузилок, только глуховат малость. Тебе же сказали, с-под станка мы вышли. Сначала ушли — семь лет назад, а вчера вышли. Вернулись, стал быть, поминаешь?

— Понимаю, как же, — согласился Грузилок. — Только нынче на все Территории два станка осталось, наш да у конгломератов. От конгломератов до Депо за одни день не доберёшься, да и за неделю не доберёшься. А из нашего станка вы бы даже выйти не успели, покрошили бы вас в зелёную муку и кашу сварили. Разве что Тавроди с примасом ваши дружки, позволяют шастать в обе стороны. Вот я и думаю: либо вы врёте, либо…

— Бабы на базаре врут, — оскалился Коптич. — Ты сам, Грузилок, странный. Забыл правило Территорий? Если обвиняешь кого во лжи, будь добр объясниться, а нет…

— Так я и объясняю! — развёл руками лысый. — Два станка! Два всего. Не могли вы с-под них выйти.

— Если ты только про два знаешь, это не значит, что других нет!

Дикарь поднялся и навис над Грузилком.

— Погоди, Коптич, — остановил его я. — А что со станком в Прихожей?

Грузилок выпучился, на лице отразилась вся гамма выражений от непонимания до изумления; он выдохнул и кивнул:

— Ну теперь я точно верю, что вас на Территориях не было. Прихожей нет. Давно нет. Ни станка, ни базы. Зачистили полностью. И Водораздела нет. Осталось несколько поселений, но они едва выживают.

Час от часу не легче. Когда мы уходили, прихожане с Тавроди чуть не в дёсны целовалась. Спек перебрался в Загон, по сути, он и должен был сесть на место Мёрзлого. Почему у них не срослось — хрен знает, но причина должна быть веская…

— Женщина, — тихо заговорила Кира, в упор глядя на Лидию, — ещё раз попытаетесь меня заблокировать, я ваши мозги выжгу.

Лидию обдало потом.

— Она двуликая…

Грузилок побледнел. Рука потянулась к ножу, пальцы тронули рукоять. Я выдохнул:

— Уверен, что тебе это надо?

Он сглотнул.

— Слушай, Дон, я не знаю, что ты задумал, но это неправильно… Тавроди и примас, они… а эта женщина… Если Север победит, будет намного лучше. Не Рай, но… не хуже Конторы. Поверь…

— Помолчи, — намазывая на галету паштет, попросил я. — Хотели бы убить, уже убили, и уж точно тратить на вас сухпай не стали. Кто отец? — кивнул я на живот.

— Примас, — дрожащим голоском ответила Лидия.

Коптич подавился, а я выругался:

— Твою мать…

Это называется — вляпался. По полной программе. Тётка — проводник, если ребёнок получит материнские способности, то родиться ещё один двуликий. Олово и обрюхатил её с этим расчётом. А мы, получается, его похитили. Неважно, что всё произошло случайно, примас в случайности не верит. Он перевернёт все Территории, узнает, кто забрал его двуликого, найдёт каждого и убьёт.

Справлюсь ли я с Оловом? Раньше не мог, сейчас стал сильнее, плюс Коптич, Кира. Должен справиться. Но какой смысл воевать с примасом, не будучи на сто процентов уверенным в победе? Проще договориться. У него мой ребёнок, у меня его. Обменяемся? Вот и решение проблемы. Не нужно покупать билет на поезд, ехать куда-то. Сами всё привезут.

Но сначала нужно спрятать эту женщину, причём спрятать так, чтобы Олово её не учуял.

— Вы на Север идёте?

Грузилок кивнул.

— Поздравляю, ты только что нашёл попутчиков.