Шлак. Безумная королева

Глава 22

Олово опоздал на час. Только в начале восьмого утра на пригорке показался тяжёлый броневик и начал осторожно спускаться к лабазу. Следом двигались три тентованных платформы и ещё один броневик. Техника встала полукругом, внутренней частью развернувшись к оврагу. Я стоял на его краю, ветер задувал от поля, колыхал полы плаща.

С платформ посыпались послушники, взяли периметр под охрану. На лабаз поднялся пулемётный расчёт. Возле столба с биноклем в руках замер Гамбит, я узнал его по ирокезу. Приор осматривал поле, лесную опушку, пригорок, меня. К нему подошла Урса, заговорили. Разговор длился несколько минут. Наконец, Урса развернулась ко второму броневику и кивнула, из боевого отсека выбрался примас. Один. Я был уверен, что Данара приедет с ним, но, видимо, её оставили в Загоне. Что ж, так даже лучше.

Возле моих ног, укрывшись с головой самодельными маскировочными накидками, лежали Алиса и Кира. В двух метрах ниже по склону сидела Лидия. С появлением адептов она включила блокировку, накрывая защитным куполом площадь около десяти метров в диаметре. Этого было достаточно, чтобы Олово не смог почувствовать присутствие двуликих.

Я посмотрел на притворяющуюся газоном Алису, и подмигнул:

— Мой выход. Отправь сообщение Куманцевой, пусть выдвигаются к Загону.

— Дон, зря не рискуй.

— Ха! С тебя бутылка «Дом Периньон».

Поправив калаш так, чтобы ладонь удобно ложилась на ствольную коробку, а указательный палец легко сдвигал флажок предохранителя, я направился к столбу. Ветер поутих, запах крапивницы, всё утро раздражавший своей горечью, осыпался под ноги зелёной пылью. Навстречу неспеша двинулись адепты. Двадцать человек выстроились цепью, по центру Гамбит. Он не сводил с меня взгляда. Лицом к лицу мы ещё не сталкивались, наверняка он горел желанием рассмотреть меня повнимательней, чтобы точно знать, с кого сдирать кожу.

Я отсчитал сто пятьдесят шагов и остановился. Это примерно половина пути между оврагом и столбом, может, чуть больше, для меня лишняя пара метров не принципиальны. А вот Олово откровенно ссал. Навстречу мне он не пошёл, остался возле столба под прикрытием послушников Урсы и броневиков.

— Что, так и будешь там стоять, старик? — крикнул я. — Раньше ты был смелее.

Примас расслышал, но не ответил, зато рыкнул Гамбит:

— Закрой пасть, шлак!

— Ну конечно, прислал шавку вместо себя и доволен, — буркнул я. — Чё разгавкался, пёс шелудивый?

— Ты кого псом назвал, зашлакованный?

Гамбит был явно настроен на подраться. Какой-то он чересчур впечатлительный, чуть что сразу вспыхивает. Нехорошо это, неправильно, чувства необходимо держать под контролем. Я тоже порой нервничаю, обращая внимание на то, на что не следует обращать, слова там всякие, жесты. Но только не в ситуациях, когда на кону твоя жизнь. Сейчас именно такой кон, а значит, нервы должно держать в узде. То, что Гамбит не в состоянии это сделать, мне на руку. Надо позлить его, вывести из себя.

— Эй, зачем спрашиваешь, да? Здесь других псов кроме тебя нету.

Расстояние между нами было шагов пятнадцать, Гамбит преодолел их за долю секунды. Вот в чём его сила! Я-то гадал, какими способностями наградил его Великий Невидимый, а они такие же как у примаса — скорость и, вполне возможно, интуиция. Надеюсь, Алиса тоже уловила этот момент, потому что и с одним-то Оловом справиться трудно, а тут сразу два.

Подскочив ко мне, Гамбит придавил к моему горлу лезвие ножа. Вряд ли хотел убить, скорее всего, рассчитывал напугать.

— Что, обдристался, падаль? — выкатил он глаза.

— Не очень, — покачал я головой. — А ты?

— Мне-то с чего?

— Ну хотя бы… — я взглядом показал вниз. Он проследил движение. Мой нож чётко упирался острием в его промежность. Чуть надавить, и до конца жизни можно петь тонким красивым голосом. — Тебе-то как, не страшно? Впрочем, о чём я, какой страх, у тебя же там всё ровно, как у девочки.

