Путь Строителя 5

Глава 2

Стройплощадка встретила меня рёвом Хорга, лязгом лопат и общим ощущением организованного хаоса, в котором кто-то очень большой и очень злой взял на себя роль дирижёра.

— А ну бегом! Лошади ждать не будут! — рычал Хорг где-то у дальнего края участка. — Выровнять площадку надо было ещё вчера!

— Но у меня лопаты нет! — выкрикнул кто-то из толпы жалобным голосом.

— Мотыгу возьми, придурок, и руками отгребай! Всё, бегом!

Работа на участке не просто кипела, а бурлила похлеще негашёной извести. Известь, кстати, тоже вовсю бурлит в ямах, это видно по густому пару, который поднимается над прибрежным краем площадки. Ямы с железным углём разгружены и грузятся заново, но теперь уже обычной древесиной, хвойной. Рядом суетятся мужики, перетаскивая смолистые поленья из телеги прямо к жерлам.

— А хвою-то зачем? — поинтересовался я, подойдя поближе.

— О, ленивая жопа проснулась! — рыкнул Хорг, но тут же отвлёкся на какого-то бедолагу, застывшего с охапкой известняка посреди дороги. — Я же велел известняк под навес! Ты чего встал? До обеда ещё далеко, а ты ничего не сделал!

— Но я…

— Бегом!

Бедолага подпрыгнул и понёсся к навесу так, будто за ним гналась стая сумеречников, а не один-единственный строитель с голосовыми связками боевого рога.

Хорг оказался в своей стихии, и смотреть на это было даже приятно. Со стороны может показаться, что он недоволен всем и всеми, что каждый работник вызывает у него физическую боль, а сама стройка существует лишь для того, чтобы испортить ему настроение. Но на самом деле всё ровно наоборот. В глазах зажегся огонек азарта, движения стали чётче и быстрее, голос набрал какую-то особую мощь, и видно, что Хорг действительно занят любимым делом.

Массовое строительство, видимо, напомнило ему молодые годы, когда он работал в городе, учился, возводил в бригаде крупные и серьезные постройки. Ещё до того, как жизнь свернула не туда и на дне каждой кружки стало находиться утешение получше любого контракта.

— Вот когда я был как ты, давно бы взял ноги в руки и пошёл копать! — снова прорычал Хорг, подтолкнул меня в спину лапищей и зашагал к нашим пробным фундаментам.

— Просто когда руки растут из жопы, в них удобнее ноги брать. — Вроде мысль озвучил тихо, но Хорг вдруг резко остановился, и я впечатался ему в спину, как в каменную стену. Здоровяк медленно обернулся. Глаза налились кровью, челюсть напряглась, и на секунду показалось, что сейчас я узнаю, как выглядит мир с высоты птичьего полёта.

— Ха! — то ли хрюкнул, то ли хохотнул он, после чего развернулся и пошёл дальше.

Мне не показалось? Насколько помню, это первый раз, когда я слышу его смех. Причём в памяти Рея тоже ничего такого не всплывает, там Хорг всегда угрюм и серьезен, а сам Рей боялся даже слово вставить в разговор, предпочитая слушать или убегать и прятаться.

Не умел Рей общаться с такими людьми, вот и всё. Я-то на стройке в прошлой жизни сколько лет провел, прорабов знал достаточно, и даже если на первый взгляд они только и делают, что матерят всех подряд, то на деле многие из них вполне добродушные мужики. Надо просто говорить с ними на их языке.

Столбики торчали из земли ровным рядком, облепленные сверху подсохшей коркой раствора, и выглядели вполне солидно для чего-то, что мы залили день или даже два назад. Я взял лопату и начал обкапывать первый столб, стараясь не повредить раствор.

— Да чего ты с ними возишься, — буркнул Хорг и принялся выдёргивать столбики из земли голыми руками, складывая каждый у края своей ямки. Земля поддавалась неохотно, но против Хорга у неё не было ни единого шанса. Я бы возился минут по пять на каждом, а он управился с пятью быстрее, чем я успел выкопать один.

Первым делом взялись за образец с маслом. Хорг притащил зубило и молоток, примерился, легонько тюкнул сбоку, и раствор раскололся. Куски легко отошли от арматуры, не оставив на прутках почти никакого следа. Раствор внутри гладкий, арматура чистая, и между ними ни малейшего сцепления, будто два незнакомца, которых случайно посадили за один стол.

— Дерьмо, — резюмировал Хорг, повертев обломок в руках.

— Да, из-за масла камень не схватился с арматурой, — я поднял один из прутков и осмотрел. — Но она не сгнила, это уже неплохо. Да и раствор ещё силы не набрал, он окрепнет только через пару дней.

— Да толку, если не сгнила и не схватилась, — Хорг махнул рукой и отбросил обломок в сторону.

И то верно, арматура без сцепления с раствором бесполезна, она должна работать вместе с камнем, а не болтаться внутри как палка в пустом ведре.

