Реставратор

Глава 4 Добро пожаловать в столицу

Я поднялся на свой этаж, нашел нужную дверь, отпер ее ключом, полученным на стойке. И вошел в комнату, которая оказалась небольшой, но продуманной до мелочей.

Вдоль правой стены стояла односпальная кровать с деревянным изголовьем, застеленная белоснежным бельём и тёплым шерстяным пледом орехового оттенка. Рядом расположилась тумбочка с лампой. В изголовье кровати было узкое, но высокое окно с тяжёлыми портьерами глубокого синего цвета. Сквозь незанавешенное стекло в комнату проникал приглушённый свет фонарей Невского проспекта, рисуя на полу причудливый узор света и тени.

У противоположной стены приютился столик, над которым висела та же гравюра с видом Петербурга, что я видел внизу: Дворцовая площадь в летний день.

Я поставил чемодан у стены, сбросил семинарский китель на спинку стула, занавесил окно, чтобы утром меня не разбудило солнце, и опустился на кровать. Пружины мягко прогнулись, принимая вес. Да, здесь можно было отдохнуть по-настоящему. Закинул руки за голову и прикрыл глаза. Улыбнулся, довольный первой за долгое время ночевкой вне келий училища. А затем быстро разделся и юркнул под одеяло. И почти сразу же провалился в глубокий сон.

Проснулся я до того, как прозвенел будильник. Не потому, что меня что-то разбудило. Просто выспался. Я лежал еще несколько минут, наслаждаясь непривычной тишиной и ощущением полного покоя. Сны ко мне так и не пришли. Видимо, не успели догнать за те несколько часов глубокого, беспробудного сна, что я себе позволил.

Свет пробивался сквозь плотно сомкнутые шторы тонкой золотистой полоской, обещая ясный день. Я потянулся, чувствуя приятную легкость в теле, и поднялся с постели, ощутив под ногами холодный пол.

Завтракать я не стал. Просто быстро привел себя в порядок, умылся, собрался, проверяя, чтобы все пуговицы были застегнуты, а воротник сидел идеально. Взглянул на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрел молодой человек с решительным взглядом, готовый покорять столицу. Я усмехнулся собственному отражению, взял вещи и спустился в вестибюль. Сначала мне нужно было зарегистрироваться в Синоде, получить указания и адреса потенциального будущего жилья. А уж после позавтракаю в любом месте, куда душа потянет. Может быть, в одной из тех уютных кофеен, что я заметил вчера по дороге.

За стойкой регистрации была та же молодая девушка, которая заселяла меня ночью. Выглядела она бодро, словно только что пришла на работу. На губах играла легкая улыбка. Она с интересом взглянула на меня, о чем-то пошутила. Мне стоило бы уделить барышне больше внимания и поддержать светскую беседу, но мне очень уж хотелось поскорее закончить с обязательными бюрократическими делами и начать искать себе мастерскую.

— Подскажите, а нельзя ли оставить у вас чемодан и сумку на несколько часов? — уточнил я. — Не хотелось бы носиться с ними по городу.

— Да, конечно, — кивнула она, и улыбка стала ещё теплее, отчего на душе стало легче. — У нас предусмотрена специальная комната для багажа. Мы с радостью разместим ваши вещи совершенно бесплатно до самого вечера. К сожалению, потом уже будет другой администратор, но она выдаст вам багаж по номерку.

Девушка наклонилась к ящику под стойкой, порылась там мгновение и протянула мне небольшой пластиковый жетон. Круглый, желтоватый, с выбитыми на нем цифрами.

— Счастливый, — произнес я, рассматривая протянутый жетон.

— Специально для вас выбирала, — ответила девушка. И я заметил, что в ее глазах промелькнул озорной огонек, и щеки слегка порозовели.

— Спасибо, — поблагодарил ее я. — Надеюсь, управлюсь значительно раньше вечера.

