Шлак. Безумная королева

Глава 13

Я вернулся в окоп. Гук смотрел на меня прищурившись.

— Как прошли переговоры?

Я протянул ему планшет.

— Сам почитай.

Он прочитал, передал планшет Кире. Коптичу тоже стало любопытно. Вообще, да, разговор получился интересный, есть над чем задуматься.

— Ничего не понимаю, — пожал я плечами. — Думал, Олово сам предложит обмен. Сейчас он второй человек в Конторе, и должен знать, что Савелий у них. Что может быть проще, чем баш на баш? Ещё поторговаться мог бы. Но такое впечатление, что он ничего не знает. Как будто впервые услышал, что мой сын у них.

— А если действительно впервые? — предположил Гук. — Тавроди может вести свою игру, он в этом мастер. Решил убрать Олово, как Мёрзлого когда-то. Столкнул вас лбами, и теперь смотрит издалека, как вы друг друга убивать станете.

Я недоверчиво скривился:

— Олово не наивный малыш, он бы понял.

— Мёрзлый тоже не мальчик был, однако сам знаешь, чем всё закончилось.

— Закончилось плохо, согласен. Но разве мог Тавроди мимо примаса протащить Савелия через станок? Там каждый квадратный сантиметр под наблюдением.

— Ну, это-то как раз не сложно. Мальчишку наверняка доставили в Загон с очередной партией шлака, распределили в блок. То, что он твой сын, на лбу у него не написано, а в сопроводительных документах можно указать любые данные. Ты же проходил через это, должен разбираться в подобных вещах. В крайнем случае, могли сразу из станка отправить на ферму, подержать там несколько дней, потом переправить в Золотую зону.

Да, как вариант подходит. С каждой новой партией шлака в яму отправляют несколько человек, под этим прикрытием могли отправить и Савелия. Главный фермер сейчас доктор Волков, а он стопроцентно человек Тавроди, и Олово на свою территорию не пустит. Тандема как у Мёрзлого с Дряхлым не получится. Значит вариант Гука вполне жизнеспособен. И что тогда делать? Ждать, пока примас вытащит Савелия из Золотой зоны? Но что-то я сильно сомневаюсь, что подобное возможно. Даже имея армию адептов, Олово не сможет преодолеть пустошь и взять зону измором. За прошедшие с Разворота годы Тавроди скопил там такие запасы, что даже не ужимаясь сможет продержаться сотню лет, а за это время либо ишак сдохнет, либо падишах помрёт. Я это к тому, что как бы там ни было, а фильтры для нанокубов поставлять в Загон способен один лишь Тавроди. И здесь возникает вопрос: протянет Олово век без дозы?

Вот и думай теперь, Женя, что делать дальше. Договориться с Тавроди об обмене своего сына на моего Олово не сможет, не для того злой гений похищал Савелия, стало быть, надо как-то самому.

Кира тронула меня за плечо.

— Пап, они уходят.

— Кто?

— Люди, которые на нас напали.

Я снова схватился за монокуляр. Между дамбой и зданием не было никого, хотя несколько минут назад можно было различить фигуры копошащихся людей. Оборона Зелёного угла была односторонней и полностью развёрнута в сторону леса. Если саму лесопилку ещё можно было использовать в качестве круговой фортеции, то блокпосты для этого не подходили, поэтому люди Гамбита занялись переустройством позиций на случай, если мы вдруг полезем в обратку.

Теперь работы прекратили. Ближний блокпост был наполовину разобран, рядом лежали мешки, в землю воткнута лопата.

— Действительно что ли ушли? — негромко проговорил Гук. Он навалился грудью на бруствер, приложив к глазам бинокль.

— Я чувствую людей, но их меньше, чем было. И ещё… — Кира посмотрела на меня. — Мамы там нет. Она ушла с человеком, которого ты называл Оловом.

Способности Киры позволяли чувствовать людей на расстоянии в несколько километров, главное, знать, где они находятся, а уж наделённых силой она воспринимала как я опасность.

