Шлак. Безумная королева

Глава 21

Из Анклава мы ушли затемно. В свете нового дня и новых событий было совсем не сложно встретиться с Урсой, а эта встреча — даже мимолётный случайный взгляд — могли спустить в унитаз всю нашу подготовку. Приорша прибыла к редбулям, как верно заметила Куманцева, не в качестве туриста. Чего она здесь не видела? Её цель подготовить саммит между мной и Оловом, и если Урса увидит меня до того, как выберут место для переговоров, это вызовет много вопросов и обязательную смену диспозиции. Тогда уж примас точно из Загона не выйдет, даже в ближайшую свою вотчину. Достать его в этом случае будет более чем проблематично.

Куманцева выделила нам платформу и обещанный эскорт из двух десятков гвардейцев. Двадцать минут спустя, минуя Дальние ворота, мы уже стояли перед лабазом. Судя по следам, сушка на этом месте продолжалась. Земля вокруг столба с цепями вытоптана и пропитана кровью, везде разбросаны кости, клочки одежды. Сколько человек за истёкшие семь лет прошло через этот круг ада? Жив ли Гавриил, мой случайный сокамерник, или сдох, приняв в живот штыки багета?

Алиса прижалась ко мне, вглядываясь в заросли крапивницы. От поля исходили плотные волны запаха гвоздики и опасности.

— Отставить ссаться, — глумливо усмехнулся за спиной кто-то из гвардейцев. — У нас запасных штанов нет, менять не на что.

Я обернулся. Завтра с этими людьми нам придётся идти в бой плечом к плечу. Сейчас мы для них чужаки, и если к моменту встречи с Оловом наш статус не изменится, то вряд ли что получится. Мы проиграем и останемся лежать на этой площадке. Все. Чтобы избежать подобного сценария, я должен заставить гвардейцев уважать себя. Если для этого кого-то из них придётся убить, значит, убью.

— А вы сами когда-нибудь сидели прикованные к столбу? Хоть кто-то один? — я намеренно заговорил с презрением в голосе, стараясь вызвать злость. — Мне просто интересно оценить уровень вашей смелости. Одно дело, когда ты безоружный внизу, и другое — с калашом на лабазе. Если не сидели, то давайте попробуем. Есть желающие? Посмотрим, сколько запасных штанов вам понадобиться.

— Ты сам-то сидел?

— Ага, довелось однажды. Неприятные воспоминания, если честно. А вообще, я здесь уже третий раз. Сначала был в качестве подсадного. Комиссарша ваша приговорила меня за то, что трёх редбулей на шоу Мозгоклюя грохнул. Во второй раз привела необходимость. Пулевые отверстия в лабазе видели? Моя работа. Я вон оттуда садил, из оврага. Тоже двоих или троих вынес. Потом ещё в лесу парочку упокоил. Никого из вас тогда не было, нет? Хорошая получилась месиловка. И вот опять. Как преступника на место преступления тянет. Снова придётся трупы считать. Люблю это дело. Вам тоже, ребятки, пришла пора определиться, кем хотите стать: трупами или счетоводами.

Всё тот же гвардеец проговорил с угрозой:

— А не много берёшь на себя?

— Хочешь проверить унесу ли? Что ж, давай определимся. Можем на ножах, на кулаках, на палках. Что выбираешь?

Он был выше меня на полголовы, в плечах такой же: высокий, жилистый, подвижный. На рукаве годичка — звеньевой. Может поэтому такой наглый? Но биться со мной отказался.

— У тебя серебро на радужке.

Я вынул коробку с дозами, протянул ему одну.

— Бери. Будем на равных. И кто выживет, а кто умрёт пусть решит Великий Невидимый.

Он потянулся к шприцу, но слишком неуверенно, и я понял: не возьмёт. Наверняка моё откровение всколыхнуло их память, и они вспомнили, кто убивал редбулей на шоу и гвардейцев на лабазе. Обо мне ходили всякие слухи, и некоторые из них утверждали, что я проводник, а никто в здравом уме не станет связываться с проводником даже если он ниже тебя ростом.

Гвардеец-звеньевой сделал шаг назад и для большей убедительности убрал руку за спину. Я кивнул:

— Верный выбор…

— Дон, на краю поля багет, — шепнула Алиса. — Продемонстрируй им.

Я положил автомат на землю, вынул нож. Гвардейцы дружно сплотились, видимо, решив, что я настроился прирезать кого-то из них. Щёлкнул взводимый курок. Я хмыкнул и кивком указал на крапивницу:

— Вы должны знать, с кем имеете дело, и кто отдаёт вам приказы.