Следующей раскололи вторую, где вместо масла наносился пек. Хорг снова приладил зубило, ударил, и результат получился лишь немногим лучше предыдущего. Раствор отвалился не так легко, пришлось стукнуть дважды, но прутки внутри всё равно оказались практически чистыми. Хвойная смола застыла тонкой корочкой между арматурой и камнем, и корочка эта сработала как разделитель, не позволив раствору вцепиться в железное дерево.

— Тоже мимо, — Хорг почесал затылок. — Следующий давай.

— Кстати, ты про ямы утром так и не ответил, — вспомнил я. — Зачем туда хвои напихал?

— Какие ямы? А, ну да, — Хорг прищурился.

— Думаешь, вместо дров на розжиг уголь пускать? — на самом деле идея в целом имеет право на жизнь, если нет топлива получше. Но у нас-то топлива, вон, полный лес, а железный уголь потихоньку копится.

— Да уголь-то пристроим, — отмахнулся он, — Но жгу не ради него, главное пека нацедить.

— Так вот же, не работает твой пек, — я нахмурился и кивнул на раскуроченный столбик.

— А я по-твоему баран, что ли, прутья пеком мазать? Вижу, что не работает! — рыкнул Хорг, — Но раствор тоже от влаги надо защитить! Будем обмазывать снаружи фундамент, чтобы стояло долго и крепко, а не развалилось в первую же зиму.

Я замолчал и посмотрел на Хорга с невольным уважением. А ведь и правда, дело говорит. Хвойная смола не пропускает воду, и прекрасно защитит пористый раствор от влаги снаружи. Намазал фундамент пеком, и дождь ему нипочём, и талая вода по весне не проберётся в поры, и морозу сложнее будет расковырять швы изнутри. Всё-таки хорошо, когда Хорг работает с головой, а не с кружкой.

Третий столбик, с железным дёгтем на арматуре, дался заметно труднее. Хорг приладил зубило, ударил раз, и ничего не произошло. Ударил второй, третий, посильнее, и от столбика откололся только маленький кусочек с края. Здоровяк хмыкнул, закатал рукава и взялся за дело всерьёз. Зубило звенело о затвердевший раствор, куски отлетали мелкие и неохотные, и на то, чтобы добраться до арматуры, ушло добрых двадцать минут.

Когда наконец раскололи, результат оказался совсем другим. Раствор вцепился в прутки намертво, и в местах разлома кусок камня остался на арматуре, не желая отставать. Сцепление отличное, именно то, чего не хватало первым двум образцам.

Но вчера прошёл дождик, и я заметил кое-что, от чего настроение слегка подкисло. Сверху, где прутки торчали из раствора, на месте изгиба проступал рыжеватый песочек. Провёл пальцем и палец окрасился ржавчиной. Деготь впитался в арматуру и дал отличное сцепление с камнем, но от коррозии защитил не полностью. Собственно, система при анализе и не обещала антикоррозийных свойств, хотя в моём мире любой дёготь отталкивал воду и не растворялся в ней. Особые материалы — особые правила, ничего тут не поделать.

Зато внутри раствора арматура осталась вполне себе целой. Ни ржавчины, ни крошения, прутки потемнели от дёгтя, но держатся крепко. Выходит, пока камень защищает арматуру от влаги снаружи, всё работает как надо. А если ещё и пеком обмазать фундамент по совету Хорга, то влаге вообще некуда будет деваться.

— Неплохо, — процедил Хорг, разглядывая разлом. — Крепко сидит. Но дёгтя мало, хватит ли?

— Хороший вопрос…

— Ладно, дальше давай.

Четвёртый столбик, тот, где я пропитал арматуру Основой, пока Хорг не видел. Зубило зазвенело, и этот образец оказался не менее упорным, чем предыдущий. Раствор отходил тяжело, кусками, и Хорг ворчал сквозь зубы, отбивая корку за коркой. Ещё минут пятнадцать тяжёлой работы, и до арматуры наконец добрались.

Прутки вышли из раствора целыми и гнулись без хруста, что уже неплохо. Хорг взял один, согнул, разогнул, согнул снова. На месте изгиба тоже проступил рыжеватый песочек, но даже чуть меньше, чем на дегтярном образце. Сцепление с раствором отличное, почти как у третьего столбика, и арматура внутри камня чувствует себя прекрасно.

— Чем ты его намазал? — подозрительно прищурился Хорг.

— Ничем, — я пожал плечами, изобразив на лице полнейшую невинность. — Ты же сам оставил его без покрытия.

Хорг покосился на меня, явно не поверив ни единому слову, но углубляться в расспросы не стал. Бывают вещи, которые проще не замечать, и Хорг в этом деле большой мастер.

И что в итоге получается? Пропитка Основой даёт примерно то же, что железный дёготь: хорошее сцепление с раствором, неплохая защита внутри камня, но на открытом воздухе арматура всё же подвержена ржавчине. Результат примерно одинаковый, зато взаимозаменяемый. Дёгтя мало и добывать его непросто, а Основа есть почти всегда, плюс самой основы нужны совсем крохи, единички на столб вполне достаточно. Так что в случае крайней нужды можно обойтись и без дёгтя или наоборот, без Основы.

— Ну и последний, — Хорг подошёл к пятому столбику и по лицу было видно, что долбить ему порядком надоело.