— Они движутся… очень быстро… — для лучшего восприятия Кира закрыла глаза и чуть приподняла подбородок. Палец указывал направление к Северной дороге. — Очень быстро… как будто бегут…

— На платформе что ли? — пробормотал Коптич. — Как они её через гать протащили?

— В обход, — пояснил Гук. — Там можно. Девочка, а много осталось людей в посёлке? Можешь определить, кто именно. Редбули, адепты?

— Не могу! — Кира резко открыла глаза и уставилась на Гука чёрным взглядом. — Я их не вижу, а чувствую. Для меня они просто материя. Общаться посредством мысли можно только с себе подобными или с папой, попытка проникнуть в мозг всех прочих либо закончится ничем, либо приведёт к фатальным последствиям, — чернота из глаз ушла. — Фатальными для них. До того, как я вытяну информацию, они придут в негодность. Мы уже пытались экспериментировать.

— В негодность? — Гук повернулся ко мне.

Я изобразил улыбку олигофрена.

— Вы что, на людях экспериментировали?

— На браконьерах. И немножечко на Коптиче, — усмехнулся я. — Браконьерам повезло, их потом трансформировали. А вот Коптича не получилось, поэтому он всегда так глупо улыбается и слюной брызжет.

Коптич в тон мне свёл глаза к переносице и высунул язык. Кира фыркнула.

— Нашли время для шуток, — без намёка на юмор проговорил Гук.

— Разряжаем обстановку, — ответил я. — Слишком много сегодня испытаний на нашу голову свалилась, нужна разрядка. А ты с какой целью у ребёнка о людях выпытываешь? Только не говори, что назад лесопилку отбивать собираешься.

Гук сжал губы и уверенно кивнул.

— Да ладно, крёстный? Даже если адепты с Оловом ушли, и редбули, и… там всё равно… У тебя самого сколько бойцов осталось?

— Три десятка.

— Три десятка? А сколько из них раненых?

— Чтобы взять лесопилку, мне десяти человек хватит.

— Хорошо, взял. Пусть мы с Коптичем впишемся по старой дружбе, тогда точно возьмёшь. Удерживать как? Там сзади видел стену разворотило? Хорошо, Бог с ней со стеной, заделаем, глины вокруг хватает. Но у тебя вместо патронов грязь и пара арбалетов, и скажу тебе, это совсем не весело. Как отжать твою цитадель обратно адепты в курсе. Сколько сегодня потерял?

Гук показал два пальца.

— Всего лишь, и это потому что Кира бойцов в чувства привела. В следующий раз её здесь может не оказаться, и тогда считать убитых пальцев не хватит. С кем дамбу защищать станешь?

Гук равнодушно повёл плечами.

— С Севера ещё люди придут, я уже отправил за подкреплением. Надо будет, в три эшелона оборону выстроим. Далеко по дамбе адепты не пройдут, пусть хоть весь Загон сюда пригонят, и Анклав в придачу. Плевать, я за Зелёный угол никогда не держался, защищать его Совет требовал. Мне сейчас не лесопилка нужна, а то, что там есть. А там оружие и патроны. Мы, конечно, и без них справимся, но с ними всё-таки легче.

Он замолчал, снова всматриваясь в берег, потом опустил бинокль и сказал:

— Ночью наведаемся туда, посмотрим, кто остался и что из этого можно сделать. Если поможешь, буду благодарен.

Я скосился на Коптича, тот кивнул:

— Поможем.

Собираться начали в сумерках, когда с воды поднялись тучи комарья. Они гудели, как растревоженные провода, и кусались. Я бил себя по щекам, по шее, сорвал пучок травы, отмахивался. Какая нелёгкая натравила вас на меня?

Коптич предложил натереться чесноком, сзади пробурчали, что тогда нас за километр почуют. Согласен, чеснок не годится, как и многие иные народные способы. Сами лесовики использовали маскхалаты, на лицах сетки. В сумеречной полутьме на расстоянии нескольких шагов они полностью сливались с местностью. Не зная, я бы принял их за куст, камень, упавшее дерево. Что-что, а маскироваться лесовики умели, плюс эта их способность становиться невидимыми для проводников. Я намеренно сканировал их своей менталкой. Пусто. Попросил Киру.