Девушка кивнула. Мне показалось, что ее обрадовала такая новость. Может быть, это все из-за ангелов за ее спиной, а может, просто воображение разыгралось, но выглядело все так, будто она кокетничает. Это не могло не поднять боевой дух, но в то же время смущало. Если это все по воле ангелов, то не напускное ли? С другой стороны, ну не купидоны же изображены на этой гравюре, в конце концов.

Раздумывая об этом, я проследовал за девушкой в небольшую комнатку за стойкой администратора. Помещение было чистым, видимо, здесь регулярно убирались. Вдоль стен стояли стеллажи с ячейками. Я нашел бокс с нужным номером, оставил в нем чемодан, похлопал себя по карманам, проверяя, что все документы при мне, и налегке вышел на крыльцо.

Утро было на редкость ясным и солнечным — такая погода в Петербурге считалась редкой удачей. Небо сияло безоблачной синевой, воздух был свеж и пропитан нотками морских ароматов. Город, который вчера встречал меня таинственными ночными огнями, мерцающими в темноте улиц, теперь предстал во всей своей имперской красе: величественный, строгий, ослепительный.

Я ненадолго задержался на крыльце, сделал глубокий вдох петербургского утреннего воздуха, почувствовал, как внутри закипает нетерпеливый азарт предстоящего приключения. Впереди был ясный солнечный день, в карманах семинарского кителя лежали карта города, телефон и бумажник, а в планах было более близкое знакомство с городом. Я спустился по ступеням и направился в путь, слившись с потоком неспешно прогуливающихся горожан.

Путь мой лежал мимо Исаакиевского собора, и я невольно замедлил шаг, любуясь величественным зданием. Монументальный купол, одновременно и тяжёлый, и словно парящий над городом, переливался на солнце всеми своими гранями. Вокруг, у его подножия, застыли в вечном дозоре ангелы, которые стояли, склонив головы, и с высоты осматривали пространство, словно пытаясь держать на контроле всех людей с недобрыми мыслями.

Бдительные стражи, чьи каменные взгляды, казалось, пронзали не только сады и набережные, но и самые тёмные закоулки, где могла затаиться нечисть. Они оберегали город от любых напастей: от злых духов, наводнений, эпидемий и бед. Конечно, все одолеть им было не под силу, но не зря коренные жители города сами подчеркивали, что этот храм — главный оберег столицы. И застывшие на своих постаментах слуги Творца несли эту ношу. Хотя мне показалось, что в случае опасности, они наверняка могли бы ожить под силой магии особого отряда боевых жрецов Священного Синода.

С трудом оторвав взгляд от величественного памятника архитектуры, я поймал себя на мысли, что невольно выпрямил спину и расправил плечи, будто снова вернулся в семинарию, и нужно встречать епископа с проверкой.

Взглянул на часы и, поморщился: времени оставалось мало. Поэтому, упрекнув себя за мечтательность, ускорил шаг. Прошел мимо Александровского сада и выбрался на Сенатскую площадь, откуда открывался вид на Медного всадника. И на мгновение замер, рассматривая памятник. Казалось, конь вот-вот сорвётся с гранитного постамента и умчится в холодные воды Невы.

И рядом на контрасте с этой необузданной энергией, высилось строгое здание Сената и Синода. Жёлтый фасад, ряд высоких окон и колонн, и опять они, ангелы-воители. Закралась мысль, что неспроста слуг Творца здесь так много. И стоит по возможности рассмотреть поближе, почувствовать их энергию. Наверняка они не просто так наблюдают за городом и важными архитектурными и историческими объектами. В них может быть скрыто больше смысла, чем я даже мог предположить при первом «знакомстве».

Я ощутил себя самым настоящим туристом, и позволил себе несколько секунд чистого, ничем не омрачённого восторга. Зодчие знали толк в величии позднего классицизма.