Ударил, и зубило отскочило так, будто Хорг стукнул по наковальне. Ударил ещё раз, сильнее, потом ещё. Потом снял рубаху, сплюнул на ладони, перехватил молоток поудобнее и принялся колотить с такой яростью, что на нас обернулись мужики с дальнего конца площадки.

Прошло десять минут тридцать, не меньше, Хорг обливался потом, зубило затупилось, молоток звенел на всю округу, а столбик стоял как ни в чём не бывало. По поверхности пошли трещины, но неглубокие, в толщу камня они не шли. Раствор не раскалывался, а как будто пружинил, принимая удары и не сдаваясь.

— Да чтоб тебя, — Хорг утёр пот со лба рукавом и с удвоенным остервенением вернулся к работе.

Я не вмешивался и не предлагал помощь, потому что, во-первых, мне нечем помочь, а во-вторых, прерывать Хорга в таком состоянии всё равно что лезть к медведю, который разоряет улей. Сел на землю, скрестил руки на груди и принялся наблюдать.

Ещё через пятнадцать минут столбик наконец сдался. Хорг расколол его надвое мощным ударом, и обе половинки разлетелись в стороны. Внутри арматура выглядела жалко, прутки превратились в мягкий рыжий пластилин, не держали даже собственного веса и при касании рассыпались в труху. Защиты ноль, влага в бетоне, дождь и воздух съели их без остатка. Но сам раствор — это совсем другая история. Плотный, тяжёлый, монолитный, с гладким зернистым разломом, в котором не было ни единой поры и ни одной трещинки. Железный дёготь в замесе сделал своё дело, и сделал его превосходно.

— Однако, — Хорг повертел обломок в руках, постучал по нему костяшками пальцев и прислушался к звуку. Звук вышел глухой и плотный, как от каменной плиты. — Нутро сгнило, а камень зверский. Как так-то?

— Дёготь работает на раствор, а не на арматуру, — я подобрал второй обломок и тоже осмотрел. Внутри от прутков осталась только ржавая пыль, рыжеватая мука, которая сыпалась при каждом движении. Зато сам камень выглядел так, будто его залили не пару дней назад, а лет пять, и всё это время он набирал силу где-нибудь под землёй. — Арматуру без защиты нельзя оставлять, это ясно. Но раствор с дёгтем получился такой, что выдержит и без арматуры, было бы куда его залить.

Хорг опустил обломок на землю и задумался, глядя на ряд раскуроченных ямок. Пять экспериментов, пять результатов, и картина складывается вполне однозначная.

Масло и пек для арматуры бесполезны. Сцепление с раствором никакое, защита от ржавчины сомнительная, овчинка выделки не стоит. Дёготь на арматуре работает отлично, даёт и сцепление, и защиту внутри раствора, но снаружи всё равно ржавеет. Основа на арматуре даёт похожий результат, чуть хуже по сцеплению, чуть лучше по сохранности, а дёготь в самом растворе превращает хрупкую известковую смесь во что-то, о чём даже Хоргу нечего сказать кроме «зверский камень».

Вывод напрашивается сам собой. Арматуру пропитываем Основой, это и дешевле, и проще, и дёготь экономим для замеса. В раствор добавляем дёготь, благо хватает пары капель, больше и не нужно. Снаружи фундамент обмазываем пеком, как Хорг и предлагал, и пусть влага ищет себе другую жертву.

— Ну всё, — Хорг упёр руки в бока и расправил плечи. — Начинаем лить фундамент. И ты с кирпичом своим не затягивай, бери людей сколько понадобится.

Откуда-то из-за деревьев послышался стук копыт и скрип колёс. Обернувшись, мы увидели, как сквозь заросли на краю участка продираются три крупные повозки, гружённые известняком. Кони тяжело переступали по вязкой земле, возницы матерились вполголоса, а камень в кузовах подпрыгивал на ухабах и грозился вывалиться при каждом повороте.

— Куда катите? Левее! Ставьте там! — Хорг сорвался с места и побежал навстречу, размахивая руками. — А вы чего встали? Бегом разгружать!

Он убежал указывать, куда чего сгружать, а я так и остался сидеть среди расколотых обломков и ржавой трухи. На моём участке хозяйничают тридцать с лишним человек, катаются повозки, кони пытаются найти на вытоптанной земле хоть одну травинку. Сам участок уже давно не тридцать соток, расползся во все стороны и продолжает расти. Десяток мужиков орудуют мотыгами, кирками и лопатами, копают свежие ямы для обжига, кто-то месит глину, кто-то бросает белые камни в известковые ямы, а кто-то таскает дрова. Ещё недавно тут стоял один навес и пара кривых ямок, а теперь разворачивается настоящее производство.

Ну а я чего? Я этот процесс, можно считать, и запустил. Но Хорг прав, кирпич нужен, и нужен вчера.

Встал, стряхнул землю с коленей и подошёл к кучке из пяти мужиков, которые стояли, прислонившись к телеге, и старательно изображали бурную занятость. При виде убежавшего Хорга они расслабились и переговаривались, посмеиваясь. Один ковырял ногтем занозу, второй рассматривал облака с такой сосредоточенностью, будто искал в них знамения. Они думали, что пока Хорг отвернулся, можно не работать. Ну да, как же. Всем придётся упахаться.