— Пап, я чувствую присутствие, но не могу определить, кто и где. Пусть подвигаются.

Гук сделал несколько наклонов в стороны, подпрыгнул.

— Вижу! — радостно воскликнула Кира.

Я тоже увидел, но не привычную кляксу, а всего лишь лёгкий серый всполох, который не факт, что успеешь заметить. Однако, проблема.

— Расслабься, на такое мало кто способен, — успокаивая меня отмахнулся Гук.

Бойцов крёстный разделил на две группы. В первой я, Коптич и Сток. Задача: незаметно подойти к лесопилке, при необходимости снять часовых и дать сигнал второй группе, что путь свободен. Вторая группа состояла из двенадцати человек с Гуком во главе. После нашего сигнала они выдвигались к лесопилке по дамбе и проводили полную зачистку прежних позиций. Детали обговорили, действия наметили, пора выдвигаться.

Сток провёл нас на дальний конец острова к камышовой заводи. На берегу лежал ботник — выдолбленная из дерева лодка. В длину метра три с половиной, низкие борта. Не вдаваясь в объяснения, лесовик ухватился за корму, мы с Коптичем за нос. Чавкнула грязь под ногами, с тихим плеском ботник лёг на воду. Придерживая борт, Сток кивком показал, чтоб садились.

Я осторожно поставил ногу на узкое дно и перенёс вес тела, стараясь удержать равновесие. Не удержал, и ботник, накренившись, черпнул воду. Стоку пришлось грудью лечь на корму, чтоб не дать лодке перевернуться. Посмотрел на меня без эмоций, но вполне красноречиво, на что я развёл руками: извини, не обучен. У Коптича посадка получилась лучше, он дикарь, с такими судёнышками уже сталкивался.

Сток толкнул лодку, легко заскочил в неё на ходу, взял короткое весло и несколькими сильными гребками вывел из заводи.

Я прислушался. Комариный писк, лягушачье кваканье. Рядом плеснулась рыбина, ухнула выпь. Над головой захлопала крыльями цапля и с шумом приводнилась у берега. Ни что постороннее звуки водного мира не нарушало, даже журчание воды под носом лодки вливалось в общую симфонию. Противоположный берег едва просматривался. Чернота сгустилась, смешалась с серым туманом, и только проблески звёзд малость разбавляли этот траурный пейзаж. Для законченности композиции не хватало Луны, но это исключительно в контексте романтической идиллии. Сейчас она была не нужна, скорее, стала бы помехой. Нам с Коптичем вполне хватало сумеречного зрения, а как находил путь Сток, мне без разницы. Ботник шёл плавно, без рывков и точно туда, куда требовалось. Через десять минут он раздвинул носом камыши и ткнулся в травяную кочку.

Я выскочил первым, добрался до твёрдой земли и присел на колено. Большой палец лёг на переводчик огня, готовый снять автомат с предохранителя. Перед выходом Гук расщедрился-таки на патроны, и теперь у меня было два полных магазина. Не скажу, что много, но при сложившихся обстоятельствах на первое время должно хватить, потом можно будет пополнить запасы за счёт противника, как делал это всегда.

Рядом присел Коптич, осмотрелся и сдвинулся влево к кусту.

— Где вы? — подал голос Сток.

Если на воде он ещё что-то видел, ориентируясь по звёздам и фоновому излому прибрежного леса, то ступив на сушу полностью «ослеп». Я усмехнулся и щёлкнул пальцами. Он среагировал на звук, и уже через секунду стоял возле меня. Быстро, чёрт возьми. С такими способностями он наверняка и стрелять на звук может. Не хотелось бы мне оказаться на линии его огня.

— Далеко мы от лесопилки? — спросил я.

— Шагов четыреста по прямой, — лесовик ладонью указал направление. — Но по прямой не получится. Идти надо по кромке, иначе угодим в собственные ловушки. Их здесь много, стоят вразброс, я уже не каждую помню.