Я поиграл ножом в пальцах, перебросил из правой руки в левую, обратно в правую, и не говоря больше ни слова, широким шагом двинулся к полю. Тварь я почувствовал, когда до зарослей оставалось шагов сорок. По ощущениям — багет. Очень крупный, матёрый и сытый. Драться он не хотел, иначе давно бы выбрался на открытое место, засады не в их традициях. Но моё приближение посчитал как угрозу. Послышался клёкот, словно предупреждение: отвали, человек, не хочу тебя убивать. Зато я хочу! Он понял этот посыл; стебли крапивницы разошлись, и мутант лёгким почти ленивым прыжком скакнул мне навстречу и замер в полупреклонной позе.

Я остановился, нас разделяли двадцать шагов. Действительно крупный. Шкура лоснилась, тело тёмно-багровое, без светлых пятен, голова чёрная. Верхние клыки слегка выступают вперёд и нависают над нижней губой. Самец на пике развития. Он провёл штыками линию по земле, как бы обозначая черту, за которую заходить нельзя, и сам же через неё перешагнул.

Пятнадцать шагов.

Из-за спины не доносилось ни звука, даже банального кашля не слышалось. Я сместился вправо, позволяя гвардейцам лучше рассмотреть тварь и оценить её мощь. Выйти один на один против такой с ножом не отважится и артель старателей. Шикарный экземпляр, настоящий дикарь, из такого бы чучело и в фойе в качестве охотничьего трофея. Хвастаться перед знакомыми. Жаль, что у меня фойе нет.

Я сконцентрировался. Такого громилу ударом ножа под челюсть не свалить. Не потому, что длинны клинка не хватит — хватит — а потому что он не позволит подобный приём провести. Что бы не говорили о тварях, дескать, тупые и прочее — нихрена они не тупые, и тактику боя, в том числе рукопашного, прекрасно воспринимают. Особенно багеты.

Быстрым взглядом я окинул землю на предмет предметов — пардон за тавтологию — способных помешать передвижению. Чисто. Ни камней, ни кочек, ни рытвин. Ровная площадка, почти спортивная. Сместился вправо, уходя с пути восходящего солнца. Если получится увести солнце за спину, будет совсем хорошо. Горячие утренние лучи запорошат багету глаза, прибавляя мне преимущества… Хрен!

Багет не стал разворачиваться и прыгнул. Я скользнул ему навстречу, пригнулся, пропуская размашистый удар штыками над головой, и полоснул ножом воздух перед собой. Хотел вспорот брюхо твари, но лишь слегка оцарапал кожу на рёбрах.

Этот багет самый борзый из всех, что вставали на моём пути. И самый умный. Он не стал уходить от меня по кругу, чтобы оценить положение и начать новую атаку, а развернулся на пятках и снова ударил широким рубящим движением.

Спасла реакция. Я сделал два быстрых шага назад, и тут же рванул вперёд. Ударил в подмышку. Нож вошёл на всю длину, багет взревел и шлёпнул меня по спине правой ладонью. Воздух из лёгких выбило, тело пригнуло к земле. Уходя от очередного удара, я крутанулся через плечо, снова крутанулся, на отмашку рубанул ножом. Острие прочертило линию по бедру багета. Рана не глубокая, тварь её даже не заметила, но прицел сбился: штыки мелькнули перед глазами и задрались вверх. Свободной рукой я перехватил багета за запястье, попытался вывернуть и снова всадил нож в подмышку. Единым движением сместился за спину твари и резанул шею в области ярёмной вены. Брызнула кровь. Не останавливаясь, стал наносить быстрые резкие уколы в шею, в бок, в шею, в бок. Нырнул под занесённую руку, переместился вперёд и рубанул по горлу, по животу. Отскочил и…

Багет тряс башкой, хрипел, язык вывалился, с губ капала красная слюна. Он посмотрел на меня, словно хотел спросить: ну и зачем? — медленно развернулся и пошёл к полю. На третьем шаге упал. Кровь из шеи уже не била фонтаном, а вытекала вяло. Иссяк источник.

За такую работу старатели меня бы высмеяли, ибо сушить уже было нечего. Если кровь в твари и осталась, то не больше стакана. Но компания возле столба хранила молчание. Алиса улыбалась, значит, я всё сделал правильно. Вопрос по лидерству снят.

Я отрезал голову багета и небрежно швырнул её под ноги гвардейцам. Произнёс без эмоций:

— Всё, что скажу, нужно выполнять быстро и без вопросов. Обсуждения, возражения и прочий словесный поток не приветствуются и наказываются.