— Мужики, — окликнул я их. Пятеро обернулись с одинаковым выражением лёгкого недоумения, мол, чего тебе надо, мелкий. — Кирпич лепить умеете?

Кирпич лепить они, конечно, не умели… Ну, точнее не все, двое подняли руку и сказали, что лепят кирпич получше многих, и сразу стало понятно, что за этими придется следить еще внимательнее.

Впрочем, умение тут и не требовалось, потому что процесс несложный, а объяснять простые вещи взрослым мужикам куда приятнее, чем спорить с ними о том, зачем вообще нужен этот кирпич и почему нельзя обойтись обычными камнями.

Подвёл их к куче замоченной глины, раздал формочки и показал на собственном примере. Размял ком, вложил в формочку, утрамбовал, постучал бруском, снял излишки, перевернул и вытряхнул заготовку на ровную землю. Ничего сверхъестественного, даже ребёнок справится, а уж здоровые мужики и подавно.

— Вот и всё, — подвёл итог. — Главное, чтобы пустот внутри не оставалось, и чтобы глина была мягкая, но не жидкая. Если течёт из рук, возьмите кусок посуше, разомните получше. Если крошится и не держит форму, плесните воды. Кирпичи складывайте рядком под навес, ровно и аккуратно, не кидайте друг на друга.

Мужики покивали, потоптались, и первый из них взялся за дело осторожно, будто не кирпич лепил, а гладил чужую злую собаку. Глина шлёпнулась в формочку, мужик помял её пальцами, попытался утрамбовать кулаком и в результате выдавил половину обратно. Второй подошёл к процессу бодрее, но перестарался с водой, и заготовка расползлась в лепёшку, едва покинув формочку. Третий умудрился сделать всё правильно, но забыл постучать бруском, и внутри осталась воздушная полость размером с кулак.

Ничего, научатся. Первый блин всегда комом, а первый кирпич и подавно.

Поправил каждого, объяснил ошибки и отошёл в сторону, пока они осваивались. Формочки из обычной речной глины, обожжённые, с накопителями внутри, и сейчас в них ни капли Основы, потому что за вчерашний вечер все ушло в кирпичи, которые сейчас лежат и сохнут под навесом. Надо подзарядить, но делать это на виду у пятерых любопытных работяг не хочется.

Дождался, пока все увлеклись работой, подошёл к стопке формочек и присел на корточки, повернувшись к мужикам спиной. Одной рукой взял формочку, другой провёл по дну, якобы проверяя целостность, и пустил Основу тонкой ровной нитью. Накопители жадно впитали энергию и загудели, едва слышно, на самой границе восприятия. Такого заряда хватит часа на полтора, может на два, формочки будут отдавать Основу в заготовки медленно и понемногу, а мужики даже не заметят, что глина ведет себя послушнее, чем положено. Ну и сохнет сутки вместо двух недель или месяца.

Перебрал все формочки, напитал каждую, и от запаса убыло не так уж много, единицы три, может четыре. Накопители в обычных формочках маленькие, ёмкость скромная, и заливать туда ведро Основы просто некуда.

А вот печати на кирпичи ставить некому. Мне бы надо пробежаться и отштамповать все заготовки, но для этого придётся возвращаться сюда раз в час, а я не умею находиться в пяти местах одновременно. Ладно, потом пробегусь и поставлю, а если не успею, переживём. Кирпич без печати не перестаёт быть кирпичом приправленным Основой, просто пустим на фундамент или какие-то другие некритичные участки. В общем, не конец света, но все равно неприятно, всегда хочется чтобы было идеально.

Мужики тем временем вошли во вкус. Второй кирпич получился у каждого заметно лучше первого, а к пятому они уже перестали оглядываться на меня и заработали вполне самостоятельно. Формочек пока хватает на всех, глины натаскали с запасом, и процесс пошёл. Остальные, кого Хорг отрядил на заготовку, уже волокли корыта с замоченной глиной от реки и вываливали в общую кучу.

Оставил их и пошёл к Ректу с Улем. Эти двое за утро натаскали жердей и камыша, нарубили прутьев и сейчас копали ямы под столбы будущих сарайчиков. Уль молча орудовал лопатой, Рект болтал без перерыва, успевая и копать, и размахивать руками, и объяснять кому-то невидимому, почему именно эта яма будет лучшей ямой в истории деревни.

— На шаг дальше, — я кивнул Ректу, подойдя ближе. — Ты слишком близко начал, столбы будут стоять впритык, и внутри не развернёшься.

— Так ведь и так места хватит! — возмутился Рект, воткнув лопату в землю и утерев лоб рукавом.

— Не хватит. — обреченно вздохнул я, понимая, что он просто хочет поспорить, — Туда надо будет затащить корыта с материалом, уголь, запасы железного дерева, и ещё место оставить, чтобы человек мог зайти и не споткнуться обо всё это. Делай шире, потом спасибо скажешь.

