Путь от змеиного хвоста

Глава 1

— Ваш подопечный в данный момент на операции. В травматологическом отделении городской клинической больницы имени Иноземцева по адресу улица Фортунатовская, дом один, корпус четыре. С вами разговаривает дежурный специалист приёмной травматологического отделения. Диагноз — резаная полостная рана, нанесённая слева в брюшную область, предположительно ножом. Также на теле подростка обнаружены пять ушибов различной степени тяжести. Состояние в целом удовлетворительное. Сотрясения нет. Повреждений в волосяной части черепа не обнаружено. По видимости, он смог сам уйти от нападавших и вызвал службу экстренной помощи.

— Он в сознании? Где он в тот момент находился и почему не в Морозовке, а во взрослой? — прислонившись спиной к холодной стенке подвала, прикрыла глаза.

— Предположительно, это предумышленное нападение. Поэтому отвезли к нам. Поступил недавно… в семнадцать тридцать две, если быть точным. — Я глянула на часы на руке у Стрешнева. Семь вечера. Чёрт! Да он там полтора часа промаялся?! Пока я тут хиханьки да хаханьки?!

— Пострадавший ещё находился в сознании, несмотря на потерю крови и перенесённую физическую нагрузку. — О господи!…

— Но на большинство вопросов отвечать до прибытия опекуна отказался, либо отвечал, но крайне уклончиво. — И правильно сделал, блин!…

— …Под физической нагрузкой вы подразумеваете драку?

— Предположительно.

— Как я могу к вам обращаться?

— Илья Витальевич.

— Илья Витальевич, как скоро закончится операция и что необходимо привезти из документов?

— Паспорт и полис ОМС на имя пострадавшего были обнаружены в рюкзаке. Поэтому в данный момент необходим лишь ваш паспорт и ваше присутствие. В идеале — документ либо его нотариально заверенная копия об опеке. Но последнее не срочно. Можно завтра. Операция закончится в течение часа.

— Почему так долго? — ладони медленно замерзали.

— Обследование закончилось недавно, и прибывший на смену хирург буквально десять минут назад получил результаты. После чего подготовленного пациента сразу увезли в операционную. В данный момент, скорее всего, производят анестезию. Также уведомлена оперативно-следственная группа.

— Местно? — волосы встали дыбом.

— Нет, что вы. Общая и региональная, там же в том числе полостная операция, а не только обширное наложение швов на кожные покровы… Информированное согласие на проведение анестезии Вячеслав Игоревич подписал сам, как частично дееспособный гражданин.

— Подождите минутку, — отняв трубку от уха, посмотрела на Диму:

— За сколько мы доберёмся до дома?

— А за сколько надо? — посмотрел мне в глаза лейтенант.

— Полчаса, — я сжала зубы, чтобы не раздавить телефон.

— Доберёмся, — кивнул Дима и пошёл заводить мотор. Парни, переглянувшись, споро собрали оба топора в ранее оставленный у них дома брезентовый чехол, выудили из-под стола плетёное лукошко с откидной крышкой на завязочке, куда впихнули аккуратно завёрнутые в тряпицы перчатки с наколенниками и потащили наверх…

— Через час максимум я буду у вас со всеми документами на руках. Как вас найти?

— Просто пройдите на стойку дежурного в отделении травматологии и спросите, где приёмная для ургентных травм.

— Хорошо, спасибо, — отключив звонок, бросилась по лестнице.

За что люблю своих друзей — никогда не задают тупых вопросов. Железки уже были определены в багажник, а на крыше "Тигуана" красовалась переносная мигалка. Неожиданно. Но буду верить, что полезно…

Прыгнув в машину, обратила внимание на сменившуюся программу в навигаторе: с кучей моргающих точек, ползущих стрелочек и ещё бог знает каких пиктограмм.

— Это наша, для внутреннего пользования… нам главное сейчас разминуться со своими опергруппами, мчащимися на вызовы. Ну и со скорой. Или пожарными. А остальные не переломятся, подвинутся… — пояснил куратор и вырулил из переулка на оживлённую часть. Поднял окна и врубил виртуальной кнопкой на панели мигалку. Под её энергичное мяуканье мы действительно с ветерком покатились по улицам. Удивительное дело, но прижимались к обочине даже всякие "Майбахи", "Бугатти" и "Ламборджини".

— Да, была в начале времён департамента пара-тройка идиотов, решивших, что даже в сильно изменившихся условиях они царь и бог… — губы лейтенанта дёрнулись в полуулыбке с долей жёстокости. — Вакцина против таких очень простая: к ним на вызовы опергруппы тоже опоздали. А после в СМИ опубликовали статистику. Так сказать, с переходом на личности… Больше не рискует никто.

Я хмыкнула: молодцы. Почаще б так. А то всё выбираем самую мягкую, стопятисотслойную бумагу для подтирания особо нежных попок. Особо жирных и без меры оборзевших.

Под подъезд мы прикатили буквально за минут двадцать. Ясное дело, что с хорошим превышением скорости. Но умная автоматика на ходу перенастраивала светофоры под нас и другие, идущие мимо срочные машины… Похоже, ЗД хорошо прессанул транспортников, раз они так ловко всё отрегулировали… Видимо, совсем на сухую, без вазелина. Ибо однозначно: под мощности программы-регулировщика наземных дорог выделили не один десяток серверов… И даже не два.

По квартире я прошлась ураганом, выудив из папки все требуемые бумаги по делу об усыновлении и побросав в маленькую спортивную сумку сменные трусы, носки, майку, спортивку на мягкой резинке и кеды для малого. И плед. И бутылку воды. Пить ему сразу после операции вряд ли разрешат?… Ну а я кто? Должна же быть от моих умений хоть какая-то польза!… Спешно захлопнув дверь, рванула вниз по ступенькам, чуть не снеся Яну Викторовну и едва не затоптав её описавшуюся с перепугу шавку. Вот бля. Теперь ещё и в подъезде начнет пованивать… Моют площадки нынче редко, уборщиц вечно не хватает.

— Поехали! — вырулив со двора, Дима вновь врубил мигалку.

Я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. Нужно держать себя в руках. Мне ещё малого лечить и не убить в процессе любопытный персонал… То что врачи по натуре своей народ чрезвычайно любопытный там где не надо, я хорошо знала. Можно сказать, со школьной скамьи запомнила…

Нет, ну какая же всё-таки сука, а… Нашёл как достать, макака хитрожопая! Слизнула из прокушенной губы каплю. И убивать ведь нежелательно — в таких случаях должны "свои" разбираться. Дерьмо! Ничего, на память не жалуюсь…

На территорию больницы нас пропустили без лишних вопросов, лишь завидев мигалку, а затем удостоверившись в наличии у водителя "корочек". С трудом уговорила себя не выскакивать на ходу, бросив взгляд на экран смарта: ещё не прошло и пятидесяти минут с момента звонка. Успею забрать его прямо из операционной.

В приёмной на ходу напялила бахилы, напугала богатырским рыком зверских размеров медсестру на ресепшене и почти бегом отправилась налево по коридору, куда указал её толстый дрожащий палец, искать этого Илью. На месте не нашла. Зато невдалеке из соседней двери с двумя нулями выруливал худощавый мужик в белом халате… Со всех ног припустила к нему, заглянула в бейджик. Он самый.

— Я опекун Рощина!

— Вы на каком вертолёте сюда успели? — только и смог выговорить поражённый врач, припёртый едва ли не к стенке. На голубом, бля! И с волшебником Изумрудного города за штурвалом!

— Василиса, спокойнее, — положил руку мне на плечо как из воздуха возникший за спиной Стрешнев. — Уважаемый Илья Витальевич нам ещё пригодится. Пригодится же? — Эскулап, переводя взгляд с меня на предъявленные лейтенантом корочки, немного подумал и закивал.

— Пройдёмте, оформим документы… — тут же включил "следователя" Дима. Взял меня под локоток и кивком головы погнал Илью вперед. Складывалось впечатление, что если б врач просто допустил мысль об отсутствии собственной полезности, что не пригодится, его бы там и прикопали… Всё с той же вежливой полуулыбкой на лице.

Дойдя до кабинета, местный спец ошибочно решил взять ситуацию в свои руки:

— Ну что ж, давайте ваши документы… Василиса Владимировна. — Стрешнев тихо хмыкнул, и в глазах его появилась какая-то пугающая тень ласковости.

Так, похоже, наш железный тоже подустал. И нашёл себе объект для спускания пара. Не поняла, а мне тогда где новую жертву искать?… Хм, ладно, там же ещё хирург был и анестезиолог. Ну и пара несговорчивых медсестёр точно найдётся…

Вздохнула. Приподнявший голову от электронного журнала в рабочем планшете врач воспринял это как признак моего волнения и принялся по-своему утешать:

— Не переживайте, парень крепкий. Скоро приедут оперативники, снимут копии с временной амбулаторной карты, следователь дождётся его прихода в сознание после наркоза, допросит… — Я беспомощно посмотрела на куратора. Какое на фиг допросит? Верните мне хоть как зашитого ребёнка, я его за полчаса максимум на ноги подниму, и всё — вопрос закрыт! Дальше сами разберёмся! В том числе с тем уродом, который подумал, что яйца себе отрастил!

Лейтенант полуприкрыл глаза, невербально сигнализируя, что всё под контролем. Я чуть расслабилась. Ничего, максимум к утру я нарою достаточно доказательств, чтобы в ускоренном порядке ему виртуально отросшие яйца купировать на хрен вместе с позвоночником. Это дерьмо не только больше размножаться не будет… Посмотрев в сгущающиеся сумерки за окном, нервно куснула ноготь. А вдруг не он? Хотя нет. Больше просто некому!

Блядь, грёбаные нервы. И почему на охотников стандартные "успокоины" не действуют?…

Эскулап продолжал неспешно вбивать данные в комп. И лишь спустя минуты три остановился. Пустил что-то на печать, протянул получившийся листик мне:

— Вот, ознакомьтесь, прочитайте.

И чего вы тут наваяли, уважаемый? Дима, сделав пару шагов, оказался за спинкой моего стула для посетителей. Ага. Ну, в общем-то, стандартная форма в таких случаях. Подписала. Что-то тренькнуло у Ильи в планшете:

— О. А вот и вашего племянника вывезли.

— Какая палата?

— Триста шестнадцать, это на третьем этаже. Но подождите, я же ещё не все документы оформил…

— Надеюсь, одиночная?

— Нет, рассчитана на трёх пациентов.

— Но сейчас пустая?

— Не совсем. — Похоже, товарищ действительно не понимал, к чему я клоню… Оскалилась:

— Нужна ОДИНОЧНАЯ. Я ЦЕЛИТЕЛЬ. Меняйте!

— Но ведь… не положено, — растерянно посмотрел на наш дуэт эскулап, наткнулся на светящийся любовью и пониманием взгляд Стрешнева:

— Конечно, не положено. Поэтому вы нас видите в первый и последний раз. А сейчас снимаете вот на эту флешку все полученные и обработанные сервером больницы данные, оформляете пациенту справку об ушибах и растяжении и недельный больничный. И стираете все упоминания о произошедшем здесь с семейством Рощиных-Тесиных.

— Вы с ума сошли? — с каким-то неверием оглядел нас заново врач. — Начать с того, что все данные уже улетели на головной сервер министерства здравоохранения…

— Начать с того, что по вашей линии задержка на обработку данных от десяти до двенадцати минут, — ласково улыбнулся лейтенант, сверяясь с наручными часами. — А пока прошло неполных семь. Так что у вас есть ещё минута на то, чтобы успешно поменять рекомендованную системой палату, выдать охотнице Рощиной мастер-ключ, затем две на оформление и распечатку больничного листа и справки и целая минута на отмену передачи данных… Затем вы их без лишних понуканий с моей стороны переносите на флешку и уничтожаете в буфере. А первичные бумажные черновики и результаты УЗИ с отметками профильного специалиста вы, уже после проведения всех манипуляций с электронными данными, отдаёте мне. И мы расходимся как в море корабли, довольные друг другом… Мы же взаимно удовлетворены работой наших подразделений? — Илья заторможенно кивнул. — Тогда не медлите, пожалуйста. Осталось всего четыре минуты, — Дима, не спуская глаз с позеленевшего эскулапа, кивнул мне на дверь:

— Операционная прямо по коридору, грузовой лифт справа… — Я не стала задаваться тупым вопросом, откуда он в курсе таких подробностей, а, подхватив сумку, вылетела из кабинета. Документы заберёт.

Пробегая мимо операционной, краем глаза отметила, что она действительно уже пуста. Там присутствовала лишь тётка со шваброй, и густо воняло хлором. Мне же проще. Меньше ругаться с персоналом. А значит, меньше шума и свидетелей… Спёртый со стола электронный ключ судорожно зажала в руке, потому что иррационально боялась уронить в лифтовую шахту через щель на входе…

Лифт тащился как последняя полумёртвая сука на этой планете. Медленно, печально и безнадёжно. Вылетела я из него тоже пулей, не дожидаясь полного открытия дверей. В конце коридора ругалась пара медбратьев, разворачивающих каталку от двери одной из палат к более дальней. Я припустила к ним. До ушей донесся обрывок разговора:

— Нет, ну что за на фиг вообще? Мало того что на ходу палату сменили, так ещё и ключ не перепрограммировали! Обновись и глянь, что за сбой такой?…

— Ничего не понимаю. Куда, блин, пропали все данные по пациенту?… — Подскочив к ним со спины, ткнула картой в считывающую панель, пинком ноги распахнула дверь и на глазах у ошеломлённых сотрудников, рывком втащила каталку с мелким в палату и захлопнула дверь перед самым их носом, рявкнув напоследок:

— Защитный департамент! Свет с Венеры вступил в реакцию с болотным газом! Свободны! — перед глазами полыхнуло. Слегка изменились освещение и резкость. Но разбираться не ко времени, поэтому, не обращая внимания на наступившую в коридоре охуевшую тишину, выкатила каталку со Славкой в центр свободного пространства. Освещение включилось автоматически при открытии двери с той стороны. Поэтому родную, наспех умытую рожицу я смогла рассмотреть во всей красе. Бледный как японская кукла, с заострившимися от потери крови чертами и потускневшими кудряшками, мелкий вызвал во мне затаившуюся было бурю страхов и шизеющей надежды:

— Ты ведь не можешь быть обычным слабаком, верно? Человек, ежедневно с упорством осла вытаскивающий меня на пробежку, должен обладать волей всех героев Марвел… Я тебя вылечу за пять минут, родной мой… Только держись… — уняв предательскую дрожь в пальцах, положила одну руку на обнаруженный под задранной больничной простынкой шов, прикрытый большим квадратным пластырем, вторую на лоб: раз ему делали анестезию, то это в первую очередь угнетение большинства функций ЦНС. А управляющий центр, как ни крути, мозг…

Почти ставшее привычным сияние уплотнилось, углубив оттенок. Под мягко растёкшимся по коже племянника облаком проступили очертания внутренних органов, и у меня под пальцами словно запульсировало место, куда пришлось ранение. Постаралась направить туда больший поток сил. Погладила. Наверное, стоит снять послеоперационную наклейку — мало ли что там не так срастется… Словно вторя моим мыслям, оная рассыпалась под ладонью мелкой трухой… А стянутые края шва слеплялись, покрываясь тонкой коркой. Затем отслоились нитки — так, будто ткани их сами отторгли… Я ещё немного подержала ладонь над областью ранения, затем перевела её к сердцу. Спустя примерно полминуты слабоватые удары стали сильнее, ускорились и стабилизировались. Тут вроде норма… Где там у него ушибы? Пошарила рукой под простынкой, нащупывая прочие повреждения…

— Лиска… Ты что творишь? — хрипло, как со сна, буркнул распахнувший глаза мелкий. Треснула эту малолетнюю сволочь по лбу:

— Лечу тебя, идиота! Если ещё хоть раз! Хоть один грёбаный раз! Ты рискнешь позвонить в первую очередь не мне, а куда-то ещё!… — нервы сдали окончательно, и я заплакала. Свечение усилилось. — Я тебя, недоросля паршивого, сама прибью!

— Не кипятись, — отвёл глаза племяш. — Я ж знал, что ты занята… — Не выдержав, звезданула кулаком по кушетке рядом с его головой. Металлическая основа погнулась. Деть округлил до предела офигевшие глаза и перевел взгляд с моего окутанного щитом кулака на залитое слезами лицо. Несмело тронул за руку:

— Прости.

— Прощу! — кивнула, смахивая последние предательские дорожки. — Но чтоб больше никогда так не делал! Иначе вспомню дедовы заветы и возьмусь за портупею! Пороть тебя пора, самостоятельный стал! — а реветь тем временем хотелось до соплей просто… Шмыгнула носом, постаралась загнать ненужные эмоции подальше. Со своей съезжающей крышей потом разберусь! Не время, в общем…

— Понял, — улыбнулся Славка. И немного напряжённо посмотрел на выход:

— Ты это… давай меня лучше дома долечишь. А то мне что-то не нравится творящееся за дверью…

— Ты их слышишь? — удивилась, присев и спешно начав распаковывать сумку.

— Конечно, слышу. Они ж там целый симпозиум устроили. С тремя медсёстрами и чуть ли не завотделением…

— На, надевай! — протянула мелкому пакет с бельём и носками.

— Отвернись, что ли? — засмущался подросток.

— Я и так расчёску в сумке ищу, — огрызнулась. — Держи штаны и кроссовки и давай сюда свои лохмы… — пока помидорно-красный Славка натягивал на тощую мальчишечью попу спортивки и впопыхах влезал в кроссы на новомодных силиконовых резинках вместо шнурков, смоченным под краном гребешком кое-как привела его всклокоченную шевелюру в порядок.

— Теперь куртка, — бросив парню искомое, принялась сворачивать сумку в компактный рулон, который сразу засунула в свой мини-рюкзак. Туда же отправилась и расчёска. — Умойся, а то как домовёнок.

Ха-ха. Теперь открыть дверь и бурно встретиться с уже отошедшим от афига и ныне изнывающим от любопытства персоналом… Фигня вопрос, в общем-то.

— Вы кто? — сухо осведомился седоватый мужик с паркером в кармане халата. Сныкав ещё пошатывающегося от пережитых приключений мелкого за своей не самой широкой спиной, уставилась на заведующего:

— Защитный департамент.

— Верните пациента! — возмутился мужик, отбирая у медбрата планшет и намереваясь потыкать в него сначала пальцем, а потом и меня — носом… Ну-ну. — Он только что из операционной, ему нужен уход!… Я не понял, а где все данные? — Два лба, сопровождавшие ранее каталку, развели руками. Я же пожала плечами:

— Видите, нет никакого пациента.

— Прекратите нести чушь, — отмахнулся врач. — Сейчас система обновится, и сбой пройдёт.

— Вы, видимо, плохо меня поняли. Или я исключительно плохо объяснила. Сбой в системе не пройдёт. Не этот точно. Нет у вас такого пациента. Теперь понятно? — с некоторым нажимом уточнила.

— Дела Защитного департамента нас не касаются! — возмутился мужик. Перебила:

— Вот именно. Поэтому пациента такого у вас нет и не было.

— А пациент нуждается в постоперационном уходе! Верните его в палату, у него же сейчас швы разойдутся! — не дал сбить себя с мысли дядя. Да-а, это не Илюшенька в приёмной, после несостоявшихся пререканий слившийся с местностью как зайка под волчьим взглядом…

— Я целитель. Вы ведь в курсе, что есть такие люди? Вот и я есть, а швов больше нет. Моему подопечному не нужен стационар и не понадобится восстановительный период. Он уже в норме, нужны лишь сон и отдых, — и с неприкрытым нажимом уточнила:

— В домашней обстановке.

Решив не создавать лишних проблем и не портить зазря отношения, чуть мягче добавила уже для всех собравшихся в коридоре:

— Спасибо за первично оказанную помощь. Но не тратьте финансирование на тех, кому это не нужно, — нашарив за спиной Славкину ладонь, крепко её сжала, подавая сигнал к бегству, и мы вдвоём припустили по коридору.

Ты никого и ничего не видел, мой монохромный друг*… Так, где-то по пути сюда я заметила дверь с табличкой "Выход" — полагаю, за ней находится лестница. Ага, вот и она, родимая…

— Третий этаж, — обратилась к болтающемуся в кильватере Славке. — Ты как, сдюжишь?

— Я тебе что, Белоснежка? — буркнул недовольный подросток и сам потянул меня вниз. К счастью, мозгов у местных специалистов хватило… Не бегать за нами с носилками наперевес.

Поэтому к приёмной на первом этаже мы вернулись своим ходом и без дальнейших приключений. Илья Витальевич сидел и дрожал. Стрешнев стоял уже с каким-то пакетом:

— О, моё шмотьё! — бодренько отозвался мелкий и мигом полез проверять. Вот уж кому глубоко насрать: ЗД не ЗД, лейтенант не лейтенант… Кивнула куратору, мол, наверху без жертв. Тот прикрыл глаза.

— Что я следователям скажу? — как-то тоскливо протянул эскулап, на минуту лишённый убойного внимания Димы.

— Что это внутреннее дело департамента, — отсутствующим голосом отозвался Стрешнев.

— А больничный лист? Они же у нас все наперечёт! По системным номерам! — схватился за голову внезапно осознавший страшное парень.

— Придумаете что-нибудь, — внезапно в ровных и, что уж врать, довольно приятных чертах Димы показался монстр… — Вам ведь не впервой, верно?

Мне показалось… Да нет, не показалось — точно личные счёты! Но не мои проблемы, пусть Стрешнев развлекается. По счастью, именно в этот момент придирчивый Славка закончил проверять наличие всех своих вещей и радостно прижал пакет к груди:

— Ключи, карточки и мобильник на месте, флешка с проектами тоже! Можем отсюда убираться! — В глазах Ильи Владимировича мелькнуло облегчение пополам со страхом.

Я сдержанно его поблагодарила, опять крепко взяла мелкого за руку, и мы вымелись из кабинета. Замыкал Дима. На повороте он нас обогнал, открыл передо мной массивную дверь — заработав чуть ревнивый взгляд пацана — и широким быстрым шагом направился к машине.

Малого усадила на заднее, укутала припасённым пледом и лично пристегнула. С территории больницы выезжали ещё с мигалкой — видно, у лейтенанта сработала вбитая намертво привычка перестраховываться. Затем, вырулив на оживлённую дорогу, Дима её вырубил и обратился лично к подростку, глядя в зеркало заднего вида:

— Вы же нормально себя чувствуете?

— Мне пятнадцать, — буркнул недовольный племяш. — Откуда "вы"? Нормально. Лиска же охотница…

— А если начистоту? — влезла в мужской разговор.

— Тошнит немного, и голова ещё чуть кружится. Хочу мыться и спать. Ну и пожрать бы не мешало, — Славка мечтательно облизнулся. Я усмехнулась:

— Хорошо. Вот теперь верим, что тебе нормально. Да, товарищ куратор? — Дима ухмыльнулся краем губ и кивнул. — На, попей. В палате не стала тратить время, а то нагрянет следователь, ещё с ним объясняться, время тратить…

— О-о! Води-и-ичка! — простонал малой, присасываясь к ёмкости. — Холо-о-одненькая! Я уж и забыл, как сильно пить хочется! Лиска, ты богиня…

Притормозив на ближайшем светофоре, Дима воткнул флешку в бортовой компьютер и ткнул в пиктограмму с наушниками. Первым в списке значился контакт "Бетельгейзе". Пошёл вызов по громкой связи.

— Альфа-Центавра на связи, — отозвался динамик голосом Светлова.

— Мы в дороге. С подключенной к борту флешки глянь сегодняшние данные, скинь копию всех медицинских заключений на одноразовый внешний носитель — его пришлёшь в кабинет к Немоляеву. С кем-то из наших. Дальше. Забери своего хорошо покушавшего червя и подрубись к отделению травмы на Фортунатовской. Во-первых, проверь, стёрты ли все записи по Вячеславу Тесину и Василисе Рощиной, во-вторых, зазеркаль нас троих на всех доступных записях с камер. По Тесину ищи записи, начиная с семнадцати тридцати. А на нас с Василисой — с девятнадцати сорока пяти.

— Понял, — отозвался Борис и заклацал по клавиатуре. И спустя пару секунд весьма странным тоном уточнил:

— Их принимал Порцев?… — Профиль Димы обледенел.

— Молчание — знак согласия, — буркнул современный волшебник. — Эта сволочь жива?

— Пока — да, — отрубил Стрешнев.

— Ну, это поправимо, — вздохнул мужчина и возобновил работу. — Ладно, если это всё, то я отключаюсь. Мне нужно сосредоточиться.

— Угу.

— Спасибо, — посмотрев на вновь превратившегося из симпатичного парня в каменного голема куратора, решила как-то предотвратить процесс. Заодно с опозданием вспомнила, что жрать-то дома кроме сырой картошки толком нечего, и полезла за смартом. Доставку ждать бессмысленно. Самая шустрая — у Азбуки Вкуса, но я не Макаров, чтоб у них что-то кроме тортов себе позволить. Что там у нас по дороге?… А, вот, Вкусвилл же возле дома есть. Чего тама нынче? Функция "закажи и забери"? Отлично, счас накидаем список…

— На Первомайке 34/16 тормозните, пожалуйста. Продукты выскочу оплатить и забрать, — Дима молча кивнул.

— Э-э… А можно для жирафов? — послышалось с заднего. — Что за режим конспирации?

Я потёрла переносицу. Не хотелось бы начинать этот разговор в машине, но до дома ещё минут десять-двадцать. Ладно…

— Сейчас объясню, только для начала ответь, пожалуйста, на пару вопросов. Первое: кто и где именно на тебя напал? Второе: во сколько точно это случилось. Третье: не замечал ли ты в последние дни чего-то нехарактерного, например слежки? — Славка тяжко вздохнул:

— Да вроде нет. Хотя что-то напрягало, да. Кажется, дня два назад возле нашей парковки какой-то чужой мужик крутился, мы как раз кросс вокруг школы сдавали…

— Что тебя в нём напрягло? — прямо спросил Стрешнев.

— Ну… наверное то, что он какой-то слишком молодой для отца — может, как вы с Лиской. А в нашем корпусе учатся только подростки. Откуда у такого дети лет двенадцати-пятнадцати?

— Учитывая то, как ты в недавнем прошлом обломался с вашим новым классруком… — начала я, но племяш перебил:

— Не-не, наш гондон — made in China, а этот был каким-то кавказцем. Они, знаешь ли, в большинстве своём в пятнадцать выглядят на двадцать, а в двадцать выглядят на тридцать…

— Рот с мылом вымою, — ласково пообещала я.

— Да он мне трояк чуть не влепил! — сдал неугодного препода Славка. — Я его после этого добрым пони считать должен?

— За что?

— Кажется, в итоге за поведение… Он слишком хитро завернул, я эту формулировку при всём желании не вспомню… Короче, ко мне физрук на перемене опять привязался: мол, чё я и в этом году школу на соревнованиях по бегу не представляю? А на фига мне это надо?! Куча убитого времени, в фидбеке одна берестяная грамота, которой и подтереться-то нельзя — она, зараза, ламинированная! Чем мне эти соревнования при поступлении помогут? Автоматом по физре в ВУЗе, на первых курсах?

— И ты это всё прямо так и озвучил, — констатировала я.

— Ну-у… примерно, — смутился ребёнок.

— Поня-я-ятно… — протянула я, планируя, как теперь подступиться к вусмерть разобиженному Чаку Норрису подмосковного разлива, и как не открутить излишне умненькую башку одному наглому переселенцу.

— В общем, шёл как обычно, с занятий, — начал своё занимательное повествование подросток, убедившись, что дедова портупея его попе дома пока не грозит. — Если погода позволяет, я с ребятами доезжаю до Партизанской, мы втроём поднимаемся наверх, и они потом домой мимо пруда идут, а я на перекрёстке перехожу дорогу и сворачиваю к началу парка. Чтоб бензин не нюхать. В общем, сегодня нас отпустили пораньше, и где-то в пять я уже мимо старого шиномонтажа прошёл… А там сейчас пусто, никто не арендует. Короче: вдруг подошёл какой-то хмырь неопределённой горной национальности и спросил закурить. А разве по мне можно сделать вывод, что я курю?! В общем, я возмутился, а он вместо извинений бросился на меня с ножом. Пришлось уворачиваться. И я бы ему хорошо снятым рюкзаком по башке наподдавал, но тут, с того же шиномонтажа, подвалили второй и третий… Короче, я понял, что влип! Выбил первому колено и отбросил его нож в кусты, пока он орал. Но те два тоже оказались с ножами, — вздохнул Славка, потирая недавнюю рану на боку.

— Дальше что? — ускорила темп повествования.

— Дальше мне было весело… — мрачно ответил подросток. — Короче, пора возвращаться к дяде Стёпе. Что-то я заржавел… Ещё год назад я бы этих удодов минуты за две вынес и не запыхался, а тут… И мне насовали, и убегать пришлось, — огорчённо вздохнул. — В общем, позорище.

— Степан оставил за тобой место "любимой жены".

— Лиска, и ты туда же! — скривился малой. — Стоп. Что?! Он меня возьмёт обратно? И даже ждёт?!

— Да, — вздохнув, кивнула. Иркин брат всегда был реалистично настроенным оптимистом. Как это уживалось в нём с тем, что по жизни и в любой драке это чёртов хладнокровный псих, я не знаю. Контролируемое раздвоение личности у него, что ли?…

— Как ты смог от них убежать? — внимательно следящий за дорогой и рассказом, лейтенант пошёл на обгон какого-то тарантаса, судя по номерам, из отдаленной тьмутаракани.

— Да там есть небольшая зелёная зона, где собак выгуливают. Но без ограждения, а так. Как придётся. По кустам и буеракам. Короче, в одном месте в кустах есть раздолбанная местными гопниками деревянная лавочка. Там, понимаете, сидухи как таковой нет, остался только один облезлый брус — тот, что ближе всего к спинке… Ну её и используют как преграду для тренировочных прыжков всяких овчарок. А если не знать, то можно на бегу, перемахнув через нормальную с виду лавку, ноги если не переломать, то подвернуть точно. В общем, я её с разгона взял и перелетел где-то на метр вперёд. А эти дятлы явно не местные. В общем, самый шустрый из двух бегал нормально, а прыгнуть как я, с толчковой ногой, поленился… Как он орал и матерился, когда стопу вывихнул, приземлившись на камни!… Жалко, что не по-русски. Второй пыхтел сзади и не сильно отставал, но выводы сделать успел и перелез без приключений, только джинсы о гвозди порвал. А вот я, дурак, не вовремя оглянулся, — повесил нос Славка.

— Утром-то дождь шёл, трава под деревьями мокрая. Ну я и поскользнулся, как самый распоследний осёл… Как этот толстый обрадовался! Короче, метнулся он ко мне, но я уже успел вскочить. Рюкзак только вот отлетел… А там флешка с проектами. И ключи от дома! Короче, без вариантов… Я бросился за рюкзаком — он наперерез. И пока мы там по траве как два козла скакали, он чего-то злобно верещал на своём с чисто русскими "бля", "в пизду" и "нахуй", ауч! — Подзатыльник я всё-таки, насколько позволяло пространство машины, выдала. Портупея решила вернуться, мелкий!

— Короче, когда этот тупень понял, что без рюкзака я не уйду, а подобраться ко мне в лоб у него элементарно ловкости не хватает, бросился с ножом уже на рюкзак. Так получилось, что располосовал он мне его заднюю часть — ну, я рюкзаком отмахивался, палку-то долго искать… А там ключи как раз во внутреннем кармашке были. Ну, они и выпали. Мы над этими ключами чуть лбами не столкнулись… Я думал, он мне сейчас по руке с размаху ножом саданёт, и руку-то убрал, а ключи подальше ногой отбросил. А он, скотина, оказывается, воспользовался тем, что я из-за рюкзака в левой его движений кистью временно не вижу, перебросил нож обратно из левой в правую и шандарахнул меня этим самым ножом в бочину… Сам не знаю как, но я увернулся, и задело только по касательной. А мог ведь вообще под ребра — в селезёнку там, или в желудок вогнать, — Славку передёрнуло.

— Что было дальше? — вновь задал вопрос Стрешнев.

— А дальше я ему рюкзаком по носу так треснул, что у него нос сломался!

— А что было в рюкзаке? — ровно поинтересовался куратор. Чуть задрав бровь. Да, мне тоже интересно…

— Четвёртый том "Курс высшей математики" Смирнова, "Интегралы" Прудникова и технический словарь по английскому, — с немалым злорадством ответил племянник. — Все в твёрдых обложках и толщиной почти с Лискину ладонь.

— А что, в средней школе теперь углублённо учат вышку? — не то удивился, не то посмеялся Дима.

— Учат. Хоть и не в полном объёме. Но мне просто эти книжки по случаю достались, от старшего брата одного нашего лентяя, которому вот прям щас пару тысяч очень надо… Ну и я выкупил всё. Теперь таскаю домой по паре штук за раз, чтоб лямки у рюкзака не порвались… Но, похоже, этот вопрос больше не актуален.

— Завтра новый куплю. Скажи, какой надо. Можно сразу по интернету заказать.

— Можно, — вздохнул мелкий. — Но это был последний папин подарок, я с ним пять лет не расставался… — Кое-как дотянувшись, погладила по голове:

— Тогда отнесём в мастерскую, пусть заштопают.

— Думаешь, получится?

— Попытка не пытка. Сейчас всякие фигурные накладки можно заказать. Ладно, что там дальше было?

— Ну. Пока он хватался за нос, я ему добавил по левому локтю — хорошо так, от души. Он заорал, за руку схватился и нож выронил. В ухо добавил и по роже — контрольный. Короче, рюкзак теперь ещё отстирать как-то нужно. Перед тем как к швее нести… — Мы со Стрешневым переглянулись. — А там уже оказалось совсем рукой подать до углового дома на повороте первой Парковой, и я через двор добежал аж до "Магнита" на торце четвёртого. Ну и оттуда уже вызвал скорую.

— Рукой подать? Прости, но там даже через двор метров сто-сто пятьдесят. От лавочки. Ты как вообще доплёлся?

— Говорю же: я не плёлся, я бежал! Сам не знаю… Кровищи много выхлестало, это да…

— …ещё бы, так прыгать, — пробормотала, косясь на испорченное шмотьё в пакете. — Как вообще надпочечники справились с таким количеством адреналина?…

— Жить, блин, хотел! И перед папой стыдно: он столько меня учил самообороне, а я в итоге такой лапоть…

— Тут я бы поспорил, — хмыкнул Дима, паркуясь перед магазином. Повернулся в кресле, окинул придирчивым взглядом худощавую Славкину фигуру:

— В неполных пятнадцать, после года перерыва активных тренировок в группе, отбиться от троих явно совершеннолетних, к тому же вооружённых ножами? А потом ещё и уйти на своих двоих, даже получив полостную рану средней глубины? — хмыкнул. — Это больше на способности охотников смахивает… — заметив моё застывшее выражение, Дима уже мягче добавил:

— Василиса, его никто не потащит на проверку. И вообще все эти подробности — в урезанном их варианте, естественно — дальше Немоляева со Светловым не уйдут. Вы мне верите?

— Верю, — кивнула, вспомнив, что до сего момента Стрешнев меня ещё ни разу не подводил.

— Тогда подведём итоги, — вернулся к более привычному амплуа лейтенант. Я кивнула и собралась с мыслями:

— Значит, на данный момент у нас есть рюкзак со следами крови одного из нападавших и вполне заметные травмы: выбитое колено — кстати, какое? Правое, левое?

— М-м… Левое, я с правой бил.

— Ага. Тогда: рюкзак, левое колено, ступня — скорее всего, правая?

— Да, вроде так… точно правая.

— Сломанный нос, минимум — ушиб левого локтя, максимум — перелом. Кстати, как они выглядели?

— Первый с виду — классический обдолбыш. Худой, стрёмный, нечёсаный. Роста среднего. Второй был мелким и на редкость кривоногим. Я, помню, ещё удивился, как он вообще на таких-то лапах так шустро бегает?… А третий — роста среднего, толстоват, франтоват, ну, знаешь, по этой их странной моде, когда короткая кожаная куртка с водолазкой, штаны в облипку и мокасины, и очень ухожен. Прям элитного хомячка напомнил. Вот эта вот густая-густая причёска под горшок, — Славка артистично показал руками. — И такая же густая бородища на пол-лица, волосок к волоску! Как будто только что из салона.

— Таких в метро сейчас навалом, — я вздохнула. Кавказцев с манечкой на ухоженную бороду всегда было пруд пруди… Поди найди среди тысяч нормальных одного козла, не постеснявшегося напасть на ребёнка?

— Но у этого была очень бабская родинка под глазом, — ухмыльнулся Славка. — Такая, знаешь, как на портретах "галантного века". Ну, когда мужики ещё на каблуках ходили и в тонких штанах в обтяжку. У нас в школе над этим пухлым, конечно, издевались бы долго… — Мы со Стрешневым ещё раз переглянулись. А вот это уже хорошая примета для фоторобота. Если не нарисована, конечно…

— Ладно. Ждите в машине, я сейчас в магаз и обратно. Если заказ собрали и очереди на кассах нет, то вообще пара минут, — отстегнув ремень и выскочив из высокого салона, метнулась по ступенькам:

— Добрый вечер, девчонки! Какая приятная редкость, что у вас пусто…

Минут за десять мой мегабольшой заказ доформировали, пробили и выдали…

— Почти что рулон туалетной бумаги. Кстати, о птичках… — я поискала глазами. — А где? — Посмеиваясь, кассир добавила в верхний пакет искомое и озвучила ещё сумму.

Тяжко вышла, аки гружёный выводком военных спутников ракетоноситель Энергия. Боженька, спасибо тебе за Стрешнева! И его машину! Аминь.

— Так вы меня всё-таки просветите об истоках такой суеты? Это, вообще-то, мой первый побег из больницы! — надулся Славка, ревниво проследив как Дима загружает мои пакеты в свой обширный багажник. Резонная претензия, но её форма…

— Прости, а что значит "первый"? Ты что, в будущем туда ещё раз загреметь планируешь? — прищурилась я. Мелкий, сообразив, что именно ляпнул, замахал руками:

— Не-не-не, я всё понял! Я буду звонить тебе! Если вдруг что…

— Вот и умница, — удовлетворённо кивнула и откинулась на спинку сиденья. — Подожди пять минут, сейчас до дома доберёмся, умоешься — и за ужином мы вкратце тебе объясним, да, Дмитрий? — Стрешнев моргнул:

— Это что? Приглашение в дом? На ужин?

— Представьте себе, — пожала плечами. Лейтенант завис как старый пентиум. Славка фыркнул:

— Не тупите, товарищ куратор. Так и быть, сегодня не будем устраивать против вас военных действий. Ни я, ни Потап.

— Кто такой Потап? — повторно завис мужчина.

— Хомяк голиафских размеров, — я вздохнула. — Злой и очень активный. Ищет самок. Ну или сам назначает "самок". Пекинеса вот соседского на прошлой неделе оприходовал…

— Какой прошлой? Уже почти в прошлом месяце! Не наговаривай лишнего на бедную одинокую живность! — поправил меня до глубины души возмущённый племяш. Дима заглушил мотор и тупо на нас уставился:

— Это что, шутка?

— Нет, — я вздохнула повторно. Если он сейчас не покрутит у виска, добавлю ему ещё три балла в личной таблице офигенных мужиков. — Это одна из причин, по которым Яна Викторовна нас настолько люто ненавидит.

Дима подумал. Шумно втянул воздух. И улыбнулся:

— Какой у вас этаж, Василиса? Лифт, я так понимаю, не работает? — Мужи-и-ик… Это не просто "три", это тянет на целых "четыре"!

— Шестой. И нет, не работает. Так что вы тащите пакеты, а я контролирую Славку. — К чести мелкого, он смолчал и не стал выпендриваться. Ну, после такой-то кровопотери…

— Договорились.

***

Да уж… Давненько я никого не допускала на свою суверенную территорию. Кажется, подобное случалось ещё в прошлой жизни, до всех этих врат и перехода Славки под мою опеку. Да, точно. Костя не в счёт — не пустить в туалет фактически волонтёрствующего в твоей лично жизни человека, вот абсолютно ничего под этим не подразумевающего, было бы фантастическим свинством. Как и не угостить его хотя бы чашкой кофе…

— Не пугайтесь. Наверняка у нас опять бардак, и даже робот-пылесос не сильно выручает: он способен лишь на уборку напольных покрытий. А вот разобрать валяющееся тут и там подростковое шмотьё уже не в силах. Да это даже мне пока не часто удается…

— Я не всегда жил в казармах, убранных по линеечке, — сыронизировал Стрешнев.

— Ну а я в них вряд ли когда-либо окажусь, — пожал плечами Славка. — Нет, я не против сходить на год-другой в армию, но во-первых, вряд ли успею, а во-вторых, это будет бессмысленным переводом ресурса в моём лице, поскольку я намерен заняться научной деятельностью. И гораздо больше пользы принесу родному государству, работая где-нибудь в закрытом институте, чем крася траву в зелёный перед проверкой части очередным генералом.

Стрешнев улыбнулся:

— Вообще-то в армии не всё так грустно. Хотя маразм случается, как и везде. Но хорошо, что ты уже решил, чего хочешь сам. Это лучше, чем закончить школу, а потом даже не представлять, куда податься. — Славка кивнул, официально подтвердив запланированное перемирие. И позвал:

— По-о-отя! Пота-а-ап!… — Из зала вальяжно вырулила упитанная тушка домашнего кошмара и тут же тормознула. Буквально на границе света и тени. Встала на задние лапы и угрожающе ощерилась. Что характерно — молча. Ага, значит этого признали достойным противником. Ибо повадки у нашего террориста всё больше склоняются к собачьим.

Славка погрозил любимцу пальцем:

— Вот, знакомься с гостем. СЕГОДНЯ мы его не выживаем. Понял? — Лейтенант, конечно, охренел от такой формулировки. Хомяк же, опустившись на четыре лапы и уничижающе цыкнув, потрусил обратно. Досыпать.

Пока мелкий ругался в ванной, замачивая в тазу свои любимые майку с рубашкой, а затем мылся, я успела разобрать пакеты, поставить вариться рис, бульон и запекаться рыбу.

— Картошку чистить умеете? — Стрешнев посмотрел на меня ну о-очень выразительно. — А, ну да. Держите нож, передник… Вот этих штук пять-семь, а я пока овощи намою.

Отмывался Славка долго. Примерно как я после данжа с тараканами. И, войдя, узрел идиллическую картину кипящей на плите лапши, допекающей овощи духовки и мирно шинкующего салат мужика — в форменных штанах, рубашке с закатанными рукавами и весёленьком переднике… У малого дёрнулся глаз. Но смолчал. Молодец, растёт над собой!