Выждал минуту, спорить никто не стал, и удовлетворительно кивнул:

— Тогда за дело. Сейчас я расскажу, что нам предстоит, зачем всё это нужно и кто где будет находиться. Наталья Аркадьевна объяснила, что это во благо Анклава?

По-прежнему молчание и кивки.

— Замечательно. Что у нас с оружием?

С оружием было хреново. На двадцать человек одиннадцать двустволок, два ППШ, две трёхлинейки и пять револьверов типа наган. Гранат ноль, ножи у всех. С патронами нормально только к гладкостволам. У автоматчиков по одному секторному магазину, по три обоймы на винтовку, у револьверов только то, что в барабане. Единственная более-менее нормальная огневая сила — мой калаш с двумя магазинами. Есть ещё броневик, на нём пулемёт Дегтярёва с тремя дисками, закреплён на стойке, так что снять будет не сложно. Плюс Коптич с помповиком и Филипп с одностволкой. Киру и Алису я не считаю, в предстоящем сражении у них иная задача.

Я не знаю, с какими силами пожалует на встречу примас, но исходя из того, что в Анклаве сидит Урса и сорок послушников, то можно считать это минимумом. К ним добавится свита Олова в двадцать-тридцать человек, и вооружение у всех явно не охотничьи ружья. Бойцы натасканные, настороженные и мотивированные.

У нас единственное преимущество — Лидия, как бы странно это не звучало. Она блокировщик. Охват небольшой, но много и не надо, главное, чтоб под куполом могли спрятаться Алиса и Кира. Иначе Олово их сразу почувствует и свалит назад в Загон. Гвардейцев прятать смысла нет, наоборот, пусть примас их чувствует. Он же не дурак, понимает, что один я на встречу не приду. Так что пусть видит мою охрану, а уж кто это — гвардейцы Анклава или северяне — один Великий Неведомый знает.

Засядем мы в том овражке, в котором погиб Гвидон. Когда Олово явится, я один выйду к нему навстречу. Расстояние тут метров двести, место открытое, потребуется три минуты, чтобы дойти и завязать разговор. Гвардейцы за это время разойдутся по периметру в сторону пригорка. Пулемёт на фланг, туда же Коптича, чтоб контролировал дорогу на Анклав. Вообще, цель прикрытия — адепты и послушники. Сам Олово — это уже Кира, Алиса и я.

Я объяснял гвардейцам задачу, а у самого руки потряхивало. Полночи мы с Алисой разрабатывали этот план, вроде бы учли все нюансы, проверили и перепроверили позиции, а в голове всё равно сидела трусливая мысль: справимся ли? Если Олово что-то почувствует, он как волк, сорвётся с места и уйдёт, и никакие красные флажки не остановят. Главное, не пустить его в Загон. Уйдёт — пусть уходит, но назад в пустошь, а уж оттуда рано или поздно мы его выцарапаем. Оставлять в живых этого человека нельзя, потому что если не мы его, то он нас.

Я дал знак водителю платформы, чтобы возвращался в Анклав, с остальными прошли к оврагу. На ближайшие сутки он станет нашим домом и, возможно, кладбищем. Всё же двадцать пять человек против минимум шестидесяти — это не новогодние катанья с горок. Всё должно произойти быстро. Наша задача сковать адептов боем, пока основные силы Анклава будут двигаться к Восточному въезду. Нельзя позволить Олову предупредить охрану Загона о начале боевых действий до того, как редбули выйдут к Терриконам.

Я отозвал Алису в сторону.

— Как думаешь, если вколоть гвардейцам по четверть дозы, это увеличит наши шансы?

Девчонка кивнула не задумываясь.

— Хорошая идея. Сколько у тебя в заначке?

— Шесть полных доз. На двадцать человек как раз пять уйдёт, и ещё одна доза для Лидии. Коптич заправился два дня назад, у меня тоже серебро в крови плещется. Если серьёзных ран не получу, хватит недели на две. Так что продержимся.

— А нанокуб где?

— С Коптичем в броневике. В принципе, можно высушит пару язычников. Поле рядом. Тем более, — я кивнул на труп багета, — твари сейчас набегут, долго искать не придётся.

— Согласна, сотня карат лишней не будет. Я привезла три баллончика с оживителем. Один держи при себе. Я очень рассчитываю, Дон, что ты будешь действовать крайне осторожно, и не подставишься под пулю адептов.

— Справлюсь. Вы, главное, с Кирой ослабьте примаса, чтоб он не скакал молоденькой козочкой по всей поляне.

— Об этом не беспокойся, просто отвлекай его. Пусть он сосредоточится только на тебе и ни на чём больше.

Это легче сказать, чем сделать. Интуицию ещё никто не отменял, а у Олова это основная способность, развита лучше, чем у Алисы.

