Реставратор

Глава 16 Шкатулка

Я поднялся на второй этаж. Портрет графини по-прежнему был повёрнут к окну, и лишь пылинки танцевали в косых лучах солнца. Здесь было как всегда тихо, но эта тишина была обманчивой. Потому что я ощущал исходившую от полотна незримую пульсацию энергии. Она не была спокойной или ровной, как сон. Она хаотично, нервно мерцала, будто кто-то метался в тесной клетке.

— Татьяна Петровна? — тихо позвал я. — Вы здесь?

Ответом было лишь молчание, но после моих слов пульсация участилась.

Я взял портрет, поставил холст в кресло и снова попытался вступить в контакт.

— Поговорить? Не хотите ли рассказать, что увидели из окна? Мир изменился, и это может шокировать. Но люди всегда остаются одинаковыми. Меняются только декорации. Так что… Мы можем обсудить ваше нынешнее существование в новом мире. И я постараюсь сделать его максимально комфортным для вас.

Ответом снова было молчание. И мерцающая безрадостная энергия. Я попытался было заглянуть в портрет, но пульсация усилилась, заставив меня отпрянуть. Виски сдавил спазм боли, на лбу выступила испарина.

— Что ж, не буду настаивать, — пробормотал я. — Но знайте, что я рядом и всегда готов помочь.

Если графиня хотела побыть одна, ее можно было понять. До семинарии я тоже всегда любил уединение и тишину. На учебе же оставаться одному почти не доводилось. Поэтому привык, что рядом постоянно кто-то есть. И в келье, и на занятиях, и в библиотеке, и в столовой. Везде.

Наверное, это научило меня погружаться в себя даже в кругу людей и сосредотачиваться на задаче. Отчасти я даже смог полюбить чужое присутствие. Поэтому теперь, если в подвале Михаил будет заниматься разбором и сортировкой инструментов, а Настя в гостиной клацать по клавишам и созваниваться с людьми, мне будет вполне комфортно. Это даже создаст довольно уютную домашнюю атмосферу. Приятно осознавать, что в некогда пустующем доме теперь кипит жизнь.

Не желая отставать от ребят, я принялся за лёгкую перестановку в кабинете. Сдвинул массивный письменный стол так, чтобы он стоял ребром к окну. Так я мог одним взглядом из окна охватить и двор, и подъездную дорожку. К столу подкатил кресло на колёсиках. Теперь за спинкой высился стеллаж с книгами, что довольно удобно: можно не вставая развернуться и взять нужный том.

Оставалось решить, куда повесить одержимое полотно. Я с интересом осмотрел комнату. Лучшее место нашлось на стене прямо напротив стола. Так графиня всегда будет в поле моего зрения.

Подошел и осторожно повесил портрет. Почувствовал, как беспокойная энергия слегка сместилась, словно заинтересовавшись переменами.

— Вот и отлично, — сказал я, отступая на шаг и довольным взглядом осматривая композицию. — Теперь вы можете смотреть либо в окно, на мир, который изменился, либо на меня. Мы с вами теперь соседи. И я бы предпочёл, чтобы это соседство было приятным для нас обоих. По крайней мере, пока вы сами не решите покинуть этот мир окончательно.

Замер в ожидании, отреагирует ли Татьяна Петровна на мои слова. Через пару секунд воздух перед картиной дрогнул, и в нём проступили очертания женщины в тёмно-синем платье. Её лицо было бледным, а в глазах стояла такая тоска и растерянность, что мне стало не по себе.

— Если бы я только знала, как мне уйти отсюда! — прошептала она, проявляясь в своем полупрозрачном объемном облике.

Она взмахнула руками, украшенными кольцами. От ее голоса по комнате прокатилась волна энергии, всколыхнув лежавшие на столе бумаги.

Я аж рот приоткрыл от удивления. Потому что призрака такой силы я видел впервые.

— Сколько же в вас живой энергии! Да вы настоящий полтергейст! — протянул я. — Такими темпами начнете скрипеть дверьми и хлопать ящиками.

— Ящиками, может, и похлопаю, — сдвинув брови на переносице, строго произнесла Татьяна Петровна. — А вот двери, юноша, вам лучше бы смазать.

Я обратил внимание, что в этот раз полупрозрачный силуэт отливал фиолетовыми оттенками, и с удивлением понял, что так окрашено беспокойство. Пульсирующая энергия Татьяны Петровны концентрировалась и могла отражать настроение графини.

— Это, между прочим, фамильный дом! Так что хлопать дверьми здесь признак дурного тона, — высокомерно произнесла она и вздернула нос, но при этом едва заметно улыбнулась. Ей была приятна похвала новоприобретенных призрачных способностей, но она совершенно не желала прямо это показывать.