Рект вздохнул, посмотрел на свою аккуратную неглубокую ямку так, будто ему велели перерисовать собственный портрет, но всё же послушался и отступил на шаг. Уль, разумеется, ничего не переделывал, потому что свои ямы разметил правильно с самого начала.

Сарайчики, кстати, росли довольно быстро, но там и строить-то особо нечего. Столбы вкопали, жерди привязали поперёк и вдоль, камышом накидали крышу, не самую аккуратную, зато плотную и в два слоя. На один сарайчик ушло меньше часа, на второй ещё меньше, потому что руки уже помнили последовательность, а глаза перестали искать подсказку в моём лице.

Когда каркасы были готовы и накрыты, я взялся за стенки. Показал на примере одной стены, как плести из прутьев, заводя каждый за столб, потом за следующий, чередуя направление, чтобы получалась плотная решётка. Прутья гнулись послушно, ложились ровно, и от монотонной работы руками внутри потихоньку ожила знакомая вибрация Основы. Созидание откликалось на ручной труд, и пока я заплетал прутья, запас немного восстановился, совсем чуть-чуть, но и это приятно.

— Дальше сами, — отряхнул руки и отступил. — Стенки не обязаны быть красивыми, главное, чтобы ветер не задувал и дождь не заливал. Щели допустимы, это не дом, а хранилище.

Рект кивнул и тут же принялся плести вторую стенку, попутно объясняя Улю свою теорию о том, почему левая рука заплетает лучше правой. Уль молча плёл правой и не спорил.

Получались неказистые дырявые стенки с просветами в палец шириной, но от ветра и мелкого дождя защитят, а большего от них и не требуется.

Выпрямился и потянулся. Серая пелена за утро стала тоньше, и сквозь неё начало проглядывать что-то отдалённо похожее на солнце. Не горячее, но хоть какой-то свет, и заготовки под навесом подсохнут быстрее.

Хотя големова глина материал особый, может уже подсохла и просится в печь. Да и накопители вряд ли сидят без дела, подсасывают Основу из атмосферы, напитывают саму заготовку и тем самым выгоняют ненужную влагу, но это так, теория. В любом случае хочется проверить, аж руки чешутся, но они лежат дома, а я торчу на площадке.

— Обед! — голос Сурика прорезал рабочий гул. Паренёк вылетел из-за навеса, раскрасневшийся и довольный, и замахал руками так, будто тушил пожар, а не звал людей поесть. — Обед готов!

Мужики побросали лопаты и формочки с такой скоростью, словно ждали этой команды с самого рассвета. Хорг тоже не заставил себя упрашивать, вынырнул откуда-то от дальних ям, утёр руки о штаны и рявкнул:

— Все к котлу, живо! Кто опоздает, останется без жрачки!

Народ потянулся к большому общему казанку, который Сурик пристроил над углями ещё с утра. Из-под крышки поднимался густой мясной пар, и запах стоял такой, что даже у меня в животе заурчало, хотя полчаса назад есть не хотелось совершенно.

Я подошёл к казанку, заглянул внутрь, выудил куриную ножку, сунул в рот и жестом поманил Сурика за собой. Тот удивлённо захлопал глазами, но послушно потрусил следом, на ходу облизывая пальцы.

— Чего случилось? — забеспокоился он, догоняя.

— Ты поел уже?

— Ну так кто-то же должен пробовать, вкусно получилось или нет! — Сурик расплылся в довольной улыбке и расправил плечи. — Повар, который не пробует свою стряпню, хуже кузнеца, который боится огня!

— Ну вот и хорошо, — кивнул ему, дожёвывая ножку. — Надо обжечь в старом горне кое-что. Справишься? Это твоя персональная задача на сегодня.

— Спрашиваешь ещё! Конечно справлюсь! — Сурик выпрямился так, что, казалось, подрос на пару сантиметров. — Вот прямо сейчас возьму и обожгу! А что обжигать, кстати?

— Формочки. Пойдём, покажу.

Зашли ко мне, я нырнул под навес и на секунду замер. Что-то показалось странным, какое-то неуловимое ощущение, словно воздух стал плотнее, или температура чуть другая, или ещё какая-то мелочь, которую глаза замечают, а мозг не может оформить в слова. Постоял, покрутил головой, принюхался. Ничего конкретного, может просто устал и мерещится.

Ладно, неважно. Махнул рукой и подошёл к формочкам.

За те пару часов, что прошли с утра, три тонкостенных изделия из големовой глины успели встать так, словно лежат тут минимум неделю. Глина высохла полностью, стала светлее и звонче, и при постукивании пальцем отзывалась чистым коротким звуком, как хороший керамический черепок. Руны на поверхности не видны, если не присматриваться, но я знаю, что они там, и от этого знания формочки кажутся не просто керамикой, а чем-то куда более ценным.

Сурик тем временем занялся делом: таскал дрова ближе к горну, раскладывал для розжига, потихоньку разводил костёр, чтобы потом не тратить время на раскочегаривание. Убедился, что он увлечён и не смотрит в мою сторону, и быстро запустил анализ, не высовываясь из-под навеса.