— Ты вовремя. Пить хочешь?

— Конечно! — всосав ещё литр, мелкий принюхался, критично оглядел степень нарезки зелени в накрошенном Димой "тазике" и задумчиво сощурился:

— Да, перемирие пока в силе. Но только на сегодня! — Да-а, с выводами я слегка поторопилась… Что обнадёживало — лейтенант отнёсся к ситуации с юмором. Добавила ему пункт: "вменяемый". Славка, разглядев мой посерьёзневший взгляд, решил не дёргать тигра за усы и без дальнейших выступлений уселся на своё привычное место. Правильно, портупея пока не далеко ушла!

Быстро расставив три тарелки, разлила первое и сунула им под нос хлебницу.

— А вы?

— А я хлеб по вечерам не ем, — вздохнула. — Если в конце планируется тортик…

— Ешьте, Василиса, — с сочувствием посмотрел на меня мужчина. — Вы больше не на сидячей офисной работе, и уже килограмма три сбросили. За две недели. Не будете усиленно питаться, из сопределья целой не выйдете.

— Ваша правда…

— Да, Лиска, ешь, а то штаны скоро сваливаться начнут, ма-а-аделью станешь, — скривился мелкий. — А нам "ма-а-аделей" не надо. У нас тощий — это я. А где Потап? — Показала на сидящего в углу на коробке зверя, с подозрением обнюхивающего выданный руками Стрешнева кусочек сыра и салатный лист. Если его не задобрит даже это, я не знаю, чем ещё аргументировать мирное пребывание гостя на нашей территории. Кроме свёрнутой трубкой газеты…

— Так, куриный суп это круто, но я всё ещё жду внятных объяснений. Как для жирафа, — буркнул малой, оценив подкат к его злобной живности. Мы с Димой переглянулись. Он сделал жест рукой типа "дамы вперед", и я вздохнула, откладывая ложку:

— С моей точки зрения, всё омерзительно просто: мне на фиг надо мелькать в каких-то СМИ и становиться скандально известной особой. Сам понимаешь, с характером моей работы это попросту невыгодно. Одно дело, когда на аудит и прочие ужасы приходит обыкновенная серая мышка, и другое, когда мои будущие жертвы точно знают, что я не мышка, а вполне себе кошка… А там, глядишь, наиболее сообразительные догадаются копнуть глубже — и поймут, что даже не кошка, а натуральный конь. Троянский. И тебе в дальнейшей учёбе, да и в повседневной жизни слава отбившегося от трёх мужиков подростка тоже ни к чему. Слава — любая — до добра не доводит… Лично я уяснила это чётко, когда в девяностых наших с пацанами отцов прессовали, пытаясь отжать потом и кровью полученные заработки. Вот, собственно, и весь мой резон забрать тебя максимально без шума и пыли. С твоим "Васильевым" я сама поговорю, но уже утром. Сколько там ему в больничном написали?…

— Неделю, — отозвался Дима, приканчивая тарелку.

— Вам добавки или сразу второе? — Куратор крепко задумался.

— Мне точно добавки! — влез мелкий, пихая мне под руку свою опустевшую чашку с оленем.

— Ешь, конечно. Тебе сейчас жидкое — лучше всего. И желудок не перегрузит, и сил добавит… Держи. Только учти, что там ещё рыбы кусок.

— Не люблю рыбу, — скривился племянник.

— В курсе. Но надо.

— Да знаю я, — скис Славка. — Просто и правда — не люблю. Ну, кроме лосося солёного. Чтоб без косточек.

— Давайте полпорции, — наконец решился куратор. — Спасибо. С моей точки зрения, данный случай, если просочится в СМИ, в итоге будет выглядеть как сошедший с рук наезд на охотника и на сам Защитный департамент как таковой. Знание или незнание нападавших и того, кто это нападение спланировал, о том, что Василиса охотница, учитываться уже не будет. Важен сам факт. И то что нападавшие вообще не могли знать, что некая Рощина недавно инициировавшаяся охотница и объективно до сих пор находится под пристальным наблюдением отдела контроля как потенциально нестабильная, в глазах обывателя ничего не изменит. Ведь Василису рано или поздно рассекретят, и её ФИО попадут в официальные списки на внешнем ресурсе департамента… И если в дальнейшем просочится тот факт, что свободно гуляющая по столице (в свой карантин) новоиспечённая охотница устроила гражданским лицам вендетту…

— А что, будет вендетта? — невоспитанно перебил старшего мелкий. Я забила на профилактический щелбан и лишь снисходительно на него посмотрела:

— А ты как себе представляешь? Всех простить, что ли? И отпустить? — в глазах опять мигнуло. Цвета стали ярче, формы предметов — чётче. Перевела взгляд на лейтенанта. Зло улыбнулась. — Боюсь, мне милосердия не хватит.

— Лис, у тебя глаза светятся. Жутко, — завороженно прокомментировал мелкий. — Надеюсь, ты с такой подсветкой в туалет ночью не пойдёшь… А то я смогу кирпичный завод открыть… — Я прикрыла глаза, успокаиваясь.

Стрешнева не испугать — у более сильных охотников на пике эмоций почти всегда есть иллюминация, просто разного цвета… Главное — самой позорно не обосраться, если в зеркало при случае гляну. Стрешнев мудро сделал вид, что его никто не перебивал, а все эти спецэффекты — абсолютная норма, и просто продолжил объяснения:

— А он наверняка просочится. Так как ради одной Василисы, на данный момент не дотягивающей ещё даже до ранга В и не закрывшей хотя бы минимальное количество порталов в качестве официальной участницы одной из опергрупп департамента, никто не станет устраивать подпольную информационную войну со всеми заинтересовавшимися журналистами, сетевыми крысами и блогерами. Итогом в обществе, не за столом будь сказано, поднимется волна того самого… И пойдут опасные рассуждения: мол, охотники и их департамент вконец оборзели, раз думают, что им всё можно. Но это только один вариант. А по второму… По второму найдутся другие люди. Из тех, кого когда-то обидел — или им показалось, что обидел — какой-то охотник. И вот уже они решат, что если у кого-то получилось, чем я не Раскольников? И пойдут пытаться наносить справедливость. А какое слабое место охотников? — Стрешнев задал вопрос Славке напрямую. Мелкий подумал и с долей сомнения ткнул в себя пальцем.

— Верно. Слабое место любого психически нормального охотника — его родные и близкие. Потому что самого охотника ещё попробуй подлови в тёмном углу. А вот чью-то мать, жену, сестру или ребёнка — запросто. Сказать, какой итог приблизят оба варианта?

— Волнения?

— Раскол в нашем и так не слишком дружном обществе и гражданскую войну. Что останется охотникам?… — страшный вопрос повис в воздухе. Славка замотал головой и закрыл уши. Посидев так немного, поднял голову:

— Ладно, я всё понял. Спасибо вам, лейтенант! — Дима молча прикрыл глаза. И без дальнейших рассуждений принялся доедать изрядно остывший суп.

— Так, теперь ешь свою рыбу и слушай мою команду: ближайшую неделю ты как миленький сидишь дома, с друзьями общаешься исключительно по скайпу — никаких гостей и прочего…

— Да я и так к нам в дом никого не пускаю, и уж тем более не зову! — возмутился мелкий.

— Ты не перебивай, ты слушай. С Петросяном я утром поговорю, в школу справки позже завезём, когда я точно буду знать, что все, кому нюх отбило, уже надёжно сидят или красиво лежат, — бросив краткий взгляд на Стрешнева, убедилась в его пофигизме к смыслу последней фразы. — Из дома никуда не выходишь. Сейчас хорошо и вкусно поешь, настроишься на положительный лад, возьмёшь пару бутылок, — кивнула на упаковку минеральной воды, в том числе купленной во Вкусвилл двумя часами ранее, — и пойдёшь сладко спать до утра. А утром хорошенько позавтракаешь и снова пойдёшь спать.

— Я столько не вылежу, — буркнул мелкий.

— Значит, выпьешь успокоинчику, заполируешь своим любимым чаем с ромашкой и поваляешься хотя бы с книжкой, — отмела я дальнейшие претензии.

— Кстати, — Дима сдвинул оборочку позабытого передника и достал из кармана гимнастёрки блистер. — Держи, — протянул малому таблетки. — Сегодня две на ночь, с завтрашнего вечера по одной.

— Это что? — с подозрением глянул надпись на обороте подросток.

— "Сон без сновидений", — пошутил лейтенант и с непроницаемым выражением протянул мне опустевшую тарелку.

— Откуда? — не унималась Славкина паранойя.

— В больнице позаимствовал, — на лице куратора мелькнула тень.

— А. Тогда давайте, — сдался мелкий и сразу закинул в рот парочку. — Гошподи, хуже ношпы! — прошамкал, ища воду. Выдрала из упаковки первую бутылку, передала. — Фу, какие горькие!…

— Салатом заешь, — вздохнула. — Думаю, тебя утешит тортик?

— Два куска! — заторговался мальчишка, мигом почуявший, что сегодня я дала слабину.

— Тогда ещё плюс "Фестал".

— Ладно…

Выдав малому его порцию сладкого и бадью горячего ароматного напитка, выгнала с кухни. Пусть идёт вон, хоть в танчики погоняет. Убедится, что вернулся в привычную среду и успокоится окончательно. А у нас тут назрела пара взрослых разговоров…

Домыв посуду, вытерла руки и включила кофемашину:

— Вам кофе или всё-таки чаю? — обернулась. Сощурилась. — С учётом того, что я вас прошу остаться покараулить ребёнка. Возможно, до утра.

Дима поднял на меня нечитаемый взгляд:

— Не стоит вам лично разбираться с гражданскими…

— Я не попру буром на эту кодлу. Пусть Макаров разбирается — в конце концов, его недоработка. Пусть и совершенно не прогнозируемая. Но у меня в договоре чёрным по белому написано, что компания и исполнительный руководитель в его лице обязуются обеспечивать мою безопасность по всем вопросам, напрямую связанным с рабочим процессом. — Да, красиво юристы завернули… Красиво и функционально.

— Мне надо отлучиться, чтобы найти доказательства. Точнее, не так. Мне нужно идентифицировать их личности. Остальное — проблемы Макарова. А уж он церемониться не станет, — сняла с подставки первую готовую чашку. Хлебнула. — Что скажете?

Дима облизнул суховатую нижнюю губу и положил сцепленные в замок руки на стол. Окинул меня внимательным взглядом. Кивнул:

— Хорошо. Думаю, это правильное решение — раз уж первопричиной послужила ваша профессиональная деятельность, то пусть Макаров и разбирается. Но рюкзак предлагаю отправить на экспертизу к Житову. Он мне кое-что должен и расплачиваться намерен ещё долго. Так что молча и быстро оформит наиболее полный анализ. Вряд ли ваш Макаров имеет под рукой относительно свободную лабораторию, которая ни перед кем не держит отчёт о подобных запросах. И… мне кофе, пожалуйста. Двойной. Ничего, если я впоследствии воспользуюсь вашим туалетом?

— Не задавайте глупых вопросов, — отмахнулась. — Главное, чтоб вы в мой компьютер со своими чудо-флешками не лезли. Ну и в комоде нижнее бельё не разглядывали. Хотя вряд ли вы увлекаетесь подобной чушью… — Дима кашлянул, глядя на меня с немым укором.

— Нет, ну а что? По молодости-то я всякое видела…

— Василиса, — лейтенант не знал, смеяться ему или расстраиваться. В итоге прикрыл лицо рукой.

— Так, ладно, заканчиваем с минуткой сомнительного юмора. Могу вам Конан Дойля дать почитать. Ну, или лук в чулане поищу — хоть в нём покопаетесь… Можете поспать на диване в гостиной. Плед найдёте на кресле. А по поводу Житова? Разумно. Но как долго придётся ждать результат?

— Ну… так как он живёт в здании департамента, то всегда на посту. Если я уеду из вашего дома утром, то максимум к обеду.

— Думаю, это отличный вариант. Спасибо. Держите ваш кофе.

— Благодарю.

— Это, скорее, я с вами ещё долго не рассчитаюсь, — грустно хмыкнула, отрезая большой кус торта. Фыркнула.

— Что? — поднял на меня глаза взявший вилочку лейтенант. Махнула рукой:

— Да так, анекдот глупый вспомнила…

— Рассказывайте, — подпёр щёку свободной ладонью мужчина и уставился на меня своими льдистыми, как у хаски, глазами. Не выдержав, рассмеялась со всех этих нервов и процитировала:

— "Давай просто посидим, чаю попьем…" — "Хочу сказать, что маньяк вы так себе!"

— Так я, по-вашему, маньяк? — не слишком-то удивился Дима.

— Будете отрицать?… — Куратор пожал плечами:

— Даже не знаю, что вам на это сказать, Василиса…

— Ешьте торт, — посоветовала я. — Торт вкусный, правда! — в подтверждение сунула себе в рот кусок. Проглотив лишнюю нервозность. — Очень вкусный!

Дима вздохнул. Устало и безнадёжно.

Пока не очень поздно, набрала Евстигнеева:

— Жень, привет.

— Угу, — пыхтя на беговой дорожке.

— Жень, мне нужна помощь друга. Твоего друга. Оплата по прейскуранту. И я даже двойную ставку за срочность накину.

— Что у тебя опять стряслось? — закатил глаза фей. Мне не видно, но точно знаю.

— Извини, но все подробности только при встрече, — покачала головой.

— Когда тебе нужно? — посерьёзнев, остановил дорожку и принялся вытираться полотенцем.

— Прямо сейчас.

— Рощина, ты оборзела, — вздохнул Женёк. — У меня были совершенно иные планы на этот вечер.

— Жень, очень надо.

— Я понял. Ладно. Приезжай через час, ведьма страшная… Не раньше! А то знаю я тебя — с тобой ни в мыльню, ни в рыльню, ни в спальню, ни в сральню… — пробурчал звереющий фей. — Но только попробуй моего "друга" превратить в задолбанную на месяц лягушку!… — с намёком предупредил. С жирным намёком. Я покачала головой:

— Нет, там делов-то — максимум до утра.

— Рощина, ты явно умрёшь молодой, — помолчав, процедил Евстигнеев. — Чёрт с тобой. Адрес, думаю, не забыла?

— Да, спасибо.

— Доберёшься на чём? — искреннюю Женькину заботу о ближнем всё ж не вытравить ничем. Даже испорченным настроением.

— На метле с двигателем внутреннего сгорания, — улыбнулась. — Не зря ж я "ведьма"! — Женёк посопел:

— Покажешь мне своё приобретение — и будешь почти прощена. Всё, пока, кошмарище!

— Пока, — ответила пикающей трубке.

Поставив мобильник на зарядку, поинтересовалась у Димы:

— Вам кофе повторить?

— Да, пожалуйста, — одним глотком допив остатки, Стрешнев протянул мне чашку. Я села доесть, наконец, свой торт. Тут из спальни вырулил Славка:

— Я спать, больше не могу… Долго вы тут ещё заседать будете?

— Иди, конечно. На, воду не забудь, — протянула ему три мелких бутылки. — Я через полчаса уеду. Останешься на попечении Димы. — Мелкий выпучился. — Это предупреждаю, чтоб ты не пугался, если ночью приспичит в туалет, а на диване вместо меня товарищ куратор.

— На ночь глядя?… — начал-таки спич Славик. Покачала головой:

— Не обсуждается. Иди спать, — зрение вновь рывком перестроилось, и мелкий уже поостерёгся дальше спорить. Тяжко-тяжко вздохнул (но публика в лице Димы не оценила), взял предложенную воду, забрал осоловело хлопающего глазами Потапа и шаркающей походкой побрёл к себе… Артист.

Не рискнув на дорожку повторять кофе себе, поставила чашку перед Стрешневым и пошла сполоснуться. Мне нужна перезагрузка. Хоть какая-нибудь. Иначе я по выходу из дома вместо размеренного выполнения прежде столь разумно намеченного плана действий действительно рвану куда-нибудь делать глупости.

Контрастный душ помог. В голове немного прояснилось. Поэтому я вспомнила, что на кухне, за коробкой с аптечкой, у меня была старая нычка аювердических сигарет. Раньше они мне от нервов неплохо помогали… Знаю, что на охотников почти ничего не действует, но попытка не пытка.

Прошлёпав мимо медитирующего на вновь опустевшую чашку Димы в мягких тапках и халате, с тюрбаном на голове, полезла на табуретку. Ага. Вот оно…

Закутавшись поплотнее, приоткрыла окно и щёлкнула зажигалкой. Спиной почуяла молчаливое неодобрение. Перекинула ему пачку:

— Ничего тут нет. Так, детская соска для младенцев. Нервы иногда успокоить… И вроде некоторым астматикам помогает, — выдохнула дым на улицу. — А никотин я никогда не употребляла. Это единственная пачка за пять лет. Но вроде не испортились.

— Ясно, — невыразительно кивнул Стрешнев, разглядывая мою опасную манеру сидеть на подоконнике у открытого окна.

Докурив, тщательно потушила окурок под краном и выбросила в мусорку. Забрала со стола пачку с тремя последними "вонючками".

— Можно личный вопрос?

— Задавайте, — приоткрыл глаза прислонившийся виском к холодненькой стенке лейтенант.

— Ещё в коридоре травмы на Фортунатовской мне показалось, что вы с тем персонажем знакомы. Я про Илью. В машине, когда вы звонили Светлову, убедилась. Чем он вам так нагадил?

Дима тяжело на меня посмотрел. Льдистые глаза почернели. С минуту помолчав, хрипловатым тоном констатировал:

— Хреновый из вас психолог. Но баш на баш. Я вам за тот случай всё же немного должен… Может, помните. Я как-то звонил вам. Ночью, под Новый год. — Кажется, начинаю понимать… — Вы тогда, наверное, решили, что я пьяный? Но я был трезвым. И Веня тоже был трезвым. Он просто пошёл за минералкой в ларёк, ночью. И столкнулся в переулке с монстром. Веня как раз жил в Гольяново, а я после работы ехал мимо и зашёл в гости. И немного задержался. Окна к запоздалой зиме клеили, там рамы были деревянные… — отсутствующе вёл рассказ вновь прикрывший веки Стрешнев. — Этот урод был дежурным. Единственным дежурным, в связи с тяжёлой ситуацией в плане квалифицированного больничного персонала в тот год. И вот он как раз был пьян. Не сказать, что в сопли, но до изумления точно. Лыка не вязал, говоря простым русским.

Я с тоской закрыла глаза, присев на подоконник. Твою-то мать…

— При порталах связь не пашет. Веню не сразу увезли из переулка. А из больницы вместо этого Ильи мне позвонил на минуту пришедший в сознание Веник. Ночью, без машины под задницей… Пока я добрался до Фортунатовской, у него от яда монстра уже пошёл сепсис. Я, конечно, поднял там всех на уши, потряс документами, пригрозил яйца оторвать… Нашли хирурга. Который взялся его оперировать. Только уже было поздно. Конец истории.

— Поначалу нам обещали его уволить. Но уже спустя неделю завотделением вызвал Бориса — видимо, определив как наименее взрывного из всей компании — и рассказал слезливую историю о том, как от этого мудака накануне ушла жена. И "Ну, вы понимаете…" Мы не понимали. Но нам это не помогло. Историю как-то замяли, остаткам семьи Вени отправили какую-то смешную страховку, а нас послали куда подальше. И тут мне подвернулась возможность устроиться в ЗД. Но с понижением в звании. Вот, собственно, так я лейтенантом и оказался.

— Чёрт, — я потёрла переносицу. — Скажите ещё одно: это и есть причина, по которой вы нынче со мной возитесь?

Дима подумал. Качнул головой:

— Скорее, одна из. Но — да. В том числе и поэтому.

— М-да… Ладно. Закончим за сим наш вечер откровений, — на ходу размотала тюрбан на голове. Но возле стола снова остановилась:

— Вам со Светловым сегодняшнее событие хоть как-то поможет испортить жизнь этому козлу?

— Да. Жизнь друга не вернёт, но шанс почти законно отомстить у нас появился.

— Тогда хорошо, — кивнув, продолжила путь в гостиную, к "шкафу".

Нырнув в мини-гардеробную, сняла халат и выкинула на стоящий рядом стул-качалку. Быстро натянула нижнее бельё, майку, фиксирующие голеностоп спортивные носки и впрыгнула в штаны. Именно не влезла, а впрыгнула. Да-а… Пора кушать. А то меня так скоро ветром сдувать начнёт! Прихватила боты, куртку, донесла их к креслу и вернулась в чулан. Лук искать. Блин, он же на верхней полке. Рядом стоящий стул этот, который качалка, я сюда не запру, потому что а смысл? Шею в нашей каморке сворачивать? Пошла в кухню за табуреткой и сняла, наконец, коробку. Бросила на диван. Поволокла табуретку обратно… Блин, как в анекдоте про "передайте за проезд" в трамвае.

Дима, мимо которого я уже в четвёртый раз дефилировала в полуодетом виде, поражённо моргнул.

— Что? — с некоторым раздражением спросила.

— Немного удивляюсь. В армии вы не служили, а стеснения как-то не проявляете. — Я остановилась, застегнуть наконец ремень на брюках. И закатила глаза:

— У меня папа был офицер. Я всю жизнь дружу с мальчишками. Я не впечатлительная девочка-фьялка. Мне четвёртый десяток. Выбирайте любую из причин.

— Всё равно это немного странно. И больше похоже на то, что у вас либо скрытые проблемы с самоидентификацией, либо вы лично меня как противоположный пол не воспринимаете, — пожал плечами Стрешнев.

— Вот вам обязательно всё анализировать? Что у вас за манечка такая, противная? Да осознаю я, что вы противоположный пол! Ну и что с того? Или от того, что я стала охотником, на мне рисунки появились? Нет? Тогда чего вы, взрослый мужчина, тут не видели? Сисек? Не смешно даже. Я из портала вообще в одном белье вывалилась! Не все всё рассмотрели? Короче, не делайте мне беременной голову, и без таких надуманных причин проблем в жизни хватает, — отмахнувшись от этого моралиста (да, чёрт возьми, я начинаю понимать Коловрата!), кивнула на диван:

— Вон моя прелесть. Мучить мучьте, но не раздолбайте, пожалуйста. Подборка Конан Дойля вон там в шкафу. Там же классика боевой современной фантастики. Кофемашина включается кнопкой со значком питания, дальше выбираете нужный рецепт на панели и подставляете чашку. Как только BOSCH "пописает", выливаете кипяток в раковину и возвращаете чашку на стойку. После приготовления отключится автоматически. Если к вам ночью по ошибке забредёт Потап, лучше не трогайте, может полпальца отхомячить… Я, конечно, по возвращении домой выдам ему по жопе, а вас вылечу, но зачем вам такие приключения? — Дима со скепсисом на меня посмотрел.

— Что, не верите, что он может укусить?

— Скорее, сомневаюсь, что не успею увернуться.

— Лучше не проверяйте, честно. Эта адская тварь телепортируется из антивандальной клетки и ещё много всякого копперфильдства умеет. Я вам правда не советую.

— Лучше расскажите, что и как вы планируете делать, Василиса, — как всегда, абсолютно бесшумно переместившись, Стрешнев завис над душой, разглядывая мою возню с тугими застёжками. Со щепоткой иронии поинтересовался:

— Помочь? — Я сдула подсыхающие пряди со лба.

— А помогайте! — пришлось лейтенанту заделаться на пять минут "мальчиком для чистки ботинок" начала века… И хрен его это смутило. Непробиваемый товарищ. Хотя, учитывая его невесёлый жизненный опыт…

— Готово, — значительно взбодрившийся тон Стрешнева вырвал меня из мыслей. Фига он быстро справился. Мне минуты три приходится пыхтеть!

— Спасибо, — встала, накинула куртку на майку. Дима опять моргнул. Я не выдержала:

— Ну сейчас-то что?!

— Ладно я. Предположим, мы сошлись на том, что вы меня за мужика не воспринимаете… — Я повторно закатила глаза. — Но едете-то вы на ночь "в гости" к совершенно посторонним мужчинам, разве нет?

— Нет. Это семейная пара. И еду я скорее к Женькиной жене. Поверьте, они, конечно, странные, но вполне себе адекватные.

— Ах вот оно что, — непонятно в связи с чем внезапно развеселился Дима.

— Господи, я вас сейчас побью, — процедила, застегивая куртку на молнию. — Временами вы просто невыносимы!

— Попробуйте, — фыркнул Стрешнев и развёл руки в стороны, типа, вот он я. Весь к вашим услугам. Отмахнулась от этого психа и пошла искать резинку. Убирая почти досохшие волосы в хвостик, поинтересовалась:

— Вы правда думаете, что я настолько дура, что рискну броситься в рукопашную с боевым офицером, мающимся от вялотекущей формы ПТСР? Спасибо, жить хочу.

— Ну, попробовать-то стоило, — нимало не смутился моим знанием его грязного бельишка Дима. И не постеснялся уточнить:

— И всё же: а что вы предпримете в случае, если мы с вами характерами не сойдёмся, кардинально?

— Что? — отыскав на столе балаклаву, сунула в карман куртки и подошла к этому психу. — Да всё просто. Убью вас со средней дистанции. А лучше с дальней. Воспользовавшись своими способностями охотника. Но знаете… — фальшиво улыбнулась и шагнула ещё ближе. Понюхала воздух у самой шеи. Где чуть взволнованно билась жилка. — Есть у меня сомнения в успехе подобного предприятия.

— Почему? — задрал бровь Дима, даже не думая отстраняться.

— Да потому что вы… совершенно определённо… ощущаетесь охотником. Слабо, да. Где-то на грани восприятия… — я долго пыталась разобраться, что же меня напрягает-то с ним в общении? А вот это и напрягает. Может, такая реакция на неинициированных охотников? Без пол-литра не поймёшь, да и не место (и не время) копаться…

— Но я не охотник, — хмыкнул Стрешнев. Я улыбнулась и отступила на шаг, переводя тему:

— Сейчас пробегусь до гаража — он как раз в тех буераках, где на мелкого напали. Специально искать ничего не буду, но если вдруг наткнусь на оброненный нож, буду рада. Если нет, максимум завтра утром там каждый лист прочешут наши безопасники. И поеду в жилой район на Кутузовском. Как доеду — отзвонюсь. Сколько там пробуду, а фиг его знает. Но перед выходом сообщу. В чужие драки обещаю не вмешиваться, своих не затевать. В порталы тоже не полезу. По доброй воле так точно.

— Очень на это надеюсь, — буркнул Дима, на секунду превращаясь в куратора.

— В гости мы никого не ждём, так что если вдруг кто начнёт ломиться… — Стрешнев улыбнулся тонкими губами. Ну, собственно, да… он будет рад. Такому развлечению.

— В общем, я ушла! — подхватив со стола ключи и сняв с зарядника смарт, отыскала в прихожей мотоперчатки, закрыла на замок дверь и рванула по лестнице. Кажется, уже немного опаздываю… А опозданий Женька не любит так же, как и появлений "сильно загодя".

***

По идее, с возрастом люди делают меньше глупостей — не те возможности… Но я начинаю понимать, почему ЗД столь пристально следит за свежеинициированными охотниками: по видимости, в самом начале карьеры нам крышу срывает от псевдогормональной перестройки. И в организме что-то на химическом уровне сильно меняется. Иначе откуда вся эта невосприимчивость к стандартным медикаментам, эмоциональная нестабильность и периодически вылезающий режим "супермена"? Ей-богу, как второй пубертат переживаю…

В "собачьем парке" я топтаться не рискнула — там и без меня уже наверняка затоптали всё что можно и нельзя. Собачники с питомцами… Зачем мне туда свои следы добавлять, увеличивая путаницу и затрудняя людям работу? Зато к старой камере на фонарном столбе у злосчастного шиномонтажа подошла. Сохранила в смарте её точное местоположение, поискала взглядом другие. Нашла ещё две. Отлично. Думаю, этого Милке, чтоб сориентироваться, хватит… Вывела из гаража своего коня, натянула балаклаву и шлем, завела мотор — и на низких оборотах, чтоб поменьше беспокоить народ в окрестных домах, шастанула по буеракам в сторону Главной аллеи.

Я очень сомневаюсь, что у исполнителей или идейного вдохновителя могло хватить соображаловки и дальше следить за моим двором. В смысле, даже после нападения… Не самого удачного для агрессоров, надо сказать. И что они узнают про мой отъезд. Но если вдруг… Им же хуже. Ухмыльнулась, вспоминая заскучавшего с моим уходом Стрешнева. Я даже почти хочу, чтоб пара-тройка идиотов рискнула вломиться в наш дом, когда там такой цербер оставлен на охране!

Ехалось по полупустой трассе здорово. Вот вообще. Невзирая на все пережитые сегодня треволнения, настроение медленно ползло к отметке "отлично". Ну а что? Славка уже в порядке — по крайней мере физически. А психологически — ну, он не маленький мальчик, так что всё не так страшно. Скорее, наоборот, лишний стимул в жизни появился! Вернуться к Стёпе в группу, например… Дорога ровная, пробок нет, продуктов дома дня на три хватит. Даже с учётом аппетитов мелкого. Ну, посидит в четырёх стенах маленько… Так я за это время с Петросяном разберусь, чтоб ему жизнь малиной не казалась.

В общем, к Женьке я домчалась за каких-то полчаса. Даже меньше. Со стороны причала завернула в пафосный двор, припарковала мот в наиболее тёмном углу и трусцой направилась к третьему подъезду, на ходу набирая Евстигнеева: что-то я успела подзабыть, какой у них код домофона…

***

— Ну! А теперь рассказывай, сволочь такая, что и где у тебя успело случиться? — встретил меня в дверях роскошной хаты Женечка, одетый напрочь по-домашнему — в мягком халате и тапочках с собачками… Заколочками в волосах и корейской модной масочке, с мордочкой панды. Скалки только в руках не хватало. И бигуди. Для аутентичности.

— Привет, Лиска! — махнула рукой Камилла, босиком продефилировав из душа в одном полотенце на бёдрах. — Зай, не держи человека в прихожей…

— Где ты тут рассмотрела человека? Ведьма это! Злая и нехорошая, лопающая приличных людей на завтрак, обед и ужин! И какого чёрта ты настолько раздета?! — Фомина закатила глаза, скрываясь в спальне. Ну да, чего ей стесняться-то? Хорошо прокачанного тяжёлым фитнесом тела? Милка в данной не совсем традиционной ячейке общества занимает позицию "мужика главы семьи" и стальными яйцами может запросто устроить небольшое землетрясение. В общем, целых сто восемьдесят сантиметров и почти центнер бронзовых литых мышц, худощавое лицо с хищными скулами и тёмные, почти чёрные глаза. Ну и выбритая левая сторона головы. С кроваво-красным длинным каре на оставшейся площади. В общем, увидишь сию барышню — не забудешь.

— Так, Гретель… Ты мне разуться-то дашь?

— Проходи, — обречённо махнул рукой в махровой СПА-рукавице Женя. — Чаю себе сама нальёшь! Я занят!

— Ок, — гостеприимство по-фейски… Непредвзятое.

В кухне, отделённой большой барной стойкой от зала, скинула сообщение Стрешневу и сделала чайку на троих.

— Мармелад возьми на верхней полке, — буркнул Евстигнеев, уже расставшийся с маской. — И вон, бери столик на колёсиках…

По пути мне наперерез бросилась их семимесячная кошка Маська и принялась умильно тереться об ноги, всячески мешая идти. Чует, что от меня жирненьким грызуном пахнет, и мечтает до него добраться… Глупенькая. Он тебя сам с усам… В лучшем случае. А в худшем — обеспечит психологическую травму на все твои недолгие кошачьи годы.

Мурчащая животина прыгнула на колени, стоило лишь усесться. И стала требовать ласки. Погладила адово выглядящую тварюшку. И зависла от ощущений… Боже мой, я и не знала, что сфинксы такие офигенные…

— Шелковистая, правда? — довольно поинтересовался Женечка, придирчиво перенюхав кружки и выбрав себе зелёный, с жасмином. — Тёпленькая и упругая… На член похожа. Ну и, считай, не линяет. Поэтому и взяли… — вздохнул. — А так, конечно, да. Ночью встретишь — обосрёшься. Но я уже почти привык.

— Ночью спать надо, а не шастать по квартире, — хмыкнула вошедшая Милка. Уже одетая в спортивки и борцовку. И мягкие тапки на босу ногу. — Ты у меня из возраста "ванилек", во внеурочный час сидящих в кружевных трусиках и клетчатом пледике на подоконнике с чашкой шоколада и блядской замусоленной сигареткой и мечтающих "о большой и чистой", к счастью, уже вышел.

Женечка одним взглядом выразил всю степень своего негодования и разочарования в этом человеке. С которым он, не иначе как по какой-то досадной ошибке, нынче вынужден жить под одной крышей… Мила походя растрепала его зализанный на ночь причесон и плюхнулась рядом:

— Ну что, Василиса. Жалуйся, какой дряни опять жизнь не мила… — наугад взяла кружку с крепко заваренным чёрным чаем с лимоном и шумно отхлебнула. — Как там было? Главное не тема, а кто научный руководитель**?

— Только давай сразу с самого начала! — влез Женёк, поудобнее устраиваясь на подушке. Почесала лоб, припоминая…

— В прошлом месяце Макаров отправил меня в некое ОАО, влетевшее на "ата-та" от контролирующих органов. ОАО на поверхности имеет несколько акционеров. Но на деле собственник там один. Решетов. С которым у СП нынче типа дружба и доверие.

— Помолимся за идиота, — хмыкнул Женёк, отправляя в рот тонко пахнущее розами мармеладное сердечко ручной работы.

— Их кухню я проверила. Для вида, и частично — по заданию — вытащила из жопы, куда они сами себя последние полгода закапывали, и весь перечень виновных отправила Макарову. А уже он в ночи в каком-то злачном месте ставил Решетова перед некрасивыми фактами… Был в том списке сильно провинившихся и некий Ломи Зурабович, аж целый замдир исполнительного. Привыкший к амплуа местного альфача… — Евстигнеев вскинул ладонь в защитном жесте:

— Так, всё, дальше можешь не продолжать. Резо Ломи я помню отлично. Лет семь назад эта скотина окопалась на должностях в столице. Валит и трахает всё, что может. Как он ещё никакой ВИЧ себе не подцепил, я даже не знаю… Поначалу он никому на фиг не сдался и бегал, едва ли не "Кирби" продавал, а потом его к себе "лизуном" взяла одна папина доча, перепробовавшая всю Чистопрудку, наверное… Там папаша хоть "при орденах и медалях", но шалавистое дитятко всё ж отчаялся пристроить хоть какому-нибудь ослоухому гондону… В общем, тайна покрытая мраком, как этот альфонсик таки соскочил с крючка, попутно поимев с её бати всё что можно. Но, правда, в меру… Иначе б уже прикопали, наверное. А так — решили не связываться, дальнейших приключений дочи хватило… Если не ошибаюсь, они за ней до сих пор всем миром "хвосты заносят". И теперь вот это вот, у которого всё время чешется, скачет как блоха по разным инвестиционным компаниям. Почти ежегодно. Хотя загадка, как он выворачивается не с волчьим билетом в простреленной дробовиком заднице, а вполне себе с приличными рекомендациями? Наверное, Лизонька его "лизать" выдрессировала действительно хорошо, — Женя вздохнул. — Короче, мерзейшая присоска этот "Лев Великий"… — бросил на меня быстрый взгляд:

— Что, невзирая на маскировку бледной моли, предложил тебе горизонталь? — Я кивнула. — И, наверное, не раз? — Снова кивнула. — А ты его регулярно заворачивала, и он обиделся? А потом сложил своим убогим умишкой два и два, и полез к Троянскому коню под копыто?… А точно он? А то по твою душу каждый сезон новая толпа юродивых. Я, наверное, этот сериал никогда смотреть не устану…

— Больше некому, — пожала плечами. — Во-первых, всех прочих давно рассадили по отдельным "нумерам", ну или как лягушек через соломинку, до состояния шариков***. А вот эту группу в полосатых купальниках пока ещё тычут рожицами в лужицы… — Женька хмыкнул, Мила села поудобнее и переложила ногу на ногу, почесав потревоженного Евстигнеева за ухом.

— У меня внешне всё было нормально. Но, скорее, за весь период они меня просто не нашли. В смысле, не смогли отследить перемещения. Потому что я загремела то в один портал, то в другой, то потом взяли в оборот ЗДшники… А по вечерам кое-чей младший брательник Костя, — кивнула Камилле на Евстигнеева, улыбнулась, — увозил за город учиться не свернуть себе шею.

Начавший осознавать страшное, фей побледнел:

— Но остался твой мелкий, да?

— Да. Он-то как раз мотается каждый день по будням между школой и домом. По выходным тоже. Курсы у него. Которые, как школа, почти всегда до вечера. И возвращается плюс-минус в одно время… А тут мы с ним в прошлую пятницу ещё и попёрлись в Метрополис за шмотьём. Вот там мне и ёкнуло. Увидела какого-то стрёмного обросшего Квазимодо высокогорного разлива. Потом другой за Славкой по пятам пошёл в туалет. Но думала, показалось. Может, педофилы? Ну мало ли?…

— Дальше что? — полностью взяв себя в руки, Женя сел прямо.

— Дальше какой-то гондон, лет тридцати навскидку, из тех же "нацменьшинств" пас его у пришкольной территории в среду, когда их класс бегал кросс на улице… А сегодня я спозаранку умчалась на тренировку в Сокольники, а хорошо после обеда поехала к своим кузнецам обновки примерять… Благо не в Подмосковье, а в их магаз, в центре… И пока я там ковырялась, мелкий шёл домой от Партизанской. Не дошёл. В семь вечера мне позвонили из Иноземцева, куда его в половину шестого привезли на скорой.

— Господи, да ты просто самый отвратный рассказчик после "Спят усталые игрушки"! — взорвался Женя. — Мелкий жив?! — Мила сгребла его себе подмышку и зафиксировала на безопасном от меня расстоянии:

— Уймись, Лунная дева в матроске… Не был бы жив, цел, орёл, она б тут не сидела. Так что побереги заряд жезла до следующего раза… — Я кивнула. Звереющий вместо меня Евстигнеев, обладающий высокоразвитым чувством сопереживания, на самом деле очень успокаивал. Когда видишь, что кому-то не всё равно, дышится легче…

— Мила абсолютно права. Я бы тут не сидела. Я бы сейчас поджигала культурный центр всей их диаспоры. С песнями и плясками. Как минимум. А Стрешнев бы мне помогал, разъясняя всем желающим, что этот пожар и сопутствующая майская демонстрация им просто глючатся… Ну или санкционированы на самом высоком уровне.

— Ка-а-акой Стрешнев? — поперхнулся вновь очеловечившийся фей.

— Наш бывший курьер. Он теперь мой куратор в ЗД в чине лейтенанта. Я разве не говорила? — немного удивилась. Нет, правда, не говорила? — Прости, видимо, просто забыла. Ну или ты прослушал…

— Хоспаде… Рощина! — сделал фейспалм Евстигнеев. — Ты меня когда-нибудь до кондрашки доведёшь, ведьма ненормальная!… Где ты только на свою тощую жопу всех психов собрать умудряешься?! — Камилла устало махнула рукой: мол, не обращай внимания, это у него преходящее… Кивнула: что ж я, нашего Женьку не знаю?… Поругается, пар спустит и перестанет дуться. Всё как обычно. В пределах нормы, можно сказать…

— Так, ладно, — временно перегорев, Женечка фыркнул. — Про маньяка своего потом мне как-нибудь расскажешь, за бутылочкой винишка… У тебя там запасов от Макарова, поди, опять прибавилось? — Кивнула. — Вот! Делиться надо с ближним! Давай, продолжай с приключений мелкого. Ща я только чаю выпью… Чтоб не подавиться.

— Мелкий у меня не лыком шит. Игорь его с трёх лет учил азам самообороны, а он был хороший самбист. Потом, с восьми, Славку отправили к Стёпе в группу по у-шу. Где он очень быстро стал ведущим учеником… Сейчас, правда, уже больше года не занимается. Но, думаю, после этого приключения точно вернётся на праведный путь мастерства раздачи слонов… — я промочила горло чаем, протянула Милке мобилу с сохранёнными координатами камер:

— Вот в этом углу его зажали. Трое уродов с ножами. — Женька вновь побледнел. И повернулся к благоверной:

— Мила. Найди. Их нужно на кол посадить!

— Найду-найду, — Фомина успокаивающе погладила его по голове. — Готовь жезл. Кол им нафеячишь побольше…

— В общем, в сухом остатке у мелкого вышло следующее: первому укурку он коленную чашечку выбил — а может, и разбил? Левую. Второй, сильно смахивающий на таксу, пока пытался повторить подвиги Волка из "Ну Погоди!", сам себе вывихнул стопу, правую. Третьему, пухлому и моднявому, Славка основательно так расквасил нос рюкзаком с учебниками, возможно вывихнул или разбил левый локоть. Плюс была родинка под глазом…

— Неплохие приметы, — одобрительно кивнула женщина, уже придвинув к себе полудомашний ноут и подрубаясь к городскому ответвлению федеральной сети камер. — Во сколько примерно шли эти скачки с препятствиями? У меня тут защита не "супер класс" — надо бы ограничить входящий трафик. Во избежание…

— Ну, давай считать, — я откинулась на спинку глубокого и предательски мягкого дивана. — На Фортунатовскую Славку привезли уже в половину шестого. Забирали его от "Магнита" у нас на углу. Туда даже по пробкам ехать полчаса. С мигалками — от силы минут пятнадцать. С занятий их сегодня отпустили пораньше… Это где-то в четыре. Плюс ему надо было дойти до метро, доехать на самом метро и потом ещё от Партизанки пешком тащился… Наверное, коридор активных событий с четырёх сорока пяти? Ну, если брать немного с запасом.

— Наверное, — Мила нахмурилась, влезая в запутанную сеть. — Жди.

Я ждала. Я была готова ждать долго. Лишь бы получить результат. Самой запомнить лица этих смертников и позвонить Макарову. А дальше — снова ждать. Пока течением реки принесёт их трупы.

А их принесёт… Разбудить Макарова часа в два-три ночи — и получишь демона. В натуральном виде, так сказать.

— С шестнадцати пятидесяти семи пошла активность на данной площадке… — спустя какое-то время отозвалась маскирующаяся под человека Тинкербелл. — Подожди ещё минут пятнадцать, сейчас этот кусок докачает. И потом ещё с полчаса. Я картинки с трёх камер совмещу. Шумы почищу. Получим их максимально точные портреты при подобном разрешении… Потом в базу загружу. Искать будет где-то час. Но рассчитывай на три.

— Ясно. Чем я могу помочь? — Фомина подняла взгляд от экрана.