Гамбит отскочил на шаг назад. В груди засвербело с досады: всё-таки он побыстрее меня. Пусть ненамного, но…

Раздался знакомый писк поступившего сообщения. Приор выхватил планшет из кармана, зашевелил губами, читая текст.

— Чё пишут? Папка ругается, да? — расплылся я в улыбке. — Типа, ведёшь себя неправильно, угадал? Тебя мосты наводить направили, а ты, балбес, рвёшь их нещадно.

Кажется, я действительно угадал. Гамбит посмотрел на меня исподлобья и лязгнул зубами:

— Разговариваешь много… Где Лидия? Показывай давай.

Я показал ему средний палец.

— Увидел? Ещё раз показать?

— Ты, тварь клетчатая…

Гамбита распирало ненавистью. Не понимаю, как он сдерживался, чтобы снова не прыгнуть на меня. Странно, что Олово послал его, а не Урсу. Озабоченная дура-приорша тоже не образец для подражания, но всё-таки более уравновешенная.

Краем глаза я покосился на примаса. Тот стоял за спинами послушников. Выражение лица не разобрать, но и без того ясно, что старик на взводе. Он переступал с ноги на ногу, словно покачивался, при этом скрестив руки на груди. Совершенно не его поза. Гамбит продолжал сыпать ругательствами, но его я не слушал, смотрел на Олово. Нервничает старик, ох как нервничает. Наверняка чувствует блок. Да что там «наверняка» — чувствует. Но кто под ним прячется? Однозначно Лидия. Она блокировщик, так что параллели провести не сложно. Ребёнок тоже здесь. Они нужны ему. Однако взамен предложить нечего. Если до сегодняшнего дня он считал, что я знаю, что Савелия в Загоне нет, то теперь его начинают грызть сомнения. Грызут, грызут… Почему я пришёл? Почему привёл Лидию с ребёнком? Ведь это же не логично.

Алиса просчитала его. Теперь он с каждой секундой всё больше утверждается в том, что я не при делах. Я уверен, что Савелий у него, и если это так…

Олово оттолкнул стоявших перед ним адептов и быстрым шагом направился к нам.

Это так! Примас отбросил осторожность, поверил мне. Всё, о чём он сейчас способен думать — это о Лидии. Он так и сказал, останавливаясь передо мной:

— Хочу видеть её.

Я выждал секунд тридцать для нагнетания обстановки, потом сложил ладони рупором и крикнул:

— Лидия!

Проводница поднялась на край оврага. Сто метров не вот расстояние, чтобы не понять, кто это, но дабы не осталось сомнений я протянул примасу монокуляр. Олово всмотрелся и со вздохом сказал:

— Младенца тоже.

Филипп вынес малыша. Лидия ревниво дёрнулась, когда тот запищал, но тут же вернулась на место. Я махнул рукой, и вся троица спустилась вниз.

— Доволен?

— Доволен буду, когда мы отсюда уедем.

— Ну так в чём проблема? Бери и уезжай. Только сначала моего сына предъяви.

Глазки примаса забегали. Он обернулся к лабазу… Почти сразу я почувствовал, как нечто прикоснулось к моей щеке. Голове стало жарко… Я вдруг увидел кофейник — высокий, с длинным тонким носиком. Он сам собой наклонился, из носика потекла горячая жидкость, но это не кофе. Мозг ошпарило. Я обхватил виски ладонями, упал на колени. Пронеслась то ли мысль, то ли звон: динь-дон…динь-дон… Что за чёрт?

Привет.

Что?

Привет. Ты пришёл. Радость… Радость…

Мысли втекали в голову и были не мои. Мне посылали образы. Мысленные образы. Жгучие, как свежесваренный кофе. Данара. На это способна только Данара. Она где-то рядом, в броневике или на платформе. Почему Алиса не ограждает меня от неё? Она должна… Она боится — боится, что Данара поймёт… поймёт, что Алиса тоже здесь… и надо терпеть… Но как же больно!

Женя, Женя, Женя… Купаться? Мы ходили купаться? Я помню. Река и кто-то плывёт. Но ты ушёл, я больше тебя не видела. Я скучала. А он… — мысли вдруг перешли на дребезжащий визг. — ОН БИЛ МЕНЯ! БИЛ! Я ПЛАКАЛА, ТЕБЯ НЕ БЫЛО! ГДЕ ТЫ, ЖЕНЯ? ГДЕ ТЫ⁈

Меня скрючило так, что даже на коленях было больно стоять. Из носа, из глаз потекла кровь, в ушах стоял непрекращающийся вопль.