[Анализ объекта… ]

[Анализ завершён]

[Объект: Керамическая формочка для кирпича (необожжённая). Материал: особая бурая глина (плоть низшего голема)]

[Руны накопительного типа: 3 шт. Качество нанесения: 28 %, 34 %, 26 %]

[Руна восстановительного типа (простейшая): 1 шт. Качество нанесения: 10 %]

[Особые свойства: способность накапливать и отдавать Основу. Способность поглощать основу из окружающей среды. Малое восстановление повреждений]

[Соединения между рунами: отсутствуют]

[Состояние: готова к обжигу. Влажность в пределах допустимого]

[Рекомендуемое время обжига: не менее трёх часов]

Посидел и уставился на строчки перед глазами, перечитывая по второму кругу. После прочитал еще пару раз и понял, что ничего не понял. Хотя нет, кое-что всё-таки понял: эти формочки надо срочно отправлять в горн и скорее получать готовые изделия, чтобы проверить всё на практике.

Накопители ожидаемы, качество разное, но в целом терпимо, двадцать восемь и тридцать четыре процента это уже неплохо для ручной работы по мягкой глине. А вот руна восстановительного типа с жалкими десятью процентами качества, это и есть четвёртая руна, нанесённая по месту и по памяти, с трудом разглядев контуры при мощном потоке Основы. Буква «Н» поверх буквы «К» с волнистой перекладиной и загнутыми стойками. Восстановительного типа, значит, она восстанавливает какие-то повреждения. Внутри самого изделия? Или только в формочке? Микротрещины после обжига?

И ещё кое-что зацепило — соединения между рунами отсутствуют. Три накопителя и один восстановитель живут каждый сам по себе, как соседи по улице, которые здороваются при встрече, но в гости друг к другу не заглядывают. Накопители копят Основу, это понятно и проверено. А восстановитель не подключён к ним, а значит, ему неоткуда брать энергию для работы. Нарисован на стенке формочки и молча ждёт, когда его кто-нибудь запитает.

Связывание рун — это, видимо, отдельный навык, до которого я ещё не дорос. Ладно, одна задача за другой, не торопимся и не бежим впереди паровоза. Для этого паровоз надо как минимум изобрести, но рано или поздно и до этого руки дойдут.

Кстати, картинка начинает проясняться насчёт пометки «простейшая». Сразу вспомнилось, что когда прогонял Основу через четвёртый узел, видел не только линии на поверхности. Под ними проступали ещё символы, куда более тусклые, и запомнить их вот так сразу не вышло. То, что я нанёс, лишь верхний слой рисунка, самая грубая часть.

А вот полная версия руны, скрытая в глубине, наверняка делает что-то посерьёзнее, чем латание микротрещин. Надо больше Основы прогонять и внимательнее вглядываться, и обязательно займусь этим, когда появится свободная энергия. Вот только свободной энергии не бывает вообще никогда, она всегда нужна здесь и сейчас, на десяток дел одновременно, и каждое важнее предыдущего.

Убрал анализ, подождал пару секунд и выглянул из-под навеса.

— Сурик! Иди сюда.

Тот подбежал, вытирая руки о штаны. Я достал формочки и выставил перед ним.

— Вот эти три. Обжигай не меньше трёх часов, лучше четыре. Жар держи ровный, не перегревай, но и не давай остыть. — на всякий случай повторил в очередной раз. Но лучше повторить, чем потом исправлять ошибки.

— Легко! — Сурик уже волок охапку дров к горну. — К вечеру будут готовы!

— Не торопись, сперва прогрей горн… Да ты и сам все знаешь, — все-таки махнул рукой. Он ведь делал это уже много раз, не маленький. Хотя контроль все равно лишним не будет. — И не вздумай открывать раньше времени!

— Знаю, знаю! Не в первый раз! — отмахнулся Сурик и с энтузиазмом принялся укладывать щепки в топку.

Оставил его и вышел на улицу. Посмотрел на небо, солнце окончательно выбралось из-за облаков и теперь неуверенно освещало деревню, будто не до конца решило, стоит ли сегодня стараться. И ведь день ещё толком не разгулялся, а уже столько всего переделано и столько всего произошло. Ну да ладно, так даже лучше, больше успеем.

Побежал обратно на площадку. Хорга на месте не оказалось, повозок тоже. Мужики работали сами по себе, одни лепили кирпичи, другие копали ямы, третьи таскали глину от реки. Организованный хаос функционировал без дирижёра, и формочки в руках у мужиков по-прежнему заряжены, а значит, кирпичи напитываются Основой прямо сейчас, незаметно и без моего участия.

Влетел под навес, где сохли заготовки, и быстро прошёлся по формочкам, подпитывая накопители под видом контроля качества. Провёл ладонью по каждой, нахмурился для убедительности, одобрительно кивнул сам себе.

Потом схватил печать и принялся штамповать кирпичи, те, что еще не подсохли окончательно. Работа механическая, но не бездумная: пропустить нить Основы, нащупать узел, ткнуть печатью в нужное место. На каждый кирпич уходило несколько секунд, и если уж есть возможность сделать лучше, надо ею пользоваться.