— Честно? Научи Женьку жарить вменяемые сырники. Самые обыкновенные. А то я с его высокой кухней по утрам скоро изжогу заработаю… — Евстигнеев, уличённый при постороннем (ну, относительно) в собственной несостоятельности как "заюшки-хозяюшки", у которого всё по полочкам, включая тараканов с динамитом, чуть от возмущения не задохнулся. Я возвела очи горе: Камилла, временами ты абсолютно безжалостна…

Но что поделать, пришлось тащить навязанного падавана под локоток на кухню.

Спустя час объяснений и наглядного примера в виде, собственно, приготовления сего нехитрого блюда, будущий Дарт Вейдер ушёл, сопя, на боковую. Огрызнувшись, что ему-де, в отличие от нас, халявщиков, завтра на работу… В дверях уже стопорнул. Подумал. Осознал страшное. И почему-то шёпотом уточнил:

— Васька, а ты завтра в офис-то явишься?… — Я нахмурилась:

— Вряд ли. Стрешнев караулит мелкого только до утра. Дальше я должна вернуться в гнездо и отпустить чужую кукушку. Ему ещё в Сокольники ехать, прикрывать мой зад перед начальством, ну и как-то переносить тренировку…

— Ты пустила это чудовище к себе на постой? — голос Женечки как-то осип. — Добровольно?

— Солнышко моё ясное, — ласково начала я, — я его не "пустила", а лично пригласила. В первую очередь за нашим семейным столом накормила и попросила сделать мне о-дол-же-ни-е. Потому что раздваиваться я не умею, а ребёнка оставить больше объективно не на кого. Мало ли, за "случайным" нападением возле гаражей может последовать такое же "случайное" ограбление квартиры? А соседи у нас, как ты уже мог понять, не ахти: будут с азартом смотреть в глазок и, возможно, даже болеть за бандитов. На том всё! Это раз. Два: он на этой Фортунатовской, светя корочками, утряс все вопросы в приёмной травмы, пока я совершала практически вооружённый налёт на палату и лечила бессознательного после операции под наркозом мелкого. Затем, прессанув местного эскулапа и изъяв все данные о поступлении Славки к ним, вынудил этого кролика молчать. Вдобавок оформил малому липовую справку об ушибах с растяжением, официальный недельный больничный и попутно отжал упаковку специализированных таблеток… Мало того, он нам организует тихушный ускоренный анализ крови последнего из нападавших — того, который Славку-то и пырнул ножом, получив в ответку рюкзаком по морде… Так что да. Стрешнев мне сегодня очень помог. И я вообще не понимаю, в чём беда?! Что за приравнивание к каким-то авансам? Он сам ко мне домой ни разу не напрашивался!

— Э-э… Я понял, не кипятись, — примирительно поднял раскрытые ладони Евстигнеев. И пошёл на попятную: — Просто ты уже не знаю, сколько лет никого не пускала на суверенную территорию… вот я и удивился.

— Суверенную территорию охраняет доблестный пограничник Святослав Игоревич Тесин и его Мухтар по кличке Потап, — я немного истерично рассмеялась. — Но сегодня визовый режим был с послаблениями. И если у тебя, мон шер, с личной жизнью всё чики-пики, то я уже почти монашкой стала! Блин.

Мила оторвалась на секунду от компа и посмотрела с сочувствием. Женька, с немалым опозданием сообразив, что сам того не желая, наступил на больной мозоль, вздохнул и покаянно на меня глянул:

— Я всего лишь хотел уточнить, может, придёшь завтра всё-таки? А то вы тут сейчас с котей досидите, потом ты разбудишь вселенское зло в лице Макарова. А отдуваться завтра лучшей половине офиса… Я у него в кабинете вообще чаще других мелькаю. И вот честно, Вась: чё-то я очкую становиться в такой тухлой ситуации громоотводом.

— Жень, — прикрыла глаза, прислонившись к драконьих размеров хромированному холодильнику, — я всё понимаю. Но Макаров никого из своих не убьёт. Ну, может только попугает и пошипит немного. Басом. Страшновато — да, но в целом, кроме мокрых штанов и немножечко гордости, ничто не пострадает. У нас разве валерьянка в секретарской кончилась?… А вот рисковать, оставляя Славку одного до тех пор, пока всех излишне смелых не отправят в компост, я не могу.

— Я понял, — вздохнул Женька. Неловко потоптался в дверях и, боясь передумать, в три широких шага подошёл ко мне, прижался лбом ко лбу, посмотрел в глаза:

— Мы их всех найдём. Я им завтра с обеда такое освещение из каждого утюга устрою, что ад санаторием покажется! Уверен, по каждому отыщется просто куча историй, и закопать их на два метра — вообще не вопрос.

— До сих пор многие, живя как мрази и на деле являясь идиотами и лентяями, хотят жить круто и богато, — вдруг подала голос молчавшая доселе Фомина. Запустила, видимо, последний алгоритм и встала из-за столика с ноутом. С хрустом потянулась.

— Обычно к человеку относятся так, как он сам позволяет к себе относиться. Конечно, есть редкие случаи, когда нарвёшься на полных моральных уродов, которые прессанут чисто ради собственного веселья… И всё же они тиранят только слабых. Так что таким можно лишь на практике доказать, что зря полезли… За хорошую жизнь бороться надо. А они бороться не хотят… Они просто хотят всё и сразу. И за чужой счёт. А так без равноценных последствий не бывает. Наверное, даже в мирах, где живут все эти пришлые монстры… — Мила чиркнула зажигалкой и, прикурив одну ароматическую палочку, протянула пачку мне:

— Будешь? Знаю, что на охотников почти ничего не действует, но наша Муська уже забилась под диван. Она так больше к тебе на руки не пойдёт…

Женёк, эта вечная "Баба Яга против!", внезапно очень активно закивал:

— Давай-давай, старушенция! А то у тебя и мужика фиг знает сколько нет, и пощупать нечего! Хоть дрянь эту лысую погладишь…

Я посмотрела на приятеля, не зная, смеяться или плакать? Взяла бережно переданную (в кои-то веки!) знакомо выглядящую пачку аювердических сигарет и бездумно пронаблюдала за сюром, когда Женька мне подкуривает… Потом он кивнул мне, чмокнул свою благоверную в смуглую щёку и, нервно топая по паркету худыми пятками сквозь мягкие тапки, пошёл спать.

Надеюсь, Славке там кошмары не снятся… Ну да Стрешнев не стал бы давать то, что толка не приносит… Второй раз за ночь покурив в окошко, начисто вымыла руки с травяным мылом и поманила Муську пальцем. На сей раз киса пребывала в глубоких раздумьях, а стоит ли?… Но в итоге, аккуратно пробравшись ко мне несколькими мелкими перебежками, всё ж запрыгнула на колени, лизнула куда-то в шею, игриво куснула за пальцы и принялась волчком крутиться, утаптывая колени… Свернулась и замурчала. Под этот успокаивающий звук я, кажется, немного задремала…

***

— Лиска, готово, — тихо позвала меня позёвывающая Камилла. Спустя секунду открыла кажущиеся неподъёмными веки, разлепила пересохшие губы и с трудом сообразила, где вообще нахожусь и зачем. Сглотнула вязкую слюну. Подумала. Спохватилась:

— А сколько времени?

— Полпятого утра, — бросив взгляд на часы в углу экрана, ответила Фомина. Я похлопала себя по карманам, постепенно приходя в более внятное состояние. Нашарила смарт. Бля. Он всё-таки разрядился.

— Что, батарея села? — душераздирающе зевнула мечта олимпийца. — Давай сюда, у меня тут где-то валялась беспроводная… Иди пока умойся. Ванна слева по коридору.

— Спасибо, — передав ей телефон, ссадила на нагретое сидение тихо спящую живность и пошлёпала в клозет. Надо взбодриться. А то мне сейчас с Макаровым говорить и ещё домой возвращаться. Не врезаться бы в какой-нибудь фонарный столб и не захрапеть… А то ДПСники на ютубе с таким видео точно прославятся. И в ЗД меня уже с гарантией посадят под замок.

Ледяная вода из-под крана ненадолго привела в чувство. Бодрая и злая, я вернулась в гостиную, едва не вписавшись плечом в их ниндзя-шкаф с яойными новеллами (ещё остановилась, пересчитала корешки на верхних двух полках: по-моему, томов снова нехило прибавилось), включила подзаправившийся мобильник и обнаружила в нём два пропущенных сообщения от Стрешнева. В первом он прислал фото сладко сопящего Славки и батарею опустевших бутылок воды. Во втором уточнял, можно ли в детской проветрить? Напукал он там, что ли?… Ну вообще-то после лапши не должен был… Попросила получше укутать — ночь всё-таки — и открыть на четверть часа окно.

После восьми гудков Макаров очень хрипло со сна ответил:

— …да. — У меня от этого "да" и излишне длительного воздержания просто шерсть дыбом встала… Что разозлило ещё больше. Поэтому я мягко и ласково ответила:

— Доброе утро, шеф.

— Рощина… Доброе оно у меня будет чуть позже, — неприкрыто зевнул Макаров. — А если ты ко мне приедешь, то добрым оно станет и у тебя. Раза три точно.

— М-м… В какой-то степени даже заманчивое предложение, но нет. Не угадали. Добрым — очень добрым — и утро, и день, и вся неделя у меня станут после того, как вы понесёте в массы возмездие. Можно даже не во имя Луны. А, скажем, Марса. Я не против…

— А вот отсюда, пожалуй, поподробнее, — зашуршала простынь и он сел. — Что произошло?

Оскалилась как гиена:

— А вот сейчас и расскажу. Только вам это вряд ли понравится, — на мой вопросительный взгляд Мила кивнула и пододвинула ноут с сохранёнными в pdf файлами. — Возвращаемся к вопросу с предпоследними "залётчиками"…

***

— Завтра до обеда разберусь, — резюмировал не очень довольный Макаров, умывшись и потягивая чашечку кофе по-венски. — И больше туда не лезь, у меня свои идеи. Стрешнев твой пусть свистнет, как анализ будет готов, мы заберём. Всё нарытое скинь на флешку. В двух экземплярах. Да, и набей файл со словесным описанием всех исполнителей. Отдашь через полчаса Коле и безопасникам. Ты же пока у Евстигнеева?

— Ну да. А что?

— …Ваш на удивление слаженный дуэт иногда раздражает, — внезапно признался шеф. — Передай, чтоб он от меня сегодня даже не думал прятаться. Пусть зайдёт часов в десять, обмозгуем им "предвыборную кампанию" в прессе. И завтрак пусть на офис закажет, у меня у домработницы выходной…

— Завтрак я вам сама сейчас закажу… — Макаров цыкнул:

— Нет, с тебя я бы взял натурой, чтоб лично сготовила, но есть предложение поинтересней. Сегодня остаёшься дома, спишь и приводишь себя в порядок. Завтра к обеду с этими уродами уже будет покончено. Но лучше позови ещё разок на "покараулить" своего цербера, — у меня брови медленно поползли вверх. — Вечером пойдёшь со мной на одно сборище умалишённых. А то давненько мы на сценах не появлялись, затихло всё. Пора немного подразнить гусей, — шеф чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. — Данных маловато стало, аналитический стонет, что без работы… Так что идёшь со мной. Развлекаться.

— У меня платья нет, — развлекаться, как же! ЩАЗ.

— Купишь. Денег я тебе в обед на карточку перекину.

— Вы лично, не бухгалтерия?

— Может я, может бухгалтерия… какая разница? Аз есмь царь.

Я вздохнула. Прислонилась к мягкой диванной спинке, погладила ворочающуюся кошку. Маська затихла и подползла ближе к моему боку греться. Камилла вернулась с вязаным пледом, укрыла мёрзнущую животину. А заодно и выдала мне бадью крепчайшего кофе со сливками. Поблагодарила кивком и отхлебнула. Хорошо-то как… А будет ещё лучше, когда всех этих уродов на кол пересажают!

— Не слышу восхищений, — буркнул разобидевшийся "царь". Закатила глаза:

— Вот когда разберётесь с моей проблемой, тогда и буду выражать вам своё восхищение. Весь вечер. — У пасущейся в сковородке с ночными сырниками Милы дрогнули плечи. Настоящий компьютерный джинн всегда умеет ржать молча…

— Ясно, — процедил Макаров. И бросил трубку. Но буквально через секунду сам перезвонил:

— Готовься. Чтоб туфли, чулочки и полный марафет. И только попробуй мне ещё хоть раз Живанши побрызгаться, — снова бросил трубку. Ещё раз перезвонил, рявкнул:

— Лодочки! — в трубке опять запикало… Мила хрюкнула:

— Мужик и так без завтрака, а ты!…

— Угу, — недовольно свела брови я. — И, по ходу, дня два без секса.

— Вот-вот, — расфыркалась Фомина. — А ты…

— "Злая, нехорошая женщина", я знаю.

— …ахаха! Точно, очень верное определение, — утёрла слёзы Камилла, почёсывая недлинный красный пушок за левым ухом. — Так, ладно. С тебя по прейскуранту. Двойную ставку отменяем, сырники у него таки получились. Первый раз в жизни.

Я кивнула:

— Угу. Спасибо. Позже Женьке в офисе передам. Можно я ещё тут покопаюсь? Пару файлов вбить надо.

— Пользуйся, конечно, — махнула рукой Мила. — А флешки я сейчас принесу. Ты мне только потом две новые купить не забудь.

— Замётано! — я вернулась за компьютер. — Спасибище тебе огромное за всё!

— Не за что, — фыркнула спортсменка-комсомолка. — Для чего ещё нужны друзья? А с моим Женькой вы действительно друзья… Так цапаться и не бить друг другу морды могут только очень хорошие приятели…

— Да, Женёк мировой чел, — согласилась я, с максимальной скоростью печатая всё, что помнила из Славкиных описаний.

— Да я вообще офигенен! — показался в дверях сонный объект обсуждений. — Ну и до чего вы тут досиделись, други мои?

— Всех нашли, всех покарают, возможно, анально, — подошла к нему обнять Фомина. — Иди спи, у тебя ещё около часа есть.

— Не. У вас уже кофе пахнет, — трагично вздохнул парень и пошлёпал умываться.

— Макаров просил тебя организовать ему завтрак на рабочее место и самому зайти пораньше, будете продумывать им "предвыборную кампанию", конец цитаты, — щёлкая по кнопкам и чувствуя бедром мерно поднимающийся и опускающийся бочок Маськи, я улыбнулась.

— Лично от меня просьба: солнце моё ясное, найди и красиво рассортируй по этим угрёбкам всё что только можно. И организуй им в блогах такую травлю, чтоб чихнуть боялись, когда за ними явятся ребятки в форме… А то ещё ляпнет какая-то скотина что-то про вчерашние приключения, и следователи примутся за моего Славку. А тогда все вчерашние усилия Стрешнева по уничтожению личных данных и затиранию наших мордочек на видеосъёмке в травме пропадут втуне…

— Твой маньяк и такое умеет? — разинул рот окончательно проснувшийся Евстигнеев. — Слушай, а он полезный…

— Да, это я уже выяснила. Кстати, раз у тебя руки пока свободны, набей ему сообщение с моего, что я ещё у вас, но в течение часа планирую закончить и вернуться домой.

— Готово, — кивнул реактивный фей и бросил телефон обратно на зарядку.

— Спасибо…

— Бли-ин! Зай! Ты что, сожрала все сырники? — подняв крышку давешней сковородки, расстроился Женя. — А я их даже не попробовал!

— И это повод приготовить новую порцию, — вкрадчиво объяснила ему на ухо Фомина, подходя и буднично обнимая со спины. Но не выдержала марку, зевнула, как-то по-детски сморщив усталое лицо. Потёрла морщину на переносице, благополучно приобретённую за десятилетия жизни за недружественным экраном компьютера. — Мастер-класс от Василисы ведь был понятным и доходчивым?

— Да, но ванили-то в доме больше нет! — Женька ткнул пальцем в опустевшую банку. — И изюм кончился.

— Вечером куплю, — смирилась с неизбежным женщина. Которая вот совсем не умеет готовить. В смысле она пробовала, но те шедевры кулинарии, что вышли у неё из-под руки не рисковали есть даже бездомные собаки. Не смешно, но это правда. Камилла всё готовит ужасно. Даже по видео мастер-классу с дотошными граммовками и подробным описанием процесса. Это как раз тот случай, когда из невинной манки и молока умудряются сварить в лучшем случае обойный клейстер. В худшем — отраву для крыс. Самым стрёмным оказалось то, что она не привыкла сдаваться на полпути… К счастью, Евстигнеев остановил этот крестовый поход по безвозвратной порче продуктов.

— Женьк, если в доме сыр с хлебом есть и какие-то овощи, можно быстро сделать горячие бутерброды, — вмешалась я в их домашнюю идиллию, пуская файл на печать. Чуть не промахнулась на панели инструментов, поначалу ткнув курсором в завлекательно подкрашенную розовым папочку закладок "сексшопы". — Тоже блюдо, считай, из детства, и готовится быстро. Что немаловажно… У меня ж Славка дома уши объедает — я, по-моему, если не работаю, то готовлю… Если не готовлю, то бардак в квартире убираю…

— И всё равно у вас бардак фантастический, — фыркнул Женя.

— Ну да. Подросток в доме — это всегда бардак. Пока он этот период не перерастёт, — сняла записанные флешки. — Я всё! Дорогие мои, спасибо!

— Всегда пожалуйста, — кивнула Мила. И ухмыльнулась:

— Если по прейскуранту… — переглянувшись с Евстигнеевым, рассмеялась. Стресс как рукой сняло.

— Правда, она у меня офигенная? — шёпотом спросил с сияющими глазами Женька. Я улыбнулась:

— Правда! — рядом с настолько верными людьми всегда жить хочется. И даже петь, иногда… Зазвонил смартфон:

— О, Ефремов уже внизу, — кинула автоматическое смс, что сейчас буду.

— Подожди меня! — бросил уматывающий на второй космической в сторону спальни, Евстигнеев. — Мне за минералкой надо! В ларёк!

За минералкой ему надо, как же… Мы с Милкой ехидно переглянулись. Да мот он посмотреть хочет! И пощупать. Какие на фиг ларьки на Кутузовском?… В шесть утра тут и магазины-то все закрыты!

Отдав оба экземпляра припарковавшемуся у самого подъезда Коле, свернули с замотанным в шарф по самые уши, вечно мёрзнущим по утрам Евстигнеевым на дальнюю аллейку.

— Ты чего в эти буераки вообще забралась? — недоумённо спросил Женя, шагая в фирменных белых кроссах по местами разбитой дорожке.

— Ну как чего? Я же не местная. Унёсет кто-то — что я делать буду?

— Кого унёсет? — фыркнул фей. — Мотоцикл? Ну ты, мать, загнула…

— Ой, да он и в снаряженной-то массе весит меньше двухсот кило, — отмахнулась. — Аккуратный и юркий. Мало ли найдется желающих?…

— Пипец ты параноидальной стала, — покрутил шеей невыспавшийся Женя. — Кто в своём уме рискнёт отсюда вообще что-то тащить? Я уж не говорю: кому сил хватит два центнера унести без шума и пыли? Разве какому охотнику… Из топов. Но сколько они зарабатывают — это хоть ежемесячно такие покупай. Ты что, мать?

— Да. Сегодня вечером у меня с мозгами чё-то странное, — согласилась. Вот блин! Я же ещё Стрешневу наговорила какой-то неведомой чухни… Так, по приезду домой надо не забыть извиниться.

— Ну, оно и неудивительно, после таких-то приключений, — фыркнул Женя. — Ты, главное, мелкого дома не пугай своим неадекватом. И в ЗД не светись… Иначе нам твоего малого придётся на недельку забрать на постой. А я бардак на дух не переношу, ты же знаешь… Как и вынужденный целибат, даже если это очень временно. Вау! Какая у тебя игру-у-ушка… — бросился фей к заныканному в кустах мотоциклу. И простонал:

— Себе такой хочу!…

— У тебя травма спины была, тебе нельзя нагружаться, — напомнила об очевидном, получила в ответ ну очень недовольный взгляд:

— Ну што ж ты, не можешь человеку крылья-то не подрезать, зараза бессердечная! Дай помечтать минутку…

Минут пять Женька всячески восторгался и трогал всё, до чего мог дотянуться. Погладил пальцем напоследок спидометр, вздохнул. С тоской окинул взглядом мотоцикл. Горестно вздохнул:

— Ладно, вали уже домой на своей новой метле, ведьма. Пошли со двора провожу… — И мы двинули пешком по дорожке, не заводя мотор, дабы не мешать соседям спать.

— Слушай, давай сразу завернём в банкомат? Вроде у вас был Альфа, через сквер? Я тебе сразу наликом отдам. И забуду, — фей шмыгнул носом, подумал:

— Давай, только быстро. А то я уже подмерзаю…

***

А внутри сквера, в кустах за лавочкой нас ждал сюрприз… В виде основательно побитого жизнью, престарелого эксгибициониста. Который с какой-то отчаянной надеждой распахнул перед шедшим впереди Женечкой полы длинного, катастрофически немодного плаща… Евстигнеев сделал вид, что ему это сослепу вот вообще не приглючилось. Дядечка на секунду огорчился, но дальше шла я. С мотом, а потому чуть медленнее. Полы плащика вновь призывно распахнулись. Мот был тяжеловат, площадка перед лавкой маловата, и я как раз намеревалась притормозить и чуточку передохнуть… Тут взгляд упал на дядечку и предлагаемые виды. Вздохнула. Что ж тебе не спится-то в такую рань? Поглядела на голубей, кучкующихся у памятника невдалеке. И в стиле Серёги подумала: интересно, а если я сейчас оживлю мотор, вся эта стая переполошится, снимется в воздух и обосрётся?… Но решила не рисковать: Женёк от летящих сверху экологически чистых и наверняка жутко полезных бомб вряд ли увернётся своевременно… Так что живи, дядя. Необосранным.

Взгляд мужичка, не понявшего реальной причины моей остановки, зажёгся надеждой… Ну, это он зря.

Я вздохнула:

— Не бог весть что. Спрячьте, а то совсем свой валежник засушите, на таком-то ветру. — Дядя поник. А предлагаемое и без того, поди, с прошлого века не оживало…

— Да, лучше не позорьтесь, — скучающим тоном посоветовал извращенцу Женечка — вернулся, обнаружив что я поотстала. — Пошли скорее, холод собачий!

До банкомата в предбаннике банка мы, хвала Локи, добрались без дальнейших приключений. Отсчитав полтинник в слепой для камер зоне, вручила парню, убедилась, что он надёжно запихнул рулончик во внутренний карман куртки, дождалась, пока безопасно перейдёт на ту сторону, помахала рукой и завела мотор.

Пикнуло сообщение во внутреннем чате компании. Ага. Приказ светлейшего всем безопасникам: собраться через полчаса в конференц-зале. Дыхалку опять прожгло. Вспомнила эту нахально улыбающуюся мразь и колыхнулось желание оторвать всё лишнее. Чтоб сам стал "бревном", уже навсегда. В большом, закрытом ящике под деревянным пледом… Без опознавательных знаков.

Дорога домой по утреннему холодку немного взбодрила и остудила.

— Доброе утро, Василиса, — встретил меня оторвавшийся от чего-то крайне занятного на экране телефона Стрешнев. Внимательно оглядел.

— Доброе, Дмитрий, — кивнула, усаживаясь на тумбу, чтоб расстегнуть ботинки. — Что-то случилось? — не нравился мне этот вопросительный, ищущий взгляд…

— Василиса, скажите… А это не вы минут двадцать назад мчались по ТТК мимо Беговой? — припомнила маршрут. Ну да, я же от банка не стала крутиться на разворот, а пошла вкругаля…

— Я. — Губы Димы скривились от с трудом сдерживаемой усмешки:

— А чувствуете себя как?

— Хорошо я себя чувствую. А когда Лёвушку на кол посадят и с десяток раз провернут, вообще буду счастлива. А что? — Стрешнев тихо рассмеялся. Тихо, потому что за стенкой спал Славка.

— Идите сюда, смотрите что покажу…

— Где-то я это сегодня уже слышала… Хоть и не в таком формате.

— Интересно, где? — тут же поднял голову от экрана куратор.

— Да так, — неопределенно махнула рукой. — Пока Женька меня немного провожал, попался нам один престарелый эксгибиционист. И показал, да… Правда, смотреть там было решительно не на что… — Дима на секунду прикрыл глаза. Блин. Я ж перед ним извиниться хотела, но похоже, опять ляпнула что-то не так. Ладно, хоть и паршиво, но ещё не поздно:

— Дима, простите. Что-то у меня сегодня местами просто тормоза срывает. Болтаю всякую фигню… — Лейтенант, глубоко вздохнув, открыл глаза:

— Я понимаю. Это временное явление, характерное для всех недавно пробудившихся охотников. И одна из причин для их краткосрочной принудительной изоляции. Удивительно в этом вопросе уже то, что вам так долго удавалось вполне неплохо держать себя в руках. Что с извращенцем, он жив? — Отмахнулась:

— Да жив, конечно… Я всего лишь собиралась шугануть мотором голубей, но Евстигнеев был мешающим фактором. За кучу птичьего дерьма на голове он бы меня ещё долго не простил… — Лейтенант снова посмотрел, очень внимательно. Прислонился виском к стене и принялся беззвучно хохотать. Прикрыл рукой слезящиеся глаза:

— Василиса, прекратите, пожалуйста… Я столько не смеялся уже лет восемь точно.

— Что, атрофировавшиеся лицевые мышцы болят? — невинно поинтересовалась, проходя мимо пофыркивающего куратора. Руки мыть.

— Вроде того, — хмыкнул мужчина и пропустил меня в ванну.

Вымыв руки и хорошенько умывшись, закинула полотенце в стиралку и кивнула с каким-то внутренним интересом ожидающему меня куратору:

— Показывайте! — Он снова с непонятным предвкушением улыбнулся, встал ближе и протянул разблокированный смартфон.

На экране в утренних сумерках неслась какая-то тень с фосфоресцирующим жёлтым взглядом… Вместо фар дальнего света. За кадром послышался сдавленный комментарий:

— Мать вашу, это что, блядь, за всадник без головы?!

Более спокойный мужской голос явно обладателя постарше, прокашлявшись от какой-то заливаемой внутрь организма жидкости, ответил:

— Голова-то как раз в наличии, но да — жутковато… Обрежь и скинь в ЗД, пусть поищут, чей это предвестник Апокалипсиса… — Конец видео.

Я закашлялась.

Дима, глядя с плохо скрытым ехидством, забрал из моих онемевших пальцев телефон… и подмигнул. Офигеть.

Вот вообще — офигеть.

Меня просто закоротило. В памяти табуном пронеслись все наши прошлые — весьма краткие и не сильно разноплановые, надо сказать, взаимодействия… Странный лейтенант, со странными заскоками. Странная я.

Прикрыв глаза, потрясла головой. Вроде мозги потихоньку возвращались на место…

— Сволочь вы всё-таки, Дима… — вздохнула, когда немного отошла. — Не жалко вам и без того мой задолбанный организм?…

Дима рассмеялся, хотел в голос что-то сказать. Шикнула на него, но было поздно: из спальни высунул нос Славка:

— О, а чё это вы тут делаете? — зевнул. — Лис, ты же уже вернулась, да?

— Вернулась. Спи.

— Да я бы спал, — покаянно повесил голову мелкий. — Но это… а пожрать есть чего-нибудь? По-бырому? — Стрешнев переглянулся со мной и тихо захрюкал.

— Да что ж вас плющит-то так, товарищ куратор? — посетовала я, беря на буксир это бьющееся в контролируемой истерике тело. — Вы что, влезли в заветный шкафчик и докурили мою нычку?

— Нет, — выдавил лейтенант, плетясь в кильватере. — Но видели бы вы своё лицо… Это, знаете, выражение кормящей матери-кошки, в край задолбанной подросшими котятами… — Я открыла рот. Закрыла. Обернувшись, пощупала температуру. Оттянула нижнее веко. Ну, глаза красноваты — это да… Но ничего более.

— Не прекратите ржать без повода — я вас в холодный душ засуну. Прямо в рубашке.

— Злая вы женщина, Василиса, — вздохнул Стрешнев. Зашедший вслед за нами в кухню Славка пихнул его легонько в плечо и протянул руку для пожатия:

— В нашем полку прибыло. Я всегда говорил, что она злая и нехорошая…

— Щас кто-то без перекусона пойдёт досыпать! — вызверилась я. — Без перекусона, но с уколом в заднице! Со снотворным! — и буркнула:

— Проспишь до послезавтра, заодно и вопрос с твоей дальнейшей охраной снимется.

— В чём дело? — посерьёзнел лейтенант.

— Да вот, новых проблем подвезли…

— У Макарова что-то не получается? — нахмурился Дима. Я посмотрела на него как мама-панда на пятого новорожденного детеныша:

— Понятия "Макаров" и "не получается" в одном ряду не стоят никогда. Проблема в том, что Макаров вспомнил обо мне и собрался на светскую тусовку, где я в обязательном порядке нужна под рукой. А эта "могучая кучка" идёт понтоваться друг перед другом уже завтра. Вечером, естественно. А спецоперация по усекновению всего того, что мешает петь и танцевать, продлится минимум до завтрашнего обеда. И, естественно, возможны некоторые накладки…

— Посидеть ещё вечерок? — задумчиво переглянулся со Славкой мужчина.

— Если у вас объективно найдётся на это время, — пожала плечами, разбалтывая яйца на омлет.

— В противном случае мне грозит Костя Евстигнеев? — поинтересовался племяш. Я кивнула.

— А если и у него не получится? — продолжил допытываться мелкий.

— Позову Стёпу, в настолки поиграете. — Славка всерьёз задумался, какое из трёх зол предпочтительнее.

— Так, — собрался с мыслями Стрешнев, — а понятие "вечера" у вас со скольких начинается?

— Где-то в семь мне надо будет уехать. Вернусь ночью.

— Скорее, под утро, — буркнул недовольный домашним арестом подросток. Я кивнула:

— Может, и так.

— Да нет, последнее уже не столь важно, — покачал головой лейтенант. — Мне главное понять, успею ли? Но, думаю, да. Должен.

— Стоп, а по магазинам-то ты когда пойдёшь? Тебе ж на эту светскую кутерьму наверняка понадобится новый прикид! — сообразил племяш. Отмахнулась:

— Через интернет закажу.

— Да ты только выбирать полдня будешь! Кто тебе привезти-то успеет? — обернулась и снисходительно задрала бровь:

— Из ЦУМа точно привезут. Часа за два максимум. Ещё и без блошиной спешки всё перемеряю, не беспокойся. — Славка округлил глаза:

— С каких пор тебе этих девять кругов ада по карману?

— Не мне, — потыкала вилкой в потолок. — Макарову. Кто заказывает музыку, тот и платит. Мне это сборище на фиг не нужно… Так что вот моя маленькая компенсация, за всё. И за нервы, и за время. И за работу сверхурочно.

— Господи, у тебя даже обыкновенная женская меркантильность и та какая-то выборочная, — закатил глаза Славка.

— Слушай, ты! Великий знаток женской натуры!… Щас лопаткой по лбу получишь и вместо недели просидишь дома все две! Потому что лоб будет в полосочку! — вызверилась я, но тут же осеклась: Стрешнев взирал на разворачивающуюся комедию с таким неприкрытым интересом, что становилось стыдно… И почему-то мне. Хотя должно быть ему…

Бросив взгляд на настенные часы, ещё раз погрозила мелкому лопаткой для блинов и набрала азиата:

— Доброе утро, Сергей Альбертович. Нет, я по семейному вопросу. Так случилось, что с недельку мой Слава посидит на больничном. Растяжения, ушибы. Ремонтные работы без должных оповестительных знаков, слабо закреплённые мостки… Да, виновные будут наказаны. Больничный и справка уже на руках, но у меня пока нет времени завезти их в школу. Наверное, принесёт уже сам Слава. Да, спасибо. Обязательно. Взаимно.

— Отмазала? — вздохнул ребёнок, ковыряясь в омлете.

— Отмазала, — жестом уточнив у Стрешнева желаемый размер порции, положила и ему.

— А можно узнать, что там с виновными? Нашли?

— Нашли, конечно. Поднять записи камер вокруг того переулка, пробить по базам погранцов и МВД этот зверинец было лишь вопросом времени… — отчекрыжила и себе кусок, села. — Ну а дальше я позвонила Макарову с новостями… — Мелкий подавился, выпучился и просипел:

— Во сколько?

— В пять утра. Может, чуть раньше, — пожала плечами. Господи, еда… Я и не подозревала, что так проголодалась.

— Песец котёнку, больше срать не будет… — осознал размах грядущего геноцида Славка.

— Ну, в его интересах организовать всё так, чтобы результат меня удовлетворил, — вновь пожала плечами. — А Макаров славится… — Меня перебил выразительный кашель Стрешнева. А, ну да, не при детях.

— Короче, обещал разобраться ещё до завтрашнего обеда, — скомкала я окончание.

Спустя минут двадцать основательно подзаправившийся племяш пошёл досыпать, а Дима засобирался:

— Оставайтесь сегодня дома. С Немоляевым и Михайловым я договорюсь о перенесении занятия. Вам сейчас важнее побыть с племянником. А я попрошу капитана подать внутренний рапорт на противоправные действия, совершённые в отношении охотника. В таком случае они гарантированно не отвертятся.

— Стоп, а как же тогда момент с нашим инкогнито?

— А при подаче внешних рапортов между ЗД и МВД вовсе не обязательно адресно указывать участников с нашей стороны. Достаточно просто отправить межведомственную записку, что таким-то гражданином (или гражданами), фигурирующим у вас по такому-то делу, мы недовольны и просим принять наше мнение во внимание при рассмотрении дела следственной группой и в дальнейшем вынесении приговора уже судом. Охотников нет резона привлекать к даче свидетельских показаний, иначе кто тогда будет ходить на монстров? И когда? Эту договорённость разработали и согласовали почти сразу. Как только порталы стали учащаться.

— Не знала… Спасибо.

— Ещё чем-то могу помочь?

— Если получится, то попросите у Немоляева доступ к внутренней системе. В сопроводительной брошюрке было что-то такое. Хочу порыться в общедоступной для сотрудников ЗД базе. По ветке исследований переносных лечилок или чего-то в этом роде.

— Хотите обезопасить его на будущее? — Дима кивнул на закрытую дверь спальни. — Хорошо. Посмотрим, что можно сделать. В крайнем случае задействуем Светлова.

Я благодарно прикрыла глаза.

— Ещё. По поводу того эксгибициониста. Если хотите, можете сообщением прислать время и координаты, я подам рапорт. Найдут и привлекут к административной ответственности, потому что ну мало ли? Сегодня он свои причиндалы показал вам, а завтра полезет к десятилетней девочке… — Кивнула. — Пусть хотя бы возьмут на карандаш.

— Насчёт результатов анализа крови на рюкзаке: Макаров сказал, чтоб вы сообщили о готовности, и наши безопасники тут же кого-то пришлют их забрать. Встретитесь, где вам будет удобно.

— Понял. Отдыхайте, Василиса.

…На самом деле тут пора сетовать, стоя на перепутье. Чувствую себя Буридановым ослом. Хочется и вернуться в прошлое, когда всё было просто и привычно за танковой бронёй Макарова, и в тоже время мне ведь нравится, как изменились краски реальности с инициации. Как жить-то дальше в принципе и как вести себя со Стрешневым?… За это время Дима показал себя с совершенно разных и неожиданных сторон. Хотя бы потому, что он взаправду слишком полезен. Удивительно колеблется наше мнение о людях… с внеплановыми изменениями в системе жизненных ценностей. В общем, надо посмотреть. А ныть — ныть не в моих привычках.

Закрыв за лейтенантом дверь, пошла мыться. Щас я ка-ак завалюсь спать! Ка-ак высплюсь!… И будет мне хорошо-хорошо… Да офигенно просто мне будет!

Глава 2

О, это офигенное слово "поспать"! "Выспаться"! Вот чему нужно петь оды и слагать стихи. Однако в жизни самое желаемое обычно крайне сложно добыть. Вот так и у меня сейчас с нормальным отдыхом. Вроде бы он должен где-то быть, но мы никак не встретимся…

Сначала ко мне пришарашился Потап. Обнюхал покусанную Маськой руку, вылизанную шею… и сам сел с воодушевлением тыкаться туда же мордой. Не знаю, то ли свою метку оставить, то ли у сфинкса слюни пипец какие вкусные… В общем, я пыталась от него закопаться, пыталась отогнать, обещала лишить морковки… Во всех смыслах… Потап продолжал своё чёрное дело.

Знаете, как раздражает, когда ты из последних сил спишь как зомби, а в тебя кто-то тычется? Хоть, простите, членом, хоть хомячьим носом с дико щекотными усами? Хочется убить на хер эту скотину и спокойно пойти досыпать!

Собственно, это и послужило одной из причин, по которой я рассталась с предыдущим парнем: он не понимал моего графика и степени загруженности и искренне считал, что раз "его девушка" добралась домой, до родной кровати, то всё — она в его полном распоряжении! А значит, должна дать пожрать, похихикать над плоскими шутками и, без всяких сомнений, обязана потрахаться… В бытовом же плане данный индивидуум оказался инвалидом третьей группы со всех сторон разом… По факту он умел только попой перед зеркалом красоваться. Сильный и мужественный? Ну да, ну да… До первой банки варенья, которую не смог открыть в моё отсутствие. А всё почему? А всё потому, что сил не хватило, а мозгов оказалось — ныц! Припасённый на кухне в верхнем ящике над вытяжкой автомобильный ключ для масляного фильтра с лентой-затяжкой ровным счётом ни на что не намекнул его убогонькому интеллекту австралопитека…

Спустя дней десять я этого козла выкинула, позвав на помощь Гошу и Степашку. Потому что держать дома целую скотину ради двухсот грамм колбасы сомнительного качества… Вот Потапа ждёт тот же сценарий. Только без привлечения заёмной силы.

Выпластав из-под подушки руку, схватила за шкирку ещё одно оборзевшее животное и приподняла. Разлепила глаза и с неприкрытой ненавистью на этого террориста посмотрела.

— Лис… Ой! Лиска, не отрывай ему ничего, дай сюда! — бросился на защиту питомца за каким-то надом заруливший ко мне мелкий.

— Если ещё хоть раз… — угрожающе начала я.

— Я всё понял! — тут же перебил меня подросток. Глядя в мои пылающие глаза, исправился: — Он тоже всё понял! А если нет — сейчас объясню!… — Кивнула, зарылась обратно. Отстаньте, меня нет.

— Лис, а Лис… — спустя минуту несмело начал Славка. Я застонала. — Лис, а чё нам покушать?

— Иди разграбь мультиварку. Курица в холодильнике. Кинь её сверху на рис, перемешай и погрей всё в режиме "тушение". Салат тоже в холодильнике, на средней полке в коробке. Торт можешь доедать, — буркнула и закопалась подальше от этих… мужиков. Дайте же мне выспаться, придурки!

Продрав глаза около трёх, обнаружила пропущенное сообщение от Евстигнеева: мол, твой Стрешнев сам позвонил нам в офис, гонца ему навстречу я выслал…

С кайфом потянулась, пожелала Диме хорошей кармы, сил и здоровья. Хоть у одного хватило мозгов и совести меня не будить! Умница. Маминым пирогом накормлю.

Соскреблась и пошла мыться. Спустя час стерев ладонью пар с поверхности зеркала, прицокнула языком: о-фи-геть… Я вновь похожа на человека. Не на несвежего зомби или некроманта, его поднявшего… Волшебное это слово — "выспаться"…

В кухне меня ждала бадья мятного чаю, здоровенная коробка голубики, покупные сырники и один эклер. Перемазанный кремом со второго мелкий покраснел:

— Я тут это… В общем, мы не специально, прости нас! И я с доставкой заказал, — махнул рукой на мои любимые вкусности на столе. — Пришлось воспользоваться твоим телефоном. Извини… — С ходу потрепав его по волосам, чмокнула куда-то в макушку и села пить чай. Господи, хорошо-то как!

Где-то в четыре с третьей чашкой чайку уютненько умостилась на диване с компом. А-а, блин. Надо ж уточнить…

Гудки. Долго.

— Что? — раздражённый тон Макарова.

— Коктейльное или вечернее? — важный вопрос. Я ж пока не в курсе, куда именно он намылился, по Москве тусовок каждый вечер — что блох на собаке. А если куплю не то — окажусь там как ворона. Зачем оно мне надо? Рабочий процесс усложнит только…

— Вечернее, — буркнул шеф. — Сейчас скину. Всё, перевёл. И отстань от меня до вечера. — Пожала плечами, но из трубки уже доносились гудки. Та на здоровье… Вякнул потревоженный Сбер. Я протёрла глаза: триста тысяч?! Ни фига себе у него мужской вариант "отвалите!"… Пока хлопала ресницами, мысленно прикидывая, не ошибся ли шеф случайно, на троечку вместо единички? Ну мало ли, опечатался человек?… Сзади подкрался жующий бутер Славка:

— Скока-скока?! — подавился и закашлялся. Отобрал у меня чай. Воззрился на неповинный телефон с видом "враг не пройдёт!" Прошипел:

— Пусть даже не мечтает! — и отвалил обратно в кухню. Стресс заедать. С моей чашкой, зараза!

— Эй! Бадью верни!

— Там уже пусто, счас новый заварю… — процедил сквозь зубы на секунду показавшийся в проходе племянник.

С некоторым трудом вошла в свою старую учётку в ЦУМе, настроила выборку и принялась рыться в представленном… хламе. Хорошее настроение улетучивалось просто посекундно. С каждым новым подгружаемым из буфера уродством. Дизайнеры, ау! Вы там в текстурах на хер позастревали?! Или у вас творческая половина мозга теперь живёт где-то в Шепетовке? Вкус? Нет, не слышал…

Боже, мои глаза… Может, это я чего-то не догоняю в нынешних модных тенденциях?

— Это что за ужас? — поразился Славка, притащив свежий чай. На экране как раз вертелось со всех сторон демонстрируемое шёлковое платье от Циммерман. А нет, не только я.

— Нет, я, конечно, понимаю, что еврейский бумеранг назад всегда возвращается с деньгами… Но это же вообще просто свёрток ткани! В дикий мелкий цветочек. И сколько за это детсадовское художество требуют? — усмехнулся племяш. Вздохнула, вернулась на страницу просмотра товара. Усмешка ребёнка померкла:

— Что?! Полторы сотни деревянных?! И это, блин, со скидкой в тридцать процентов?! Они в своём уме?… — Я поухмылялась, навела курсор на стандартную приписку внизу: "Экспресс доставка, подарочная упаковка". Мелкий на меня воззрился с неприкрытым негодованием:

— Издеваешься, да? Да я за такие бабки сам курсы кройки и шитья закончу, сам куплю этот долбаный шёлк ручной росписи в Китае или Италии, сам пошью это чёртово платье — и гораздо лучше! И сам, блин, привезу! На велике!! Или на собачьей упряжке, купленной у местных поваров!… И ещё на мороженое останется до конца жизни!… — Я молча угорала, слушая его гневный спич. Хлопнув дверью, подросток закрылся в туалете с планшетом. Ну, понятно, тут помощи "зала" не дождёшься… А жаль. Хоть поржали бы вместе.