— Что за ловушки?

— Разные. Чеснок, волчьи ямы, растяжки. Всякой твари по паре, проверять эффективность не советую.

— Спасибо за совет, — буркнул Коптич, — а то ведь я как раз проверить собирался.

Мы встали друг за другом, я первый, Сток, Коптич, двинулись, придерживаясь береговой линии. Широкие листья рогоза тёрлись об одежду, шуршали, покачивались плотные опушенные початки, похожие на кубинские сигары. В детстве мы срезали их и с серьёзными лицами делали вид, что курим. В африканской миссии у нас тоже было озеро, был рогоз, и Савелий тоже изображал из себя курильщика сигар. Где он этому научился не знаю, я ему о своём детстве не рассказывал, разве что Коптич. Они с Савелием всегда были большими друзьями.

Впереди плеснулась вода. Я замер. Сток положил руку мне на плечо, слегка сжал. Минуту мы стояли не двигаясь. Я как мог вглядывался в переплетения травы и кустов, но ничего отличающегося от обычного пейзажа не видел. Сток полагался исключительно на слух, водил головой, закрыв глаза, наконец, сказал:

— Жаба.

Скорее всего, так и есть. Во всяком случае, людей я не чувствовал, а что-то более мелкое интуиция воспринимать отказывалась.

Двинулись дальше. Хор лягушиных голосов то затихая, то разгораясь с новой силой сопровождал нас вплоть до поселения. Шагах в тридцати от первой линии блокпостов мы остановились. Людей по-прежнему не было, оставшиеся адепты почему-то не удосужились выставить охранение. Возможно, понадеялись, что после боя мы устали, к тому же потери, темнота, нулевая видимость, если и есть посты, то наверняка они внутри лесопилки.

Сток снова придержал меня.

— Дальше нужно осторожнее. Ты вообще насколько хорошо видишь?

— Ты никогда под дозой не был?

— Никогда.

— Понятно. Ночь для меня сумерки. Цвета плохо различаю, но контуры вижу.

— Тогда смотри: идём к блокпосту. Ищи вбитые колышки. Ногу можно ставить только рядом с ними. Это тропа. Сойдёшь, и есть шанс остаться без ступни. Ребята у нас ушлые, из пластин язычника наделали сюрпризов. Наступишь — и ага.

— Понял, не дурак. Я, кстати, тоже знаю ребят, только из другой команды. Они из тех же пластин ножи делают. Знатные ножи, без напряга кость режут.

— Вот и наши так же режут, поэтому ступай осторожно.

Я присмотрелся, колышков не было. Земля заросла травой, скосить её никто не удосужился. Вот же лентяи. Может, Коптича вперёд послать, у него уже всё равно одной ноги нету. Я обернулся к дикарю, тот с хмурым видом отбивался от комаров. В таком состоянии он вряд ли шутку оценит, так что придётся самому.

Я присел, осторожно повёл рукой по траве. Первый колышек торчал сантиметрах в тридцати, выступая из земли на высоту ладони. Шагнул, снова повёл рукой, нащупал второй колышек. Почувствовал холодок в груди, развёл траву рядом, увидел противопехотную мину-лягушку. От её вида стало не по себе. Мина пролежала здесь не один год. От влажности краска с корпуса сползла, железо покрылось ржавчиной, ещё немного, и она взорвётся безо всякого нажима. Сама. А следом пойдёт детонация, и всё это место превратиться в распаханное поле.

Да, я безбашенный, но эти лесовики втройне. Живут как на пороховой бочке, и нет им ничто. С одной стороны, достойны уважения, храбрость и всё такое, с другой — дебилы конченные. А ещё меня жизни учат.

Я поспешно нащупал третий колышек, четвёртый, двигаясь подальше от мины. Траектория тропы стала примерно понятна, она тянулась змейкой от берега к блокпосту. Подступив к нему вплотную, ухватился за край и рывком перевалился внутрь. Следом перебрался Сток. Коптичу пришлось помогать. Он никак не мог оттолкнуться, не позволял костыль. Возвращаться к прежней ругани о модульном протезе не стали, со Стоком вместе ухватили дикаря за плащ и втащили в блокпост.