ЖЕНЯ! ЖЕНЯ! ЖЕНЯ! Я ИЩУ ТЕБЯ, ТЫ НУЖЕН МНЕ! НУЖЕН! ВЕРНИ-И-И-И-И-ИСЬ!

Снова возник кофейник и начал качаться, расплёскивая горячую жидкость. Под этим жаром наногранды в крови таяли, насылаемые Данарой образы выжигали их. Олово стоял надо мной, смотрел как рыбак на червяка.

— Ты очень сильный, Дон. Никто не может выстоять против Безумной королевы. Никто. Ты первый держишься так долго. Я всегда видел в тебе потенциал… Да… Горжусь тобой, сынок. Но ты всё равно не выстоишь. Королева сожжёт тебя. Ты сойдёшь с ума, будешь пускать слюни. Но я обещаю, что не отправлю тебя на ферму, буду держать при себе: милого, улыбающегося. Надену ошейник, возьму в руку поводок и буду водить по Загону. Только прежде надо придумать новое имя. Как тебе Гной?

Я тряс головой, тискал пальцами землю. Остановить поток образов не хватало сил. Какие ошейники, о чём он? Взмолился мысленно: ты убиваешь меня, Данара! Не надо… Она продолжала:

…любовь-любовь-любовь-любовь… Что это? Что это? Что это? Что это? Женя, ты бросил меня, Женя. ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ! В ЯМУ, В ЯМУ… ТВАРИ! Я ВИДЕЛА!…видела вас… тебя, её. Вы оба. Ты целовал, она… НЕПРОЩУ-У-У-У…

На меня вдруг обрушился водопад. Потоки ледяной воды остудили голову, вернули способность мыслить.

И действовать.

Я вскинул калаш. Олово успел отпрыгнуть, но передо мной и без него было много целей. Палец лёг на спусковую скобу, автомат затрясся, разбрасывая огонь и гильзы. От оврага ударили винтовки. Били редко, но после каждого выстрела кто-то падал. С пригорка по лабазу открыли огонь из Дегтярёва. Полтора десятка гвардейцев пошли на сближение с послушниками. Я сбросил пустой магазин, подсоединил новый. Поймал взглядом Гамбита. Тот целился в меня, но не стрелял. На лице застыло изумление. Похоже, кто-то ковырялся в его мозгах, причём делал это жёстче, чем Данара. У него не хватало сил надавить спуск. Из ушей, изо рта, из носа вились струйки дыма. Секунда — лопнули глаза. Приор бросил автомат, завопил. Я не стал облегчать его жизнь и добивать, пусть подыхает так.

Увидел примаса. Старик бежал под прикрытие броневика. Вскинул автомат к плечу, поймал фигуру в прицел.

Безудержный смех, воздушная волна, резкий хлопок! Меня отбросило на спину, способность соображать снова исчезла. Я хватанул воздух ртом, клацнул зубами, хватанул ещё раз и задышал.

Перевернулся на бок.

Гамбит корчился рядом, ещё не сдох мразь. Ладно. Примас… Примас валялся там, где я видел его последний раз. Кажется, он впервые попал под ментальный удар Данары, и ему это не понравилось. Кое-как поднялся на карачки, затряс головой, пополз. Ничего, догоним.

Опираясь на автомат, я встал. Мельком глянул на свиту. Кого-то свалили мои пули, кого-то удар Данары. С теми, кто выжил, разберутся гвардейцы, а мне нужен Олово. Он уже приходил в себя. Оглянулся. Во взгляде такая злоба, что душу передёрнуло, наверное, жалеет, что не приковал меня к столбу, когда была возможность. Но теперь-то уж всё!

Я придавил приклад к плечу. Выстрел! Фонтанчик земли взметнулся в двух шагах от примаса. Выстрел! Пуля ушла дальше и левее. Чёрт! Даже в упор не могу попасть. Не получается сфокусироваться на цели, надо очередью. Перекинул флажок, надавил спуск. Ствол дёрнулся вверх, и вся очередь ушла в небо. Сука, сука! Руки дрожали и никак не могли удержать оружие. Это последствия разговора с Данарой. Данара… Почему она остановилась? Она может ударить снова, силы хватит. Но молчит. Или Алиса до неё дотянулась?