Покопавшись в мусорке, по ошибке загруженной на электронную площадку ЦУМа, поняла что дело швах. Ок, вышивка ришелье нынче модный тренд, но моё чувство прекрасного сейчас начнёт отстреливаться бронебойными… Мне нужна помощь друга! Придётся набрать Алинку…

— Алиш, привет! — Дикие крики трёх погодок — старшей дочери и двух близнецов, только-только достигших садишного возраста.

— Да-да… Вась, тебе сильно срочно? — со скрытой надеждой осведомилась подруга. Знаю я её… Если сдуру ляпнуть "не сильно", она щас ещё на полгода пропадёт… Так что:

— Да! Очень-очень срочно!!

— Стёп! — постаралась перекричать детские вопли многодетная мама. — Стёп! Иди их покарауль, я Лиске нужна, срочно! Да спрошу, спрошу я про твоего Славку, котик! Всё, держи их тут и ко мне не пускай! — с грохотом захлопнув дверь на массивную щеколду, подруженция, судя по звуку, бросилась наверх, стуча босыми пятками по деревянной лестнице. — Фу-ух! Оторвалась… Лиска, ты меня просто спасла! Я твой должник…

Я хрюкнула, представив в красках картину побега из детской… М-да.

— Дак чё надо-то? Ни в жизнь не поверю, что просто так звонишь… А, пока не забыла: слушай, мне Степан…

— Все уши прожужжал про Славку. Знаю. Вернётся. Как только с липового больничного выйдет.

— Чё стряслось? — сменила тон на серьёзный подруга.

— Да уже ничего, в общем-то. Просто маленький жизненный урок, к счастью. А звоню действительно по случаю: ты мне как женщина нужна, Алиш…

— Я старый больной человек! — спародировала советскую мультяшную версию Карлсона, Алиска. — Откуда женщина-то? Меня после отмены ГВ* близнецов распыжило, еле двигаюсь…

— Алиш, я на выборе платья застряла, — прервала я едва начавшийся поток жалоб на горькую материнскую долю. Едва начавшийся, но грозящий всё снести на своём пути… Как сель на Кавказе.

— А, платье подобрать? — оживилась Алиска, тут же позабыв старую песню "Яжмать, меня задолбали!" — Ща решим!

Я ухмыльнулась:

— Нужно в меру удобное, в меру пафосное, и чтоб под подол я напихала не предусмотренной создателями мелочёвки. Много.

— Это ты про?…

— Именно!

— М-м… ну-у… А твой босс в курсе вообще, что ты у него ни фига не спецагент Рощина? Ладно, замнём для ясности. А что нарыла-то и где? И на когда тебе надо? Погоди, сейчас скайп загружу, а то с телефона как-то…

— Можно даже не упоминать, — отмахнулась. — Смотри сама на этот сон склеротика, сейчас ссылки кину… Да на завтрашний вечер и надо, а сегодня Макаров и Ко готовят осиновые подарки выигравшим премию знаменитого англичанина-натуралиста… Кстати, это ж ещё надо руки в порядок привести. Блин. Руки должны быть на высоте, иначе с порога засыплюсь!

— Покороче или подлиннее? — продолжила задавать вопросы подруга, устраиваясь за компом и с шелестом скидывая со всех доступных поверхностей какие-то бумажки. — Извини, тут просто мелкотня недавно влезла, пришлось ради сохранения мира в семье пожертвовать целой стопкой черновиков… И вот теперь у меня весь кабинет в самолётиках и прочих попытках кривовато выполненного ИЗО… — Пропела загрузившаяся наконец ОСь, и пробулькал Скайп. — Ну, что там у тебя? Кидай давай, я уже тут… Нет, однозначно нет, дорогая моя! Первое: "Это мне пятилетняя дочка пошила, сама, своими руками!", а второе: "Я приехала с деревни, иду в тиятр"…

— Вот поэтому и помогай, — невесело фыркнула.

— Кароче, жди и узбагойся… Так, ещё раз: у нас коктейльное или вечернее? Просто первое всегда короче… А иногда значительно короче… Что вряд ли тебя устроит. Так, выбор именно из ЦУМа, или могу поискать нормальные? Просто в последние годы в ЦУМе хз, что за маркетологи, но там то "я у мамы дурочка", то сразу чехлы для дирижабля.

— Вечернее. Ищи нормальные. Чё-то и меня ЦУМ как барахолка дико разочаровал, и я уже морально готова искать по салонам авторского пошива, но времени нет, — Макаров сдачу, конечно, в любом случае, не попросит… Но и дополнительного времени на подготовку не даст. — В общем и в целом я дико не люблю широкие юбки и вот эти вот уродские рукава а-ля мадам Помпадур или "подвенечное платье принцессы Дианы"… Вырез может быть любой и, в принципе, где угодно… Хотелось бы, конечно, чтоб ткань поплотней. А то они все ну просто суперлетние.

— Вась, вечерние платья зимними не бывают, если что, — оторвалась на минутку от поиска Алиска. — Они вообще-то под шубы и так далее… Но шубы у тебя нет.

— М-м, угу… Ещё надо туфли… и, наверное, клатч.

— Господи, мать! Ты что, уже дожилась до того, что у тебя и туфель приличных нет?! — изумилась Алишка. А я вспомнила, как начинался портал с тараканами… Вздохнула:

— Последние достойные каблуки пали смертью храбрых. Недели две назад.

— Жесть…

— Вот и я о том.

— Так, на чём мы там остановились? Нужно вечернее, можно с вырезом, но не широкой юбкой…

— Надо удобное, если вдруг что — не маркое… И одновременно чуть шокирующее, но не слишком, чтоб я и внимание отчасти внешним видом привлекла, и потом без особых усилий смогла в нём "огородами пошастать" за всеми интересующими персонажами.

— Многовато хочешь, — вздохнула Алиска. — Но побуду сегодня твоей крёстной феей… Вась, а помнишь, как мы на выпускной твоей Таньки собирались? В восьмом классе?…

— Смутно, — честно призналась я. От расстройства в связи с найденными на ровном месте проблемами выбора нормального прикида поглядывая на шкафчик собранной от шефовых щедрот выпивкой. Расслабиться, что ли, окончательно?…

— О-о!… А чего это ты такое в чай себе капаешь, дружочек? — тут же дёрнулась Алинка. — У тебя там что, градусы? Надо присоединиться! Кажется, у меня тут… где-то… от муженька была бутылочка винца припрятана!… — "Самый больной человек на свете" весьма резво вскочил на стул, затем — стол и полез куда-то вовсе под потолок… М-да.

— А вот и она. Только, блин, ополовиненная! Ну Стёпа!… Ну барбос!

***

Выбор платья превратился в стихийный вечер воспоминаний. С попойкой по Скайпу… Завернув на огонёк спустя каких-то полчаса, Славка офигел. Молча взирал на меня — с минуту, наверное, потом развернулся и ушёл к себе в комнату. А мы с Алинкой разглядывали выкидыши современной дизайнерской мысли, дружно ржали, так же дружно плакали и чокались на камеру. Чайными кружками. А что нам оставалось, если в этом сезоне дизайнеры крупных брендов внезапно, всей толпой, навдохновлялись сельскими доярками? Нас с Алиской подобный экостиль вот никак не привлекал…

— Ну что там? Опять в кружевах рюшей и застиранных цветов?

— Да, снова бабкины занавески…

— Чё-ёрт, — простонала я. — Реально все брендовые стрёмные какие-то стали. Ну нах! Тогда уж лучше купить совсем непопулярной фирмы, зато красивое…

— О чём и баю… Их нормальным дизайнёрам там точно рты кляпами давно позатыкали. Отобрали карандаши-кисточки… и руки привязали к рельсам метро. Так чё время тратим?

— …

— Смотри. Тот же стиль, но более простое. Мне нравится. Ну или вот это — классическое чёрное с голой спиной… А вот ещё… Самое простое, что нашла.

— М-м-м. Даж не знаю… Наверное, берём последнее, во-он то чёрное шёлковое, бельевое. В нём как минимум удобно танцевать.

— О, так ты ещё и танцевать собралась? А что за раут-то?

— Сама пока не в курсе. Но пытаюсь предугадать любое возможное развитие событий — ты же знаешь, Макаров…

— Да, твой Макаров всегда внезапен, как дырка в презервативе!

— Типа того, — кивнула, уже без стеснения набулькивая в чашку вискарь. Чай кончился давно, процентное соотношение жидкости и горючего менялось где-то в течение часа… Но теперь там, без всяких сомнений, остался только виски.

— Слушай, Алиш, но ведь под васильковым, в перспективе, больше спрячешь…

— Спрячешь, говоришь? — ехидно поддела меня подруга. — А ты посмотри третье фото, где она этот "хвост" откинула — одно ульрамини под низом! Ты там, прости, только тампон и спрячешь… И тот вряд ли. Верёвочка выдаст!

— М-м, наверное… Да и с виду, издалека, напоминает офисный стиль. А мне бы надо на вечер стать не похожей на привычную себя, чтоб народ и думать не рискнул, что я сотрудница Макарова, а приняли за новую-старую любовницу… Так, а чёрное сзади или в движении есть? На лямочках которое.

— Шёлковое? Щас гляну… А может, вот такое?

— Нет, только не ёлку! — с омерзением окинула взглядом усеянную пайетками тряпку. — Решено: беру во-он то шёлковое! Там все подряд будут смотреть куда угодно и грязно фантазировать, но очень мало кто заметит мои реальные действия… Сколько стоит?

— "Вечернее платье "Роуз" от PAULINE по отличной цене сорок тыщ пятьсот рублей с прекрасной возможностью примерить и купить в любом из наших салонов в Москве"… — отозвалась Алиска. Я с подозрением заглянула в полупустую кружку:

— Так мало??

— Ну не Габбана, да… Ну что, записываешься на примерку?

— Не, сразу покупаю. Два размера, на выбор… Пусть привозят, я за три минуты справлюсь с окончательным выбором. Так, Алиш, спасибо, но теперь ищи туфли с сумкой…

— Господи, чё их искать, возьми любые обычные на шпильке! А вот с клатчем — да, может возникнуть проблема…

— Ты забыла, как я ненавижу все ноголомные шпильки? Мне сегодня никак нельзя ковылять.

— Слушай, ну как я тебе туфли-то выберу? Это ж надо колодку мерить…

— Ты не поняла, — перебила размахивающую руками Алину. — Кстати, аккуратнее, щас винищем ноут зальёшь. Ты мне кроме буржуинского Farfetch, у которых доставка в Россию от четырёх дней, найди где-то в Москве изделия Бирмана. И вовсе не обязательно чёрные. У них меня всегда устраивает колодка.

— А. Дошло. Тебе какого формата? М-м… если платье чёрное, может, зеленоватые или серо-зеленоватые, под цвет глаз?

— Чтоб носы не слишком длинные, — я скривилась. — Да любые, только цвет не самый яркий.

— Минутку… На, смотри, какие славные лодочки, от твоего Сашки Бирмана… Вырез какой хорошенький! И вот они не совсем чёрные как раз… Чернильно-синие, скорее. Пишут: есть на складе, завтра с утра могут доставить по Мск. На ссылку!

— Да, красиво на подъёме вырез сделали…

— Ща найду к ним в тон клатч, — бодро отозвалась мать семейства, явно позабывшая о том, что она вообще мать какого-то там семейства… — Не поняла…

— Что такое?

— Слушай, они хозяйственные сумки скоро клатчами назовут… Охренеть размерчики просто! А уж расценки… Ма-ать моя женщина…

— Мн?

— На, сама посмотри! Клатч "Гуччи" — от ста косарей, — Алька схватилась за голову. — Ипануться! За что? За металлический логотип? Или там кожа динозавра нетрадиционной ориентации, убитого лично архангелом Михаилом?

— Знаешь, я лучше пойду с пакетом, чем с тем, что сегодня предлагают дизайнеры… — закашлялась я, напросвещавшись по предложенной ссылке. — Слово "клатч" из других букв пишется… я фигею.

— Согласна, цены просто ахтунг. Хоспаде, как это развидеть… В общем, прости, подруга, но не быть тебе пафосной содержанкой ни-ког-да… Потому что все эти "диор-гусси-габаны", чем меньше размер изделия, тем выше цена. И уродливее внешность. Если б там хоть брелок или цепочка были золотые! Безумные люди… Вот вообще — ни дизайном, ни цветом… Я не понимаю, как вообще можно купить подобное?

— Кха-кха, если я пришлю Макарову такой чек за бесполезную сумочку… Нет, он, конечно, привычен — с двумя любовницами-то! — но всё одно. Может решить, что с некоторых пор и я туда мечу, — я пьяно расхохоталась.

— М-да… Риск, конечно, дело благородное, но не настолько. Хах, у "Валентино" просто влажная мечта юного рокера — всё в клепках… Такое впечатление, что дизайнеру по ошибке дали в руки щипцы для заклёпок, и он увлёкся… По периметру, по диагонали, рядами и колоннами… Мать моя… Всё блестит! Девка, да тебя с такой сумчонкой не мужик залихватской наружности на плече унесёт, а сопрёт стая сорок!

Я захрюкала в кружку, представляя ругань стоящего внизу у машины Макарова и грозящего разбойной банде птиц повыщипать все перья и пустить на барбекю… Если не вернут Сивку-Бурку.

— Харе ржать, алкашня, — хмыкнула Алиска. — Щас я сделаю тебе несмешно… Клатч из кожи аллигатора… За один лям рублей. Как тебе?

— Пойду убьюсь, — мрачно прокомментировала я. — У меня мот со всей экипировкой едва ли не за меньшие бабки.

— Та не-е! Ты посмотри! Это же мечта Барби!… — мне скинули фотку с бздюлькой цвета фуксии. Мда-а-а…

— О! — оживилась Алиска. — А вот и мой идеал — о чём, кажется, говорила ранее. Посмотри на цену… Полтинник. Посмотри на задёшево напечатанный, холодным способом, логотип. Теперь ты себе представляешь степень человеческой наглости, да? Они хозяйственным — сука, хо-зяйст-вен-ным! — сумкам нашлёпали лого, и теперь делают бабки… Просто из воздуха и какого-то мусора. На самой дешманской линии захудалого китайского завода в далёком Гуаньдуне**… Учись, Васька! Мы так никогда не сможем.

— …Нет слов. Вот вообще — они нормальные, а? — Короче, да: похоже, я морально не готова к сумочкам за сто тыщ, рассчитанным на губную помаду и носовой платочек… — Нет, я могу представить, когда мастеровые туфли ручной работы — хоть мужские, хоть женские — стоят под сотню. Могу понять кожаный чемодан — тоже сшитый вручную — за ту же сотню. Подчёркиваю: чемодан! А тут за что?! За никому не нужную, интересную одним мажорам и профессиональным содержанкам металлическую бляху?!

— Спокойствие, только спокойствие, — вновь процитировала известного на всю страну Карлсона Алишка. — Щас швейцарцев и Фурлу глянем… Будет гарантированно в пределах двадцатки, и Макаров не расценит твой чек как попытку встать в очередь в его вертикальную горизонталь… Вот тебе синий, от Narvin.

— Нам бы цвет потемнее… — начала я. Алинка вскинула голову, прищурилась:

— Ну ты мать и переборчива. Ладно, вот тоже ничего. Фурла. С фигурным вырезом.

— Вот "Фурла" идеально, — обрадовалась я. — Сколько там? Пятнадцать штук? Всего-то? — да-а, после "мечты Барби" за миллион я ещё не скоро отойду…

— Ну да, без особых закидонов, лаконично и глазу приятно. И цена не безбожная. Я вообще, смотрю, на последних линейках этих брендов их металлическим логотипом можно убить. Он там чуть ли не с ладонь размером. Это они так топорно обходят запрет на ношение кастетов в России?… Может, стукануть куда? — хмыкнула пышущая любовью ко всему живому Алиса. Я пожала плечами. Пофиг. — Короче, за сим всё? Или ещё чего-то надо?

— ФСЁ! — оформив последний заказ с доставкой, я воздела руки вверх. — СПАСИБИЩЕ! Вот просто огроменное тебе спасибище! Особенно за оказанную моральную поддержку.

— Да на здоровье, подруга… — отозвалась Алиска, позёвывая. — А теперь я от тебя отключусь и маленько подремлю. А то Степашка такой хитрый стал, чуть что — делает ноги в свой зал, к ученикам, а я с магазином и мелкотнёй как хошь крутись… Он, видишь ли, ждёт, когда они ещё чутка подрастут! Короче, я почти дозрела до того, чтобы воспользоваться тем скрытым советом, пришедшим минимум из Древней Греции…

— Это каким? — поинтересовалась, убирая бутылку с изрядно опустившимся уровнем жидкости.

— Когда женщина гладит вас по голове — не обольщайтесь… Она проверяет, в какую сторону откручивается башка! — На сей весёлой ноте мы закончили видеосвязь.

Пошла на кухню поставить себе чайку. Потап вылез из горки подушек на кресле, понюхал воздух и, очень осуждающе на меня посмотрев, закопался обратно. Ничего, паразит, это я тебе ещё не отомстила за утреннюю побудку!

— Слав! Вылезай из окопа!…

Приоткрылась дверь спальни и недовольный жизнью мелкий буркнул:

— Что, вы уже закончили? Или у тебя просто кончилось горячительное? — Я погрозила в открытую дверь кулаком. Ты мне поговори ещё, Мюллер…

— Пошли рюкзак тебе искать!

— Не пойду. Ты пьяная и ржёшь над всем подряд. — Ах, так? Ну всё…

— В таком случае, дорогой мой, сразу приступай к уборке всех своих художеств. Я сейчас тесто поставлю и свой собственный бардак быстренько уберу. А вот тебе копаться до-олго…

— Ты что? Оставишь родного племянника один на один в неравном бою? — прищурился, решив надавить на слабости пьяной женщины, этот хитрый… суслик!

— Не-а, не просто оставлю, а бро-о-ошу… — протянула, с немалым удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо.

Что, малыш, скушал? Будешь знать, как дразнить родную тётю… Включив музон пободрей, натянула высокие перчатки и с набором средств минут за двадцать протёрла все поверхности. Откопала остатки муки, достала сечку… М-мать! На второй минуте эта сука сломалась. Лезвие отскочило прямо по пальцам. Пьяный мозг не стал долго думать, а пустил щит, в который тут же стала собираться кровь, лужицей… Залечила, отправила накопившуюся лужу в мойку и заодно сполоснула пальцы. Недовольно поднесла пластиковую ручку к глазам:

— Не ожидала я от тебя такой подлости!

— О Господи, она уже с посудой разговаривает! Пошли отсюда… — Славка завернул намылившегося было пожрать Потапа и сам утопал. Ах вы, поганцы…

Пришлось взяться за нож. И тут раздался звонок над входной. Мда-а?… И кого же это к нам принесло? Мы никого не заказывали! Так, с ножом, и открыла дверь, даже не удосужившись глянуть в глазок.

— Добрый… кх… вечер, Василиса, — начал, округлив глаза, Стрешнев.

— Господи, Лиса, вот что ты с лейтенантом делаешь? — воздел очи горе притащившийся на движуху мелкий с Потапом на шее вместо воротника. — Он так вскоре совсем очеловечится… Добрый вечер, товарищ куратор!

— Василиса, я к вам с флешкой, от капитана, — начал Дима, застряв на пороге.

— Проходите, — я гостеприимно махнула ножом. Куратор кивнул и, не спуская глаз с широкого лезвия, аккуратно прикрыл дверь. Убедившись, что он в состоянии закрыть её на замок, вернулась в кухню. Обратилась к ножу:

— Ну хоть ты-то себя будешь вести нормально? — Нож скромно промолчал. На пробу воткнула в ручку на старой разделочной… Вроде не развалился. Вздохнула… — Ну что ж, я на тебя надеюсь!

— Может, вам помочь? — осторожно предложил лейтенант, просочившись в кухню. С сомнением на него посмотрела.

— Да не обращайте внимания, — буркнул нагруженный коробками с перемытой обувью Славка. — Она, когда пьяная, почти всегда разговаривает с неодушевлёнными предметами. Всё нормально. Если не провоцировать, то даже не буйная… А если не лезть под руку, то и по башке не получишь.

— И часто такое случается? — вполголоса обратился к подростку мужчина.

— Да не-е… Максимум пару раз в год. Это… просто завтра у неё планируется по варианту "лягушонка в коробчонке" — короче, шкурку искала… Расстроилась, — сдал меня с потрохами мелкий.

— Да-а, в Штирлицы тебя не возьмут. Поставят штамп "профнепригоден", — сдула чёлку, с намёком посмотрела на этого Павлика Морозова.

— И не надо. Нам в семье одной Маты Хари хватит в твоём лице! — фыркнул мелкий и технично срулил с кухни.

— Фиг тебе без масла, а не фирменный пирог бабушки, засранец! — пообещала уже в захлопывающуюся дверь ванной. И снова сдула чёртову чёлку. Отрезать, что ли?…

— Вот, возьмите, — протянул мне какой-то шнурок Дима. — Не надо отрезать. Хорошая у вас чёлка, красивая… — Я на него выпучилась как лошадь на чужого жеребца в своём стойле. Это что, подкат по-офицерски?… Но шнурок всё же взяла — в поисках резинки есть все шансы закопаться на полчаса и вообще забыть, чего искала.

— Вам капусту надо нашинковать?

— Да.

— Покажите, сколько и куда, — вздохнул закатывающий рукава Стрешнев. — Дайте нож и отойдите… — Фига.

Нож застучал просто с ужасающей скоростью. У него грамота за успешно пройденные курсы поваров? Ладно, займусь-ка пока тестом…

— То что в мойке, чистить? — А?! Что, уже всё?…

— Офигеть… Ага, чистить, — я ещё даже с замесом не закончила. На каком бензине этот терминатор? Может, его себе оставить, вместо домовёнка?…

Потап таки сбежал от любимого хозяина и притащился на кухню. Взяла перемазанной в муке ладонью за шкирку, подняла повыше:

— Ну что, скотинка, жрать теперь просишь? — Хомяк что-то тихо — и на удивление скромно — прострекотал. Я ухмыльнулась. — А какая дрянь мне утром спать не давала, а? Вот я тебе теперь жрать так же дам, как ты мне поспать дал, с-сволочь! — Потап опустил уши.

— Василиса, а вы вообще уверены, что это хомяк? — задрал бровь вытирающий полотенцем руки Стрешнев. — А то по повадкам, простите, собака. Из служебных, не меньше.

Я с сомнением оглядела тварюшку. Пожала плечами:

— Главное, чтоб в медведя в итоге не вырос, — проникновенно заглянула в глаза животине:

— Жрать теперь получишь, только если тапки приносить научишься, — опустила на пол. Потап, задумчиво почесав правой задней за ухом, развернулся и почесал куда-то в комнату.

— А если и впрямь принесёт? — поинтересовался Дима, присаживаясь напротив на табурет и наблюдая за манипуляциями с тестом. Хмыкнула:

— Уговор дороже денег. Покормлю. — Тут у лейтенанта как-то подозрительно затряслись плечи. Чуя неладное, обернулась.

Потап, ругаясь на хомячьем, тащил мой правый тапок, в незапамятные времена потерянный под диваном…

— …

— Он у вас тоже под облучение попал, что ли? Или это был радиоактивный паук? — утёр скупую мужскую слезу Дима.

— А фиг его знает… — пронаблюдала за вторым заходом, с левым. — Может, где криптонита нажрался…

— О-фи-геть! — присвистнул мелкий, затолкав в галошницу последнюю пару своей обуви. И чуть ревниво уточнил:

— Лис, ты его по какой методе дрессируешь?

— Нет тапок — не жратвы. У меня всегда всё просто и понятно… Ты со своими сверхмоднявыми штиблетами закончил, сороконожка?…

— Вот чья бы корова мычала! — возмутился мелкий. — Мне кроссовки ставить некуда, полка забита твоими оксфордами и сапогами всех форм и расцветок! Хотя какая полка — шкаф! — Славка сощурился. — Что делать будешь, если сломается?

— Как что? Скажу тебе, чтоб починил.

— Слыхали? — обратился племянник к новоявленному арбитру. — Так и живём…

— Ухмыляйся, пожалуйста, поменьше… — проходя мимо пацана, пихнула его в бок. — А то всем и догадываться не надо, что именно ты хотел этим сказать. — Да-а, перемирие с куратором висит на волоске. В ход пошли не особо завуалированные доказательства, что мужик в этом доме уже есть…

От дальнейшей перепалки спас очередной звонок в дверь. Мы втроём переглянулись.

— Вы кого-то ещё ждёте? — подал голос Дима.

— Да мы и вас-то… — начал Славка, но после сунутого под нос кулака быстро закруглился. — Не особо…

Лейтенант хмыкнул. Ну да, его такими мелочами не пронять. Я протёрла руки краем передника и пошла на баррикады. Стрешнев хотел дёрнуться первым, но скептично глядящий мне вслед мелкий напомнил, что, во-первых, я пьяная, а во-вторых, в коридоре дубина. Стальная.

Под дверью стоял коротко стриженый парень славянской внешности. С какими-то свёртками в руках. Та-ак… Только не говорите, что это уже моя доставка?

— Добрый вечер! — рывком распахнув дверь перед висящим в телефоне посетителем, убедилась в отсутствии прочих желающих попасть в родную хату.

— Д-добрый… — промямлил парень, глядя куда-то на уровень моей талии. А, блин, я ж скалку на столе оставить забыла. Махнула ему головой:

— Проходите. Вы с туфлями? Оплату картой принимаете?

— А-а… Да, — с опаской, бочком шагнув на порог, потеющий парень бросил совсем уж напряжённый взгляд куда-то мне за спину. Оглянулась. В дверях кухни стояли мелкий с поспешно жующим чего-то Потапом на руках и Стрешнев. Пригляделась. С ножом, да… Закатила глаза:

— Брысь, маньяки! Капусту в сковородке лучше помешайте.

Нервничающий курьер с трудом дождался, пока я, сидя на тумбочке в прихожей, примерю оба размера, со скоростью Ртути внёс правку в накладные, сунул мне под нос считывающее устройство, оторвал чек, вручил коробку, гарантийник и вымелся просто зимней метелью… Дверь хлопнула. С той стороны. Нервно похихикивая, провернула замки, закинула коробку на полку и пошла мыть руки.

В кухне, с телефоном у уха, включила и настроила духовку. Опять долго не отвечает…

— Добрый вечер!

— Василиса, — утомлённо вздохнул Макаров. — Ну я же тебя как человека просил меня до вечера не беспокоить! — Бросила взгляд на часы. Так-то восемь уже?

— Сергей Павлович… — начала я.

— Василиса… — передразнил меня шеф.

— Уже вечер, разве нет?

— …Завтрашнего вечера, кошка ты моя, — улыбнулся мужчина. Вздохнул. Судя по звуку, опустился в любимое кресло. Ну я же не телепат, в отличие от некоторых, не будем тыкать пальцем… — Ладно, выкладывай, что хотела.

— Да всего лишь уточнить, куда и во сколько мне подъезжать завтра? — пожала плечами, проверяя реактивно растущую шапку под полотенцем.

— Никуда. Я за тобой сам около восьми заеду, — щёлкнул, прикурил. — Может, чуть пораньше. Платье купила?

— Купила, ещё не привезли.

— Чулки не забудь, послушная моя, — ухмыльнулся шеф и прервал звонок. Отняла трубку от уха, посмотрела на гаснущий экран. И что это, мать его, опять было?…

Юморист хренов.

А-а! Блин, чулки! Ёпрст, последние же не пережили домогательств Потапа в корзине с бельём! Перенабрала, выбегая из кухни:

— Вы что, Нострадамус?! — в трубке раздался густой мужской смех, и звонок снова прервался. Чёрт возьми!

За "скромных" пять тысяч мне обещали привезти две пары суперпрочных японских уже завтра, в десять утра. Плюс доставка. Зная свою везучесть в последние дни, раскошелилась дополнительно: пусть ещё три добавят! А то каждый раз тратиться на их конские расценки за посылки — в трубу вылечу…

— Лис, тут тесто убегает, — с некоторым напрягом в голосе позвал меня Славик. Действительно, убегает. Господи, что за дрожжи волшебные попались?…

— Варенье — замечательная вещь. И полезное, и настроение поднимает!… Настроение поднимает? Чего-то не замечала… Ты, наверное, дрожжей туда не кладёшь! — процитировала я, ловя куски активно ползущей шапки. — Дима, картошку пластайте, миллиметра по два… — сама вновь взялась за скалку.

Мелкий, посмотрев на скорость шинкования лейтенантом картошки, призадумался… Думай-думай. И в следующий раз поостерегись совсем уж в лоб нарываться. А то тебе, дружок, тормоза порой вовсе отказывают!

***

Спустя час по квартире плыл аромат маминых пирогов с капустой на картофельной подложке. Верхушка из нарезанных Славкой формочками цветов и веточек, конечно, подкачала, но и мы на не шоу Гордона Рамзи…

— Давайте сюда вашу флешку, — обратилась к терпеливо ждущему на табурете Диме. — И пойдёмте, покажете что куда. А то влезу своими кривыми руками куда не положено, а вам потом по шапке дадут… — Стрешнев покривил губы в намёке на улыбку:

— Василиса, там не тот уровень доступа, чтобы влезть хоть куда-то "не туда". Но покажу, конечно.

Пока ноут выходил из режима гибернации, настрочила сообщение Женечке, чтоб пнул кого надо. Со "сбруей"… Евстигнеев ответил почти мгновенно. Обещал прислать лично Колю. Пожаловался на то, что они до сих пор половиной офиса сидят в офисе. Фига… Шо-то Макаров совсем уж основательно вышел на тропу войны.

Не успела отложить телефон, как тот снова подал голос. Васильев. Серьёзно? Бросила взгляд на настенные — почти в десять вечера?… Мужик, у тебя ничего не ёкает нигде, нет?

— Добрый вечер, Прекрасная Василиса! — улыбающимся тоном начал азиат. Обречённо прикрыла глаза и плюхнулась спиной на диван, задрала ноги на подлокотник. Чует моё сердце, эти псевдобрачные пляски у него надолго…

— И в каком месте он добрый?

— М-м, ну да, учитывая последние события, — прикинулся валенком китайский су-лу***. Потёрла переносицу: вот уж точно — без мыла везде пролезет. Ни стыда ни совести у человека… Как же тебя послать-то, бумеранг хренов?

Махнула Диме, чтоб садился с ноутом ко мне на диван. На секунду привстав на локте, дотянулась и разблокировала систему отпечатком, затем легла обратно, на пальцах показывая, что этот репейник намерен прилипнуть надолго…

Почему он меня так раздражает? Да тут как раз всё просто. Общение — это как секс: нужно умудриться вызвать у человека желание им с тобой заниматься. Всё остальное — насилие… И вот этот так называемый Васильев именно что занимается сношением моего бедного мозга. Без моего на то согласия.

Но в пьяном (полуголодной осталась, да, оттого и плющит так долго) виде я, если открою рот, нахамлю ему так, что потом исправить станет почти невозможно. Поэтому побережём нервы, силы и самооценку китайца и вполуха послушаем весь тот малосодержательный бред, что он несёт. Угукая в нужных местах…

В какой-то момент меня начало просто вырубать. А Славка додумался распахнуть в кухне и у себя в спальне окна настежь, а сам срулил мыться… Когда я в поисках хоть какого-то тепла подгребла под бок жирненького Потапа, опять чего-то жующего, тот только пискнул. Но стерпел. А вот когда я в полусне поползла греться под бок к тёплому как печка Диме, лейтенант не выдержал, вполголоса меня позвал:

— Василиса… — для надёжности потряс за плечо.

— А? Что? Блин, сколько времени? — Трубка, до сих пор бубнящая что-то тоном начинающего Кашпировского, внезапно смолкла. Я запоздало вспомнила про Петросяна на линии… Бли-и-ин.

Но тот внезапно весьма скомкано попрощался и отключился. Пообещав вновь перезвонить в конце недели. Я тупо посмотрела на гаснущий экран смарта. Пятнадцать процентов. Пора на зарядку. Вздохнув, поплелась за переходником.

По дороге тренькнуло сообщение, что Коля уже в пути. Махнула рукой, подзывая вырулившего из ванной мелкого:

— Дима, всё равно башка сейчас не варит. Пойдёмте пироги трескать, как раз остыли. А ты, дружок, сначала феном высушись и не стой на сквозняке!

Пока грелся чайник и заваривался чай, как раз принесло гонца. Получила из рук в руки целую спортивную сумку с причиндалами на любой вкус и цвет. Хосподи, с таким количеством не зазорно пойти банк ограбить, а не просто на приблатнённую тусовку сходить… Ладно, этот хлам я завтра разберу. Утром.

— Слушай, пока мылся, мне приглючилось, или действительно звонил наш классрук? — поинтересовался племянник, за обе щеки наворачивая сегодняшний ужин.

— Не показалось, — размяла основательно затёкшую шею. Все-таки дремать на диване без подушки я уже старовата…

— Чё этому индивидууму надо было в десять вечера? — набычился подросток.

— А без понятия, — я зевнула. — Надо будет ему компостер задарить…

— …Что? — моргнул Славка. — Зачем ему садовая химия?

— Химия? А-а, ну да… дитя нулевых, откуда тебе знать, что такое бумажные билетики в трамваях? — уставилась на пацана, помешивая чай в заварочнике ложечкой. Дима постарался скрыть усмешку за куском выпечки. Но мелкий всё равно заметил и обиделся:

— Мне что, гуглить?

— Да всё просто. Если нынче в наземном везде камеры и валидаторы, и к последним ты просто прикладываешь транспортную карту, а то и кредитку в мобильнике, то ещё каких-то четверть века назад на стенках меж окнами были прикручены такие маленькие машинки, типа дырокола… Красного или оранжевого цветов. Чтоб в глаза бросались. Пассажир клал на металлический "язычок" тоненький бумажный билетик, поднимал или опускал (в зависимости от конструкции) пальцем "язычок", затем вытаскивал пробитую в двух и более местах бумаженцию… Некоторые, которым на виду ездить зайцами было стыдно, клали билет так, чтоб только сделать вид, что прокололи. А на самом деле возвращали себе в карман целый. Ну, или почти целый… Про поиски всем трамваем "счастливого билетика" рассказывать не буду, есть хочу… И вообще, я пьяная грустная женщина, отстань от меня сегодня.

Славка закатил глаза, запивая второй кружкой четвёртый или пятый кусок пирога.

— Ладно, про ваши допотопные билеты я всё понял. Но чем механический компостер пригодится Петросяну, так и не догнал.

Я негромко зарычала. Дима, уже в открытую посмеиваясь, решил спасти ситуацию:

— Это намёк, что кое-кто только и делает, что мозги компостирует. То есть дырявит в нескольких местах. И никак не уймётся. И что пора бы отвязаться по-хорошему. Пока морду не разбили.

— Э? Серьёзно?… Слушайте, я всю жизнь думал, что фраза про "компостирует мозги" значит, что мозги превращаются в компост. В смысле, в удобрения. Разве нет? — Мы с Димой удивлённо переглянулись. А ведь логичное объяснение придумал… Я, не выдержав, расхохоталась:

— Мелкий, временами ты гениален!… — Славка засопел:

— Я так-то умный — зря, что ли, в техшколе учусь? Кста-а-ати! У меня в связи с Петросяном остаётся ещё один животрепещущий вопрос: как его вообще занесло к нам в школу? — Закатила глаза: беру свои предыдущие слова обратно.

— Школа технарей, — выразительно посмотрела на мелкого. — Часть из них — потомственные. Где ему, оторвышу по московским меркам, ещё начинать искать себе крышу? Это раз. Два: у него техническое образование, но китайское. Чтоб подтвердить его реальность у нас и чтоб в дальнейшем тебя воспринимали серьёзно, тоже надо сдать пару-тройку суровых экзаменов, доказав что не покупал диплом в переходе. А в идеале умудриться начать вести преподавательскую деятельность… А кто его с улицы, без рекомендаций, возьмёт в приличный ВУЗ? Разве что в шарагу какую… Ему и так немало повезло, раз как-то пристроился в вашу школу при Бауманке… Теперь вот активно ищет спонсора для развёртывания дальнейшей деятельности… Ибо своё бабло почти кончилось. Вообще молодец мужик. Наметил цель, разбил её на маленькие, понятные шаги, и идёт куда собирался. Не мытьём, так катаньем доберётся. Если ему башку по дороге не открутят, конечно…

— Ваш Макаров?

— Да не-е… Макаров как раз на данном этапе посчитал его потенциально полезным. Если не будет зарываться и сильно дёргать на себя одеяло, проживёт вполне хорошо. Ну, как минимум до тех пор, пока не начнётся всестороннее освещение предлагаемых им инноваций…

— Почему?

— Потому что он местами слишком умный. И напредлагал нам такого… В общем, и за меньшее в бочку с гвоздями закатывали, скажем так. Начнётся передел сфер влияний по всем фронтам… Но даже не придумай это где-нибудь ляпнуть! — погрозила мелкому вилкой. Тот надулся:

— Я хоть когда наш сор из избы выносил?…

— Ну мало ли? — пожала плечами. — Это для твоей же безопасности, Слав. Предупрёжден — значит вооружён.

— Тогда для моей же безопасности вообще не стоило мне об этом рассказывать, — буркнул подросток. — Ничего!

Я пожала плечами:

— Во-первых, ничего такого я и не рассказала. А лишь туманно обозначила. Во-вторых, а ты бы отстал от меня по-хорошему? — Пацану хватило совести чуть покраснеть. — То-то же… И кончай именовать его Петросяном. Он твой классрук, не стоит провоцировать на ровном месте.

— Ты же называешь… — тут же возмутился мелкий.

— Я царь, мне можно. А если серьёзно, то я его в лицо так не припечатаю — просто в силу жизненного опыта и привычки следить за языком. А вот ты, мой драгоценный, вполне можешь забыться…

— Я понял.

— Ну что, мужики, кому добавки?… — Добавки, оказалось, надо всем. И даже мне, да. Всё же мамин пирог — это нечто… А бабушкин был ещё лучше, эх…

Взглянув на настенные, Славка вздохнул:

— Иди, учись, пьяная несчастная женщина. Посуду сам помою. — Чмокнув в макушку не ожидавшего такой подлости мелкого, оставила его остервенело расчёсываться пальцами, а сама подцепила кружку с недопитым чаем, Диму и поволокла на диван.

— Вот, смотрите, — спустя пару минут основательно накормленный куратор уже подгрузил последние обновления в оболочку сильно урезанной базы ЗД…

Да, оказалось, что их база — это ещё одна сеть, каким-то шаманством устанавливаемая на пользовательские компы как отдельная ОСь, и волшебством Ородруина, не иначе, сей ктулху умудряется работать параллельно основной. Превращая значительный кусок жёсткого диска в файл-сервер. Без "циски", без отрубания от провайдера — вон, файервол только свой встал, сразу… Я аж протрезвела. У меня вообще-то был прописан запрет на извращённые манипуляции с БИОСом, разве нет? И… и под каким бубном оно работает одновременно, а не поочерёдно?!

— У вас там что, спецы из ВТО увлекаются особым видом сатанизма?… Я просто ничем кроме злых сил такое явление объяснить не могу… Они как вообще контроллеры настроили?! Как эта опухоль плавает в общей сети?

— У нас, Василиса, у нас. Привыкайте, — поправил меня серьёзно улыбающийся Дима. — А не знаю. Как медуза. Захотите просветиться, на досуге обратитесь к Светлову, все эти нестандартные схемы по его части. Только потом не жалуйтесь на втором часу пространных объяснений, что у вас уши устали…

— Да это не просто "нестандартные", а, судя по всему, вообще "природой не предусмотренные", — буркнула, прикидывая, как буду объяснять Дениске, какого чёрта у меня произошло с домашним ноутом… А я, блядь, сама не в курсе! Будет по варианту "Му-му и Герасим"… Млин.

Короче, нашлась подборка кратких статей, касающихся экспериментов по камням-носителям, способным на определённые отрезки времени "записывать" и хранить различную магию охотников. И статистическая выборка степени полезного действия "зелья для охотников" на прочие категории граждан. Жиденькая, но всё-таки… Побочки, в принципе, случались в двух случаях из трёх как минимум — но я-то лекарь… Надо бы зайти к белым халатам. Да и к оружейникам не помешает. Как только окончательно поднимусь до "В". Потому что две статьи оказались написаны неким "Лысковым М.В.", официально находящимся в должности мастера оружейного отдела ЗД. По-хорошему, мне нужна болванка, заполненная моей целительской силой. А в идеале ещё одна, но уже со щитами. Если это вообще возможно… Так, и последний момент:

— Дмитрий, вы сможете завтра привезти пару расходников? Нужны самые распространённые зелья из лечебных. Ну или восстанавливающих… Но лучше не те термоядерные, которые на тренировке для взбодрения мне колол Коловрат… Их стоимость я, конечно же, возмещу.

— Опять "Дмитрий"? — ухмыльнулся лейтенант, шаманя над системой. — Приложите-ка ещё разок палец. Спасибо. Теперь будете входить и выходить только по отпечатку. Василиса, давайте договоримся так: зелья я вам, конечно, привезу. Это, я так понимаю, чтобы проверить восприимчивость к ним у вашего племянника? — Кивнула. — Там, в принципе, копейки, ну да ладно… вернёте по чеку. Чтоб вас не смущать. И в неофициальной обстановке зовите меня "Дима", ладно? — Я моргнула. — Это можно расценивать как согласие?

Почесала лоб. Задумалась.

— Надеюсь, вы мне прозвищ придумывать не намерены?

— Не намерен, — улыбнулся куратор и потянулся, хрустя плечами. Аккуратно раскатал подвёрнутые прежде рукава, застегнул манжеты. — И вас перестаёт лихорадить между нормальным ко мне отношением и взглядами Красной Шапочки на волка… — Я задрала брови:

— Когда это такое было? — Стрешнев невесело усмехнулся.

— Да вы через раз на меня смотрите как на психа. Нет, я псих, не отрицаю. — Самокритично, однако… — Но ведь не всегда. Пить мне, правда, противопоказано. С некоторых пор. А в остальном… переклинивает редко.