Я подошёл к выходу. Выглянул. Возле дверей лесопилки горел костерок, двое клетчатых обмахивались веточками, смотрели на огонь. Один что-то говорил; голос его плавно вплетался в комариный писк и почти не был слышен, второй подхихикивал. Наверное, анекдоты травили. Так службу не несут, тем более ночью. Смотреть на огонь — лишать себя зрения. Сток сразу обратил на это внимание, ткнул пальцем в сторону второй линии блокпостов.

— Проберусь туда, завалю обоих.

В руках его был лук, и, похоже, неплохой: двойной изгиб, берестяная обмотка — сделано с умом и любовью. Северяне не дураки, и за недостатком современного оружия вернулись к дедовским приёмам. Подход верный, ибо снимал вопрос снабжения боеприпасами и прочего привычного снаряжения. Я, кстати, не раз встречал на Территориях ребят с арбалетами и короткими мощными луками. В том же Квартирнике, например, да и на Василисиной даче видел. Один минус: завалить тварь из такой штуки практически не реально. Требуется залп, то есть, пять-шесть стрелков одновременно против одного пропитанного нанограндами монстра. А если стая? Ни язычники, ни багеты в одиночку не ходят. Так что вся эта старина работает исключительно против людей, к тому же с короткой дистанции, из засады. Как сегодня. И у Стока есть все шансы завалить караульных у костра — тихо и без напряга.

Но сегодня убивать клетчатых я не хотел. В какой-то степени они мне братья, сам начинал с их уровня.

— Обойдёмся без крови, — сказал я.

— Если они успеют поднять шум, придётся отходить. А в следующий раз такими беспечными они не будут.

Сток говорил дело, но я остался непреклонен.

— Нет.

Эх, не пожалеть бы о сказанном, но слова как ветер, улетят, не догонишь. Передал калаш Коптичу и пригнувшись, двинулся к зданию лесопилки. Подобравшись ближе, просканировал. Красных пятен не было, хотя серых клякс хватало. Судя по расположению, люди занимали оба этажа. Численность, ну, десятка три однозначно. Я показал Коптичу три пальца, потом сложил из большого и указательного ноль. Дикарь кивнул и перевёл Стоку наш язык жестов на общедоступный. Ему это явно не понравилось. Многовато, согласен, но если навалимся всем гуртом, справимся.

— Вызывай Гука.

Сток откинул сетку с лица, поднёс к губам сложенные ладони и прогудел выпью. Крик прозвучал настолько ярко, что вздрогнул не только я, но и караульные. Вскочили, их очертания приняли красноватый оттенок. Один протянул руку в сторону дамбы, и проговорил осипшим голосом:

— Хера себе. Слышал?

— Птица вроде, — не вполне уверенно прохрипел второй.

Обоим было страшно. Ночь, болото, непонятные вопли и всепоглощающее понимание того, что даже сюда, где царит прохлада и туман, могут добраться твари. А у них лишь дробовик и старенькая винтовка. С таким вооружением и без нанограндов в крови, мне тоже было бы страшно.

Пока они пытались разглядеть что-нибудь в темноте, я прокрался вдоль стены, вынул нож. Легко зашёл за спину первому и тыльником тюкнул по затылку. Тело обмякло, легло на траву. Второй обернулся — удар левой в челюсть. Похоже, сломал, зато жив останется.

За спиной хрустнула ветка. Я среагировал на автомате. Развернулся, шаг вперёд — нож по самую гарду вошёл в грудь человека. Свободной рукой подхватил его и придавил голову к себе, чтоб не закричал. Прошептал успокаивающе: тихо, тихо… Для верности провернул лезвие в ране, вытянул и снова воткнул. Что ж, совсем без крови не получилось, но тут уж без вариантов… И столкнулся с глазами…

— Голикова…