— Если скрипнет — тут же смажу, — поспешно заверил я. — Тогда вам придется шалить и пугать постояльцев как-то иначе.

Я поспешно прикусил язык, понимая, что сказал лишнего. Но было поздно.

— Каких постояльцев? — тут же насторожилась хозяйка старого особняка.

— Из митрополии прислали секретаря, — осторожно начал я. — Девушку-студентку, с факультета математики. Она хорошо разбирается в технике, в целом бойкая, ее помощь может быть весьма полезной.

— Ладно, — кивнула женщина. — Допустим. Ее навыки могут быть полезны.

— И студент с реставрационного факультета, — осторожно продолжил я, опасаясь, что графине не понравится обилие гостей. — Его прислали отработать часы послушаний за некоторые учебные проступки.

При упоминании о Михаиле, который отрабатывал повинность, графиня удивленно подняла бровь:

— Бандит! — вспыхнула она.

— Нет-нет, — запротестовал я. — Просто где-то проштрафился, в какие-то дни до учебы не дошел. Может, быть, просто проспал.

— Ничуть не лучше, — оспорила она. — Как раз из таких потом и вырастают бандиты. Дисциплина важна. И послушание тоже.

— Бесспорно, — мягко улыбнулся я. Меня забавляла чопорность этой женщины. Они с Николаем были абсолютно противоположными личностями. И контраст разговора с ней после недавнего телефонного разговора с молодым следователем не мог не броситься в глаза. — Михаил очень неплохой парень. Если вы сможете «выглядывать» за пределы картины, то сами в этом убедитесь. Пока вы слишком крепко вцепились в свой портрет, в попытке вернуть себе тело. Хотя бы нарисованное. Но как только освоитесь, сможете выходить за пределы полотна. Недалеко, правда. Но далеко вам и не нужно.

— Откуда вы столько знаете? — с подозрением уточнила женщина.

Этот простой вопрос меня озадачил, так что я не сразу нашелся, как лучше ответить. Для откровений обо всех контактах с одержимыми, с которыми свела меня судьба, момент был неподходящим.

— Просто за недолгую жизнь мне довелось повидать всякого, — ушел я от ответа.

Татьяна Петровна взглянула на меня, но не стала приставать с расспросами. Просто кивнула:

— Теперь моя очередь, — живо произнес я. — Как считаете, почему решили остаться здесь, вместо того, чтобы уйти?

Она пожала плечами, и в этом жесте читались легкая растерянность и даже беспомощность.

— Хотела бы я знать.

— А вы вообще хотите уйти? Может, вам здесь не понравилось?

Я вопросительно посмотрел на собеседницу, в ожидании ответа.

Татьяна Петровна промолчала, но скривилась, и я понял, что зацепил какую-то струну, поэтому решил продолжить:

— Мир сильно изменился по вашим ощущениям?

— Откуда мне знать? — фыркнула графиня.

— Ну, вы же успели понаблюдать из окна.

Лицо хозяйки особняка приобрело брезгливое выражение.

— Ох, юноша, лучше бы вообще на все это не смотрела, — живо начала она. — Вот что я вам скажу: элегантность окончательно канула в Лету. В мои годы дама не вышла бы из дома без шляпки. Или хотя бы уложила волосы перед тем, как выходить в свет. А сейчас? Ходят простоволосые, в каких-то… брюках, будто конюхи! И все довольны, представляете!

— Люди сейчас предпочитают комфорт даже в одежде, — ответил я. — Да и жизнь стала быстрее. Нужно больше успевать, дальше ездить…

Она лишь фыркнула.

— Я видела девочку-подростка. И у нее были синие волосы! Синие! Это же сущий кошмар. Что за мода пошла? Дикари какие-то, честное слово. Скоро кости в носы вставят и полуголыми бегать начнут.

Меня искренне забавлял ее старомодный взгляд на жизнь, поэтому не стал говорить, что в центре города есть магазин довольно странной атрибутики. И в том магазине можно встретить людей, в том числе знатных, кто набил тату не только с практической магической целью, чтобы усилить некоторые свои способности, но и просто из эстетических соображений. А кольцо в носу тоже можно было увидеть не только у простолюдинов, но и у одаренных. Особенно у подростков. Конечно, это бунтарство обычно проходило быстро, но такие прецеденты случались.

— Вы сильно разочарованы? — спросил я, с трудом сдерживая улыбку.

— Чуть-чуть, — нехотя призналась она, но в её тоне слышались жалобные нотки, которыми она хотела подчеркнуть, насколько на самом деле глубока печаль. — Но уходить из-за безвкусицы не собираюсь, если вы об этом. Что-то тянет меня остаться, но я не уверена, что именно. Чувствую, ещё не время переходить на следующий этап.