Рука сама потянулась сделать фейспалм. Нервно хрюкнув, нашарила диванную подушку и дала волю конской ржаке. Таким нехитрым образом снизила градус внезапно подскочившего внутреннего напряжения… Затем отняла подушку от лица, посмотрела на исключительно серьёзного Стрешнева… и с наслаждением треснула его по роже подушкой!

— Вот. Теперь гораздо лучше, — кивнула сама себе, посмотрев на глубоко ошарашенного лейтенанта. — Идёмте, заверну с собой пирога, если Славка не доточил остатки…

Выпроводив спустя минут пять всё ещё шокированного продемонстрированным мной путём решения проблемы Стрешнева (если что-то стало смешным, то оно больше не может в полной мере восприниматься мозгом как страшное), выудила из кухни мелкого, наконец героически победившего в сражении с посудой. Рюкзак ему всё-таки купить необходимо. И в идеале делать это надо прямо сейчас, пока у меня точно есть время…

Ковыряние на сайтах спортивных магазинов растянулось ажно на два часа. Всё-то ему было не так. И ты ещё будешь катить бочку на родную тетю?… Потом внезапно выяснилось, что отстирать от кровищи майку с рубашкой принципиально не удалось. Даже с "Ванишем" и навороченным японским порошком. Похожий шмот искали ещё час… Или полтора? В общем, спать мы легли где-то в третьем.

***

— Лиска! Вставай! Будильник звонит! Семь тридцать!

— Я перезвоню…

— Забыла? Тебе ещё собираться на сходку умалишённых "голых королей"! Кстати, чё это тут за спортивная сумка запихана, под столом?

— Не трогай! Это на Новый год! — схохмила, держась за гудящую голову.

— Капец ты неадекватная с похмелья… И не дыши на меня, пока не почистишь зубы и не умоешься!… — Вообще офигел, засранец.

Чуя, что ща прилетит тапком пониже спины, Славка забрал сладко дрыхнувшего у меня под боком Потапа и умотал на кухню включать чайник… О, и кофемашину, судя по хлопкам.

Через минуту дразняще потянуло кофейком. Не выдержав моральной пытки, скатилась с дивана, поползла в ванну. В человека превращаться. А спустя каких-то полчаса, продрогшая, злая и бодрая, размазывала по тарелке в который раз переваренную овсянку с просто зверским количеством корицы.

— Это, скорее, корица с овсянкой, чем овсянка с корицей… — протянула, поддевая ложкой очередной кусок массы и пронаблюдав, как за ней тянется склизкая ниточка.

— Не нравится — сама готовь, — буркнул разобиженный мелкий. Как так — его усилий не оценили? Я вздохнула.

Лет с десяти и до двадцати у детей бушуют гормоны, они меняются, отращивают грудь и бороду… и собственное мнение, да. Тоже отращивают. И таким макаром отпочковываются от старших — родителей или воспитателей. Почти всегда этот процесс сопровождается тотальным бардаком и скандалами — по любому поводу и без. С завидной страстью подростки занимаются самокопанием — и порой выныривают из своих внутренних демонов, только чтобы поесть. Это пубертат, от него никуда не денешься… Просто в идеале должно быть несколько — не слишком много, да — чётких правил и некоторое распределение обязанностей. Либо по графику, либо ещё как. Ну и креатив, угу… Понятное дело, что иногда очень хочется поорать, но мы же не орём на человека, например, с соплями и простудой? Он не виноват. Ну, может, лишь отчасти. Так и тут. У подростка "преходящие" сопли, кашель, температура и прочие художества. Но если ему помочь, то однажды организм успешно справится со всем этим наплывом гормонов… Дети сами по себе все хорошие. Это мы, взрослые, воспитавшие их как попало, идиоты… Вроде Ивлин Во на эту тему сказал как минимум две очень дельные вещи: слабости моих детей — это мои слабости. И что никогда в жизни человек не имеет большего умственного потенциала, как в момент своего рождения… Поэтому улыбаемся и машем:

— Нет. Нормальная каша. Бодрит. И корицу я люблю… Если хочешь, давай в следующий раз займёмся завтраком вместе и вместо каши испечём настоящее овсяное печенье?

— С яблоками? — тут же оживился мелкий. Я покладисто кивнула:

— Можно и с яблоками.

— Давай! — загорелись у Славки глаза.

Что и требовалось доказать… Во взаимодействии с подростком — да и с любым ребёнком в принципе — необходим творческий подход. Если они не успевают заскучать, меньше шансов, что закатят скандал. Как говорила наша с Танькой бабушка, "подросток должен быть занят с утра до вечера: кружки, секции, учёба, ещё стопицот занятий"… Чтоб не оставалось сил на дурость. Тогда и весь этот "переходный" в целом можно пережить спокойней. Без плохих компаний, слишком странных субкультур, сигарет и ликёро-водочной продукции… По сути, он у меня учёбой и занят. Сейчас только сидит дома вынужденно… И нате вам — на вторые сутки уже с ума сходит!

Желая переключить тему на что-то ещё, кроме неудавшегося завтрака, полезла за телефоном проверить уровень заряда. Наткнулась на сообщение от Евстигнеева: "Новости посмотри. После обеда меня не дёргать — буду спать!"

— Слав, включи-ка телик… Какой-нибудь РБК или Москва-24. И перемотай до последних новостей.

— Продолжается выяснение обстоятельств ночного конфликта между посетителями в московском ресторане грузинской кухни "Кувшин". На данный момент следственной группе удалось установить, что участниками конфликта с одной стороны являлись представители грузинской диаспоры в России, а также Абхазии, Осетии и Дагестана — с другой. Уточняется вовлечённость граждан Азербайджана, Армении и России. По предварительным данным, характер конфликта не политический, а межличностный. Что в итоге привело к межгрупповой вооружённой стычке, в результате которой пять убитых, семеро тяжело раненых, трое из которых на данный момент находятся в реанимации. Мы попросили прокомментировать ситуацию некоторых журналистов и общественных деятелей…

Славка подавился соком.

— Это то, о чём я думаю?!

— Да.

— Они вообще нормальные?…

— Уймись, второе или третье тысячелетие живут в одних горах, по соседству, и до сих пор не перебили друг друга окончательно. Значит, и этот случай переживут. Без критических потерь… Тем более у них совсем уж на голом месте никогда ничего не возникает. Там или передел власти на местах, или проблемы бизнеса, или повсплывали какие-нибудь банальные изнасилования… Кавказцы вроде братья-братья, а под шумок не первый год с огоньком и выдумкой прижимают друг другу хозяйство… У них же национальный спорт — ограбить соседний аул. Обыкновенная история… И боюсь, это лишь начало. Потому что Макаров на такие мелочи не разменивается.

— Мелочи?! — повторно подавился мелкий. Я вздохнула.

— Спорнём на щелбан, что там были одни исполнители? Ну или вообще — только передаточное звено?

— А последних-то за что так подставлять? — поразился племянник. Сощурилась:

— Сам как думаешь? На каждый роток не накинешь платок… А так — с гарантией. На, успокоинчику себе накапай…

— Я не настолько нервный! — огрызнулся малой. С сомнением на него посмотрела:

— М-да? Ну, если что, ты знаешь, где пустырник с валерьянкой.

— "…Издатели и журналисты должны отказаться от методов подачи «жареной» информации в погоне за читателем и рейтингами, когда речь идёт об отношениях между целыми народами, и больше освещать примеры добрососедства и взаимовыгодного сотрудничества" ответила дагестанская сторона, — тем временем ведущая продолжала с каменным выражением на лице зачитывать сводку по происшествию и вновь поступившие комментарии от третьих лиц.

Я со вкусом потянулась и пошла печь оладушки. Не знаю-не знаю, с какой лупой там искать добрососедские… Напечатала "Спасибо!" и отправила Женечке. Зная его дотошность, эта история получит уйму продолжений… И будет мусолиться во всех столичных СМИ неделю минимум. А в итоге на поверхность всплывёт такая куча того, что никак не тонет, что все представители диаспор просто за голову схватятся и приложат массу усилий, лишь бы замять это безобразие на внешних ресурсах и разобраться со всем уже "дома, по-семейному"… Ну а шефу пока рановато моё "спасибо". Не фиг его расслаблять раньше времени. Я теперь, пока на Лёвушкином трупике канкан не спляшу, не успокоюсь.

Наконец, сносно позавтракав, ушла обезопашивать туфли. Оно понятное дело, что ходить на такой шпильке надо уметь, но ноги, даже умеючи, устают… если очень долго. Однако любимого Бирмана, даже в неразношенном состоянии, на три часа выдержки должно хватить без особых проблем. Подошва пусть и кожаная, но не скользкая. Хотя пол стал очень далеко и падать будет больно… Размер взят с "половинчатым" запасом — натереть не должны. А значит, осталось дело за малым: прилепить с внутренней стороны пару гелевых полосок, чтоб не соскальзывали при резких движениях… Чай не в Золушку играть будем.

Пока суть да дело, привезли платье в двух размерах. Хорошо, что хватило мозгов заказать второй, в половину мерки меньше обычного… С этими тренировками мой привычный 44/46 в талии просто болтался. А вот 44 сел как родной. Ещё простор для манёвра остался… Расплатившись с курьером, повесила на плечики и пошла перебирать весь тот хлам, который мне собрали в приданое наши безопасники. Бог мой… Макаров кому-то явно вчера намазал попу авиатопливом. Потому что такого количества и разнообразия различных девайсов за раз я в прошлом не видала! И примерно треть оказались абсолютно новыми. В смысле, вообще в заводской упаковке. И процентов девяносто я даже не представляла, для чего предназначены.

Короче, закопалась надолго. Славка явился позаимствовать мою карточку, после чего принёс всё доставленное. Супер. Лягушонка почти готова. Осталось определиться со сложным вопросом: на фига привезли шесть скрытых камер с тепловизорами и прочими изысками, пару считывающих устройств и три типа переговорников? А, да! Ещё затёмненные очки на пол-лица с оптикой. Я им что, Джеймс Бонд? Как они вообще представляют меня на рауте в этих очках? Ещё бы шлем спецназа выдали, ага…

Что за чудо-специалист упаковывал сумку? За каким надом мне подсунули моток кевларовой нити — да, нашлась не одна скромная катушка, а целый моток! Кто-то решил, что на досуге я займусь ультрасовременным вязанием или что?… Там же валялись три набора универсальных отмычек, которыми я и пользоваться-то не умею, а опознала лишь по инструкции, и стальной йо-йо. Последний при попытке применения в дальней точке амплитуды внезапно ощерился целым набором острейших тонких шипов… Мирно шедший в кухню мелкий просто шарахнулся! И ещё Ангборда знает что…

Ребят, вы вообще нормальные? Я так-то не на войну собираюсь, если что.

— Лис, ты в курсе, что уже почти четыре? — Славка встал в дверях кухни. Я поперхнулась: как четыре?! — Долго ещё над своими девайсами сидеть мечтать будешь, маньячка?

— А по шее? — сощурилась, спешно скидывая в сумку убийственный йо-йо и то, что точно не понадобится. То есть почти всё.

— Чего сразу по шее-то? — сложил руки под грудью недовольный мелкий. — Ты глаза свои видела? Светятся! Хуже Скруджа Макдака, ей-богу!… — фыркнул и ушёл.

***

В зеркальной поверхности над умывальником действительно отразилась тёмно-русая ведьма с обледеневшими серовато-зеленоватыми мертвецкими фонарями, горящими как гнилушки потусторонним светом. Ёпрст… Сразу навевает мысли об утопленниках по весне, когда лёд на реке непрозрачный и стрёмный… И фиг знаешь, что там найдёшь на свою тупую голову. Мн-да… Я и не догадывалась, что временами такая Баба-яга. Ведь в другое время вполне обычная дамочка бальзаковского возраста…

Процедуры по чистке облезлых пёрышек отняли ещё часа два жизни. Затем, забив на всё, устроилась немного подремать. Башку в порядок привести с нынешней стрижкой — пятиминутное дело. Одеться — столько же. А разукрашиваться совсем уж под хохлому я не собираюсь… Если шеф согласится, вообще надену кружевную полумаску. Может, там формат вечеринки позволяет?… И останется лишь нацепить пару побрякушек да оснаститься всем, что припасла. Тоже фигня вопрос, в общем-то… А вот поспа-а-ать — эт дело важное и нужное… Приоткрыв один глаз, отметила приход Стрешнева.

***

Разбудил звонок СП:

— Двадцать минут на сборы! — А теперь пора. Просыпаться и быстро бегать.

Дима за моими несложными, в общем-то, манипуляциями следил широко раскрытыми глазами. Иногда у меня складывается впечатление, что с женщинами он вообще не жил… Ну, кроме как с мамой. В глубоком детстве. Подивившись тому, что уже озверевающий со скуки Славка притащил лото, выскочила из квартиры, подхватила подол и с контролируемой поспешностью спустилась. И кане-е-ешно же… повстречалась с явно невыспавшейся Яной Викторовной. Ах, как хорошо, что я про вас вспомнила, соседушка…

Поздоровавшись с Макаровым и кивнув бессменному Коле, набрала Евстигнеева:

— Женьк, помнишь, я тебе два номера давала? Добавь их ещё куда-нибудь в объявления всяких гадалок… — Надеюсь, пафосно, напоказ религиозная Сомина после таких инсинуаций в свой адрес просто на мыло изойдёт. — Да-да, с меня тортик, спасибо! — ухмыльнулась, в красках представляя новый виток её приключений. Ничего, это только начало…

— А куда мы сегодня направляемся?

— В Барвиху. — Я присвистнула. — Заказной стендап в концертном зале, потом свободная часть с баром и танцами.

М-да… не зря, не зря платье выбрала. Только вот шпилька высоковата!

Макаров, верно расценив мои метания, хмыкнул, пригляделся в полутьме салона:

— Ничего. В крайнем случае прикинешься пьяной и просто на мне повисишь. — Спасибо, конечно, но мне как-то не улыбается болтаться как та шавка на палке в зубах у ротвейлера…

— Как донесла разведка, некоторые несознательные граждане нынче внаглую отлынивают от уплаты налогов, — начал поигрывающий зажигалкой-брелоком Макаров. Я задрала бровь:

— Что, мы в этом сезоне играем в плохой-хороший полицейский? За родных серо-мундирников? — Шеф усмехнулся:

— А как ты думаешь, если пора начинать готовить плацдарм для введения всего того, что наваял твой узкоглазый лис? — Я пропустила мимо ушей школолошный подкол и сосредоточилась на главном:

— Искать имитирующих банкротство опоссумов†?

— И их в том числе.

Уставилась на шефа в ожидании подсказки, но этот… м-мужчина продолжал молчать и, загадочно глядя на меня, довольно улыбался. Мн-да. Ну ладно, попробуем поиграть в угадайку:

— Недавно развелись или женились? — Макаров покачал головой. Хм. — Слетали куда-то в тёплые страны, типа в отпуск, а сами там накупили чего-то на миллионы? — Шеф фыркнул:

— Паршивенько у тебя сегодня с фантазией, Рощина… — Развела руками. — Даю подсказку: ты теперь кто? — Со скрипом пошевелив ржавеющими от непрекращающейся беготни на полигонах мозгами, сообразила:

— Охотница. Они что, в обход узаконенной системы пытаются своих гильдий насоздавать?!

— Пока лишь в перспективе, — качнул головой Макаров. — А сейчас, глупая моя, они активно ищут тех охотников, которые согласятся их "охранять".

— Административный аппарат переполошился? Налоги — предлог их прижать ещё на взлёте?

— Естественно, — ухмыльнулся мужчина. — И не просто переполошился… А почти встал на уши. Потому что одно дело, когда у нас в стране гильдмастером и хозяином в одном лице становится охотник, либо охотники. Которым просто не особо нравится идея начальства над душой и с палкой у задницы. И совсем другое, когда частное лицо, которое лишь делает деньги. Без оглядки на родину и личности.

Ну да. С учётом наших реалий — разница колоссальная. Не в Южной Корее живём и не в Германии. Это ж с ходу начнётся очередной разбойный передел рынка. Считай, вторые девяностые, только с поправкой на вовлечённость тяжёлых вооружений в лице охотников… Совсем ебанулись.

— Начинаешь понимать, да?

— Да. Непонятно только, почему опять мы? — Макаров тонко улыбнулся и ничего не ответил. Ну, в принципе, не особо удивлюсь, если узнаю, что у него и в верхах ЗД тоже есть кто-то "свой". Не удивлюсь.

— Та-ак… Я могу надеть маску? — выудила из сумочки искомое. Макаров искоса глянул и кивнул. Отлично. А то, если туда опять пролезут пара журналюг с камерами (а они однозначно пролезут, эта братия вообще везде, без мыла!), то мне бы лучше не светиться. В принципе, стрижку сменила, поэтому вряд ли кто признает по волосам… или очертаниям сильно подтянувшейся за последний месяц фигуры. А игривая кружевная маска довершит образ скрывающейся третьей любовницы Макарова. Идеально. Щас только наслою помаду поярче — и усё, шеф…

— Нормально, — одобрил мои метаморфозы вышеназванный. — Ленточки только ещё заправь под волосы… Чтоб не искушать особо любопытных дёрнуть за них и посмотреть на Гюльчатай. — Я завозилась. — Не так. Повернись, сам поправлю.

— Она так вообще сползёт! — возмутилась, придерживая пальцами формованную часть на переносице.

— Не выступай, я на венецианских карнавалах был всего пару раз, уже почти забыл как они крепятся… — А я так вообще ни разу не была! — Будешь, не нервничай. Какие твои годы… Готово.

Да, теперь сидит на совесть. На пробу пощупала узел. Однако…

— Я его теперь без посторонней помощи и сама не развяжу.

— А ты что, собралась кинуть в меня туфелькой и возвращаться на такси? Нет, детка, давай сегодня без скучных "и жили они долго и счастливо".

***

Здание в стиле минимализма, хвастающееся намётками современной эко-архитектуры и просто кричащее о роскоши и торжестве безумия потребления, из-за мощного освещения и близости реки, куда к чёрту сливались выбросы их системы автоматической чистки обогреваемых подъездных площадок, было заметно ещё от Зачатьевского монастыря. Я глубоко вздохнула, морально готовясь к виду машин по стоимости как две-три моих квартиры минимум, манерным моделькам со страниц мужских журналов, с которыми и посрать-то на одном поле не сядешь, до того от них зубы ломит, и охуевшим по самую маковку "хозяевам жизни". Как там Паша Воля высказался про одеяло из шиншилл за четыре ляма? За такие бабки оно должно быть из шиншилл, которые держатся за руки по собственному желанию! Их уговорили, за четыре миллиона рублей-то…

— Сегодня постарайся не нарываться, — заметив моё состояние, посоветовал Макаров. — И в моё отсутствие пореже раскрывай рот. Обращаемся друг к другу без имён, всё как обычно. Ты меня поняла?

— Да.

— Всё, работаем, — голос шефа вырвал из раздумий.

Кивнула, собравшись с мыслями и выдавив наружу приличествующее случаю чуть капризное выражение. Коля привычно сменил кожаные перчатки с водительских на полностью закрытые и пошёл открывать дверь перед начальником… Вынырнув из машины с видом короля, Макаров, в свою очередь, лениво прошествовал к левой пассажирской, открыл её передо мной и великодушно подал руку. Я бабочка, я бабочка… Я выпархиваю, а не вываливаюсь, как бегемот… Да-да, не выскакиваю боком, а, развернув коленки, аккуратно ставлю носочки туфель на чистейший скользкий пол… благовоспитанно прикрываю неприличный вырез клатчем и встаю с сидухи, сияя улыбкой осчастливленной дуры!

Вроде помогло. Тут же везде если не глаза, то камеры.

С подземной части парковки мы попали сразу в фойе. В обществе подобия швейцара. Точнее лифтёра, прости господи. Довольно празднично расфуфыренного, надо сказать…

Ну, собственно, ничего тут не изменилось. Бог мой, сколько кедра они вырубили!… Ничем не могу оправдать такой поступок, кроме желания переплюнуть роскошь дворцов царя Соломона и возведённого — им же — первого в истории иудеев храма бога Яхв円… По наполненности и смыслу это же просто очередная вавилонская башня в современном исполнении. И здравый смысл мне подсказывает, что и итог у неё будет таким же…

Наверху нам ожидаемо попался Решетов. Поручкался со своим новым "лучшим друганом", попытался рассыпаться мне в комплиментах, но я лишь вежливо кивнула и поулыбалась сверкающими белизной винирами. Олигарх не стал долго меня разглядывать, а принялся втирать какую-то хрень о высоком: как он позавчера слетал в Милан на выставку современного искусства. Макаров с видом знатока влился в его наполненный восхвалениями (вперемешку с самовосхвалениями) монолог, и я, лёгко и естественно, выпала из этой трескотни… Аккуратно стреляя на ходу глазами по сторонам и прикидывая, куда на сей раз переставили средства скрытого видеонаблюдения. Очнулась, лишь когда шеф чуть сжал мои пальцы, лежащие у него на локте, уже перед самым входом в концертный зал. Ласково и призывно ему улыбнулась, дав понять, что намёк поняла. Понадёжней натянула довольную жизнью улыбку. Так, чтоб и выражение глаз улыбалось. Ну и что, что маска? Играть нужно хорошо…

В зале какой-то смутно знакомый стендапер — из новых, не иначе — уже принялся разогревать народ. Мы пришли одними из последних. И, как я и предполагала, кружевная полумаска на лице привлекла немало любопытных взглядов… Покачивая бёдрами и вцепившись в локоть начальства с видом собственницы, доцокала до зарезервированного за нами столика. В одном из первых рядов. Решетов же ещё на входе извинился и свалил в свою вип-ложу. Вот тебе и друган…

— Прекрасная незнакомка настолько прекрасна или настолько ужасна, что вынуждена прибегнуть к средствам маскарада? — язвительный пацан на сцене не забыл сунуть голову в пасть льву. Я тонко улыбнулась, чётко и ясно произнесла изменённым винирами голосом:

— Думайте, как вам больше нравится.

— Скучная вы, — ухмыльнулся шоумен. — Но сейчас мы это исправим…

Напольный софит по его отмашке перевели на тусклую подсветку, а откуда-то из-за сверкающего чёрным глянцем подиума выдвинулся мягкий стенд, на который тут же навели довольно мощный проектор.

— Сегодня мы поговорим о последних достижениях науки и техники… Вот, например, китайцы: до недавнего думали-думали и додумались. Что бензин практически отжил свой век, гибриды для самой сомневающейся и консервативной категории граждан, а на электромобиле далеко не уедешь. Да и заряжать его долго, правда?… Монстры ждать не будут. Да и уехать от них далеко не получится. Поэтому компания Grove представила водородный автомобиль под тем же названием. Запас хода обещают на тысячу кэмэ, зарядку за три минуты и никаких выбросов, кроме водяного пара. Серийное производство уже начали, — парень оторвался от показываемого проектором со всех сторон внебрачного брата "Кадиллака". Ухмыльнулся в зал:

— Правда, при аварии воронка в километр, но кого это волнует, правда? Китай большой, Россия тоже, если бахнет — никто даже не заметит… В общем, молодцы, инженеры! Много всякой сомнительно полезной фигни за прошедшие полгода придумали… Ну вот прям пример с британских учёных и армянского радио взяли, да?… Короче: не сказать что мы, по заветам социализма-коммунизма в СССР, идём семимильными шагами в светлое будущее… Скорее, как тот ёжик из старого мема — лежим в его сторону. Правда, больше жопой, чем головой, но к чёрту подробности…

Промочив горло водичкой, паяц на сцене продолжил:

— Нет, вы не подумайте, много всякого классного напридумывали! Взять хотя бы умные линзы, которые минимум у половины из присутствующих… Что, не у половины? Меньше? Да как так-то, господа? — Кто-то из зала иронично выкрикнул, мол, это военная разработка и военные пока делиться не хотят! Шоумен хмыкнул:

— Вот они редиски!… Да не-е, врёте ведь?… Ну признайтесь, что врёте! — Никто признаваться не желал, и картинно отчаявшийся шут опять обратил внимание на наш столик:

— Да взять хотя бы вот эту девушку в маске! Уважаемая, ну ведь у вас линзы! — Я покачала головой. Макаров прищурился. — Да ну не бывает таких глаз! Мы, в конце концов, не в Индии, где верят в реинкарнацию, и вот это вот всё… У вас же оптика, искусственные камни! Лёд напоминают, если присмотреться… Что, всё равно настаиваете, что это ваши, родные? Да ла-адно! Серьёзно? — парень изобразил ртом "о":

— Правда этот цвет у вас родной? Ого… Вы мой краш! То есть… Мадам, я хочу утонуть в ваших глазах! — выдал шоумен, внаглую рассматривая мои вырезы.

— Подождите, я их ещё не залила, — хмыкнула, и не подумав притрагиваться к стоящему на столе бокалу с шампанским. Тебе намёк ясен, малыш? Ты, и в пелёнках не заставший развал Союза, не должен судить о его путях и достижениях с таким апломбом. И даже будь я действительно любовницей Макарова, я столько не выпью, чтоб польститься на сопляка.

Макаров же продолжал держать привычную, чуть ироничную маску, типа: кто ты и кто я?… Но для правильной расстановки акцентов мою ладонь на столе своей всё-таки накрыл и чуточку ухмыльнулся. Шутник, верно расшифровав посыл, вздохнул:

— Понял-понял, жмёте от груди сотню и шуток не понимаете… Оба скучные!

— Вот чего ты докопался? Мёдом намазано? Или заказано?…

— Знаешь, пока он тут уныло концы с концами сводит, у него начала разойдутся, — шепнул мне на ухо улыбающийся Макаров. Я не выдержала — уткнувшись шефу в плечо, захихикала.

— Ладно, продолжим наш вечер откровений… Народ, у кого-нибудь звук автомобильной сигнализации ассоциируется с угоном вообще? А не со сброшенным с девятого этажа кирпичом и разбитой лобовухой? Хотя да, откуда вам знать такие подробности, вы ж на Рублёвке все живёте… Вам, скорее, стоя в очередной пробке, хочется палку как у Поттера и произнести заклинание: "Убрать все машины, купленные в кредит", и с ветерком погнать по пустой дороге мимо сидящих жопой на асфальте граждан… Но, знаете, я вам скажу, что передача "Кто хочет стать миллионером" была бы гораздо круче, если б туда приглашали олигархов, спрашивали как они разбогатели и за каждый неправильный ответ отбирали по миллиону…

— Не круто! — выкрикнул всё тот же ухмыляющийся мужской голос из зала.

— Ага, и теперь на выходе мне скажут: "Вася, ты уволен!" Я удивлюсь: "Но почему?" А моё руководство ответит: "По собственному желанию!" Я удивлюсь повторно, ведь у меня нет такого желания! На что мне ответят следующее: "Правильно! Потому что это наше желание!" — Зал дешёвенько рассмеялся. Местами.

— В общем, возвращаемся к истории про сигнализацию. Сяоми — да-да, господа, опять идём к этим весёлым китайским ребятам, любителям фейерверков — кроме безопасного для детей безлопастного вентилятора, представила приложение для бортовых компьютеров автомобилей, при первом подключении сопрягающее ваш смарт с умной системой машины. Как вам идея: напугать до усрачки бедных угонщиков, перехватив управление машиной и вернув её на стоянку или в гараж? — Народ похмыкал.

Ну да, как-то не тот контингент для подобных инноваций… У них, скорее, своя группа по типу спецназа машинку вернуть сбегает… Если вообще найдётся адиёт, настолько обдолбавшийся, чтобы попытаться спереть тачку стоимостью со средний бизнес в регионах… Шоумен, ни мало не расстроившись отсутствием фидбека, продолжил:

— А вот разрабы из конкурирующего HUAWEI пошли гораздо дальше и написали алгоритм для собственных беспроводных наушников… У кого-нибудь в зале есть бюджетный хуй-вей? Нету, да? Все на айфо-онах? Ну и зря, в Штатах до такого веселья ещё не скоро додумаются, а если и додумаются, то уже будет поздно, потому что идеи зарегистрированы… Хотя? Возможно, это вообще никого из яблочников не смутит.

Откровенно скучное блеяние, перемежаемое бородатыми анекдотами и не сильно смелыми подкатами на околополитические темы, продолжалось ещё с полчаса. Народ уже с откровенными насмешками (а кто и с нотками недовольства) переглядывался, ожидая, когда этот не слишком умный стендапер с переменным успехом закончит развлекать самую ущербную категорию из прибывших, типа новых содержанок… Примерно половина из которых сидела и упивалась собственной офигенностью и мыслью, что вот! Наконец-то! Папик выгуливает их в БАРВИХЕ!… Слову "Барвиха" полагалось звучать с некоторым томным придыханием и распахиванием глаз на все цацки в магазинах на прилегающей территории… Вторая половина с не обезображенными интеллектом лицами сидела и рассматривала конкуренток. И изредка присматривалась к окружающим мужикам. Ну мало ли, может, в один прекрасный день придётся сменить своего покровителя?…

И тут я почуяла как-то тонкий зуд в лопатках. Повернула голову глянуть на самого смелого. Зуд внезапно прекратился — так же быстро, как и возник. Хм. Потянулась поправить запонку на идеальном манжете лежащей рядом руки:

— А что, у кого-то ещё могло хватить наглости привести нанятого охотника в виде сопровождающего лица, а не охраны? — Макаров глянул на мои накрашенные алым губы. Улыбнулся и слегка пожал плечами.

Что-то я вообще ничего не понимаю.

Мальчик для битья, стоя на сцене, с некоторым сомнением посмотрел на свои наручные часы, пожал плечами:

— Ну да что мы все о заграницах, о китайцах — у нас же и своя академия наук есть! В ней недавно предсказали существование новых плазмонов, пригодных для сверхчувствительных биосенсоров… "Предсказали" — клёвое слово, мне нравится! Чувствуете разницу? Там, за бугром, взяли и сделали. А у нас "предсказали". Нострадамусы!… — Я прикрыла глаза. Организатором предлагается составить слово вечность из букв ц з п е д и?…

Ёбаный стыд, слушать этого идиота — потеря времени… Не знаю, он и правда настолько тупой или просто сильно заказной, но высмеивать реально офигенно проделанную сотрудниками РАН работу это просто… Слов нет. Циолковский когда-то тоже, если что, "предполагал и предсказывал", выстраивая точные математические модели, исследуя частные случаи и проводя минимум опытов, которые по нынешним меркам, казалось бы, давно и безнадёжно устарели… Только ракеты почему-то взлетают, спутники вокруг планеты пляшут — ровно так, как их представлял себе Константин Эдуардович… Ну и ещё куча всего происходит в нашей обычной, повседневной жизни. То есть жирное финансирование вовсе не гарантирует положительный результат: если нет пытливости ума, то и идей нет! А, собственно, нанофотоника — это, считай, что угодно… И, с моей точки зрения, почти магия. Но в данном открытии наслоилось столько квантовых эффектов, что они до сих пор сидят, считают уравнения… Выделите пару суперкомпьютеров, и дело пойдёт на лад! Как только в верхах найдётся кто-то не совсем жадный и не совсем тупой, им обязательно дадут денег. Для этого не нужно быть ведущим специалистом отрасли: достаточно быть хоть немножко вменяемым и в меру облечённым властью. А также иметь доступ к планированию или согласованию госбюджета… С последним у нас давно тупик. Где-то с момента уничтожения последнего миропомазанника.

— Днище, согласен, — хмыкнул Макаров, жестом отгоняя официанта со сменой бокалов.

К моему невыразимому счастью, весь этот бред очень скоро закончился — шоумен, распрощавшись с аудиторией, смылся за кулисы. Мы немного подождали, пока соседи натрещатся о среднесрочной политической погоде и снимутся с мест, освобождая пространство, и неспешно пошли в бар.

— Постарайся определить, где чьи телохраны, выдели среди них охотников и… ты в курсе, что делать… — интимно шепнул шеф, пропуская мимо какую-то фифу в ультрамини, призывно покачивающую бёдрами. Я улыбнулась и кивнула. Макаров, приобняв меня за талию, повёл на выход. — Сейчас пробежимся немного по фойе, потом разделимся… Встречаемся у бара.

Не вопрос… Шеф ручкался со всеми желающими и перекидывался с ними по паре слов, я вежливо улыбалась. Даже невинно протянула ладонь для поцелуя. И с прищуром улыбнулась. Типа, рискни, мачо… Мужику, вынужденному играть воспитанного, но крутого красавца, ничего не оставалось, кроме как облобызать предложенное. Поощрительно погладила его кончиками пальцев. Пока он решал, как наладить со мной контакт в расчёте на обозримое будущее, — и надо ли ему это вообще, — вернулся шеф от соседней кучки по интересам, взял меня за талию и увёл подальше. Правильно, пора делом заняться. Не забываем держать спину, колени разгибать полностью и ставить ногу на всю стопу, чтоб ягодицы завлекательно колыхались. Модельная походка — она такая.

После ещё пары зависаний в обществе интересующих персонажей извинилась и без особой спешки направилась в женскую уборную, по дороге вспоминая схему, утром присланную безопасниками. Нам нужна необнаружимая пробивка глушилок — раз, качественная прослушка — два. Перехват всех подряд радиосигналов в принципе бесполезен — для нас конкретно, мы же не профильные военные… Но вот свои необходимо замаскировать, обезопасив от стороннего перехвата. Это три.

На хрен такая развлекуха вообще? Ну, здесь не только магазины-стендапы… Сегодня намечается встреча. А, может, и не одна… А женская уборная на втором этаже. По дороге куда, собственно, и нужно оставить всё шпионское барахло. Да там целая комната отдыха для дам, помимо непосредственно туалета. Диванчики, зеркала, пальмочки, минералочка, кнопка вызова горничных. Ну мало ли кто чем обляпался из барышень…

Ага. Вот тут, судя по предварительно изученному плану комплекса… Опёрлась клатчем на основательную кадку со здоровенной монстерой, расположенную на балюстраде. Типа оглядеться с высоты фешенебельной жизни. Двадцать секунд. Ребятки из СБ сейчас отстыкуют электронную букашечку, и пойду дальше. Что конкретно она там будет делать, я предметно разбираться не желаю… Вторая отправилась в свой путь после остановки у очередного (супермодного в этом сезоне) выкидыша авангардиста-современника, занимающего почётное место среди подобных работ прочих даунов его коллег по цеху, не особо отличимых друг от друга, как уроды-Габсбурги, однако ж акцентно развешенных по длинному коридору, ведущему в закрытую для отдыхающих зону, когда нужная часть камер сместила направление окуляров. Благо секьюрити у ограничителя больше интересовали ноги гневно шагающей впереди меня юной фифы в коротеньком кожаном платьице и чуть ли не берцах. Если не ошибаюсь, её "папик" как раз один из тех, кто нужен Макарову… Какой-то новосибирский магнат.

Огляделась. Действительно большое помещение для отдыха с задрапированным тяжёлыми бронзовыми портьерами проходом к санузлу. Псевдоимперский размах, такие же дутые амбиции… Пусто, лишь парочка дамочек в углу, глупо хихикая и чирикая манерно-высокими голосками с подчёркнуто "ма-а-асковским" говорком, расслабляется с белыми дорожками на низком столике. О времена, о нравы… Обновляя помаду у зеркала, дождалась выхода намеченной жертвы в… Ну, допустим, назовём "общественный будуар". Мельком окинула взглядом и доброжелательно улыбнулась:

— У вас такой замечательный оттёнок на губах! Что это, Живанши? — непринуждённо защёлкнула собственный футляр с начинкой и положила в клатч. Принялась неторопливо поправлять маску, которая и так не плохо сидела. А заодно и причёску…

— А?… Да, это Живанши… — улыбнулась барышня. Ну, слабые остатки отдушки подсказали верно… Ибо половина оттенков в прошлогодних-нынешних коллекциях и степень влажности их финиша прямо-таки внаглую друг друга копируют.

— Как вам Василий?

— Честно говоря, я ожидала большего! — внезапно довольно бурно призналась девушка. — Знаете, я вообще-то учусь на журналиста, и моя направленность — популярная наука. И вот его последний пассаж мне совсем не понравился! Он вообще в курсе, что такое наноплазмоника?! Короче, я никак не думала, что на стендапе встречу мужскую версию Эллочки-людоедки! И дядя обещал… Ай, да что говорить, — махнула рукой расстроенная девчонка. Попрощалась и вымелась из уборной.

Неожиданно. Значит, не "папик", а дядя. Значит, не все ещё в этом мире продано. Хотя в целом ничего не меняет.

Вообще, проблема со встройкой наших безопасников во всё, что здесь есть, вылезла там, где не ждали: я уже охотник. А даже у С-шки особо высокотехнологичная хрень толком пахать не будет. Нынче всё это "высокотехнологичное" рядом со мной становится обыкновенным металлическим мусором с перегоревшими микросхемами… Стоит мне чуточку поволноваться, блин! А я так-то не Джеймс Бонд… И даже не его офигенная подруга. В смысле, нервов грозит — вагон и маленькая тележка по-любому… А эту команду "глистов" надо сначала включить, чтоб они куда-то там доползли!

Так что действуем по старинке. Благо в СБ "царя" все-таки поняли, КАК ИМЕННО они чуть не накосячили и — буквально в последний момент, через Ефремова — выдали то, что уж точно не выпустит струйку дыма в моих "очумелых, блядь, ручках", конец цитаты. Кирилл ещё утром, часов в шесть, прислал сообщение на мобильник: мол, надеюсь, ты, умница-разумница, сидя дома и отчаянно скучая, игрушки пока не оживляла?!

Не оживляла… Выдохните, парни. Расслабьтесь и через пупок выдохните… Моя задача тупо всё донести в целости, не нервничая по дороге, а как, куда и что денется — уже ваши проблемы.

Третья и четвёртая аккуратно прилипли — с края моего клатча под фалду пиджака безымянного сотрудника. Судя по направлению и обрывкам разговора, данный индивидуум топал проверить оформление одного из интересующих нас залов для переговоров. Отлично. Сто пудов заденет задницей какой-нить куст на входе — их там много… Ну, или ещё что. Словом, хоть одна, но точно останется. В нужном помещении. Или непосредственно рядом. А то я туда попасть не смогу — охрана не пустит. В лучшем случае…

Короче, вариант подвернулся действительно удачный: мужик был занят выслушиванием по телефону последних наставлений от начальства, погружён в свой богатый внутренний мир и сильно хмур. Чуть не сшиб на повороте официанта…

На том же повороте уже в меня почти врезалась какая-то девица в брючном костюме. Извинилась и отошла. Куснув губу, я нахмурилась…

Обернулись мы с ней одновременно. И эта охотница. Я ж говорила, что кто-то может повторить подвиг нашего отмороженного СП — притащить на сборище вместо любовницы наспех замаскированного охотника!

Смерив друг друга чуточку более внимательными взглядами, мы молча разошлись. С-шка навскидку. Может, слегка прокачавшаяся, ну да не суть. Интересно, это у кого настолько разыгралась паранойя?… Не, не мои проблемы. Пока точно не мои. И, надеюсь, не станут.

Покурсировав ещё немного по залу, — типа, в поисках Макарова, — я с видимым недовольством направилась к барной стойке. На пространные намёки бармена, не нужна ли даме сигаретка, хмыкнула:

— Штирлиц, у вас есть план? Обижаете, герр Мюллер. У меня — водка. Я русский разведчик, а не туркменский! — И, честного говоря, была очень удивлена, услышав из-за спины вопрос, заданный совершенно незнакомым мужским голосом:

— И чего же тебе сейчас хочется?

— Амнезию, пожалуйста. И стакан виски. Шутка, — повернулась глянуть, кто там такой умный. Едва удержала ползущие вверх брови: охотник. Как минимум А-ранга. Запоздало продрало ощущением чужой силы. Я бы сказала: крайне запоздало!… И что он здесь забыл? Нет, не спорю, у некоторых из присутствующих есть почти любые бабки, оплатить услуги даже такого могут. Но ему-то что за веселье? Обратилась к бармену:

— Мне "матадор", пожалуйста.

— А я всегда говорил, что водить свою бабу на стендап и смотреть, как её смешит другой мужик, откровенное куколдство… — хмыкнул неизвестный со смутно знакомой рожей.

— Сами-то тогда что здесь делаете? — сделала вид, что не поняла грубого намёка. Охотник пожал плечами:

— Скучаю, — окинул меня оценивающим взглядом. Задержал взгляд на кружевной резинке чулок в провокационном разрезе. — Но уже не слишком.

Паршиво оборачивающуюся для меня ситуацию спас Макаров, подкравшись со спины и приобняв за талию. Нагло увёл из-под носа условно алкогольный коктейль и лишь тогда соизволил обратить внимание на нарисовавшегося "конкурента":

— Сергей Макаров, — протянул руку.

— Игорь Арсеньев, — наконец представился парень, после рукопожатия свободно облокотившись о барную стойку. Хм… Арсеньев… Что-то царапнуло в памяти… Но уж крайне слабо.

…Быстро начав и свернув ничего не значащий разговор, шеф увёл меня к очередной группе по интересам.

Ещё минут двадцать праздных шатаний всех и вся, и за пульт встал диджей, а народ стал постепенно рассасываться по углам, оставляя свободную площадку в центре. Вышли позажигать какие-то профессиональные танцоры. А у меня от обилия духов и тотального месячного недосыпа опять разболелась голова. И самое паршивое, что по легенде я любовница. А потому не могу сныкаться в уголок и заняться самолечением… Макаров, опять вполголоса обсуждающий какие-то проекты реновации с Решетовым, кинул на меня взгляд. Ну, в данной ситуации не я виновата. А голова уже действительно болит, да.

Пообещав Решетову подумать и сказать своё решение в следующий раз, шеф подхватил меня за руку и повёл в круг редких танцующих пар. На помесь медляка с вальсом.

— Терпи. Ещё хотя бы полчаса, пока наши не получат всё, что нужно. Потом разорвём соединение, и можно будет уезжать. — Я устало прикрыла глаза. Как всегда: терпи, Васька. Васька, к ноге! Господи, да когда ж это закончится-то?

— Послушай, — сцепив зубы, начал Макаров, — парни за эту неделю уже почти всё перепробовали. Но у большинства по всем фронтам стоит такая защита, что без шума не подберёшься. Они ведь тоже не дураки. А официалы, пока намажут лыжи… двадцать раз спугнут. Так что терпи и танцуй. Я от всей этой порнографии тоже не в восторге.