Затем выдохнул и направился к главному входу, поднимаясь по широким гранитным ступеням, которые хранили следы сотен тысяч людей, поднимавшихся по ним. Каждая ступень будто нашептывала: «Ты входишь в место, где решаются судьбы. Осмотрись. Прочувствуй…».

Когда переступил порог, радостный восторг остался снаружи, вместе с солнцем и шумом города. Внутри царила другая атмосфера: прохладная, насыщенная сосредоточенность. Здесь все дышало властью. Спокойный ровный Свет исходил от стен, но был не для утешения, а для контроля. Тот самый дух, про который мой новый знакомый Николай сказал бы, тут «не забалуешь».

Стало ясно, что здесь поработали боевые жрецы Империи, зачаровав здание защитными плетениями. Я выпрямился, отряхнул невидимую пылинку с рукава кителя и двинулся к посту контроля, нащупывая в кармане конверт с назначением, диплом и другие документы. Пора было заявлять о себе.

Пост контроля представлял собой массивную дубовую стойку с инкрустацией из светлого дерева, за которой сидел мужчина средних лет в форме внутренней охраны Синода: темно-синем мундире с золотыми пуговицами. Рядом стоял второй охранник, помоложе, с планшетом в руках.

— Документы, — не поднимая головы, коротко произнес старший.

Я достал конверт, извлек из него назначение, вынул из внутреннего кармана кителя паспорт и положил на стойку. Охранник взял бумаги, неторопливо изучил печати, затем поднял взгляд и впервые внимательно посмотрел на меня. И от этого цепкого пристального взора, который, казалось, заглядывает в самую душу, по коже пробежали мурашки. Хотя я знал, что это простое плетение «Ясновидения», которое помогло стражу считать мои помыслы и убедиться, что я пришел сюда с добрыми намерениями. Но все равно у меня на какой-то момент сложилось ощущение, будто меня раздели догола.

— Алексей Петрович Орлов, — прочитал вслух охранник. — Выпускник Брянской Духовной Семинарии.

Он замолчал, затем добавил с легкой усмешкой:

— Молодой совсем. Двадцать два?

— Двадцать три, — поправил я, стараясь держаться уверенно.

Охранник кивнул младшему коллеге, тот что-то отметил в планшете. А через мгновение заработал стоявший за стойкой принтер. Сидевший за стойкой мужчина взял выплюнутый принтером лист, что-то на нем написал и поставил печать. А затем оторвал часть по размеченной пунктиром линии и протянул мне с документами:

— Временный пропуск, — предупредил он. — Перед уходом сдадите его мне.

— Понятно, — кивнул я.

Охранник махнул рукой в сторону широкой мраморной лестницы. Я поблагодарил и двинулся в указанном направлении.

Нужный мне кабинет располагался на втором этаже. Небольшая приемная с высокими до потолка шкафами, на полках которых были расставлены картонные папки. За столом, спрятавшись за монитором компьютера, который был скорее похож на реликвию из археологического музея, сидел молодой человек в подряснике с невероятно серьёзным выражением лица.

Он поднял на меня взгляд, в котором читались смесь рвения и неизбежной для его должности усталости. Видимо, он был послушником или студентом, но числился на хорошем счету, раз ему доверили ответственную работу. С другой стороны, серьезную технику ему доверять не отважились. Что взять со студента, если все-таки опростоволосится и сломает дорогую электронику?

— Присаживайтесь, — напустив на себя вид максимальной серьезности, произнес сидевший за столом молодой человек. — Меня зовут Павел. Секретарь Комиссии по распределению. Чем могу помочь?

Я прошел в помещение, устроился напротив него на скрипучем, однако очень удобном гостевом стуле с мягкой обивкой.

— Алексей Орлов, — ответил я. — Выпускник Брянской Духовной Семинарии. Прибыл в столицу по распределению.

— Документы с собой?

— Обижаете… — улыбнулся я, выложил на стол аккуратный конверт с документами и подтолкнул его к Павлу. — Я подготовился.