Задумавшись, я решил пройтись по классическим причинам «застревания».

— Часто люди остаются, если их жизнь оборвалась насильственно. Несправедливость не даёт упокоиться. Это ваш случай?

Татьяна Петровна даже отпрянула, и её изображение на миг стало прозрачнее:

— Побойтесь Творца! — воскликнула она. — Никто не мог желать мне смерти! Я отошла в почтенном возрасте, и по вполне естественным причинам. Не помню как, но знаю точно, что не от руки злодея. В моем окружении таковых попросту не было.

— Может, наследство? — мягко намекнул я. — Кто-то не выполнил вашу последнюю волю? Или вы что-то хотели изменить в завещании, но не успели?

— Всё исполнено, — отрезала она с привычной уверенностью. — Я позаботилась о документах заблаговременно. Не тот я человек, чтобы оставлять такие вещи на волю случая.

— Неоконченное дело? — предположил я. — Что-то, что вы очень хотели успеть, но не успели?

Она задумалась, и в её глазах мелькнула тень сожаления.

— Возможно… Возможно, так и есть.

Я не удержался и усмехнулся.

— Может, книгу не дочитали?

Графиня повернула ко мне ледяной взгляд, полный достоинства.

— Это, юноша, между прочим, вполне весомая причина, чтобы остаться. И нечего смеяться. Какой может быть покой, если осталась недочитанной последняя глава детектива? Или, например, любовного романа. Я, возможно, так и не выяснила, с кем в конце осталась героиня!

На этот раз я не удержался и рассмеялся уже открыто.

— Вы говорите о каких-то конкретных книгах?

— К сожалению, нет. Не могу припомнить ничего такого. Память в целом меня сильно подводит. Целые пласты воспоминаний будто бы спрятались от меня… — посетовала она.

— В таком случае, Татьяна Петровна, у меня есть предложение. Я буду читать вам книги перед сном. Выбирайте — классику, детективы, любовные истории или фантастику этого нового мира, который пока вам не очень симпатичен. Заодно будете в курсе, чем ещё этот «варварский» век может вас удивить.

Она смерила меня долгим, оценивающим взглядом, и в уголках её строгих губ дрогнуло подобие улыбки.

— Вы странный молодой человек, — произнесла она после паузы. — Не понимаю, зачем вам возиться со мной. Но предложение… мне нравится. Начнём с детектива. «Убийство в полночном экспрессе». Его я точно не дочитала, хоть и чувствую, что осталась не поэтому. Однако начать хотелось бы именно с него. Тридцать лет я ждала развязки. И надеюсь, история меня не разочарует.

— Тогда ждите меня вечером, никуда не уходите.

Графиня опять вздернула бровь, и я решил, что это её любимый жест, которым она отмеряет дозу своего снисхождения миру.

— Вот так явитесь перед сном к даме? — строго уточнила она. — А вы несносны, юноша!

— Я дерзок, целеустремлён и тоже люблю читать перед сном, — парировал я и изобразил подобие реверанса, чтобы хоть как-то поднять ей настроение.

— Тогда договорились, — снисходительно и не без доли кокетства произнесла графиня.

Образ хозяйки старого особняка начал медленно растворяться в воздухе, оставляя на стене лишь расписанный холст.

Да, она призрак. Да, давно усопшей аристократки в возрасте. Но для меня она все равно была человеком, который попал в передрягу. И нам обоим было бы лучше сотрудничать, чем враждовать. Никогда не знаешь, как может пригодиться призрак, живущий в портрете на стене твоего кабинета. Ну и ей, скорее всего, потребуется моя помощь и чтобы уйти. А пока она здесь, хочется разобраться, на что же она способна.

Остаток дня пролетел в деловой суете. Я отпустил Настю, искренне поблагодарив за труд. Она пообещала появиться с утра уже со списком согласованных доставок.

Михаил отзвонился по пути домой, уточняя детали по будущим задачам, и я догадался, что он все еще огорчен появлением Насти. Но мне удалось скрасить его печаль обещанием научить простому магическому заклинанию по усилению света.

Мне нравилось, как здесь все преображалось и оживало. Все расставлено по местам, больше нет пленки на мебели, везде прибрано. Но кое-где еще оставались пыль и мелкий мусор после распаковки новой мебели и техники. Я любил чистоту и порядок, но сам процесс уборки терпеть не мог. Кто-то находил в нём медитативную сосредоточенность, я же видел лишь трату времени и сил. К счастью, бытовая магия была создана именно для таких, как я.