Проштамповал всё, что успел, и пошёл к сарайчикам. Нет, уже не к строящимся, а к почти готовым. Рект с Улем доплели стенки, и оба сарайчика стояли слегка покосившись, но вполне устойчиво. Через щели в плетёнке просвечивало небо, прутья местами торчали в разные стороны, камышовая крыша съехала набок, и общее впечатление такое, будто их строили не люди, а очень старательные, но близорукие бобры. Впрочем, от ветра защитят, и на том спасибо.

Подправил пару мест, где прутья вылезли из переплетения, подтянул камыш на крыше и пошёл дальше.

— Тоже за кирпичи садитесь, — бросил ребятам, чтобы не стояли без дела, — Кирпича надо очень много!

— Эх… — обреченно вздохнул Рект, — А как же награда за добросовестный труд?

— Будет награда, только серебро разменяю, — подмигнул ему, все-таки бюджет у меня теперь позволяет даже платить деньгами, а не только едой.

Уль и без этого уже молча шел к навесу, а вот Рект аж засиял от счастья и вприпрыжку припустил следом.

Ладно, разменяю потом как-нибудь, а может и вовсе, по серебряку каждому дам. Но рабочий день в самом разгаре и нельзя останавливаться ни на секунду. Вон, одна из недавно выкопанных ям для обжига стоит пустая, и возле неё уже суетятся мужики, готовясь грузить туда известь. Остановил их жестом.

— Не известь. Кирпич.

— Э, нет, — мотнул головой широкоплечий бородач с загорелыми до черноты руками. — Нам Хорг велел известь грузить, значит грузим известь.

— А я говорю, кирпич жечь надо. — вздохнул я, — Известь вон, ещё яму копайте и жгите сколько хотите, никто не запрещает.

— Но Хорг…

— Идите и спросите у него, — отмахнулся я. — А ты пока кирпичи сюда таскай, те, что подсохли. Вчерашние.

— В смысле вчерашние? — бородач уставился на меня так, будто я предложил ему зажарить и съесть собственную лопату. — Им сохнуть недели две надо, не меньше! Я как-то лепил кирпичи, знаю, что говорю!

— Эти сохнут быстрее, — вздохнул я. — Не спорь, просто сделай.

— Так они же развалятся все! Зачем добро переводить впустую? — бородач явно собирался стоять насмерть, но остальные уже подхватили его под локти и повели к навесу, вспомнив, видимо, наставление Хорга. Что со мной лучше не спорить, а если уж споришь, то представлять, что споришь с самим Хоргом. А спорить с Хоргом в деревне не любит даже староста, занятие это бесполезное, а для многих ещё и болезненное.

Кирпичи натаскали, и я принялся за закладку. Нижний ряд выложил на ребро, с промежутками в полпальца между кирпичами, чтобы горячий воздух проходил свободно и равномерно прогревал все заготовки.

Промежутки важны, без них центральные кирпичи получат меньше жара, чем крайние, и обжиг выйдет неравномерным, одни перегорят, другие останутся сырыми. Второй ряд положил поперёк первого, со смещением, так чтобы каждый кирпич верхнего яруса опирался на два нижних, и между ними оставались щели для потоков пламени. Между рядами просыпал тонким слоем железного угля, не жалея, потому что уголь при горении отдаёт Основу, и она пропитает заготовки дополнительно, а жар от него ровнее и стабильнее, чем от обычных дров.

Третий и четвёртый ряды легли по той же схеме, а сверху накрыл яму черепками, оставив небольшой продух для тяги. Черепков хватало, с прошлых обжигов скопилась целая куча, и пригодились они как нельзя кстати.

Поджёг снизу, сухие щепки занялись мгновенно, и через пару минут из щелей между кирпичами потянулся густой дым, а жар начал нарастать, подкармливаемый железным углём. Да уж, в горне, конечно, удобнее жечь, чем в ямах. Да и выхлоп из горна куда выше, там кирпич нагревается постепенно и пропекается равномернее, а тут точно будут потери. Там ведь камера закрытая и можно регулировать подачу точнее, а тут только черепки сверху. Но с другой стороны, отвердителя нам тоже надо много, и расколотые кирпичики подойдут для этого прекрасно.

Кстати об отвердителе… А Что если укрывать известь при обжиге глиняными пластинами? Просто слепить их на месте, чуть дать подсохнуть и накрыть сверху вместо обычных черепков. Известь будет обжигаться внизу, как и положено, температура в яме вполне достаточная, но и глина поверх неё тоже обожжётся!

Да, потрескается, да, потеряет товарный вид и к концу обжига превратится в груду бесформенных корявых обломков. Но это будет обожжённая глина, которую потом всё равно молоть в муку, и для отвердителя такая вполне сгодится. Остаётся только подобрать толщину пластин, чтобы и не развалились раньше времени, и пропеклись насквозь.

Работяги тем временем закладывали следующую яму по технологии Хорга, засыпая известняк и перемежая его углём. Подошёл к куче глины, зачерпнул хороший ком и принялся месить ногами, расплющивая в лепёшку. Особо не гнался за формой, больше следил за толщиной, решив попробовать сантиметра три, и старался, чтобы получилось равномерно, без тонких мест, которые прогорят в первый час.