По залу изредка курсировали пять или шесть охотников послабее. Назвавшийся Арсеньевым изюбр остался у бара. И всё было вполне терпимо. До тех пор, пока кто-то сильно умный не подошёл и не посоветовал диджею врубить что-то пооживлённее… Раздались первые задорные звуки известной на весь культурный мир "Sway". Я захотела грязно выругаться. Но было поздно: набежавшие парочки постарше (да, на это унылое сборище явились и вполне приличные люди — с жёнами, офигеть просто…) затёрли нас в самый центр, и делать ноги уже бы выглядело откровенно глупо. Пришлось танцевать нечто, отдалённо похожее на румбу. Ну, это в моём исполнении отдалённо. Макаров исполняет латину почти как профессионал… Да и не только латину. Потом хорошо простимулированный диджей врубил тот же "Sway", но в версии сексуально постанывающего молодого Синатры. Народ оживился по новой. А потом эта сука — которая диджей — решила добавить в действо чуть перчинки и переключила дорожку на скандальную современную версию, и не особо напряжная, в общем-то, румба превратилась в заводной и пошловатый джайв. С элементами грязных танцев. Короче — кто во что горазд…

Убью мужика за пультом!

Макаров, вовремя сообразив, что пахнет жареным, накрепко вцепился мне в руку и строго в ритм облапал.

Блядь.

Я переключила горящий бешенством взгляд на шефа. Макаров, этот адреналиновый маньяк, которого мама в детстве головой вниз роняла на постоянной основе, похоже, уже забыл, за каким надом мы вообще сюда приехали, и решил отыграться на мне за всё и сразу. Расценить это иначе я при всём желании не могу. Потому что почти три минуты меня вынуждали синкопированно шагать и прыгать, посекундно то роняя, то принудительно задирая мне ноги… По дороге лапая за всё, что можно и нельзя. Меня разрывало между желанием пойти оторвать башку на фиг диджею, устроить взбучку перевозбудившемуся на публику шефу — и тому угрёбку, который додумался рот раскрыть, советчик хренов… К сожалению, выбрать никак не могла, да и Макаров бдил, крутя меня как шарфик, но ни на мгновение не выпуская. А хватка у него на диво железная…

Где-то на второй минуте чуть отрезвил знакомый зуд в лопатках. Правда, на такой скорости вращений я попросту была не в состоянии сразу верным образом оценить, кто и что, поэтому без участия мозга внутри стало растекаться ощущение как на тренировках.

— Calmati presto! (Успокоилась, быстро! (ит.)) — без лишних реприз скомандовал вжавший меня себе в плечо Макаров. — На тебя Арсеньев пялится! — С усилием задавила что могла. Сглотнула: а, так это так чувствуется направленный интерес сильного охотника… Не знала.

На последних нотах оборзевшее и местами озверевшее начальство дёрнуло меня под коленку себе на бедро, толкнуло вниз, спиной назад, вынуждая прогнуться в контролируемом падении… Если б не придержал за талию другой рукой, точно бы хлопнулась. Говнюк!

Встретилась глазами с неотрывно, просто внаглую пялящимся Арсеньевым. Вверх тормашками и с таким выражением он вообще напоминал что-то хтоническое. Сглотнула. Я почему-то больше не хочу с этим товарищем пересекаться…

Под хлопки окружающих довыпендривавшееся на публику начальство с видимой лёгкостью вернуло мне вертикальное положение и, обманчиво нежно придерживая за талию, вполголоса объявило:

— Всё, наше сегодняшнее выступление здесь закончено. Пошли. Тебя ещё подарок ждёт…

"Какой к хренам подарок, когда у меня настолько туманное будущее, что я слышу, как где-то там орёт ёжик?!" — думала я, увлекаемая крепкой рукой шефа в фойе. Взгляд продолжал сверлить спину. Он вообще нормальный, мать его?!

На парковку мы ещё спустились с приклеенными к лицам улыбками. И в машину тоже сели мирно и красиво. И даже отъехали от этого рассадника зла, дебилов, злых дебилов — и вообще всего чего угодно… И меня наконец бомбануло:

— Это что было?! Я не тяну на Анджелину Джоли! Я уже не понимаю, каким хитрым путём бродят мысли в вашей голове! — ткнула пальцем в ухмылящегося Макарова, давшего Ефремову команду остановиться и выжидательно сложившего руки под грудью.

— А эти "грязные танцы" в конце, вот честно, вообще не в тему! Вы меня с Ангелами Чарли не перепутали ли? Я как та собака, которая вроде всё понимает, а сказать не может — просто оснащена и вроде знаю, как включить и на каком расстоянии положить! И всё! Коля за каким хреном мне вчера привёз целый склад не пойми чего? С таким, простите, на войну ходят, а не просто на конкурентов маленько компромата собрать! — тяжело дыша, уставилась на потерявшего остатки совести шефа. И тут в сумке зазвонил телефон. Незнакомый номер. Извинившись и взглядом дав понять, что этот разговор не окончен, — у меня к нему просто вал претензий, — подняла трубку.

Там какой-то товарищ голосом не от мира сего осведомился: точно ли я охотница Рощина? И, не особо дожидаясь моего подтверждения либо опровержения, с ходу предложил пойти с ними завтра в портал. Мол, частная гильдия, все дела, наш хил по семейным обстоятельствам не может… Буркнув, что сейчас подумаю и отвечу спустя пару минут, отключилась. Посмотрела на с интересом взирающего шефа:

— Отпустите меня в Гималаи, а? — с тоской протянула. — Знаете, как за этот месяц всё заебало?

— Я прекрасно понимаю, что ты почти никак не связана с этой стороной нашей деятельности и в своей области — отличный работник. А уж чья там шутка или ошибка, из-за которой тебе вчера привезли кучу устройств на выбор, с половиной которых ты вообще не представляешь, как работать, дело десятое. Потом разберусь. Non vuoi farti coinvolgere da tutto questo e lo capisco bene… Non è la prima volta che mi mangi una pelata. (Прекрасно понимаю, что не жаждешь ввязываться… Уже не в первый раз мне плешь проедаешь (ит.)), — Макаров вздохнул, взъерошил свою идеальную укладку. — И да: для подобных операций существует целый отдел. Но там, знаешь ли, одни мужики, а на втором этаже, сама понимаешь, случайно могла засветиться только женщина. Не Мохову же мне с собой брать. Не поймёт. Ну и ситуация в данный момент поджимает. Уже через неделю будет поздно. А так всё встанет на свои места. К кому надо — ОБР нагрянет… Уж прости, но пришлось тебя снова привлечь. Меня иногда тоже обязательства не отпускают, — усмехнулся, посмотрел из-под растрёпанной чёлки. — Не то чтобы я хотел. Но иногда приходится. Как и прочим.

— Не углубляйтесь, — я вскинула ладонь. — Non capisco dove vuoi arrivare con tutto questo. Non voglio sapere! (Не понимаю, к чему вы ведёте. Не хочу этого знать! (ит.)) Мне, честно говоря, вообще не важно, что дальше. А важно, что сложившаяся ситуация напрягает лично меня. Я ни фига не 007! И даже не 112… Если вам нужно кого-то ломануть, у вас для этого, повторюсь, есть целый отдел. И я даже углубляться не желаю, чего вы там хотите сделать, с кем и в какой позе! — Да, чё-то меня сегодня знатно бомбануло… Хотя вроде ничего из ряда вон выходящего не произошло. К чему все эти вопли?

Но и остановиться, блин, не могу!… Чёрт.

— Sicuro? (Уверена? (ит.)) — хмыкнул с сарказмом глядящий на меня шеф. — А я так хотел тебя порадовать… Ну ладно, хоть сам порадуюсь. Поехали.

Ефремов завёл мотор, и машина вернулась с обочины на шоссе.

— Окно открой, — бросил Коле. Достал зажигалку, прикурил. Подумал. — Два дня тебе на "сходить в портал" и "поваляться на диване". Ну, или в обратном порядке. Через два дня, вечером, жду в офисе — будем обсуждать, кто что нарыл по возможностям привести к реальности идеи китайского Данко. Зелёный свет нам теперь дадут, если получится довести до ума результаты сегодняшней операции, — стряхнул пепел в окошко. Ещё раз смачно затянулся. — И попридержи пока свою жажду пинками спустить его с лестницы.

— И откуда вы опять знаете… — начала я.

— Потому что я плачу за твою связь, дура, — ласково улыбнулся шеф. — И мне регулярно приносят распечатку со списками входящих-исходящих.

— Никакой личной жизни, — вздохнула. Нет, я в курсе, что симка корпоративная. Но, честно говоря, не помню об этом маленьком нюансе каждую секунду своего существования…

— Я — твоя личная жизнь, Рощина, — оскалился Макаров. — И царь, и бог. Люби меня и восхищайся, поняла?

— Да щаз-з, — закатила глаза, фыркая. — У меня ещё Славка есть.

— Кстати… — протянул ехидно скалящийся Макаров, — ты уверена, что хочешь отказаться от моего сегодняшнего подарка? — У меня стали закрадываться смутные сомнения… Посмотрев в окно, наконец обратила внимание, что едем мы куда-то не туда. В смысле, вообще не в Москву.

— А?…

— Истра, — заметив мой зажёгшийся долей интереса взгляд, прокомментировал шеф. И выбросил окурок в окно. — А больше я тебе ничего не скажу. Чтоб сюрприз не портить.

— Двадцать минут до прибытия, — прокомментировал Ефремов.

— Ну супер, — буркнул, откручивая крышку у бутылки с минералкой, шеф. — Хоть подремать успею. Спи, злыдня карманная… — Я клацнула на него зубами. Похрюкивающий Макаров устроился поудобнее и прикрыл глаза.

Фига он вымотался.

Под мерный шелест наматывающих очередные километры шин уснуть я так и не смогла. Сначала скинула на звонивший только что номер сообщение: мол, согласна. Попросила прислать в ответном координаты для связи. Постучалась в Ватсап к Славке. Выяснила, что они там жрут бутеры и смотрят баскетбол. Надо же, как неожиданно спелись… Хотя меньшего от такого тёртого жизнью калача как Дима Стрешнев, я и не ожидала.

Потом поглазела в окно и честно попыталась успокоиться и уснуть.

Но нет.

Дикая, прямо какая-то животная надежда, что готовящийся сюрприз это перевязанный бантиком Лёвушка, не дала сомкнуть глаз.

***

Ефремов сбросил скорость, и мы заехали на какую-то большую территорию. Сощурилась, и зрение немного перестроилось. Рассмотрела рампу, несколько погрузчиков, дозаторы, бункеры для воды, промышленные весы и бетоносмесители… Короче, полный мобильный БСУ†††. Машина остановилась перед складскими воротами. Коля заглушил мотор, вытащил ключ из зажигания. Макаров в наступившей тишине открыл глаза и немного потянулся, бросил довольный жизнью взгляд по сторонам, расстегнул пуговицу на пиджаке и положил его мне на колени:

— Накинь, тут нет удобных подземных парковок, — неторопливо снял именные запонки, подкатал рукава, отстегнул дорогущие швейцарские часы и оставил на сиденье, достал из вещевого ящика пару плотных кожаных перчаток. Натянув, застегнул тугие кнопки на запястьях. Поднял голову. — Выходим.

Коля открыл передо мной дверцу. Обратила внимание на то, что он снова сменил водительские перчатки на закрытые.

Продувало. Порадовалась пиджаку. Задрала голову наверх и посмотрела на усеянное звёздами небо. Воздух почти чистый… Да, Подмосковье сильно отличается от столицы. В лучшую сторону.

Шеф хрустнул шеей и поманил меня пальцем. Усмехнулся, беря под локоток, и зашагал в сторону плотно закрытых ворот:

— Ты как, чизбургеры любишь?

— "У вас есть враги — у нас есть цемент", — процитировала я. — Я всё правильно понимаю?

— Такой сюрприз испортила, — буркнул Макаров, ускоряясь. Я заболталась на своих "шпингалетах" и в тонком платьишке, хлопающем подолом аки флаг на ветру. Взмолилась:

— А можно чуть-чуть помедленнее?

— Чуть-чуть помедленнее неинтересно, я спать хочу, — рыкнул вновь сменивший флюгер настроений шеф, обратил внимание на залитую непонятно какими жидкостями яму, обхватил меня понадёжнее за талию, перепрыгнул, поставил на относительно ровную площадку и поволок под локоток дальше. Скотина вы всё-таки, Сергей Палыч… Местами та ещё скотина. Но заботливая. Этого не отнять, да.

— Отшлёпаю, — привычно фыркнул мысленно ругаемый. Я утомлённо закатила глаза: ну сколько можно, в самом деле?…

Коля на ходу успел скинуть кому-то сообщение, и перед нами почти без промедлений распахнули тяжёлую дверь. Показавшийся в проёме Сашка из внешнего отделения безопасников убедился, что свои, кивнул начальству и окинул меня недоверчивым взглядом. Поднял брови. Рассудил, что это не его дело, и просто молча мне кивнул.

В глубине склада было потеплее. Ибо не дул ветер. Я, чуть согревшись, сдуру зевнула, вдохнув чуть глубже, чем стоило вечно сухой в таких местах воздух и звучно чихнула.

— Платок в правом кармане, — на автомате отозвался идущий рядом Макаров.

— Спасибо.

За поворотом из очередных стеллажей взгляду открылась площадка. Со стандартной такой сценой: привязанным к крепкому даже на вид стулу самую малость помятым мужиком. Не считая оторванного рукава и лёгкой царапины на лбу, он вообще был как новая игрушка из коробки. И вещал что-то там о том, что его похитителям ой как не поздоровится… Безопасники чинно и мирно сидели по углам, мало обращая внимания на его угрозы и периодические немузыкальные вопли. Кто-то, судя по периодическим "пынькам", играл в телефоне в змейку… Я оскалилась:

— Это мне?

— Тебе-тебе, — хмыкнул Макаров. — Se non vuoi partecipare, puoi guardare. Если не хочешь принимать участие, будешь просто смотреть. (ит.) Где взяли?

— Да на выходе от очередной шалавы, — фыркнул Саша. — Можно сказать, тёпленьким…

— Угу, — добавил подошедший Витёк Рыбаков. — Он в таком расслабленном состоянии вообще никаких дальнейших приключений не ожидал. Так что мы даже не напрягались, — кивнул мне, заглянув за плечо Макарова. — Привет, краса. Опа-на, а коса-то где?

— Отрезала, — мрачно ответила извечному шутнику.

— Мн-да… рисковая ты девка, — протянул чешущий в затылке Витя. — И не жалко? Столько отращивала!

— Нет, — я выглянула из-за плеча высокого шефа, прикидывая, как сейчас буду пинать эту с-с-сволочь. Рот наполнился слюной, руки зачесались. Присутствовать на подобных мероприятиях в связи с должностными обязанностями приходилось. А вот поучаствовать — нет.

— Иди-иди, — фыркнул вновь пришедший в доброе расположение духа Макаров. Я оскалилась, но постаралась затолкать все эмоции пока поглубже… надо растянуть удовольствие! Вернув начальству пиджак, — а то свалится, за химчистку ещё плати потом, — подхватила подол, аккуратно поцокала на освещённый участок.

— Добрый вечер, милейший Ломи Зурабович… А что это вы тут делаете?… Вам разве ведущий программы "События" в детстве не советовал проводить выходные так, чтоб в понедельник ему не пришлось о вас рассказывать? — Хах. Поначалу он меня даже не признал.

Ах да, виниры… Тональность голоса ж опускают! Мои, по крайней мере… Стукнув себя пальцами в лоб, вытащила тонкие прозрачные штукенции с "начинкой" в районе задних жевательных.

— А так? Узнаёте? — хмыкнула, заворачивая обслюнявленный девайс в уголок столь предусмотрительно одолженного шефом платка.

— Так это ты меня украла, — внезапно расслабился и заухмылялся вновь воспаривший в небеса собственной невъебенности Резо. — Что ж ты так долго ломалась, цаца?

Я вздохнула. Воздела очи к потолку. Подумала. Улыбнулась:

— Ну что ж… ничто так не бодрит с утра, как разбитая чашечка.

— Скандалить собралась, да? — заухмылялся Ломи. — Слушай, а ты горячая женщина!…

— Нет, — посмотрела на него как на умственного инвалида, сведя бровки домиком. Контроль собственной мимики пока помогал не сорваться. Я не хочу слишком быстро… Даже картошку приличные люди жарят до-о-олго. Потому что дотушивают на маленьком огонёчке. — Скандалить будешь ты.

И с коротким замахом носком туфли выбила ему колено. Лёвушка поначалу даже ошалел. А потом до его тормознувшего мозга дошла боль.

Не крик — рёв прорезал складской застоявшийся воздух:

— Ах ты сука!… Тварь паршивая!…

Ну что ж. Чужие истерики переносятся легче, если, пока субъект орёт и машет руками, наигрывать в голове мелодию из “Деревни дураков”. А поскольку сосредоточиться в должной степени я оказалась не в силах, то принялась насвистывать вслух. Не подумайте, я не маньяк, но и не фиалка. Далеко не нежный цветочек… В своё время многое видела, да и современные реалии с голодными монстрами в подворотнях как бы не подразумевают победу пацифизма над здравым смыслом. Руки, конечно, об такие вот отбросы сама не пачкала, но сейчас они просто зудели нанести добро и справедливость, влёгкую снеся остатки "законопослушной гражданки"!

Привязанный к стулу Ломи перестал орать. Сплюнул:

— Ты. Сука драная. Совсем крышей поехала? Ты хоть знаешь, что тебе будет?

— Мне? — я сделала вид, что глубоко задумалась. — Знаешь, мне будет поощрительный выходной. За потраченные нервы. И я проведу его с пользой. Высплюсь. А то что-то мне в последнее время кажется, будто я то место под всем известной скалой Спарты: всех самых уродливых и больных на голову мальчиков сбрасывают ко мне… Как-то это несправедливо, не находишь?

— Ты совсем ку-ку? — посмотрел на меня глазами навыпучку Лёвушка. Ну, за неимением возможности у виска покрутить — руки-то к стулу прикованы.

— М-м… нет. Совсем "ку-ку" здесь ты. Раз рискнул полезть к моему племяннику… — чуть пошевелила пальцами, разминая. Как-то не хочется ничего себе выбить. И так тут об эту мразь пачкаюсь.

— Ах вот оно что… сообразила, — фыркнул Лёвушка. И рявкнул: — Только это ты первой рискнула на меня наехать!

Я улыбнулась. И от души зарядила в челюсть. Два подряд. Что-то хрустнуло, и Лёва закашлялся, сплёвывая кровь. Прошамкал (а, видно он ещё и язык прикусил):

— Это я тебя бить сейчас должен! А ты — ползать передо мной на коленях! И так и будет!…

— Прости. А когда будет-то?

— Когда я отсюда выберусь! — Я, запрокинув голову, весело расхохоталась:

— А кто сказал тебе, что ты вообще отсюда выйдешь?!

— Да у тебя кишка тонка кого-то замочить, крыса, — вновь сплюнул набежавшую кровь Резо.

— Серьёзно? И что же заставляет тебя так думать? — склонив голову к плечу, потёрла пальцами шею. — Наверное, моя сложившаяся за последние годы репутация? Слушай, а тебе лет-то сколько, что ты такой наивный? Ты не в курсе, что репутация — это ещё не весь человек? — по ассоциативной цепочке пришло воспоминание: "Не человек, особь… нелюдь… Иная форма жизни". Я моргнула. Стоп-кран снесло.

Вдохнула поглубже. Хрустнула плечами. Перед глазами знакомо всё обострилось и приобрело новый объём. Усмехнулась:

— Знаешь, когда мужчина заявляет, что он по своей природе охотник, становится понятно, почему он несёт дичь.

— Ах ты… — начал Лева и заворожённо замер. Я оскалилась:

— Ну да. Охотник здесь я. И мне очень, очень повезло, что парни упаковали тебя как подарок. Вежливо и нежно. Ну прямо как "Кена" в коробку… уродливенького, правда, но что уж тут поделаешь, — пожала плечами. Замечаний и намёков по поводу своей внешности Резо не то что не любил — он их ненавидел. Причём настолько сильно, что тут же забыл о прочих факторах и попытался ко мне рвануться. Не смог, естественно. Я поцокала языком:

— Ай-яй! Не получается, да? Бе-е-едненький! — и бросила ныкающимся по углам парням. — Развяжите его. Пусть дичь побегает. А то азарт пропадает…

Парни что? Парни, получив подтверждающий кивок от покуривающего, сидя на стуле нога за ногу, Макарова, метнулись и развязали. Резо, бедный, аж глазам своим не поверил, потёр запястья.

— Приступай. Можешь начинать показывать, как ты там собирался заставить меня ползать на коленях… Кстати, учти своё сорванное всякой химией здоровье, — просветила я мужика, отдавая на хранение ближайшему безопаснику в балаклаве платок.

— Меньше надо было в юности на колёсах сидеть в попытках круче раскачаться и сил перед соревнованиями добавить… — Да, в процессе дополнительных поисков Милка и это случайно нарыла. Что Резо Ломи когда-то занимался вольной борьбой. Лет так до двадцати трёх. А дальше его в один прекрасный день со скандалом сняли в очередном национальном полуфинале. Поэтому-то он подальше, в Москву, перебрался. Чтоб не плевали в спину все кому не лень.

— Да, так уж и быть, заодно просвещу тебя об одном маленьком нюансе: полный детский сад внебрачных ублюдков ты не настрогал не потому что так крут и умеешь вытаскивать вовремя. А потому что давным-давно бесплоден.

Вот тут у Лёвушки сорвало тормоза… Уличи одного мужика в полной — или частичной — мужской несостоятельности перед кучей других, и он с большой вероятностью рванёт либо доказывать обратное, либо неистово бить болтуну морду.

Резо, не спуская с меня глаз, с некоторым усилием вправил себе сустав и пригнулся для броска. Я даже уходить с траектории не стала: после той зубастой шахты в ад, с кучей тентаклей в обрамлении, какой-то там бывший спортсмен… Пффф… Конан Варвар с Алиэкспресса.

Дав увериться в возможности мне навалять, в последний момент цапнула за воротник и с усилением шмякнула мордой вниз.

— Сука-а… Все туфли! Все, мать их, совершенно новые туфли! — я в бешенстве топнула ногой в устряпанных жижей "Бирманах". Из полутьмы донёсся смешок. Макаров. Гад ползучий. Тьфу, блин… Ну почему я такая дура-то?… Расстроенно подняла и оглядела край подола. Ну, хоть тут вроде порядок… Обратила внимание на лежащего на полу Лёву.

Нет, он всё-таки успел подставить как-то руки. Так что морда разбита хоть и в хлам, но не до смерти. А вот руки — да. Рукам, считай, хана. Раздробленная кость в правой на это как бы намекает.

— Поднимайся, падаль. На мелком я нашла одно ножевое и пять ушибов. Ты мне ещё за два должен минимум. А теперь и за парадно-выходные туфли.

— Ты под кем ходишь вообще, что такая смелая? — пробулькал разбитой рожей кандидат на котлеты.

— Я не "под", я "с" кем, — хмыкнула, слыша как сзади неспешно приближается поднявший, наконец, седалище со стула "царь". — До "под" мы ещё не дошли. И, надеюсь, никогда не дойдём. Не хочется портить нормальные рабочие отношения.

Ступивший на освещённую часть площадки шеф скептично хмыкнул, приобнял меня за плечи одной рукой, другой вытащил изо рта наполовину скуренную сигарету:

— Мне одно интересно… Ты-то в кого такой смелый, а, Резо? Ты ведь толком никому не нужен. Ни здесь, ни там. Ну разве маме с папой… Тебя же и искать никто особо не станет… — Макаров со смаком затянулся, глядя на сидящего на полу Лёву, баюкающего правую сломанную руку.

— Может, и не станут, — процедил вновь сплёвывающий юшку Резо. — Да только потом бог накажет! — Шеф покривил красные, чуть обветренные губы, уткнулся лицом мне в шею. Не выдержал, расхохотался:

— Кого?!

— Её в первую очередь, — ткнул в меня относительно целой левой Лёвушка. Макаров загоготал, уже совершенно не смущаясь того, как это невоспитанно громко — и вообще вульгарно — выглядит. Отсмеявшись, посерьёзнел. На голой привычке почесал меня пальцем за ухом. Хмыкнул:

— Я здесь — царь и бог. И для неё в том числе. Ты что, до сих пор не понял? — с тяжёлым прищуром и заострившимися чертами, шеф повторил. — Я её бог. А ты куда полез, куколка капустницы?… — потрепав приятно прохладной рукой по голому плечу, распорядился:

— Dai, finiscilo. Voglio dormire… (Давай, заканчивай. Я спать хочу… (ит.)) — зевнул мне в макушку, обдав остатками дыма, и удалился обратно на свой насест. Ну да, действительно, лучше не растягивать удовольствие слишком сильно. Парням тут ещё убирать все художества…

Я шагнула к сидящему на корточках Лёве, сама присела, подобрав подол. Улыбнулась:

— Знаешь, мне так хочется пустить тебя на ленты… А позавчера хотелось ещё больше. Так что ты должен сказать спасибо моему любимому и самому заботливому шефу на свете. За то, что он занимался твоей поимкой. Он, а не я. И поэтому кроме тебя у нас за последние двое суток контролируемое количество смертей. А не геноцид в отдельно взятом многомиллионном населённом пункте, — ласково погладив пальцами его по чуть заросшей щетиной щеке, начавшей покрываться гусиной кожей:

— И — да, наказывать меня некому… — ухватила за нижнюю челюсть и к чёрту доломала.

Стряхнула попавшие на ладонь капли. Посмотрела, как он мычит и корчится на полу в слезах и соплях. Ладно, туфлям всё равно уже хана… Подхватив второй, чистой рукой подол повыше, подняла и опустила ногу, дробя ему щиколотку. Каблук с противным хрустом сломался, столкнувшись с напольной стяжкой. Снова вокруг брызнула кровь.

Вот блин, ну да, теперь ещё и ковылять буду… Склонившись, подобрала обломок шпильки — нефиг ребятам собирать лишний мусор. Кашляющий и харкающий Резо от меня шарахнулся, как паук с оторванными детьми лапами на последних двух…

— Знаешь, Лёвушка… Там вообще-то погода портится. Не так быстро, как твоя карма, конечно, но всё же. Так вот. У нас в семействе говорят: если снежинка не растает, в твоей ладони не растает, то у меня для тебя плохие вести… И у меня для тебя очень, очень плохие новости, Лёвушка. Ты отсюда не выйдешь, — поставив таким образом точку в нашем с ним противостоянии, отвернулась и пошла к Макарову:

— Да, я люблю чизбургеры. И мясо с картошкой. — Затушивший в протянутой Ефремовым складной пепельнице окурок шеф встал и ухмыльнулся, наблюдая за моими ковыляниями:

— И ломать каблуки. А также рвать чулки и портить юбки.

— Как! Где? — изумилась, принявшись разглядывать собственные ноги на предмет пошедшей стрелки. — Да я самые крепкие заказала!

— Шу-чу, — фыркнул Макаров, накидывая мне на плечи всё тот же пиджак и подхватывая на руки. — Но согласись, что угробить туфли, даже не за вечер, нет, а за каких-то пару минут, нужно уметь…

— Слушайте, а давайте я как-то сама дойду?… Я всё-таки охотница.

— И ещё больше тут наследишь? — фыркнул шеф. — Слушай, не добавляй людям работы… И не покушаюсь я на твою самостоятельность, хочешь быть охотницей — будь. Но чтоб завтра вечером как штык была в офисе.

— Вы же мне два дня отгула давали! — возмутилась. Макаров вновь перепрыгнул сомнительную лужу перед входом. И зашагал дальше:

— А ты в курсе, что уже второй час ночи?…

— Откуда? Вы же часы в машине оставили!

— Guardando le stelle, (По звёздам, (ит.)) — с загадочным лицом кивнул на чёрное, усеянное этими самыми звёздами небо.

— L'hai capito guardando le stelle?! (Ты это по звёздам определил?! (ит.)) — Получив мой дикий взгляд, рассмеялся:

— Ну я-то оставил, а Ефремов?… — С размаху хлопнула себя ладонью по лбу. Макаров фыркнул. — Adoro farti stare male, chissà… (Как же я люблю тебя доводить, кто бы знал…(ит.))

— No, non andare troppo in profondità. (Не надо так глубоко. (ит.))

— …suona incredibile… (звучит изумительно (ит.)) — с лёгкой ухмылкой заверил Макаров.

— Под Красногорском и на МКАДе в районе Химок ремонт, — сообщил Коля, ожидаемо занятый настройкой маршрута. Пока я вовсю скрипела зубами.

— Значит, по Новорижке и через центр, — махнул рукой шеф, вернув снятые перчатки в ящик и застёгивая ремешок часов на запястье. Предложил мне давешнюю бутылку минералки:

— Пить хочешь? — Пить хотелось, и сильно. Но, кажется, эти ноль-семь были единственными. Так что примерно половину, с трудом оторвавшись, оставила ему. Макаров искоса глянул на остатки, поболтал. Прокомментировал:

— Вот поэтому я тебя и ценю, — одним махом вылил их себе в рот, слизнул с верхней губы пару капель. — Есть хочешь?

Я задумалась. Потёрла свой пустой живот. Кивнула.

— Тормознёшь на какой-нибудь заправке, — распорядился шеф. Глянул на мои босые ноги. — Возьмёшь на вынос.

— Понял, — отозвался Ефремов, чуть скидывая скорость и обновляя маршрут с учётом пожеланий начальства. — Лукойл через четверть часа.

— Вы же спать хотели?

— Пока перехотел, — отмахнулся Макаров и с долей любопытства на меня покосился. — О чём думаешь? — Махнула рукой:

— Да так, один бородатый анекдот вспомнила… — Макаров задрал бровь вопросительно, ну я и рассказала…

Моня Рабинович купил билеты на круизный лайнер. Взял с собой жену и тёщу. А ещё одолжил в зоопарке обезьянку, чтобы заработать на отдыхе немножечко денег. Ходит он, значит, по палубе. На плече шимпанзе от жары мается. На локте — связка одесских "бичек" болтается… Дошли до теннисного корта. Вдруг обезьянка на лету хватает теннисный мяч, суёт себе в рот и проглатывает. Моня извинился перед спортсменами, мячик оплатил и пошёл дальше. Распродал рыбу, нафотографировал туристов со своей обезьяной. И на вырученные деньги пошёл через три дня в люкс-бар на верхней палубе. Себе заказал коктейль, обезьяне — вазу с фруктами. Моня пьёт, а обезьяна… берёт яблоко, подносит к тому месту, на котором сидит, крутит-вертит и выкидывает. Берёт персик, повторяет манипуляции и снова выкидывает. Берёт вишню, прикладывает к попенгагену, кивает и ест.

Бармен спрашивает у Мони:

— Мусье, а шо вытворяет ваша обезьяна?

— Вы понимаете, — отвечает Рабинович, — она три дня назад по глупости теннисный мяч сожрала… Так с тех пор всю еду так МЕРЯЕТ…

Макаров, вольготно раскинувшийся на сидении рядом, заложив руки за голову, с серьёзнейшим видом дослушал историю до конца… И громко, заливисто расхохотался. В жизни не слышала, чтоб он там смеялся. Не зло или насмешливо, а вот так — открыто и с огоньком. Нет-нет, да поглядывающий в зеркало заднего вида Ефремов, видимо, тоже…

***

В первый раз трескаю бургеры в салоне S-класса. В первый раз вижу, чтоб бургеры ел МАКАРОВ. Да ещё с таким аппетитом наворачивал.

— Что? — Покачала головой:

— Мой мир больше никогда не будет прежним… — Шеф хрюкнул.

— Ты б хоть маску снять вспомнила, воин Луны в матроске. — Я с сомнением пощупала наверченные над затылком узлы.

— Доем — сниму, — фыркнул мужчина. — Не оставлять же такое удовольствие на откуп твоему Стрешневу…

— Господи, а тут-то он причём? Кстати, надо написать, что уже возвращаюсь… Коль, сколько там до дома осталось?

— Около часа, если не придётся ничего объезжать.

Объезжать пришлось. И пропускать, стоя напротив Рижки, мчащихся на вызов боевиков из ЗД, пожарку и три скорые с мигалками. Так что под подъездом мы припарковались уже в четвёртом часу утра. Пока ехали от Бауманки, внезапно ещё и снег пошёл. Весна, мать её…

— Сглазила, ведьма серая, — поддел меня шеф, выходя из машины и разминая плечи. — Туфли оставь.

Вытащив прямо с сиденья, посоветовал быстрее искать ключи и зашагал к крыльцу. Под подошвами начищенных до блеска итальянских ботинок хрустела изморозь.

На кухне горел свет.

— Какой этаж?

— Шестой. — Шеф вздохнул. Перехватил поудобнее и мужественно попёр наверх. Уведомил:

— С тебя мясо.

— Эй! — возмутилась я. — Вы мне бургеры, а я вам мясо?

— Я тебе триста штук скинул, — покачал головой мерно идущий Макаров. — Тебе же жаба не позволит потратить на одноразовый, по сути, шмот больше сотни, — бросил внимательный взгляд на платье. — Тупых лейблов я тут не вижу, вручную у хорошей портнихи тебе бы его сшить не успели. Значит, из салона поприличней. А там цены никто сильно не задирает, иначе покупатели уйдут.

— И всё-то вы знаете, — пробурчала я.

— Я просто умный, — качнул головой усмехающийся Макаров. — А ты…

— Не очень, — закончила за него фразу. — Знаем, плавали…

— Тогда тебе пора уже смириться, нет? Открывай давай.

— Вряд ли это когда-либо произойдёт, — фыркнула, проворачивая ключ в замке. Из сидячего положения это, оказывается, неудобно…

В прихожей меня аккуратно сгрузили на тумбочку, кивнули на прощание — и мне, и показавшемуся в дверях кухни Стрешневу — и сбежали вниз.

Откашлявшись, взирающий на мои голые ноги Дима задал лишь один вопрос:

— А что случилось с вашими туфлями, Василиса? — Я зажмурилась, припоминая приятный хруст под ногой. И полный запоздалого осознания взгляд. Оскалилась:

— Разбила. И вот знаете — совсем не жалею!… — с облегчением рассмеялась. Дима подошёл ближе, отметил оставшиеся на голых лодыжках брызги. Протянул руку, помогая спуститься.

— Помощь нужна? Успокоительное, снотворное, шоколадка? — Я хрюкнула, вспоминая нашу поездку в продуваемом всеми ветрами джипе и зверский чефирище:

— А знаете… от шоколадки не откажусь! — нервно хихикая, пошла в ванну отмываться.

Я дома. Супер. Всё супер.

Этой гниды больше нет.

Всё будет просто зашибись.

— Grazie! (Спасибо! (ит.))

— Сhiedermi di. (Обращайся. (в значении "попроси меня", ит.))

Господи, люблю Макарова, хоть он и мудак. Но он "свой" мудак. И никогда нас со Славкой не бросит.

…Что ж, осталось лишь позвонить ребятам, что так вовремя пригласили меня на зажигательную тусовку в сопределье. Надо понять, куда и когда подъехать утром, дабы и оформиться успеть, и на команду поглядеть. А то мало ли…

— Добрый вечер. — Да по сути уже "пиздец, какой глубокий вечер". Удивляюсь, как вообще трубку подняли. И не обматерили сразу. — Вас беспокоит Рощина…

— Добрый! — бодрый женский голосок пыхал позитивом и сразу утопил в фонтане разнообразной информации. — Это мы вас побеспокоили по поводу присоединения к рейду гильдии БСМ. Видите ли, наш хил на некоторое время выпал из обоймы. Нет, вы не подумайте ничего такого, у него просто внеплановый отпуск. Они с женой уехали на две недели на Байкал. Представляете, пять лет собирались и наконец-то решились! Набрали компанию единомышленников и сейчас едут колонной джипов где-то за Уралом. Каждый день присылают нам фотки. Вы не представляете, как я теперь хочу так же проехать по просторам…

— Девушка, простите. Давайте всё же поближе к основной теме.

— Ой, извините! Я всегда увлекаюсь… В общем, у нас завтра около трёх часов дня намечается выход в сопределье, мы предлагаем вам место в отряде. Гильдия заключит с вами стандартный договор, с налогами бегать самой не придётся. Добыча поровну между членами группы. Вам это интересно?

— Вполне. Но вы же понимаете, что я недавно стала охотником. Только-только курсы закончила и умею не так много.

— Ничего страшного! Того, что указано в вашем деле, вполне достаточно. Мы же идём в портал первого уровня. По идее, и хил-то не нужен, но случаи бывали всякие… Да и завернуть нашу группу без лекаря могут в ЗД. В общем, предполагается прогулка… — И почему я слышу насмешливым тоном Макарова "Аndiamo a prendere il sole. (Пойдём загорать (ит.))"?

— Вы так в этом уверены?

— Разведку провели. Обычный портал с зелёнкой… — Хм. Надо понимать, это растения?… Ну что ж, пока не страшно.

— Ясно. Я согласна. Когда и где встречаемся?

— В час на Чертаново, у метро. Я буду ждать вас с договором. А затем отведу к порталу.

— Хорошо. Я поняла. Спокойной ночи.

— Всего доброго.

Первым делом поставила в известность умчавшего к себе домой Стрешнева. Прислал в ответном сообщении: мол, знаю таких. Ребята не стрёмные, хоть и странные. Пообещал где-то после трёх, как только освободится, ждать меня на выходе как Хатико — всё-таки, моё взаимодействие с окружающими это пока его зона ответственности.

Полезла искать информацию о моих завтрашних соучастниках. БСМ… о, вот их сайт… Бобры Спасут Мир?? Серьёзно? Кто так гильдию называет? Но, несмотря на низкий рейтинг (товарищи лазили исключительно по мелким вратам, не жадничая и не напрягаясь сильно), отзывы о них нашлись в большинстве неплохие. Их главой был Игорь Бочкин — судя по фото, средних лет мужик, смахивающий на хиппи из-за нечёсаной до состояния зарождающихся дредов буйной гривы и такой же бороды. В общем, вроде бы в рейдах у них смертей ещё не случалось, и ребята возвращались всегда целые. А невысокая оценка обуславливалась низким уровнем как порталов, так и самих участников.

Думаю, для первого самостоятельного похода сойдёт. Судя по всему, там и хил-то для галочки… А вот мне опыт зачистки в группе совсем не помешает. Ну, теперь и баиньки пора…

Глава 3

— Лиска, подъём! — Я малодушно закопалась под подушку. — Лиска, у тебя телефон звонит!

— Пофиг, — буркнула, укрываясь с головой и одеялом. Спустя минуту с кухни донеслось шуршание и подозрительный присвист:

— Ли-ис! А откуда в блюдце окурки? Ты что, куришь? — Вот, бля…

— Это Стрешнев, — перевела стрелки, лихорадочно соображая, какого чёрта вчера забыла уничтожить улики?

— …Не знал, что товарищ куратор красит губы алой помадой, — после недолгой паузы с кухни донеслось исключительно саркастичное. Бля-я… Сон как рукой сняло, и я подорвалась с такой скоростью, что одеяло, кажется, зависло в воздухе. Отобрав у мелкого вещдоки, стряхнула в ладонь, сжала, — кулак на мгновение засиял, — разжала, показала племяннику пустую ладонь и криво ухмыльнулась:

— Тебе показалось! — Как интересно… Думала, на днях померещилось. Ан нет. Похоже, теперь я могу дезинтегрировать небольшие объекты. Занятно, занятно…

— Ну, показалось так показалось… На Воробьёвы-то отпустишь теперь? — Я зарычала.

— Злая ты, — вздохнул Славка. — Злая, нехорошая женщина… — Фыркнув, ушла в ванну.

— "Это не имеет ничего общего с действительностью": так руководитель информационно-аналитической службы "Алазан" прокомментировал последние предположения, высказанные следственной группой касательно причин возникновения конфликта в ресторане "Кувшин". Напоминаем, что накануне произошёл вопиющий случай… — Я клацнула пультом, вырубая новости по более не интересующей меня теме. Что надо безопасники отследят, им за это и платят. А я больше не хочу вспоминать это дерьмо.

— Лис, ты последний кусок омлета будешь?

— Нет, доедай, — сполоснула чашку и пошла собираться.

Пока намыливалась в душе, услышала звонок в дверь. За стенкой немного побубнели на два голоса, и дверь вновь захлопнулась. Ну супер, кто-то опять припёрся ни свет ни заря… Выпорхнула из ванны, завернувшись в любимый пушистый халат, и зорким взглядом окинула территорию. Неучтённых тел не наблюдалось. Тогда кто такой смелый залетал на огонёк?

— Лиск, там тебе коробку шофёр твоего Макарова припёр. Вон, на тумбочке глянь.

— Хм… Чего это Коля с утра пораньше шляется так далеко от офиса? — Подошла к упакованной в подарочную бумагу коробке с унылым, помятым бантиком сверху. Ну-с, поглядим, что там за народное творчество…

— Вот это было неожиданно… — Внутри оказались точно такие же Бирманы, как те, что пали вчера в неравной схватке с бетонной стяжкой где-то очень далеко на северо-западе. Новенькие, блестящие подошвами и клёвые… Балуете вы меня, товарищ Макаров. Сдаётся, что-то там, благодаря моему променаду по особнячку, нарыли такое, что СП нынче не просто в хорошем настроении, а в отличном. Раз ему жизненно необходимо творить добро и причинять справедливость. Как бы под серьёзную раздачу не попасть… Хорошо, что у меня два дня отгулов.

Убрав обувку в полагающееся ей место, пошла одеваться. Подготовленный заранее рюкзак с "доспехом" послушно дожидался своего часа в углу, смущённо прикрывшись занавеской. Ну а куда его класть-то, квартира ни фига не резиновая, а шкаф, как у всякой порядочной женщины, у меня занят шмотками. Антресоль? Да не напрыгаешься туда-сюда таскать. В общем, пусть стоит тут. Временно. Хах.

Как ни странно, но кожаные штаны легко налезли даже на стильные колготки от умельцев департамента. Ну а уж напялить куртку на водолазку вообще фигня вопрос. Остальное вместе со сменным сложила обратно, дабы облачиться на месте. Из-под дивана вытянула кофр с топорами. Посидела-подумала над ними. То что иду с оружием, вообще не обсуждается. Больше я в такие стрёмные места безоружной ни ногой. Чую, ещё немного, и на всякий случай начну прикручивать топор к мотоциклу. Вдруг портал, а я без должных аргументов? В конце концов, вон, старожилы из охотников так и рассекают везде вооружённые до зубов. То ли менталитет меняется со временем, то ли приоритеты…

В общем, нынче стояла задача задавить жабу и выбрать один из двух топоров. Прикинув так и этак, покрутив в руках оружие, успокаивающее неожиданно возникшую паранойю, остановилась на длинном. Кое и отправилось в брезентовый чехол с ремнём, выданным ещё в ЗД. Чехол хоть и выглядел отстойно, но функцию свою выполнял. Я совершенно спокойно могла расположить его на спине под рюкзаком так, чтобы мои габариты на мотоцикле не сильно увеличивались. Надо озаботиться стационарным футляром с креплением на мотоцикл…

***

Менеджер Бобров — тонкая девочка с длинными розовыми волосами со слегка отросшими русыми корнями, в мешковатой футболке ACDC, кожаной курточке и драных джинсах, кроссовках в пайетках и с кучей разнообразных фенечек — до локтей на обеих руках — ждала на площади перед вестибюлем метро. Звали эту нимфу Ланочкой. Меня оглядели влажными глазами Бемби и, радостно защебетав, потащили куда-то в кусты… Вместе с мотоциклом. Нет, реально: потащили в местный лесопарк, по дороге знакомя меня, тёмную, со славной историей Бобров. К концу нашей прогулки мозг уже отказывался принимать информацию от этого не затыкающегося чуда чудного. Но я даже была ей благодарна… где-то. Потому что иначе, увидев свой будущий рейд, я бы свалила в пампасы.