— Звеньевой! — окликнул я гвардейца с годичкой.

Гвардейцы уже начали обустраиваться. Несколько человек ушли в лес; было слышно, как трещит хворост, рубят ветки. Остальные устраивали на дне оврага что-то вроде временного лагеря: чистили площадку под шалаши, установили таган, подвесили котёл.

— Вот это всё, — я указал на котёл, — отставить. По легенде мы прибудем сюда лишь завтра, и ничего подобного соорудить не успеем. Никакого дыма, запаха готовящейся пищи. Примас всё это почувствует. Даже я почувствую. Питаемся исключительно сухпаем.

— Так точно, — понятливо кивнул звеньевой.

— Зовут тебя как?

— Звеньевой первого ранга Калюжный.

— Вот что, Калюжный, — я вынул пять доз. — Знаешь, что это?

— Да.

— Пользовались когда-нибудь?

Он усмехнулся.

— Ну… допустим. И что?

— Нужно вколоть каждому по четверть дозы.

Пять полных доз по ценам Загона стоили в пределах тридцати тысяч статов. Брови звеньевого поползли вверх.

— С чего такая щедрость?

— Завтра это повысит наши шансы на выживаемость.

— Согласен. Ребята будут рады, спасибо.

Спустя час подъехал броневик. Мы встречали его возле лабаза. Лидия впервые увидела Алису и сразу учуяла двуликую, видимо, у неё к блокировке дополнением шла способность определять сущность человека, что-то вроде умения Мёрзлого распознавать правду.

Алису как магнитом потянуло к младенцу. Она склонилась над ним, вглядываясь в личико. Homo Tavrodius, наследник Олова. Каким он вырастит, кем станет? И несёт ли в себе опасность для нашего будущего?

Лидия побледнела, прижала ребёнка к себе. Тот зевнул во сне, причмокнул губёшками. Для него разделения людей на двуликих, проводников и шлак пока не существовало. Наступит время, и он тоже впитает в себя эту статусность, а сейчас его ничто кроме мамкиной титьки не интересовало.

— Не бойся меня, — проговорила Алиса и посмотрела Лидии в глаза. — Пока ты делаешь то, что я говорю, ни тебе, ни ему ничто не угрожает. Поняла?

Проводница кивнула.

— Пойдём, — Алиса взяла её за плечо и повела в сторону оврага, — я расскажу, что нужно делать.

Я пальцем указал на пулемёт.

— Снимай его, Коптич. Забираем боеприпасы, пожитки. Желатин, отгони броневик к лесу, прикрой ветками и возвращайся. Филипп, ты с ним. Лагер в том овраге.

Мальчишка кивнул и юркнул в кабину. Коптич снял ПД с турели, положил на плечо, подобрал сумку с запасными дисками.

— Ну, что надумали, Дон?

— Мыслей много, людей мало. Но придётся как-то справляться. Гук чего-нибудь передавал на словах?

— Только то, что надеется на вас.

— А мы на него.

Ближе к вечеру дал знать о себе примас. Я вздрогнул, когда планшет завибрировал.

Здравствуй, сынок. Готов встретиться?

Готов. Где?

Можно в Загоне. Безопасность гарантирую.

О своих гарантиях расскажи Василисе.

Она сама виновата…

Неважно, Загон меня в любом случае не устраивает. Давай что-нибудь другое.

Где ты сейчас?

Жду тебя на болотах.

Это слишком далеко. Как насчёт Депо?

Депо тот же Загон, только в миниатюре. Не подходит.

Что ж, тогда Анклав. Редбули всегда хранили нейтралитет.

Я уже приготовился написать «согласен», но Алиса придержала меня.

— Погоди пять минут. Пусть думает, что ты думаешь.

Толковая идея. Я выждал положенное время и отправил ответ:

Пусть будет Анклав. Отношения с редбулями у меня натянутые, но вроде бы пакости они людям не делают. Предлагаю встретиться на шоссе возле ворот. Как тебе?

Теперь настала очередь Олова подумать. На шоссе он встречаться не станет, слишком открытое место, да и запахов намешано, поэтому мы не удивились, когда примас написал:

На шоссе не стоит. Там много людей, а зачем нам лишние глаза. Знаешь, где у редбулей лабаз?

Знаю. Доводилось бывать.

Тогда утром, в шесть часов. Успеешь добраться?

Успею. Я пока тебя ждал, раздобыл пару повозок. Как чувствовал, что торопиться придётся.

Тогда до встречи.

Мы с Алисой переглянулись.

— Пора выдвигать Гука.

Я тут же набрал сообщение крёстному:

Начинаем.