Поэтому, немного поразмыслив, достал небольшой мешочек с ладаном и цветками сушеной лаванды — основой для очистительной вязи. Ладан не был обязательным, но мне он всегда помогал с концентрацией, что усиливало способности. И если магия в любых проявлениях, в которых я уже успел поднатореть, давалась легко, то при бытовой внимание всегда рассеивалось. Наверное, потому что хотелось быстрее закончить. Поэтому приходилось прибегать к хитростям. И я был не единственным, кто так поступает. В семинарии около трети студентов носили ладанки на шее, в браслетах или в брелоках.

У меня тоже был такой браслет, и при выездах к заказчикам я, скорее всего, опять начну его носить. Никогда ведь не знаешь, с чем столкнешься. И сейчас встав в центре гостиной, прикрыл глаза и принялся растирать ладан в ладонях. От тепла моих рук он стал пахнуть сильнее. Ладони и воздух пропитались дымным, терпким, сладковатым ароматом.

Перед прикрытыми глазами появились схематичные очертания комнаты, а затем — и всего дома. Сознание прорисовывало в темноте тонкие светло-голубые линии, очерчивая по памяти контуры помещений, где следовало прибраться.

«Грязь не сало, потер, и отстало», — прошептал я, припоминая поговорку, которая всегда помогала мне справляться с бытовой магией, касавшейся уборки. Она служила мне и заклинанием, и мотивацией. Энергия потекла по телу от головы и ног прямиком к ладоням, из которых я не выпускал ладан. Сорвавшись с них она искрящейся волной прокатилась по комнате, сметая мелкую пыль и мусор в одну точку. Затем расплескалась в соседние, стекая в подвал и забираясь на второй этаж.

Это мигом усложнило задачу. Я не мог сконцентрироваться сразу на трех уровнях дома. Пришлось пройтись по каждому в отдельности. Можно было настолько сильно не увлекаться, но чем точнее я себе все представлял, тем лучше получалось по итогу. Ну и раз уж я взялся, то нужно делать на совесть.

По завершении «уборки», воздух на мгновение дрогнул. Стало заметно свежее, запахло озоном. Очистка помещения завершилась.

Передо ногами собралась горка мусора, окутанная остатками магической энергии, не дававшей сору разлететься от случайного потока воздуха или любого неосторожного движения. Оставалось только смести все на совок и выбросить.

Мне встречались умельцы, которые могли уничтожать грязь чуть ли не щелчком пальцев, но это, как правило, были деструкторы. Мне же, как творцу, подобная магия всегда противилась. Мной двигала созидательная искра. В этом было много плюсов, но и минусов тоже хватало.

Закончив с уборкой решил, что настало время заняться безопасностью. Нужно было развесить защитные магические плетения на окна и двери. Все-таки скоро сюда могут начать ходить заказчики, здесь будут храниться реставрационные объекты, которые имеют немалую ценность. Как, например, лежавшая в пакете шкатулка, которую я принес со встречи с Александром Анатольевичем. Вряд ли это была подделка, а значит, стоить такая вещица должна немало. И нужно обезопасить себя и клиентов от воров. И для этого идеально подошло бы плетение «паутины».

Я вновь закрыл глаза, «сплетая» невидимую, но прочную защитную сеть. Напитал ее силой и набросил на первое окно. Затем начал двигаться по периметру комнаты, прокладывая вдоль стены тонкую светящую магическую вязь, пока не вышел к входной двери, которой уделил еще больше внимания.

Затем вернулся в гостиную и направился к кухне. Каждое окно покрыла искрящаяся сеточка. Даже небольшое окошко в коридоре, открывавшее вид на задний двор не осталось не оплетенным. Дверь в подвал подверглась двойному защитному плетению, в самом подвале окна под потолком тоже не остались нетронутыми.

Так я обошел весь дом. Каждую комнату, каждый уголок и подсобку. А затем сплел все нити в один узел, который создал в гостиной. Мысленно коснулся одной из нитей, и узел ощутимо задрожал, пульсируя и давая понять, что нить потревожили. Довольный собой, забрал настроенный Настей ноутбук, подхватил пакет со шкатулкой и направился в кабинет, где удобно расположился в кресле. Поставил технику на стол, бережно освободил шкатулку от упаковки, и принялся рассматривать предмет.

Провёл пальцем по холодному металлу, прислушиваясь не только тактильно, но и внутренним чутьём. Пока ощущал лишь нейтральную прохладу старого, качественного металла, украшенного каменьями. Ни намёка на «холодок» одержимости или проклятья. Но связь с покойным Одинцовым и странная история его смерти заставляли оставаться начеку.

Эта шкатулка явно была не просто красивой безделушкой. Она могла оказаться ключом. Оставалось выяснить, к чему именно.