Налепил пластин с десяток, одну за другой, и под озадаченные взгляды мужиков уложил их поверх ямы вместо черепков, внахлёст, прикрывая каждую предыдущую краем следующей.

— Не разжигайте пока, — предупредил. — Часа два подождите, пусть подсохнут, потом огонь.

Бородач открыл рот, явно собираясь высказать всё, что думает о глиняных крышках, юных выскочках и нездоровых экспериментах, но посмотрел на остальных, увидел, что никто не поддерживает бунт, и промолчал.

Работа вокруг тем временем не думала останавливаться ни на минуту. Площадка гудела и шевелилась, ни одной праздной пары рук, и стройка ускорилась настолько, что стала неузнаваемой по сравнению со вчерашним днём. Хорг сумел организовать мужиков, раздал каждому задание, пригрозил лично и персонально, а сам куда-то свинтил и никак не возвращается.

Ну, раз он ушёл гулять, то и мне можно отлучиться. Пойду в лес, может получится вернуть своё ведро, которое бросил в прошлый раз, заодно накопаю бурой глины. Всё равно к вечеру обожгутся формочки, узнаю на практике, что делает руна восстановительного типа, и заодно попробую на новых заготовках другой материал. Может что-нибудь из этого и выйдет. Да и куча железного дерева как-то подозрительно не растет, надо бы с этим что-то делать.

Взял лопату на всякий случай, прихватил ведро, а то вдруг старое голем унес, и поковылял в сторону ворот.

Вот только до леса дойти не удалось, потому что Хорг обнаружился именно там, у северного прохода, и сейчас спорил с Гундаром, энергично тыча пальцем в яму под фундамент. Рядом мужики спокойно разгружали корыта, ссыпали в кучи щебень, складывали мешки с кирпичной мукой, сваливали прутья железного дерева и песок. Две телеги уже разгрузились и покатили обратно, осталось только вёдра с известковым тестом поставить.

— Да давай тогда по десять шагов выкопаем! — продолжал ругаться Хорг, размахивая руками так, что ближайший мужик пригнулся и отступил на безопасное расстояние. — Вы тоже не борзейте! Сначала же договорились, два шага на два шага, чего началось-то?

— Два на два мало, — Гундар стоял неподвижно и говорил ровно, без намёка на спор в голосе. Всё давно решил, а слова произносил скорее для порядка. — Обороняться будет неудобно, надо делать шире, три на три.

— Шире-то шире, но Кральд мне сроки поставил, а не тебе! Это вдвое больше работы!

— Три так три, — я подошёл и встал рядом. — Управимся. Нам ведь выделят больше средств и людей, я правильно понимаю? — кивнул Гундару.

Тот никак не отреагировал. Стоял, смотрел перед собой и молчал, и лицо, которое давно забыло, как улыбаться, не выразило ровным счётом ничего.

— Ну а если не выделят, — продолжил я, — просто объясним это Кральду. И укажем, по чьей вине сорваны сроки.

Гундар чуть дёрнул бровью, и этого оказалось достаточно. Услышал, принял к сведению, выводы сделал.

И ведь действительно, башня два на два это несерьёзно. Наверху пришлось бы толкаться локтями, а в бою давка смертельно опасна. Три на три тоже не дворец, но хотя бы развернуться можно, и пару лучников поставить, и укрытие организовать.

Ну и это повод выбить побольше ресурсов и заставить всю деревню пахать на стройке. Стройке, от которой моё Созидание полетит к потолку. А вот что делать с Разрушением, по-прежнему непонятно. Ходить каждый день к голему и как безумец с лопатой бросаться на него в рукопашную? Других вариантов не вижу. Искать больших големов и колотить их подручными средствами, пока Разрушение не подтянется хотя бы до приличного уровня. Перспектива не самая вдохновляющая, но выбирать не из чего.

— Копайте заново, — бросил Хорг первому попавшемуся мужику. Впрочем, сам к чести своей взял лопату и пошёл рыть, не дожидаясь никого.

Мужик вздохнул и присоединился, а за ним потянулись и остальные.

— А я чего? — невинно поинтересовался я, перехватив тяжёлый немой взгляд Хорга. — У тебя же правда лучше получается копать, я в этом деле пока неопытен. Лучше постою, посмотрю, как это делают профессионалы…

Лицо Хорга начало наливаться цветом спелой свёклы, вены на лбу вздулись и запульсировали в ритме, несовместимом с душевным спокойствием. Подождал, пока давление достигнет критической отметки, и мягко добавил:

— Ладно, на самом деле железного дерева совсем мало за утро набралось, пойду проверю, чего Тобас бездельничает.

— Дело хорошее, дерево нужно, — выдохнул Хорг, и зубы его разжались ровно настолько, чтобы слова могли протиснуться наружу. — Всё, иди, не раздражай. Как заливать будем, чтобы прибежал сразу. Понял?

— Не понял, а даже усёк, — улыбнулся я, закинул лопату на плечо и зашагал в сторону железной рощи.

И действительно, чего это Тобас расслабился? Надо бы его подогнать как-нибудь, а то железного дерева нужно столько, что одним топором за неделю не управишься.