— Эй, как насчёт свободной любви? — с ходу поинтересовался бородатый мужик в кожаном жилете с кучей значков поверх стандартного комплекта ЗД и бандане с весёленькими черепушками.

— Я агрессивный моралист… — Ой, ё… Оглядев цветастый табор, вольготно расположившийся на пикник у линзы портала, я поняла, что попала… Конкре-е-етно так…

— Ну я так не играю, — и, пыхнув сигаретой, потерял ко мне интерес. И слава богам.

— Вы охотница Рощина? — ещё один заросший шкаф подтянулся к нам с Бемби. А тебя я знаю. Только вчера твоё лицо рассматривала.

— Да. Охотник Бочкин?

— Угу, он самый. Только обычно меня называют Дед Мазай. Добрый день. Не обращайте внимания на Толика, он сегодня не в настроении… — Какой же это "Толик"? Это целый Толян, если судить по габаритам! — Вы ознакомились с договором?

— Ещё нет, ваш менеджер успела лишь осветить историю создания гильдии… — Да она не затыкалась всю дорогу!

— Ожидаемо. Ну что ж, идёмте со мной, сейчас всё будет, — мне указали на деревянный стол, вросший в землю и явно предназначавшийся ранее для пикников на природе. А теперь временно повышенный в ранге до "оперативного штаба". — Своего зверя можете приткнуть у фургонов. Всё одно тут охрана останется… Так что не беспокойтесь.

В итоге договор я подписала. Хотя сомнения в данном действии мучили… Просто вопили: беги отседа, пока тебя плотно не окурили неизвестной в современном мире травкой! Которой хорошо так пованивало на поляне…

Ладно, замнём пока. Каждый волен сходить с ума в меру собственных возможностей. Эти люди ещё относительно безобидные и в свою религию не склоняют. Как я поняла, данное сборище охотников объединено одной субкультурой. Или её остатками? В общем, ребята косят под хиппи. Без брюк клёш и круглых очков — с мечами и посохами, но в цветастых банданах и с косяками…

Бочкин вежливо представил меня своей команде. Удивительное дело, но даже окоротил особо смешливых и излишне раскованных. Впрочем, как ранее выяснилось, их без целителя действительно могли завернуть наблюдатели ЗД. Прямо у портала. Так что я не просто нужная, а очень нужная. Мазай приказал с меня пылинки сдувать и этак убедительно продемонстрировал кулак под нос особо говорливым. Я вот впечатлилась. Они тоже.

Представитель департамента резался в игрушку на телефоне, с удобствами расположившись на каком-то обструганном бревне с претензией на лавочку. Молодой щуплый русоволосый паренёк — истинный дрыщ, которому до внеочередного звания "мужик" ещё лет пятнадцать пахать в спортзале три раза в неделю и жрать протеиновые коктейли на завтрак-обед-ужин. Собственно, с ним Бочкин и решал окончательные вопросы. Минут десять. В итоге утряся все нюансы, нас отпустили с богом на ту сторону.

— Переодевайтесь, Василиса, — Мазай махнул рукой на лимонно-жёлтый фургон в весёленьких ромашках и с эмблемой БСМ. — Там вас не побеспокоят.

— Так и я не голышом же иду. Но спасибо, — улыбнувшись, полезла внутрь. Облачиться в доспех, даже с полной непривычки, заняло от силы пять минут. Всё-таки удобную сбрую разработали в ЗД… Свои шмотки затолкала в рюкзак и приткнула у стеночки за каким-то здоровенным рулоном брезента, чтоб не сразу заметили. А то кто знает этих детей любви? Может, среди них и фетишистов полно?… Не удивлюсь, если честно.

Затянув потуже бандану и запихнув штатные очки в подсумок, напялила перчатки. Штык на месте. Вроде всё по инструкции. Штатная фляга полная. Вот и хорошо. Оружие воткнула топорищем кверху в предусмотренную ТТХ петлю на поясе. Неудобно — да, но я и не на войну собралась… Вроде как обещали "пикник". В любом случае внутри портала "аргументы" лучше держать в руках. Случаи всякие возможны, говорят…

Вывалившись из фургона, наткнулась на задумчивый взгляд Мазая. Критично так скользнул по всему обмундированию, остановившись в итоге на топоре.

— Вы бы, Василиса, крепление для него заказали… После зачистки портала дам координаты мастерской — там всё соорудят в лучшем виде и не по безбожным госрасценкам. Смотрите, — мужчина продемонстрировал свою перевязь вместе с ножнами длинного меча. Повертела так и этак, пощупала.

— Нравится! — Качество вполне себе. Если его кудесники смогут мне склепать вменяемую сбрую под оружие ещё и на транспорт, вообще супер…

— Вот потом и займётесь. А то страшно смотреть, как вы топор таскаете, — Мазай громко свистнул и махнул рукой согильдийцам. Народ послушно потянулся к линзе портала, на ходу заканчивая приготовления. — Кстати, почему топор? Вы же целитель вроде как?

— Так сложилось. Долгая история. Скажем так, я боевой жрец… — Мы рассмеялись. Ну да, боевой жрец реализма. Сейчас как начну раздавать благословения по голове!

— Так, ребятки, все всё собрали? Готовы? Ничего не забыли? — Компания нестройно промычала в ответ: мол, всё пучком и все готовы. — Тогда заходим. Толик с Растишкой первые, далее в рабочем порядке. Василиса, вы со мной в арьергарде. Потопали!

***

В первый раз я добровольно вхожу в сопределье. Это как-то даже волнительно.

На той стороне нас встретил солнечный свет. Хорошо хоть, не открытая местность, а глубокий каньон с крутыми стенами желтоватого камня, сплошь поросшими толстыми лианами, живописненько так свисающими вниз длинными мохнатыми мочалками. И плющом. Колючим, вьющимся, фиолетовым… Нам отсюда было видно лишь насыщенно-синее иномирное небо с плывущими облаками. А кругом — кусты-кусты-кусты-цветочки и невысокие деревья. Так метров шесть, не выше. Над всем этим великолепием, тихо звеня, вьются небольшие слюдяные мотыльки. К счастью, насекомые не обращали никакого внимания на интервентов и занимались своими важными делами. Идиллия. Вроде бы. Бобры со слабыми ухмылками поглядывали по сторонам. Хотя лично меня напрягала уже одна доза получаемого ультрафиолета… Слишком ярко, словно сами камни отражают поглощённый свет, и это учитывая, что солнце ещё не в зените. Проторчим здесь часа три на солнцепёке — и мне работы добавится вне зависимости от прочих факторов. И наличие головных уборов не сильно повлияет.

— Мазай, тут что-то не то, — вдруг подал голос напряжённый аки струна Толик. — Мы прошлись по полянке, пока вы осматривались… В общем, следов нет.

— В смысле?

— Вообще. Здесь нет монстров. Ну, или они настолько суровые индейцы, что мы не смогли найти никаких признаков их жизнедеятельности.

— Хм… Действительно странно. Так, народ! Далеко не расходимся, каждый находится в пределах видимости как минимум двух человек, действуем как всегда. Не мне вас учить… Василиса! Ходите рядом со мной — не хватало ещё вас искать, если что.

— Хорошо. А что вы будете делать, если тут действительно нет монстров?

— Да есть они, просто мы их не видим… или не замечаем. Эй, Валя, что-то ощущаешь?

— Я не Валя тебе, а Валькирия! Сколько можно повторять! — звонко ответили из угла. О, а я думала, это мелкий пацан… А оказалась плоскогрудая девица с полотенцем на голове. Пардон, тюрбаном… Ядовито-оранжевым, с кучей то ли брошек блестящих, то ли значков… — Ощущаю ещё как! Ментальное поле просто звенит. Их тут до фига, так что готовьтесь.

— И кто же они?

— А хз… Моё дело предупредить, что тут куча враждебно настроенных элементов, а не определять их вид и пол.

— Ой, Валька, довыступаешься!

— Валькирия!

— Не доросла ты до Валькирии на три размера бюстгальтера!

— Мазай? — подал голос небритый сухой парень с длинным двуручным мечом на плече и в весёленьком красном платке — с листьями каннабиса и символикой пацифистов.

— Дым, бери свою группу и рассредоточьтесь по полянке. На вас прикрытие.

Но в течение получаса вообще ничего не происходило. На нас не лезли толпы инопланетных захватчиков, пушистые зайки не заманивали ни в какие подозрительные норы — вообще ни-че-го! Да я даже ни одной хищной птицы над ущельем рассмотреть не смогла! Расслабляюще звенели пресловутые мотыльки, выписывая завораживающие вензеля над цветочками, пригревало солнышко… И в целом всё реально походило на обычный весенний выезд на шашлычки. В другой мир, ага. Короче, в итоге озверевшая от безделья Валя, злобствуя, обобрала куст с разноцветными ягодами, плотно уложив их в контейнер. Ещё один безымянный товарищ свалился в какую-то яму на краю поляны, а его дружбан улетел за ним, пытаясь вытащить неудачника. Затем уже трое бойцов по просьбе Мазая вызволяли матерящихся придурков из естественной ловушки. Ещё пятеро расположились под ближайшим деревом и с чувством забили косячки. Прикуривая от маленького огонька на пальцах. Их в детстве воспитали странно… Мрак… Как они до сего дня не померли-то в порталах? Давайте для полноты картины палатку разобьём и кабанчика тут пожарим. Чё стесняться-то?

От скуки уселась под одним из деревьев с забавными резными листиками, замершими в мёртвом штиле. Солнышко потихоньку вышло в зенит, и в каньоне существенно начало припекать. Даже мелкие мотыльки в какой-то момент куда-то свалили от жары. Я пока отслеживала вариативность первой жертвы солнечного удара под иномирным небом…

— Валька! — заорал вдруг один из магов с кожаным шнурком на лбу и сальными патлами до плеч, глядя повыше своего роста. В плаще! В чёрном плаще, млять, с фиолетовым подбоем… Лопните мои глаза, такие вещи артисту видеть нельзя*.

— Валькирия! — огрызнулась девица в полотенце, упаковывая забитый доверху непонятными ягодками контейнер.

— Да похер, — мужик быстро испепелил бычок и встал, что-то заинтересованно рассматривая на стволе приютившего их кружок по интересам дерева. — Иди лучше посмотри, это что-то стоящее, или как?

Как выяснилось, они обнаружили таинственный нарост по типу чаги и теперь вот решали, как бы его отковырнуть с меньшими затратами сил? Деятельные товарищи, несмотря на веселящую травку… Как-то взгляд сам скользнул вверх — мало ли, может, и на моём "дубке" чего выросло, не предусмотренное ттх… Хм… Чуть выше первых ветвей в руку толщиной на стволе просматривалось какое-то уплотнение. Встала, чуть отошла для лучшего обзора. Такое впечатление, что резчик-недоучка пытался вырезать лицо… Но либо ему умения не хватило, либо анатомию не учил в своем дворце — как итог, получилась плоская и очень вытянутая безносая маска непонятного существа с плотно закрытыми большими раскосыми глазами. Странности добавляло и то, что вся эта морда была покрыта корой, как если бы выросла тут сама, без участия плотнических инструментов…

— Давай! Да чего ты свои кинжалы бережёшь, будто они яхонтовые! — Я отвлеклась на набирающую обороты перепалку между разоряющимся магом и его приятелем, который в этот момент пытался отпилить находку, сидя на толстой ветви метрах в двух от земли. Остальные члены Бобров разумно стояли полукругом под деревом и давали советы. В процессе не участвовали лишь сам Мазай и двое других дамагеров, посматривающих за обстановкой.

— Может, и не яхонтовые… Но сломать не хочется… — пыхтел воин, упорно ковыряя не поддающуюся напору толстую кору. В конце концов, битва завершилась безоговорочной победой хиппи. Увесистый кусок не пойми чего с глухим стуком упал на травку и, прокатившись пару метров, замер. Добытчики дружно склонились над ним, задумчиво почесывая макушки.

— Что скажешь? — маг пихнул пигалицу плечом. Та уже тыкала в нарост каким то щупом.

— Скажу, что понятия не имею что это, но, думаю, научники заберут. Магический фон стабильно средний. В каталоге такой фигни не было точно. Так что, может как стоить денег, так и оказаться полной пустышкой.

— Надо разговаривать с ЗД, — постановил Мазай и отправил мага упаковывать фигню.

Именно этот момент выбрала команда разведчиков, чтобы вернуться. Ребята выглядели так, словно возвратились с лёгкой прогулки. Веночков и соломенных панамок не хватало. Дешёвое пойло в оцинкованной фляге образца Второй мировой присутствовало. Один удод таки отличился качественно… Хотя пока я не берусь судить: глоточек он оттуда сделал или за раз полфляги выдул?

М-да уж.

— Мазай, вообще пусто. Каньон заканчивается в километре севернее. Ни пещер, ни нор, ни монстров. Даже деревья растут только вокруг этой полянки. Я вообще ничего не понимаю… — с ходу вывалил свои проблемы на свободные уши Толик.

— Всё точно так же и на юге, только там до тупика метров пятьсот, не больше. Дальше то ли кратер, то ли хрен знает что, но круглой формы. Всё сплошь поросло колючими кустами по типу нашего шиповника, фиг пролезешь! — отчитался Дым и, поглядев на копошащихся вокруг контейнера мужиков, гаркнул:

— Эй, Сильвер, дай закурить!

— Свои заведи! — тот самый глазастый маг развернулся и показал фак. — Стреляешь уже второй месяц, совести у тебя нет!

— Да отдам я! Не жлобись! — мужик закинул полутораметровую оглоблю на плечо и поскакал выпрашивать допинг у разобиженного чародея. Все страдали откровенной фигнёй, расслабившись и не чувствуя опасности. Лишь Валя нервно озиралась, явно что-то ощущая. Мазай, глядя на свой табор, задумчиво чесал подбородок.

Я же размышляла, какое из рядом стоящих деревьев сподручнее будет завалить. Нет, ну а что? Мне, между прочим, нужен материал для лука! Я Кузьминым обещала достать… Как итог остановилась на самом тонком: ветки ровные, кора молодая… Идеально.

— Ребят, булки не расслабляем! Я понимаю, что скучновато, но лучше быть уставшим и бдительным, чем размякшей кучей монстрячьего говна, — Мазай попытался призвать народ к порядку, но какое там… Я же достала из петли топор и пошла вокруг ствола, прикидывая в какую сторону валить сподручнее…

— Эй, хил! Ты чего удумала? — неожиданно подала голос издёрганная Валькирия. Судя по её состоянию, неплохо так на мозги ментальный навык давит. Глаза прилично покраснели, да и общий вид слегка ошалевший…

— Думаю себе веточек на метлу нарубить. А то что за ведьма без метлы, непорядок! — развернулась, закинув топор на плечо. Маги хохотнули. Но это не показатель, от их группы по интересам постоянно хи-хи да ха-ха доносятся. Даже солнце их пока не берёт…

— Мо-о-я метла в лесу росла. Росла в лесу зелёно-ом… Ещё вчера она была берёзкою или клё-о-оном! — вдруг достаточно мелодичным тенором вывел Толик.

— Мазай… — девица вдруг пошатнулась и ухватилась за своего шефа, чтобы не упасть. — Опасность…

Далее она просто мешком свалилась в траву и затихла. Э? Тут же волосы на затылке попытались встать дыбом, и я чисто на рефлексах откатилась в сторону… От прилетевшей прямо туда, где стояла ранее, толстой гибкой ветки. Оставившей в земле приличную такую рытвину на месте удара… А то, что притворялось ранее безобидным деревом, встряхнуло кроной, осыпав меня листьями и каким-то мусором…

Меньше всего я ожидала, что прямо сейчас, в режиме реального времени, перед моими глазами зашевелится и откроет горящие алчным алым собственные ГЛАЗА, мать его, дерево. То что я приняла за работу безрукого резчика, оказалось вполне себе мордой живого существа! Очередной взмах ветви — ухожу чуть дальше. Не-не-не, мы так не договаривались! А судя по зашкаливающей агрессивности данной особи, день перестаёт быть томным…

Позади раздавались глухие удары и крики Бобров. Мне бы от своего бревна отойти подальше и посмотреть, что там у них да как. Но дубок серьёзно решил докопаться к браконьерше с топором и махал ветками, будто в смерч попал. Ещё один кувырок — и передо мной возникла широкая спина Мазая:

— Вальку подними, тут я разберусь! — Ну подними так подними… Я с оглядками рванула в центр поляны, где бессознательную тушку прикрывали Толик и Сильвер. Остальные маги вполне неплохо отбивали слишком наглые ветви, но вот сломать или отсечь у них не выходило…

Дивчина, кстати, пострадала несильно. Давлением, похоже, шарахнуло от перенапряжения… Вон, даже кровь носом пошла! Но это в целом плёвое дело, так что привести её в божеский вид и сознание труда не составило. А вот выдернуть Дыма нитью из-под трёх ветвей — это посерьёзней задача! Тем более он уже умудрился где-то словить сквозную рану на бедре… В общем, подтянула к себе хренеющего от происходящего мужика, отхилила что смогла и отпустила с миром… Потом подтащила сутулого мага с рассечённой кожей на черепушке. Потом ещё одного. И пошёл конвейер…

— Отходите от них! В центр поляны! — гаркнул вполне себе спокойно рубящий противника Мазай. Его оппонент уже благополучно лишился особо длинных ветвей и теперь, судя по слабому шебуршанию кроны, видимо, судорожно соображал, что делать дальше…

— Что происходит? — А вот и Валя очнулась.

— Войнушка у нас — то ли с Энтами, то ли с триффидами. Выясняем, чьё кун-фу круче, — аккуратно выдернула очередного зазевавшегося смертника. Оным оказался давешний маг — Соколиный глаз. — Всё, свободен.

— Ловко ты… — мужик встал, отряхнулся и послал в сторону агрессора сероватый сгусток энергии. Который толком и не нанёс никакого вреда.

— А чего вы тупо не сожжёте эти будущие дрова? — Нет, ну ведь логично жахнуть чем-то серьёзным типа напалма. Пусть потом эти деревяшки доказывают, что не были головёшками при рождении…

— Самая умная? — фыркнул маг, продолжая в целом бесполезный обстрел. Иногда траекторию веткам сбивал, конечно, но в целом… — У нас нет огневиков!

— Да ладно, вы же прикуривали, я видела…

— Видела она… Такой фокус с огоньком мелким тебе любой мажонок Е-ранга покажет! А вот выдать что-то посерьёзнее — это надо склонность иметь.

— Ясно, — выдернула Толика, которого как-то умудрились зацепить два близко стоящих дуба и теперь тащили в разные стороны. Быть бы ему поделённым на правую и левую палочки Твикс, если б не я… Привела мужика в сознание и отправила обратно на передовую…

— Чёрт, — простонала Валя, продолжая лежать половой тряпочкой на травке.

— Это же просто песец, голова сейчас лопнет!…

— Качественно обезболить не смогу, не умею пока, — пожала плечами, наблюдая из-за спин мужиков за излишне энергичной лесополосой. — Могу вырубить, если совсем плохо. Хоть мучиться не будешь…

— Заманчиво, но придётся обойтись… — Валя побледнела ещё больше. — Смотри!

Да вашу же мать… Эти будущие брёвна поняли, что достать толком жратву не получается и… пошли!… А дальше? Ну, обычно паркур в России начинается со слова "шухер". Вот так и здесь получилось.

— Это что ещё за нах…? — успел выругаться один из дамагеров, тот самый, с растаманским платком на башке. Дальше его цапнули внезапно удлинившимися ветвями и потащили. Отрядные маги так сильно удивились, что просто рты разинули. Вот бля!…

— Чё стоим как на параде?! — рявкнула, пробегая мимо, окутываясь коконом. С топором наизготовку. Главное — аккуратнее… Щит — хорошо, но кто знает силу, с которой лупят эти ветки?

Мысли в голове завертелись просто с бешеной скоростью.

С чего вообще рванула? Да тут едва не половина — охотники Д-ранга! И помощи от них в подземелье с некорректно определенным уровнем не просто кот наплакал, а хуже, чем одному работать… Одна-то я со своим почти В отсюда хоть удрать без потерь могу. А эти… н-напарники… максимум на не особо шуструю поддержку катят — даже не на полноценных помощников. Вон, за всё время лишь Мазай смог укоротить желание пообщаться у дубка. Остальные больше фигнёй страдали. Абсолютно бесполезной фигнёй. Шо ж мне везёт-то как утопленнику?! Сюда бы какого-нить огненного мага, бьющего по площадям…

Нет, ясен пень, что почти всегда невозможно до конца предугадать ход рейда, ведь никто не знает, что на самом деле поджидает охотников внутри подземелья. Поэтому мечтать всыпать замерщикам нет никакого смысла — они по большому счёту не виноваты… может, чуть-чуть. Ну а то, что для кого-то плёвая по сути прогулка другому быстро станет могилой, уже дело десятое. Всего не предусмотришь…

Но когда есть воля, есть и способ. И я вот вижу пока лишь один: за неимением мага-поджигателя, типа столь любимого Славкой Огненного алхимика Мустанга, нарубить тут всё мелкой щепой!… Главное, не сдохнуть в процессе…

Со щитом, растянутым на всю тушку, и топором в руках жизнь сразу показалась радостней. Мне его ребята не за красивые глазки выковали… А с крушащей всё "нитью" вообще заиграла новыми, яркими красками. Оная, конечно, с первого раза деревья не роняла, но ветки сшибала — только в путь…

Растамана отбить удалось сразу. Как только я всерьёз заехала топором по стволу, все зародыши Буратино поблизости сразу заинтересовались личностью сурового лесоруба. И медленно, но верно направились в мою сторону. Бросив разонравившуюся и матерящуюся игрушку. Которая, судя по воплям, сломала ногу. А то и обе. Прекрасно…

Сильвер, подстёгнутый происшествием (или чересчур уверившийся в своих силах самого крутого пацана на районе?), зачем-то ломанулся в ближний бой. По-дурацки вообще подставился — если смотреть с точки зрения банальной логики. Сдаётся мне, его ещё травка не отпустила… Но не суть. Короче, с красивым веером кровавых брызг, больше похожих на фонтан, его башка чуть не усвистала отдельно от тела на орбиту. Серьёзно, до разделения ступеней там не много оставалось… Тушка от удара ещё и улетела куда-то в кусты, разукрасив товарищей красными потёками. Валя заорала, упав на колени, кто-то матерился, Мазай обещал энтам глаз на жопу натянуть, а я бросила на время рубить и сиганула за несостоявшимся трупом. Почему несостоявшимся? Потому что не в мою смену, чувак… Вдогонку снова что-то кричали, но я уже не обращала внимания.

В кустах быстро бледнеющее тело нашлось сразу. Сильвер лежал в луже бьющей из развороченной артерии крови. И, в принципе, уже плотно общался с Павлом или Петром на тему вида на жительства и смены гражданства… Ничего, и тебя вылечим! Схватив за уши и от души бухнув сил, пристроила как надо голову, а затем, с удовлетворением наблюдала её прирастание на место. Тут главное, чтоб не задом наперёд… Так, что там у нас с остальным? Мозг вроде без кислорода не так уж долго пробыл, а сердце вообще в порядке… Это хорошо. Литраж крови я ему, конечно, не восстановлю, но поддерживающей силы хватит — до больнички точно. Может, даже с голосовыми связками проблем не возникнет… А вообще, не надо было его полностью лечить. Пожил бы пару недель с трещиной в позвоночнике — может, думать жопой перестал бы! Ищущей, блядь, на ровном месте гомеровых приключений жопой!

— Давай, просыпайся, спящая красавица! — на пятой оплеухе Сильвер соизволил открыть мутные глаза.

— Что?

— Да ничего. Только учти, больше я тебя вытягивать с того света не намерена! — сцапав за ворот брони, хорошенько тряхнула для острастки. — Ты меня понял? Одиссею не переплюнешь, говнюк!

— Да… — кивнул мужик и от резкого движения снова отправился в страну единорогов. Вот козёл!

Но делать нечего — подхватив тело за шкирку, поволокла обратно на поляну. Хиппаны — кто в соплях, кто в истерике — продолжали вяло отбиваться от плотнеющего строя энтов, как появилась вся такая красивая я. Угвазданная чужой кровью по самые брови. Со злобным оскалом на морде лица. Таща тушку не самого мелкого в их компании мужика, как мешок с… ладно, пусть будет не "с говном", а "с удобрением".

Гвозди бы делать из этих людей, да. Потому что микроскопов из них всё равно не получится…

— Принимайте, но особо не кантуйте, а то до больнички не доживёт… — оставив Сильвера перед ошалевшей от сюрприза Валей, пошла возвращать двигательные функции ещё одному страдальцу, а то лежит и мужественно стонет на всю поляну…

— Ты ж мужик, чё ты так орешь? — совместила как могла раздробленные кости в правой ноге, вызвав не самыми приятными действиями очередной крик, и запустила регенерацию. — Вы мужики, блядь, не плачете. Вы ноете, ноете, ноете… Поди если б рожали, вообще бы мёрли как мухи, с перепугу.

— Лучше маленький, но свой и спереди, чем большой — чужой и сзади! — прошепелявил прикусивший в процессе ора язык любитель травки. — Так что рожать мне грозит максимум позавчерашний шашлык в сортире…

— Ты погляди-ка, как разговорился, — с сарказмом процедила я, беря за шкирбан это блаженное тело и закидывая к остальным недобиткам.

— Эй, а понежнее?! — возмутился пропахавший землю носом парень.

— "Понежнее" будешь просить в клубе по интересам! — рявкнула, пробегаясь глазами по бардаку вокруг. Тут как минимум теперь нужна сквозная атака… — Хотя я бы тебе сразу кляп в пасть воткнула и подкачала хорошенько, чтоб не вякал. И не только в пасть.

Валя истерически рассмеялась, размазывая грязь по лицу рукой. В общем, оставив пациента в целом здоровым, хоть и морально обгаженным, пошла за топором. Пора возвращаться к суровым будням сибирских лесорубов: за этими приключениями нас технично оттеснили от возможности смотаться через портал…

***

Вот же… Конца-краю не видно. Заебали.

Привыкший мочить за плюшки, даром уже убивать не будет. Я с этих сраных дендроидов просто обязана хоть пару… десятков!… дрынов наколоть для плеч на новый лук!

Смеркалось… Рубка продолжалась. Иногда отвлекалась на лечение очередного получившего по щам. Это раздражало. Потом бесило. Потом я вызверилась на этих детей природы, чтоб не лезли под руку — или лишу чего-нибудь важного в процессе лечения! В какой-то момент поняла, что растаманы осознали собственную ущербность, плотно сгрудились, затолкав ментала и всё ещё бессознательного Сильвера в центр, и теперь ждали, когда приглашённый хил основательно подрубит очередной прямоходящий дубок, а затем уже лежащего на земле и не особо сопротивляющегося противника почти со скоростью муравейника разбирали на паркетные доски. Ну да, деревья-то я по одному валю, прыгая как зайка на лужайке от остальных (ага, все на меня сагрились!), а "бобров" больше дюжины… Даже такие бестолочи справятся. Мазай с Дымом задавали темп.

Чем темнее становилось, тем ярче светились синеватым прожилки и узоры на растительности вокруг. Жутковато так… Я молилась всему пантеону, который только смогла вспомнить, что тут хотя бы кусты мирные. Потому что плюща на скалах было столько, что хватило бы на всю средневековую элиту индусской армии верхом на боевых слонах!…

Ещё нехило отвлекали радиоактивно зелёные прослойки на острой щебёнке под ногами — и целые драконьи сосуды в толщах зажавшего нас каньона. Малахитового оттенка. Пульсирующие. Будто ветвистая молния прошила породу насквозь, да так в ней и осталась.

С одной стороны, обнадёживало то, что мы, даже с учётом уходящих ввысь "стен" природного происхождения, не остались в кромешной темноте — с приходом сумерек подсветка от подыхающих как осёл в каменоломнях магов оказалась не нужна, всё вокруг и так светилось по не балуйся. И вся эта компания бобров, переквалифицировавшихся в браконьеров-лесорубов, хоть по ногам друг другу не попадала, а рубили именно противника. Но с другой, мне от сего факта менее стрёмно не становилось… Потому что росло ощущение ИЗЛИШНЕ живой округи, которая, зараза, вся как-то по-своему ДЫШИТ и ЧУВСТВУЕТ. И ты, лично ты явно лишний в её биогеоценозе микроб. По крайней мере в своём текущем, активно трепыхающемся состоянии.

Короче, когда вокруг мир, сбежавший из очень укурившегося "Аватара", а в товарищах не менее укурившиеся индивидуумы, за сотней баксов лучше не наклоняться, и вообще — смотреть в оба. А то прочувствуешь, как зарабатываешь… Не тем, чем планировал.

В глубоких сумерках, когда над травкой и примятыми кустами запорхали переливающиеся мотыльки, мы наконец закончили лесоповал. Последним, как водится, притопало самое большое прямоходящее бревно в округе, но ничего нового показать не смогло и благополучно отправилось на переработку. И то хлеб…

— Народ, всё! — вдруг радостно заорала Валя, изрядно меня напугав. — Больше нету никого!

— Да неужели? — сплюнул Толик и грузно шлёпнулся на задницу. Затем вообще растянулся в полный рост. — Всё, больше не могу. Заебись денёк… Я так у тёщи на огороде не пахал.

— Дым, обойди по кругу, глянь, мало ли… — еле стоящий на ногах Мазай, всё-таки послал самого свежего согильдийца на разведку. Ну, относительно остальных выжатых разноцветных тряпочек, живописно распластанных там и сям на земле, воин ещё нормально держался на ногах. Я же говорила, что тут у половины будет тепловой удар? Вон, синие и фиолетовые через одного — как на детском рисунке, когда в ясельках другие карандаши разобрали!

— Плащи снимайте, идиоты! — рявкнула на магов, втыкая топорище в ближайшее полено. — И у кого ещё есть вода?

Воды вообще не оказалось. Нет, по легенде она была. Но они её тупо где-то просрали с началом заварухи… Я потёрла виски. Ни воды, ни зелий про запас — ни-фи-га! Зато количество скуренного за день и вечер не поддаётся подсчёту. Не были б охотниками, уже б окочурились. Свою не дам! Мучайтесь, жертвы брака резиновой промышленности! Прошлась по контуженным от второго рождения (я про становление на путь хиппи, если чё), маленько привела в порядок. Теперь хоть дойдут…

Посланный Дым прошатался по периметру, поковырялся в щепках и прочем мусоре и, пожав плечами, сообщил, что ничего подозрительного не наблюдает. Да тут уже нечего наблюдать, лучше б отрядную воду нашёл — сгодилась бы и пара бутылок!

Кстати, у меня возникло странное чувство… Словно что-то трепыхалось где-то в затылке, отмеряя секунды… Так вот как ощущается время до закрытия портала. Хм… Всё чудесатее и чудесатее… Я так понимаю, благодаря ментальным навыкам всё это та же пресловутая Валькирия чувствует гораздо сильнее? Но фиг с ним… Главное — настала пора сбора трофеев!

Оглядела раздолбанную полянку… ну, будем считать, что "бобры" своё название сегодня оправдали. Щепок просто по уши!

— В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, м-мать её! Зимой и летом стройная, зелёная была… Гадость дендроидная!… Метель ей пела песенку: "Спи, ёлочка, бай-бай!" Сука! С гарантией теперь уснёте!… Срубил он нашу ёлочку… Под самый корешок! Тьфу! — смахнув пот, откашлялась, упёршись ладонями в колени. Умаялась. Господи, как же я умаялась… как все семь гномов из "Белоснежки", если сложить их вместе.

Окинула хозяйским взглядом получившиеся в итоге палки-чурбаки. Светящиеся. Вздохнула. Сраная иллюминация. Сине-зелёная округа, синие "Бобры", синее-синее, мать иво, небо! Сраный Аватар…

— И много, много радостей… Детишкам принесла! — отковыряла в куче щепок пару веток потоньше, размяла и приладила вместо верёвки (к плющу как-то даже не хотелось прикасаться) на свою импровизированную "вязанку" хвороста. Прикинула — кило пятнадцать минимум… тяжёлые, зараза. Ладно. Доволоку.

— Куда тебе столько? — округлил глаза второй отрядный маг. Посмотрела на него как на дебила:

— Своя ноша не тянет. Пригодятся. А вы что стоите?

— Так это… — замялись хиппи. — Брать-то тут толком нечего… Мы вообще-то на алхимических ингредиентах специализируемся. Что могли, ещё днем насобирали… — Я закатила глаза. Ну да, внебрачные детки цветов… Часом, мы не к вашим родственникам попали? По ходу я одна тут хозяйственная и запасливая. С голодным подростком и оборзевшим хомяком дома.

Хотя нет, вру: вон, на меня глядючи, Мазай уже организовал сбор древесины в помощь голодающим короедам ЗД. Теперь каждый участник этого шоу "приезжайте к нам на Колыму" пёр на себе увесистую вязанку хвороста — или целиковое бревно метра три в длину и с приличным таким диаметром, как, например, Толик. Правильно. Всё бабло, раз уж ничего хорошего тут не нашли кроме пиздюлей… Сильвера, бледного как тень отца Гамлета, погрузили на споро связанные из длинных жердей и такой-то матери носилки. Я пару раз проверяла, но в целом мужик спокойно должен дотянуть до больницы. Охотники — твари живучие сами по себе, а тут ещё и целитель постарался…

Пока они суетились в этих декорациях пера Хемингуэя и кисти Ван Гога, я пару валявшихся под ногами камней прихватила. Ну мало ли — может, хоть наших геологов заинтересуют? Если магам не сгодятся. Ещё пожалела, что в конструкции костюма карманов не предусмотрено. Надо бы дополнительно пару поясных и набедренных сумок, что ли?… Ну не пихать же это добро к очкам и аптечке! Господи, надеюсь, я так через годик в шиноби из мира Наруто не превращусь?… Или в навьюченного верблюда. Если доживу.

На обратной дороге, когда тиканье в мозгу всё тревожней напоминало "топай быстрее, а то поселишься здесь в шалашике, как Ленин в разливе!", пиная попадающиеся булыжники, на очередном вместо привычного "бздыньк" услышала глухой "чвяк". Присмотрелась. Ба! А это уже не камень, а маскирующийся под него гриб… Этакий шампиньон — коротенький, с ярко светящимся мелкими ламеллами. Но пока они скрыты плотной крутой шляпкой, снаружи не видно. Интересненько… Так, кажется, я намеревалась поэкспериментировать с иномирными ресурсами? Думаю, эти грибы вполне сойдут. Только вот сложить куда?… М-да, проблемка… Всё та же, сука, проблемка…

Парочка "бобров", обернувшись на мои затихшие шаги, сначала чуть присели, ожидая очередного супостата. Затем разглядели, из-за чего именно я остановилась. И оживились. Расчехлили мешки и принялись "кланяться" дороге. Переворачивая все встреченные камешки. Только не говорите, что ребята решили поднабрать себе сырья? Не, народ, это небезопасно, курить неведомое… Ну да всё равно не моё дело. Хотя предупредить всё же стоит:

— Я надеюсь, вы эти мухоморы сушить, чтоб потом забить косяк, не рискнёте? А то может случиться как в том анекдоте, когда сначала вы ходили за грибами, а потом они за вами… — От меня отмахнулись, буркнув что они-де взрослые люди. Ну-ну…

Наконец наша доблестная когорта парадным строем параличных пингвинов вывалилась из сопределья в ночной лесопарк с силуэтами жилых высоток над верхушками мирных деревьев. Милых неплотоядных деревьев… Прямо на хорошо освещённую каким-то дальнобойным прожектором площадку. Светило это светило знатно — примерно с метров двухсот и прямо в глаза. И так бушевавшее последние полдня раздражение на мир в целом и окружающих в частности подскочило.

— Василиса, я даже не знаю, как вас благодарить… — очень вовремя на напряжённое плечо легла рука Мазая. Секундное отвлечение внимания помогло слегка расслабиться и уже не пытаться сообразить, смогу ли нитью достать до этого сраного прожектора прям отсюда со смертельным исходом для последнего… — Думаю, без вашего присутствия мы бы все там остались.

— Не стоит. В целом вы бы вернулись почти все и так. Да и у Сильвера его приключения в раю случились по глупости. Так что объективно ваша группа потеряла бы от трёх до шести человек, если б вошли вообще без целителя. Ну, а со штатным целителем — одного-двух. Просто люди не идиоты, несмотря на допинг, и вряд ли без хила пёрли б на энтов вот так, не глядя.

— И тем не менее… Как минимум Сильвера я бы потерял. Незабудка — это наш постоянный хилл — не воскрешает мёртвых. Я вообще не слышал о таком…

— Технически он ещё не умер, когда я его начала лечить. — Вот только не надо из меня святую делать! Век святых недолог, тому в истории полно примеров…

— Василиса, без головы не живут, — категорично принялся отрицать Мазай, провожая меня от закрывающегося за спиной портала к общей стоянке.

— Правило пяти секунд. Быстро поднятое упавшим не считается. А вообще, вам бы сейчас скорую вызвать. Половина отряда с серьёзным истощением, не говоря уже о Сильвере. Ему б вообще отлежаться в ЗД пару дней под наблюдением.

— Этим уже занялись, — мужик кивнул на жилистую фигуру Дыма, что-то эмоционально объясняющего людям рядом с прожектором (на реактивной тяге он туда сиганул, что ли?). В обнимку с ним стояла Ланочка и бросала на потрёпанного согильдийца та-а-акие взгляды… а-ля "Ваня, я ваша навеки!", что вот вообще не верю, что в итоге кусты не будут шуршать. Один из тёмных силуэтов фургонов за ними вдруг взрыкнул сиреной и заблестел мигалками. С задержкой в пару секунд его подвиг повторил второй. Там и скорые стояли на приколе?… Ну, так и есть: в сине-красной иллюминации два бодрых санитара уже тащили в нашу сторону носилки…

Наблюдающий от ЗД носился вокруг грузящих Сильвера в машину медиков как наскипидаренный. Чего это он?

— Это зелёный уровень, Василиса. Тут вообще не бывает смертей среди охотников. Максимум травмы средней тяжести, и то по глупости, — ответил на мой удивлённый взгляд Бочкин и кивнул на парня. — Так что теперь ему отчёты писать до осени, как такое произошло вообще. Да и нас дёргать ещё недели две будут.

— Ясно-понятно. — Не мои трудности. У меня есть куратор, вот пусть и курирует. А я хочу в душ и баиньки. Но покой нам только снится… — Мазай, можно мне как-то мою долю в палках и грибах посчитать?

— Что?

— Ну, в дарах природы иноземной. Деньги для меня сейчас не очень важны, а вот повышение собственной зубастости очень. Поэтому хочу взять материалами.

— Это можно устроить. Только всё одно всё пойдёт через ЗД. Я вас наберу, когда они закончат с оценкой.

— Чудесно. Что теперь?

— Теперь переодеваемся — во-о-он там у фургонов уже душевые летние поставили, можете спокойно отмыться… — А, ну да. Я и так уляпалась всем чем можно по маковку, так ещё и от жары всё это уже ощутимо на мне пованивало. — Ещё раз спасибо! Думаю, ребята к вам чуть позже подойдут.

— И ещё: Мазай, мне бы координаты тех кудесников, которые чехлами занимаются?

— Да, я помню. Позже скину вам на телефон. Ребята хорошие, они раньше байкеров обшивали на заказ, а теперь и охотничьи прибамбасы стали делать. В общем, ждите. А мне пора объясняться с парнями в погонах.

Действительно, у шумного генератора уже парковались два внедорожника с эмблемой ЗД, из которых быстро выкатилась компания в чёрной форме. Ага. Ща будет допрос-опрос, рядовым целителям рекомендуется не отсвечивать…

— Ок, только своим передайте, чтоб потом не ходили за мной косяком с косяками и не благодарили натурпродуктами! — крикнула уже в спину уходящему гильдмастеру. — И в веганы я тоже не записывалась, учтите! — Тот махнул рукой, что намёк понял.

Очень на это надеюсь…

Для банных процедур на улице, за пластиковой шторкой вкривь и вкось собранного дешёвого дачного душа из какого-то телемагазина, было, мягко сказать, прохладно. Но к тому моменту я дошла до такого состояния, что уже насрать. Хоть за прозрачной. Вот вообще насрать. После посвежевшую — и, надеюсь, похорошевшую — меня, сидящую на складном стульчике около мотоцикла с бумажным стаканчиком кофе и сэндвичем в зубах, нашёл взъерошенный Стрешнев. Судя по степени взмыленности, не первый час бегающий по этой унылой площадке во всех плоскостях, аки звезда по розеткообразной орбите вокруг своей чёрной дыры… Окинул профессиональным взором, понял, что ничего серьёзного со мной не произошло и успокоился.

— Василиса, почему вы постоянно находите приключения на ровном месте?…

— Не мы такие, жизнь такая… — В темноте наблюдалось какое-то шевеление. Я отложила сэндвич и напряглась, вглядываясь в округу за границей рукотворного света. Фу-ух, нет. Всё-таки наши обычные беспородные деревья. Зелёный уровень, зелёный уровень!… Да какой он в жопу, зелёный, кроме цвета листвы этих прямоходящих плотоядных брёвен?! Наших бы экоактивистов сюда, пидорасов серо-буро-малиновых! Хреновы спасатели лесов Амазонии — посмотрела бы я, как вы спасаете человечество от воодушевившихся хищников, охочих до человечинки…

Неподалёку малость очухавшийся и вновь оперившийся растаман вновь на кого-то нарывался. На сей раз уже из рядов ЗД. Рискуя снова огрести и больше не отсвечивать. Пару суток точно, судя по степени тренированности того офицера. Сотрудник пока терпел потерявшего всякий страх петуха. Но, чую, недолго осталось… Ну на кого ты попёр? Ты ж Е-шка, лишь слегка сильнее обычного человека!… А тут — хорошо закалённый боец, судя по всему. Так что вполне себе технично может навалять…

— Нет, вы только посмотрите на этого засранца! — рявкнула, откладывая кусок в сторону. Почему-то сей конкретно экземпляр меня нехило так подбешивал. — Как дитё малое, капризное… Чего тебе от человека надо?! Чё ты ему мешаешь работу работать?