С броневиков ударили пулемёты. Направление — пригорок. Гвардейцы россыпью двигались к лабазу. Пулемётный расчёт на охотничьей площадке уложили на подходе, остальных послушников заставили распластаться на земле. А вот с броневиками разобраться не получится. Тут надо либо подходить вплотную, либо самим пластаться и ждать. Выбрали второй вариант. Упали, расползлись, но чего в такой позе дождёшься? Рано они вылезли. Надеюсь, Коптич догадается использовать фантома. Отвлечёт на него внимание пулемётчиков и направит несколько бойцов в обход.

Но о Коптиче я тут же забыл. Там его боевой участок, пусть разбирается сам. Моя задача — Олово. Примас пришёл в себя полностью, он уже не полз, а бежал. Ещё несколько шагов, и он в броневике. Я бросился вдогонку. В калаше последний магазин. Сколько в нём осталось? Половина? Запоздало оглянулся на убитых адептов, вот где целый склад патронов, но не возвращаться же. На бегу вскинул автомат — короткая очередь. Две пули царапнули борт броневика. Пулемётчик развернулся на меня, надавил спуск. Я вильнул влево, упал. Олово ухватился за борт и махнул через него в боевой отсек. Теперь пули его не достанут.

Я подскочил и побежал всё так же отклоняясь влево. Пулемётчик явно не искал во мне цели, хотел лишь отпугнуть, и переключился на гвардейцев. Броневик сдал назад, развернулся и выехал на дорогу. Второй броневик повторил маневр, послушники пристроились сзади. В таком построении они вполне могут пробиться к Анклаву. Но беда не только в этом. Олово наверняка стучит сейчас пальцем по клавиатуре, рассылая сообщения в Загон, в Квартирник, в Депо, на Северный пост. Вызывает подмогу. Значит, мы обложались. Я обложался! Я не смог застрелить примаса, когда тот маячил на моей мушке…

Взрыв! Броневик подбросило, передний мост вывернуло, корпус завис на мгновенье и под давлением взрывной силы опрокинулся на бок, из боевого отсека посыпались люди. Гвардейцы заорали «ура», подскочили, но пулемётчик со второго броневика длинной очередью вернул их обратно на землю.

Я прибавил скорость насколько это было возможно, но едва сделал несколько шагов — вздрогнул. Кожа покрылась мурашками, липкий ужас заставил волосы вздыбиться. Обернулся. Из оврага выскочили две согбенных чёрных фигуры, одна чуть больше, другая чуть меньше, и с бешенной скоростью рванули к дороге. Я выпрямился и не целясь выпустил остатки магазина в послушников. Сейчас важно отвлечь их внимание на себя. Чем позже они заметят Алису и Киру…

Они их не заметили, но, как и я, почувствовали. Кто-то успел закричать, кто-то выстрелить. Маленькая фигурка споткнулась — у меня захолонуло сердце. Но это длилось мгновенье, и снова две твари бежали рядом на равных. А через секунду послышались вопли. Крики смешались с беспорядочной стрельбой. Вверх взлетела голова и закрутилась, разбрызгивая кровь. Гвардейцы медленно поднимались и смотрели на то, что твориться возле лабаза тупыми заворожёнными взглядами. Их словно загипнотизировали, и только я и Коптич отдавали отчёт происходящему.

Шло побоище.

Изначально мы договаривались, что Алиса и Кира лишь притормозят примаса. Я убью его, послушники поднимут руки, и на этом всё закончится. Данару тоже должны были сдержать, но, видимо, она оказалась сильнее, да и Олово смог вывернуться. Речи о перевоплощении в ревунов не было. На таком расстоянии и при такой плотности огня это опасно. Рисковать женой и дочерью я не желал. То, что происходило сейчас, их решение.

И оно в корне не верное!

Когда я выбежал на площадку перед лабазом, всё уже кончилось. Девочки мои были покрыты кровью, и не только чужой. Кира успела вернуться в человеческий облик, и сидела на трупе Урсы. Мёртвая приорша скалилась то ли от страха, то ли от злобы, скорее всего, от страха, живот был располосован, одной руки не хватало. Даже если она была под дозой, ей это не помогло. Да и что может помочь от ревуна? Разве что крупнокалиберный пулемёт, да и то не факт.

У Алисы было разворочено плечо, правое колено пробито, нога вывернута. Она достаточно приняла в себя свинца, и теперь лежала на боку. Из полуоткрытой пасти вырывались хрипы, по клыкам стекала кровь. Плохо, очень плохо. Я легко мог сосчитать все входные отверстия: грудь, живот, бёдра… В тот раз, когда она рубила в фарш зайцев, спасая меня, ей прилетело больше двух десятков пуль. На регенерацию ушли все наногранды, и Коптич едва успел дотащить её до Центра безопасности. Сейчас…

Сейчас попаданий было меньше, и она справится сама. Но как же больно смотреть на любимую женщину и понимать, что облегчить её страдания не можешь. Впрочем, Алиса дала мне баллончик оживителя, он притупит боль и ускорит регенерацию…

— Не подходи, пап, пока она не схлынет, — предупредила Кира, и добавила с плачем в голосе. — Это она меня прикрывала.

Ну как же иначе, как же… Кира для неё такая же дочь, как и для меня…

Чернота из глаз Алисы начала уходить. Когти втянулись, раны зарубцевались, не осталось даже шрамов. Теперь можно подойти. Я накрыл её своим плащом, прыснул на губы оживителя. Алиса облизнулась, попыталась улыбнуться. Но улыбка сквозь боль так себе удовольствие, поэтому она просто взяла меня за руку и закрыла глаза.

Подошёл Коптич. Дикарь выглядел пришибленным. Кто-кто, а уж он-то не раз видел ревуна в действии, но, похоже, до сих пор не мог воспринимать это спокойно. Он кашлянул и прогундосил:

— Это, Дон… слышь, чё скажу… Олово и королеву мы повязали. Скрутили крепко, не развяжутся. И не думал, что живьём взять сможем, ишь… Ведут себя тихо, королева как будто без сознания, спит будто, а Олово… Он поговорить хочет…

— Дон, — прошептала Алиса, не открывая глаз, — нельзя останавливаться. Разговоры потом, сейчас надо брать Загон. Это ключ ко всем Территориям. Спеши. Бери Киру и… Я приду в себя и догоню.

Я кивнул:

— Понял тебя, — и повернулся к Коптичу. — Калюжный жив? Давай его сюда.

Подбежал звеньевой. Выглядел он хуже Коптича. Бледный, в глазах муть. Близкое присутствие ревуна на внутреннем мире человека сказывается не лучшим образом. Если уж мне жарко становится от ужаса, то простому шлаку в пору сгореть заживо. Но военная подготовка сказывалась, гвардеец держался… старался держаться.

— Калюжный, отправь человека в Анклав, пусть принесёт мяса. Сырого! Я знаю, у вас ферма есть, пусть тащит килограмма полтора. Пусть возьмёт платформу, так быстрее получится. И отправь группу к полю за крапивницей. Да живее, нам ехать пора… Желатин!

— Здесь я, Дон, — откликнулся водила из-за спины.

— Проверь технику. Второй броневик в норме? Соберите оружие. Всё. Патроны, гранаты если есть. Хотя о чём я, у них наверняка есть. Десять минут вам.

За десять минут, конечно, не успели. За это время только крапивницу доставили. Я сорвал лист посочнее, протянул Алисе. Это поможет ей восстановится. И ещё мясо. Сам тоже съел лист, и остальным велел. Листья предсказуемо сняли усталость, взбодрили. Желатин проверил броневик, крикнул, что хоть сейчас в бой. Я приказал бросить Олово на платформу, предварительно надев ему на голову мешок, Данару поместили в боевой отсек броневика. Она по-прежнему спала. Кира сказала, что Алиса высушила её и погрузила в состояние заторможенности.

Прежде чем уезжать, склонился над Алисой.

— Ты не должна была так рисковать.

Он улыбнулась. На этот раз улыбка не казалась вымученной, двуликая сущность брала верх.

— Не злись, Дон. Получилось, как получилось, и вроде бы неплохо, а? Я с самого начала предполагала, что так всё и будет. Дай мне несколько часов, я восстановлюсь. А пока занимайся Загоном.

— Да, конечно… Оставлю с тобой пару гвардейцев и Филиппа. Скоро вернётся платформа, она в твоём распоряжении.

— Спасибо, Дон.

Я поцеловал её и быстрым шагом направился к броневику.