— А чего они меня не забрали на машинке с мигалками? — развёл руками идиотски улыбающийся смертник. Я даже моргнула, осмысливая…

Незнакомый офицер стоял незыблемо, как идол с острова Пасхи. С таким же выражением лица. Я вот подобной степенью выдержки похвастаться не смогла. Поэтому, недолго думая, звезданула придурку по шее, взяла за шкирку и донесла до перетирающего чего-то с другими сотрудниками департамента Мазая:

— На. Иначе я это недоразумение сама сейчас прикопаю. Кустов тут много, а нервы у меня уже ни к чёрту… — Мазай вздохнул и взял за шкварник проблемное тело. Вернулась к остывающему кофейку.

Стрешнев, очень наглядно убедившийся, что задерживаться здесь нам более не стоит, договорился о чём-то с давешним офицером и махнул мне. Ну супер. Ща доем только… Кста-а-ати:

— Мои трофеи уже забрали?

— Уже всё упаковали, — лейтенант кивнул на отъезжающие с мигалками скорые и фургоны ЗД. — Опись и прочие документы я получу по приезде в департамент.

— Я хотела свою долю забрать натурой.

— Да вашу вязанку отложили отдельно, на почётное место. Мазай чуть ли не прыгал вокруг неё, уговаривая подписать, а то он век с вами не расплатится… Что вы там натворили такого, что так впечатлило в целом невосприимчивого человека?

— Повторила подвиг одного товарища из Назарета?

— Что?!

— Да расслабьтесь. Тело было ещё живое, главное — время не упустила. Вот и всё. Если разобраться, то любой врач скорой немного Иисус.

— Ну, знаете ли…

***

— Василиса, можете более внятно объяснить, чем вся эта толпа, что там произошло? — бросил на меня искоса взгляд Дима, сопровождая по бесконечным коридорам Сокольников. Я пожала плечами:

— Если вкратце, то вышло всё как в том анекдоте: банда гопников, быковавшая в вагоне электрички с грибниками, была вырезана под корень. А если без дохлых шуток, то нарвались мы на энтов или гворнов. Хрен там поймёшь. Это такие фэнтезийные прямоходящие деревья, хищные. Вполне себе разумные. Конкретно эти оказались стайными — и нам дико повезло, что они не владели активными типами магии. Может, ещё не доросли? А может, просто вид такой? Фиг знает. Я, конечно, Мазаю слегка погрела самолюбие, сказав что его "бобры" из данного портала вышли б вполне себе целыми и без хила. Но вам-то врать не стану: не вышли бы. Огненных магов в их тусовке нет. Там вообще не маги, а так, одно название. Сильных танков или дамагеров тоже нет. Кроме самого Мазая и Дыма — да-да, того самого, которому сегодня ночью грозит бурная ода жизни с Ланочкой, их менеджером… После которой Ланочка через недель так тридцать шесть-тридцать восемь вполне может оказаться с лялькой. И добавит Мазаю проблем. Потому что сам Дым, подозреваю, из разряда "сунул-вынул, и бежать". Простите, отвлеклась…

— Ничего, — усмехнулся куратор, открывая ещё одну дверь. — Я вас всегда слушаю, Василиса.

— М-м… где-то мне это даже льстит? Наверное? Так вот, кроме самого Мазая и пересравшего не меньше остальных Дыма с предсказуемым всплеском гормонов в обозримом будущем, никто там встреченным зубастым брёвнам не мог ничего противопоставить. Да, ментал у них в группе довольно чувствительный, но исключительно хрупкий. Полагаю, Вале, которая так упорно настаивает на том, что она валькирия, до какого-нибудь "кинеза" или телепатии как в Марвел и прочей чепухи по маме Ро как до Алтая и обратно, на карачках. И вообще не в этой жизни. Потому что чувствительность-то у неё есть, но силёнок — кот наплакал. Я её трижды отхиливала! Просто от того, что она не выдерживала давления ментального поля противника. И сомневаюсь, что энты преднамеренно давили — скорее, просто общались в прямом эфире, как нас сподручнее пустить на питательный компост… Но ей и этого хватило.

— Чем выше ранг, тем ниже количество обладающих им охотников, — пожал плечами Дима.

— Это и ежу понятно. Я о другом. Без хила, если б БСМ там до жары покрутились, да попёрли на выход, так никаких приключений толком и не найдя, они бы, может, и вышли. Если б никому по моему примеру не пришла в голову освежающая мысль заняться лёгким вандализмом… Да, это я попыталась срубить первое дерево. А потом пошло: "Карусель, карусель, начинает рассказ! Карусэль, карусэль — кто успэль, тот присэль…" — Ну, вы поняли. Чё-т меня несёт… Но лучше сейчас пропсиховаться, чем дома. Отходняк, наверное.

— Понял, — вздохнул Дима, заводя меня в комнату отдыха для персонала. О, кулер, води-и-ичка! Ура.

— Так вот. Ушли бы "бобры" оттуда мирно. Предположим. Не покусившись на такие манящие иномирные деревья. Повторяю: предположим! А теперь вопрос: вот к вечеру проснулись после своей сиесты эти самые деревья, так и не перекусив вкусненькой человечинкой… По виду они от нашей ботаники не сильно-то и отличались. Если не считать безносых морд, как нарисованных долотом на коре… У нас такие кривоватые рисунки детки в парках мастерят. Мне дальше продолжать?…

Осознавший страшное куратор отрицательно покачал головой. Ну да, он-то не дурак. И, полагаю, что такое "особенности партизанской войны" знает не понаслышке. А нам именно это и грозило. Война на уничтожение от всего лишь одного — одного, мать его! — вида иномирных деревьев. Разумных и явно неплохо маскирующихся. Понятно, что в итоге бы прочухали, да выжгли вместе с каждой заражённой лесополосой. Но жертвам энтов уже будет как-то похер. А по паркам мамаши с детьми гуляют, ежедневно…

— А если предположить, что они ещё и способны мимикрировать… То нам бы тут недельки через две небо с овчинку показалось. После того как все шишки посыпались бы на прошляпивший неведомого противника ЗаД. И злобные шутки в интернете были бы меньшей из проблем, равно как и пошатнувшееся доверие населения, которое и так регулярно колышется, как пальма в тайфун. И ещё: я ни в жизнь не поверю, что подобные растительные твари — единичный неожиданный случай. А значит, либо в нашей организации что-то не так, либо… За хороший зрения сто рублей премия…

Да-да, а теперь копайте, откуда ноги растут. Трущий лоб Дима и себе налил стаканчик холодненькой водички, махом выпил. Поглядел на меня. Уточнил:

— Вы уже снизили градус бешенства? Вас можно вести к оружейникам и прочим маньякам?

— Полагаю, да? — немного подумав, ответила вопросительно. Стрешнев вздохнул:

— Василиса, нас ещё капитан ждёт. Всё ещё. А его дома — жена. Подозреваю, что уже со сковородкой… И без пирогов точно. Сжальтесь, что ли, над человеком? Он нам в будущем не раз пригодится.

***

В недра ЗД мы спустились в очень непонятном настроении. Дима — потому что судорожно прикидывал, как именно в ближайшем же будущем надо поменять часть правил безопасности, касающихся системы оценки и мониторинга порталов. Он ведь как раз и является исполнительным спецом по этой части. Ну, был им, пока к ним я не загремела… Плюс мои явно неутешительные выводы по внутренней кухне департамента в целом. Я же соображала, что из выданных ранее мастерами шмоток можно спасти, а что нет. Не в том смысле, что я убила новую снарягу, а в том, что основной цвет её теперь бурый. От подсохшей на солнцепёке крови Сильвера и стрёмного зеленоватого сока деревьев. Повздыхав, открыла кейс и показала куратору воняющую грязную броню. В итоге Стрешнев отвёл мою тушку в мастерские, поинтересовался, смогу ли я адекватно разговаривать с народом? Взял с меня слово, что через полчаса я как штык у Немоляева, и свинтил куда-то со скоростью света.

Лысый за стойкой вызверился на меня просто с ходу, едва завидев с чемоданчиком в дверях.

— Что, Рощина, уже угробила к матери первый из комплектов? — О, запомнил фамилию, я польщена.

— Химчистка где? — Козёл, ты ещё меня счас выбеси… А то я сегодня человеческого дебилизма не полной ложкой хватанула.

— Что? — мужик слегка прифигел от моего скучающего тона.

— Что непонятного в слове "химчистка"? — гулко приземлив кофр на конторку, открыла. Сунула под нос содержимое. На, нюхай! Чтоб дурацких вопросов не задавал.

— И куда ж можно было так вляпаться, в зелёнке-то?! Это вообще что за гадость? — ткнул мозолистым пальцем в вываленный на стойку шмот. Не, доспех остался почти в порядке — так, влажной тряпочкой пройтись только. Хер знает чем, но металл-то отмыться обязан. А вот нижнему эластичному слою не повезло. Са-а-авсем не повезло…

— Кровь это, — пожала плечами.

— И чем же её теперь отчистить? — воззрился на меня на пробу ковырнувший бурые пятна пальцем приёмщик.

— Вы у МЕНЯ спрашиваете? Где химчистка? Ни в жисть не поверю, что я первая с подобными проблемами. И ещё меньше верится, что каждый охотник свои доспехи запихивает дома в стиральную машину.

— А повежливее?

— Да с чего я должна быть вежлива? Вы с порога на меня наехали, а я типа должна лапки сложить и слушать, как институтка пьяного матроса? Вы здесь ничего себе не отсидели? Мозг, например?

— Слушай, Рощина, ты допетюкаешься счас… Я ведь могу и…

— Заткнулся, Серов, — из-за мутной плотной пластиковой шторки неожиданно для нас обоих вырулил невысокий мужичок с адской выправкой. Я хз, как он с такой стальной палкой вместо позвоночника из мамы вылез. — Заткнулся, булки сжал и утопал отседа к Лёшке, пока я добрый. Будешь ему помогать с Тигром, там как раз не язык твой без костей нужен, а руки — двигатель тягать.

Как ни странно, но лысый моментально ужался в два раза и молча свалил, стараясь не привлекать лишнего внимания. Хм… Повернулась к новоприбывшему. Явно бывший военный, хотя они не бывают бывшими. Седой, усатый как Чапай. С лицом как у старой выдры. Где-то с меня ростом, но при этом умудряющийся выглядеть чрезвычайно внушительно. Даже в совершенно идиотской, садовой, жёлтой панамке и грубых рабочих рукавицах по локоть.

— Охотница Рощина, я полагаю, — выверенный вежливый кивок, чуть склонился в поклоне. Руки не предложил, но такие обычно дамам пальцы целуют. Офицер из восемнадцатого века. — Георгий Николаевич Донской к вашим услугам. Начальник этой, так сказать, страны чудес.

— Василиса, — ответно вежливо поклонилась, давя желание сделать книксен.

— Итак, что вас привело в сей вечер в нашу юдоль? Я слышал, вы искали химчистку…

— Да вот новый комплект замызгала кровью.

— Своей или чужой?

— В смысле человеческой или нет?

— Можно и так. И чья же это кровь, охотница Рощина?

— А тут всё… — и как итог, слово за слово, но из меня вытянули почти все приключения. Опытный товарищ. Возможно, ещё в КГБ служил. Я бы даже сказала наверняка. И не в самых низких чинах.

В общем, он тут же забрал у меня барахло. Внимательно осмотрев повреждения, занёс в компьютер и заверил, что всё почистят в лучшем виде и вернут максимум через неделю. То есть к следующей среде. Загрузка всё-таки… А пока у меня должен быть сменный. Он ведь у вас есть, охотница Рощина? Вопрос с таким нажимом был задан, что я уже вечером собиралась на машинке настрочить сама… Нет? Выдали только один? Тогда он сейчас поставит у них в системе пометку, что я пока без обвеса и меня дёргать нельзя. Я же согласна?… Конечно! Я его уже боюсь. Отца напоминает жутко!

Донской, кстати, извинился за поведение своего сотрудника. Как оказалось, Серов не всегда такой гад, а только с понедельника по пятницу. А по средам — особенно… В эти дни у него случается ПМС, и он набрасывается на любого не слишком именитого охотника, случайно зашедшего на огонёк. Правда не указал причину, но это мне и не важно. Всё равно не вариант по будням мастерские не посещать? Как мне будет удобно, так и стану ходить! "А дичь, дичь не улетит, она жареная"**, никуда лысый от меня не денется…

Распрощались мы на мажорной ноте, и Георгий Николаевич предложил обращаться к нему лично, если будут какие-то вопросы или проблемы. Мол, его кабинет направо от конторки, или он всегда где-то в зале.

К лифту я подходила со смешанным ощущением. Удивительные всё-таки люди в большинстве работают в ЗД… Тренькнуло, извещая о прибытии кабины. Створки разъехались, явив мне всё ещё взмыленного лейтенанта. Откуда ты, Сивка-Бурка? Вроде договаривались у Немоляева встретиться?… Дмитрий оглядел меня и кивнул — заходи, гостем будешь…

— Василиса, об одном прошу: если вас сейчас завернут в дежурной у научников, а я это, с учётом той невменяемой толпы укурившихся, вывалившейся из портала, не исключаю вовсе, не бейте морды. Мы разберёмся другими методами, — в двигающемся наверх лифте тихо посоветовал Стрешнев.

— Полагаете, у них сегодня тоже обширный случай идиотизма и опухшее самомнение давит на критическое мышление? — с сомнением посмотрела на лейтенанта. Тот качнул головой:

— Полагаю, вы одна да Бочкин на текущий момент можете дать вменяемые показания. А учитывая остальную толпу невменяемых, блаженных и просто придурков, никто не поверит. С ходу так точно. — Ну да. Сдаётся, там у большинства вообще впечатление, что им всё приснилось под кайфом…

— М-м-м… Сильвер. Это тот хорошенько подставившийся идиот, которого на скорой увезли — ему башку оторвало, я приживила буквально с каких-то обрывков и куска кожи. Такую травму, несовместимую с жизнью, на ровном месте получить невозможно. Плюс позвоночник… Житов же сможет аппаратно подтвердить факт лечения? — Дима задумчиво кивнул.

— Ну вот. Сильвер — раз. Валя эта, которая ментал — тоже оставалась в своём уме и ничего не курила. Не знаю, может, любые стимуляторы и расслабляторы с её силой не пашут, но она аргумент номер два. Хоть в основном и билась там в истерике… И — вишенка на торте — мы вытащили я не знаю сколько щепы и брёвен. Совершенно точно на некоторых из них были эти лица. Как только дойдёт очередь до оценки материалов, хотела бы я видеть вытянувшиеся козлиные морды экспертов…

— Да, эти три факта существенно облегчат процесс, — кивнул куратор. — Тогда вы на проверку ранга, а я сразу к Житову. Встретимся у капитана.

— Угу…

Войцеховский, мирно поглощавший наверняка питательный, но на вид жутко стрёмный водорослевый салат из контейнера, поперхнулся. Так и не дождавшись появления ни Немоляева, ни Коловрата, немного приосанился и попытался невербально дать мне понять, что имел он меня в виду. И крутил там же… Мне же его сегодняшние артхаусные выступления были до одного места. Того самого, которого у меня технически нет. Как нет и остатков терпения. Поэтому зрение, перестраиваясь, мигнуло очень быстро. Едва ли не быстрей мигом сообразившего, что ему труба, Войцеховского… Скорость, с которой оператор сорвался со стула, привела этот самый стул во вращательное движение… надолго.

— В шаге от "В"!… — отвисла челюсть у специалиста. — Как?! Вы вообще нормальная, Рощина?… — пролепетал округливший глаза парень, шумно сглатывая. Я отобрала бумажки и посоветовала молчать и не хвастать перед товарищами за кружкой пива. И направилась к выходу.

— Но я обязан отчитаться! — дал петуха голос приходящего в себя оператора.

— Вот и отчитывайтесь. Исключительно перед вышестоящим начальством. Но никак не перед каждым встречным и поперечным… Я понятно выражаюсь?

— Да с какого чёрта вы все решили, что я трепло? — вдруг сипло рявкнул Войцеховский. — Я хоть раз давал повод? Уроды!…

— Вот поэтому и решили, — обернувшись, посмотрела на парня. — Потому что вы не в состоянии чётко разграничить личное отношение с прямыми рабочими обязанностями. Всего хорошего.

***

— Простите, я верно вас поняла? — Нет, просто, ну мало ли?… — Вы сейчас, видя реальные результаты закрытия конкретного данжа, настаиваете, что деревья — все деревья! — это "зелёный" уровень? С хрена ли?! Может, вы меня вообще не поняли, хотя вроде не по-китайски объясняла… Там были не просто живые, а разумные — и блин, ходячие! — хищные деревья, которые с виду практически идентичны существующим в нашем измерении! А теперь вопрос: если бы "Бобры" с моей посильной помощью не разобрались с пятого на десятое с этим, с позволения сказать, "питомником триффидов", что бы уже через неделю грозило столице?! Вы Уиндема не читали? Тогда я объясню на пальцах: нашествие неотличимой ботанической дряни, харчащей всё подряд и маскирующейся лучше любого разведчика! А учитывая количество рекреационных зон в Москве и области… мне продолжать? Вы б их чем потом ловили? На живца, силами полиции?! Простите, но наши мальчики и девочки из полицейских не затем туда служить шли, чтоб Родина в лице ЗД в итоге отправляла их незнамо куда, незнамо зачем!

— Охотница Рощина, — поморщился мужик в халате. Чувствуется, родич по духу и "букве закона" приснопамятной мадам Беловой. — А не многовато ли вы на себя берёте? Утверждая, что в ЗД не способны справиться с такой маленькой проблемкой?

— Маленькой? — Хорошо же!… — Вы в этом так уверены? — я сощурилась. Ну давай, скажи. И я тут же зайду с диктофонной записью к Немоляеву и Светлова сагитирую, чтоб логи скинул. И "Бобров" этих полным составом на ковёр приволоку для дачи показаний!… На свете много чужих нервов. Ни к чему трепать свои.

— Да, я абсолютно уверен, что сейчас вы, перевозбудившись после прохождения своего первого портала, несёте чушь, совершенно не стоящую моего времени и внимания.

— Хорошо. Всего вам наилучшего, Эдуард Петрович, — кивнув мудаку в белом халате, забрала перчатки со стола, развернулась и вышла. В коридоре, по дороге к Немоляеву, попался прибежавший от Житова Стрешнев. Молча прикрыла глаза и отрицательно покачала головой. Дима сжал губы и, обогнав меня на полшага, распахнул дверь в кабинет к начальству.

И снова здорова, капитан…

— Александр Александрович, проблема даже не в том, что команда замерщиков некорректно определила уровень излучения. Подозреваю, что со степенью проявленной этими дендроидами маскировки — вон, Стрешнев, подтвердит, операции со всякими хитрыми душманами это по его части — получить верные показатели было почти невозможно. Ну разве если зависнуть у портала в посменном режиме, круглосуточно, с полностью развёрнутыми всеми видами датчиков… Но что-то сомневаюсь, что в текущей ситуации такая возможность есть? — Немоляев кивнул:

— Да, количество врат плавно увеличивается, их с каждым месяцем всё больше. А сейчас прирост статистики снова ускорился, если говорить начистоту. На "зелёнку" весь набор по определению не дадут.

— Неудивительно. В ваших брошюрах было что-то про корректируемую математическую модель… с каким-то там расширением. Не суть. Сегодняшняя проблема сводится к тому, что по умолчанию низкоуровневые задания никто на нашей стороне не отслеживает. Если бы были хоть какие-то дежурные с возможностью экстренной связи…

— Техники сейчас работают над прототипом, — вздохнул капитан и подлил мне чаю.

— Они молодцы, конечно. Но теперь второй момент: представьте себе — только на минуту представьте! — что вся эта растительная кодла, подзакусив откровенно слабой командой, пусть и неплохо сработавшейся, с таким же слабеньким хилом — да, занимающимся только лечением — к ночи выбралась из не особо фонящего портала и принялась расползаться по близлежащим паркам… Это же заволновавшийся моим длительным отсутствием Дима пригнал на ту полянку кучу персонала? — Трущий висок лейтенант молча кивнул. Ну да, когда я уходила, там кроме Ланочки и пары "бобров" на карауле у гильдийного добра, да наблюдателя, никого не планировалось.

— Дня через три-четыре отдельные представители дотопали бы до Царицыно, Битцы и Коломенского. И помешать им на выходе оказалось бы просто некому! Если учесть, что твари умные, хитрые и передвигались бы лишь по ночам… Не факт, что они не имели каких-то иных скилов типа парализации или ещё чего… На той стороне мы слишком активно превращали их в щепки, чтобы получить полный анализ этой формы жизни. Я не представляю, как они размножаются. Но если предположить — только предположить! — что такие существа как-то заражают окружающую среду, уже не говоря о разрозненных человеческих жертвах, которые в разных районах так с ходу и отследить-то не получится, ведь Москва большая… Понимаете, да?

— Понимаю, — сглотнул капитан. И прикрыл глаза. Ну да, у нас тут чуть побег из сопределья не случился, а какая-то гнида опять саботирует передачу информации наверх… — Если бы провидением божьим вас там не оказалось…

— Меня вашим провидением. И моей чуйкой на неприятности. И Стрешнева с его здоровой паранойей и подозрениями в адрес собирающей под каждым кустом приключения Василисы, — хмыкнула, пригубливая остывший напиток. — И что-то мне подсказывает, что команда частников там бы и полегла. Так что за своевременную раздачу пинков и прикрытие задниц я случайным образом заслужила внеочередное звание ангела-хранителя местной общины хиппи, топящих за мир во всём мире, уж простите за двойной оксюморон…

Немоляев смерил нас с куратором взглядом и невесело рассмеялся.

Через полчаса мы вышли из кабинета, спустились на подземную парковку и убрались из зарождающегося хаоса…

***

Плохо, когда курица перебегает дорогу. Ещё хуже, когда она при этом увлечённо болтает по мобильнику. Дождавшись, пока безмозглое выбеленное создание в ярком свете фонарей неспешно доковыляет до противоположного бордюра и ступит за его линию обеими ногами, постукивающий пальцем по рулю Дима выжал сцепление, перевёл с нейтралки на первую, давнул газ… и тут же принял входящий на планшет от "Бетельгейзе":

— Вы уже убрались с территории?

— Да.

— М-м… слушай, тут просто ппц что творится. Все забегали… снимают с группы показания. И, чувствую, пару человек на этот раз не просто ждёт выговор… Где там твой начинающий подрывник?

— Рядом сидит, — фыркнул Дима и срулил в правую.

— Снимаю шляпу, — откашлялся маскирующий смех Борис. — Такого шухера навести и свалить по-английски — это надо уметь!

— Спасибо, я старалась, — хмыкнула, принимая похвалу. — Вы там, главное, по возможности, проследите, чтоб нашего капитана не обижали, а я потом героически отбившим его у супостатов технарям притащу корзинку бутербродов. Ну, как всякая уважающая себя Красная Шапочка… — Светлов подавился какой-то жидкостью, закашлялся и сипло заржал:

— Замётано! И это, Хадар***, я тебе как друг до завтрашнего утра в нашем бардаке советую не появляться. Понял?

— Понял. — Светлов раздражённо рявкнул на кого-то из подчинённых и отключился. Дима пропустил позорно раскрашенный гигантскими божьими коровками тарантас английского производства и свернул во дворы.

— Товарищ куратор, бросайте так кукситься… И пойдёмте, хоть супом накормлю. За все перенесённые вами сегодня лишения и головомойки.

— Супом? — сделал вид, что задумался, Дима.

— Супом, — вздохнула. — Вряд ли в холодильнике к вечеру ещё что-то выжило… Ну, кроме кочана пекинской капусты, — Стрешнев окинул меня полуотсутствующим взглядом, моргнул и взгляд его прояснился. Дёрнул кончиком носа, рассмеялся:

— Ладно, я понял ваш намёк, Василиса. — Я округлила глаза: какой ещё к чёрту намёк, я тебе прямым текстом говорю: пошли, накормлю чем бог послал!

— Куда вас в продуктовый подбросить? — Ах вот оно что…

— Да туда же, на Первомайку — сойдёт, — пожала плечами. — Они вроде недавно переведены на круглосуточный режим… — Лейтенант кивнул и пошёл на разворот.

***

— Как это — на ужин цыплята с лапшой? — получасом позже выпучился на меня Славка, отобрав пакеты у лейтенанта. — Чё там есть-то, в этих цыплятах? Разве нормального мяса не было?? У нас что — санкции?? — Я аж закашлялась.

— Н-да, мелкий, избаловала я тебя всё же. Придётся наказать…

— Как это? Избаловала меня ты, а наказывать меня? — возмутился племяш с кухни. Моющий руки Стрешнев втихомолку ржал.

***

Едва не отрубилась с недогрызенным яблоком в зубах. Господи, в ванной бы не утонуть…

— Василиса, идите спать. Мы тут по-мужски скооперируемся и всё уберём с Вячеславом?

— Да зовите меня уже просто "Славой", лейтенант, — буркнул племяш. — Мы этот вопрос уже обсуждали. Уберём, конечно. Лиск, иди мыться и спать. В ванной только не засни!

— Угу…

***

Сквозь шум душа в дверь ванной настойчиво стучали. И по ходу уже давно…

— Василиса, вы в порядке? — донёсся обеспокоенный голос куратора. Я разлепила залитые водой веки. Сверху из смесителя лилась преступно тёплая вода…

— А? Блин, который час? — Дерьмо. Кажется, меня всё-таки вырубило.

— Вы там уже десять минут. Всё-таки уснули?

— Да…

— Домывайтесь, я покараулю. Что вам рассказать, чтоб нескучно было?

— Что сейчас творится в департаменте? — Я потянулась за шампунем на полочке. Осталось не навернуться…

— Смешались в кучу кони, люди. БСМ полным составом засунули на датчики вранья, на разделку к менталисту и, в порядке очерёдности, к Житову. Взбодрин и протрезвин во все доступные отверстия им тоже организовали. Как и вёдерную клизму. Так что сегодня естественного пополнения в стане бобров, боюсь, уже не произойдёт.

Я хохотнула. Дима вздохнул:

— А если серьёзно… Немоляев сказал, что теперь хорошо понимает, почему ваш Макаров так ревностно держит вас подле себя. Потому что где вы — там всегда разборки на тему плохого выполнения служебных обязанностей.

***

Утром меня совершенно неожиданно разбудил звонок от Макарова:

— Собирайся, жду в офисе к одиннадцати. — Судя по шуму воды и сипловатому голосу, он торчал в холодном душе. Я поёжилась, закопалась глубже под одеяло. Зевнула:

— Вы ж вечером обещали?…

— Слишком быстро всё закрутилось, пришлось сдвинуть планы, — отрубил начальник. — Вечером будешь свободна.

— Не вопрос. Только не щёлкайте зубами, что опять не по форме одета… Отпариватель накрылся, так что…

— Да насрать, — неожиданно цыкнул СП и закрыл вентили. — Не проспи! У меня сегодня времени мало, ждать тебя не собираюсь.

— Угу, — буркнув, снова засопела.

В девять мне сделал контрольный Женечка, который, по видимости, уже торчал на рабочем месте и развёл там бурную деятельность. Спать всё равно хотелось немилосердно.

— Слав! Дотащи старую больную женщину до ванной… — Племяш, наворачивающий протёртую с сахаром малину прям из банки, показался в дверях кухни, сощурился. Вздохнул, расстался с "витаминами", оторвал мой организм от дивана, закинул себе на плечо и поволок куда прошено. Сгрузил в ванну и безжалостно врубил через смеситель холодную воду.

— Сдурел?! — я моментально проснулась.

— Чё сказано, то и сделал, — пожал плечами мелкий и свалил из санузла. Совсем офигел!…

В офис я примчалась злая и бодрая — и даже относительно не голодная, так как ребёнок, чуя приближающуюся грозу, наваял целую горку гренок. Жирных, сладких — короче, ужас для поджелудочной… И, зараза, отменно вкусных с кофейком! В результате был временно прощён. Ну, уши почти уцелели… Так, слегка только покрутила. Изначально ведь хотела вообще на фиг отвинтить!

На подземной парковке охранник Саша проводил меня удивлённым взглядом. Да, не каждый день сотрудницы приезжают на мотоциклах…

Макаров встретил мой прикид тяжёлым взглядом. Я пожала плечами, прикрыла дверь. Ничего, сейчас Евстигнеев нам чайку-кофейку принесёт, и ты подобреешь…

— Бери пока вон ту стопку и быстренько ознакамливайся, — кивнул вспомнивший своё утреннее обещание шеф и вернулся к подписыванию приказов.

Что тут у нас? Ага, краткие списки ныне наиболее активных игроков на рынке… Это, я так понимаю, все те, кто захотят нас урыть, если с ними загодя не договориться или не стравить между собой?

Класс. Да нас на всех желающих просто не хватит…

— Что скажешь? — оторвался от своих бумажек Макаров, заметив мой отсутствующий взгляд.

— Я в восхищении… Подозреваю, такой очереди не наблюдалось даже у создательницы канкана, — СП хмыкнул и продолжил штамповать. Похоже, сам факт его вообще не волнует. Тут в дверь постучали, и в кабинет просочился сияющий аки золотой Будда Васильев.

— Доброе утро! — Какое оно, на хрен, доброе, если я вижу тебя?… Макаров бросил предостерегающий взгляд. И я, не придумав ничего лучше, попыталась утешиться мыслью, что хотя бы вижу это лицо не первым с утра, в своей постели и вообще квартире, а всего лишь на работе. Временно.

Мысленно сплюнула и перекрестилась. Да я скорее соглашусь на похмельного Евстигнеева с его зашкаливающей в таких случаях капризностью, чем на этого прожжённого лицемера!… А вот воспоминание о забухавшем как-то раз Женечке изрядно подняло настроение. Даже смогла выдавить приличествующую случаю улыбку.

— Что новенького? — бодро начал архитектор, усаживаясь на место через одно по левую руку от Макарова. У меня всколыхнулся новый кусок ила со дна и прочих дебрей души. Шеф бросил на излишне болтливого товарища короткий неодобрительный взгляд. Что, тебя тоже бесит, что он занял место Игоря?…

Чёрт. Скрипнув зубами, постаралась дышать ровнее. Потому что прямо сейчас непрогнозируемо возникло желание разорвать его на куски. Макаров, краем глаза оценив состояние "компиляция Бабы-яги", пнул под столом ногой. С непроницаемым лицом бросил ранее бывшую перед мной стопку Васильеву и нажал быстрый вызов:

— Наушники закрытые принеси, срочно. — Через секунд двадцать в кабинет с искомым зашёл Евстигнеев, шеф кивнул на меня. Ничего не понимающий Женечка напялил мне на голову "уши". Макаров без лишней суеты подключил блютус на собственном телефоне, порылся в папках и врубил армяно-пиндосскую "Систему рассвета". Остальные звуки моментально отрубило шумоподавляющей системой.

Стало потихоньку отпускать. Шеф выдал фею ещё какие-то распоряжения, и тот скрылся за тяжёлой дверью царской палаты…

Прикрыла глаза, погружаясь в успокаивающие переливы голоса, бита и гитары.

Очнулась от тонкого аромата чая с кардамоном. Благодарно посмотрела на Женечку. Добра тебе, друг. Добра и ста лет здоровой безбедной жизни. Пригубила. Горячий. Самое то. Подняла уже вменяемый взгляд на Макарова. СП прикрыл веки, разрешая ещё минутку просачковать. Господи, люблю шефа…

По окончании очередного трека щёлкнула выключателем на правом "ухе", сняла замолчавший девайс и как раз услышала ироничное:

— Ну как, хорошо ознакомились? Эти все истории о светлом будущем, конечно, прекрасны, но насколько они правдивы в итоге? — Бросила на СП быстрый взгляд, поймала его кривую ухмылку самым углом губ, подпёрла кулаком подбородок и с интересом взглянула на загоняемого в угол оппонента.

Васильев, с пятого на десятое ознакомившись со списком прогнозируемых противников, поднял на него загоревшийся недовольством взор тёмно-карих очей и подчёркнуто произнёс:

— Мы вроде договаривались, что я обеспечиваю идейную базу, а вы — её последующее внедрение? — Я, не удержавшись, фыркнула. Азиат перевёл негодующий взгляд на меня. — А что, Василиса Владимировна, разве не так?

— Сергей Альбертович. То что вы предложили повлечёт за собой войну на восемь сторон света. До полного уничтожения противника. Мы не то чтобы совсем уж ратуем за мир во всём мире. Но и не до такой степени жаждем устроить Королевскую битву. И сейчас первоочерёдная задача — наметить среди всей этой толпы наиболее перспективных союзников. Которые не переметнутся спустя месяц-два. Ферштейн?

— Ферштейн, — мрачно кивнул изобретатель. Я улыбнулась:

— Вот и замечательно. А теперь давайте всесторонне рассмотрим некоторые кандидатуры…

Совещание ожидаемо затянулось до самого вечера.

Васильев, явно не привыкший к нашему обществу и не планировавший вот так — с места и в карьер, внезапно плотно сесть попой в креслице и погрязнуть в аналитике внешней стороны его вопроса, к концу потерял весь свой лоск и показное добродушие. Нет, Макаров его даже накормил. С нами заодно. Но, во-первых, без отрыва от производства, а во-вторых — без изысков. Васильев явно себе это всё по-другому как-то представлял… Ну, с существующим в Азии культом еды не удивительно.

Короче, щелчок по носу вышел хороший, хоть мы и не старались.

— Что думаешь? — прикурив в распахнутое окно, Макаров задёрнул занавеску.

— Ну… — я хрюкнула. — Осталось добить, шумно выхлебав пол-литровую чашку с чаем. Из пакетика.

— А если серьёзно? — фыркнул шеф, стряхивая пепел. Присел на подоконник.

— Что-то мне не нравится, как он мечется. К кому он ещё ходил? — я сощурилась.

— Мне тоже. Только вот в том-то и дело, что ни к кому. Ну, или мы не нашли. А вот это уже плохо.

Кивнула, соглашаясь. И задумалась: как бы его вывести-то на чистую воду?…

— В общем, ты поняла? Работаем пока по обычному плану. С подстраховкой. Потом посмотрим, куда он ещё влез… Если что, будь готова стать морковкой, — шеф затушил окурок в пепельнице и пронзительно на меня посмотрел. Я скривилась. — Надо, Вася, надо.

Сама в курсе!

Блин. Вот не было же печали…

— Откусить от тебя всё равно не откусит, — хмыкнул шеф, в глубоких раздумьях над пачкой: поджигать ли вторую?…

— Да меня как бы и оставшийся вариант не вдохновляет!

— Знаю, — пожал плечами передумавший дальше травиться Макаров. — Но другого выхода пока не вижу. Ладно, на сегодня можешь быть свободна. А может, и на завтра тоже. Позже скажу. Иди домой.

Я посмотрела на второе кресло по левую руку от "трона". Моргнула.

— Да, мне иногда тоже его не хватает, — внезапно признался подошедший почти вплотную Макаров. — И тоже хочется убить тех, кто туда по незнанию садится. Всё, иди. Хватит грустить.

Кивнув, развернулась и вышла.

Да, хватит грустить о тех, кого не вернуть.

Но всё равно. Не могу.

Глава 4

Перед самым домом признала, что я слабая духом, расстроенная женщина… Поставила коня в гараж и зашла купила торт.

Содрав с себя мотокостюм, первым делом направилась смыть всю пыль. Славка, за спиной шастнув на кухню, присвистнул:

— Это в честь чего такая роскошь?

— Да так. Лекарство от дурного настроения, — махнула рукой. Мелкий подумал немного, так и сяк прикинул размеры "лекарства":

— Лис… а можно у меня тоже сегодня будет плохое настроение? И я тоже немного полечусь?… — Захихикала, представляя как у него слюни текут:

— Можно.

— Ну я тогда чайник ставлю! И блюдца достану… Нет, лучше десертные тарелки! — оживился малой и принялся суетиться. Ага, где его большая ложка?

Хорошо быть юным. Как мало им для счастья надо… Врубила на полную громкость ту же "Систему" и зажмурилась под тёплыми струями. Хорошо!…

Lalalalalalalala lie lie lie

В зеркальной поверхности отразилась почти нормальная я. Какая-то взъерошенная, но без потусторонней подсветки. Жить буду. Васильев пока тоже. Будет.

Немного повеселев, пошла отбирать у племянника третий шмат сладкого. Уже предвкушая, как сейчас удобненько усядусь с четвертью торта и чайком… И тут зазвонил забытый на стиралке мобильный. Мохова. Хм.

— Привет, Оль. Что случилось? — Славка, уже налив мне половину заварочника в нарытую где-то бадью, нахмурился. Посопев, в трубке с трагизмом признались:

— У меня в жизни ничего не складывается! Кроме дивана!

— Так, а вот отсюда, пожалуйста, поподробнее, — я присела на краешек стула, отпихивая Потапа: сей умник нацелился на шоколадные завитки, украшающие верхушку кондитерского изделия. Хомяк, осознав, что всё, блицкриг накрылся, простёрся ниц и пополз тереться об мою лежащую на столе руку. Мелкий неверяще выпучился и ревниво посмотрел на бесстыдно демонстрируемую фальшивую идиллию… Сковырнула ушастому террористу пару орешков. И постучала пальцем перед мордой. Мол, только рискни ещё на что-то здесь покуситься.

— Я с Антоном рассталась, — не то печально, не то радостно созналась Олька. — И, кажется, это надо отметить… Нет, точно надо! Прямо-таки необходимо! — взвыла подруга. — Он такой урод, что у меня просто слов нет! Но есть желание накидаться! От радости… Вась, поехали, а?

Я вздохнула. Мохова, почуяв, что я дала слабину, тут же принялась дожимать:

— Вась, ну ты же не бросишь меня, а? А вдруг я на радостях с концами сопьюсь и попаду в сомнительную компанию? Ну Васенька!… Защити эндемиков в моём лице!

— Тоже мне, эндемик, — буркнул чернеющий лицом Славка, очень вовремя сообразив, что сейчас ему грозит остаться до утра одному вместо совместного просмотра какой-нибудь веселухи со старым-добрым Джеки Чаном.

Я глубоко и протяжно вздохнула и задумалась: нет, в том, что с пьяной и грустно-счастливой Ольки станется куда-то вляпаться, я даже не сомневаюсь. Что Макаров будет рвать и метать, вытаскивая её из обезьянника, — ну или куда там её попутным ветром занесёт, — тоже верно. Как и то, что премии ей потом года два не видать и зарплату урежут до минимума. За нанесение ущерба репутации компании. Да, у нас в договорах и такое прописано… Однажды подобное уже приключилось — как и то, что Ефремов сотоварищи выколупывали её оттуда силой, потому что сама Олька не хотела отцепляться от решётки, продолжая в полный голос орать на весь участок песни Михайлова… Почему-то рэпом. С шакальими подвываниями в особо слезливых местах. По-моему, менты крестились к тому моменту, как бухую Мохову загрузили в машину… К тому же Михайлова в трезвом виде она на дух не переносит. Короче, чую, дешевле пойти с ней и проконтролировать, чтоб никуда особо не вляпалась. Хоть я и не горю желанием вообще куда-то сейчас тащиться.

— Ладно. Где и когда встречаемся? — приняв решение, на пробу ковырнула торт. Вкуснота-а!… Ле-по-та-а!… Какая жалость, что сегодня он мне не достанется.

— Давай на Болотную набережную? Мы там вроде чего-то в прошлом году ремонтировали? Как этот клубешник назывался? "Рома"?

— "Джипси", — я хлебнула чаю. На рауте как раз с хозяином пересекались. Благо он меня не узнал… Крайне занятой господин.

— Да, точно, "Джипси"! В общем, давай туда подтягивайся часам к одиннадцати.

— Стоп, — чего-то зудело на периферии. Бросила взгляд на дату в смарте. — Сегодня ж четверг. Они не работают.

— Работают-работают… С октября вернулись к старому расписанию. Вон, объявление на сайте висит. Сегодня у них планировался день техно, но в итоге пригласили инди-группу… — Я поморщилась: не то чтобы я совсем не выносила инди, но под их грустноватые завывания Олька и впрямь накидается по самые брови, а я рискую впасть в кому. Короче, берём такси. А мот оставляем дома. Ладно, тогда хоть приоденусь…

— Что, опять до утра на сборище? — мрачно спросил облизывающий ложку Славка. Кивнула. — А я уже "Доспехи Бога" скачал!

— Прости, но Мохова без надёжной компании точно куда-нибудь феерически вляпается… — я закопалась в поисках хоть какой-то блузки или футболки поприличней.

— Ну супер! У тебя там Мохова, а здесь я один! — возмутился малой, взмахнув грязной ложкой. Уставился на меня. — Мне что, товарища лейтенанта на семейный просмотр фильма теперь звать? Так он у нас тут вообще с концами скоро пропишется! — Потап, притащившийся за нами следом, чего-то поддакнул.

Вынырнула из шкафа. Поглядела на надутую парочку.

— Дай человеку поспать. У него вообще-то и своя личная жизнь имеется. Тем более, кризисная ситуация уже миновала… Ломиться сюда больше некому.

— Да ты! ТЫ его личная жизнь! — взвился племянник. — Что тут непонятного?!

Я задрала бровь. Не гадала не ведала, что воспитала знатока человеческих душ.

— А насчёт ломиться? Да на здоровье! — фыркнул мелкий, разворачиваясь на кухню. Кивнул на балкон. — Вон, товарищ куратор от нефиг делать пересобрал твою прелесть и откалибровал. Стрелы есть. На двух-трёх дебилов хватит, даже если раз пять промазать. Дубина в коридоре стоит. Ну а на крайний случай у меня ещё две скалки и чугунная сковородка имеются! — повернулся, смерил меня взглядом. — Отобьюсь!

Растерявшийся не на шутку Потап долго думал, какую из сторон ему выгоднее принять? Совершенно по-собачьи отряхнувшись, всё-таки потрусил на кухню. Там хотя бы жрать дадут.

Откашлялась в кулак, чтоб не ржать, и принялась перерывать гардеробную дальше. Может, порядок здесь в кои-то веки наведу… Около часа в запасе точно есть.

Данилов — мужик разумный и в меру осторожный. Судя по увиденному мной вчера, на своём шестом десятке лет выглядит гораздо лучше, чем на прошлом пятом. Ну тут, скорее, хорошие целители отметились… В общем, его ночная развлекательная империя цветёт и пахнет без оглядки на каких-то там монстров, вводимые подзаконные акты и прочая. Заручившись поддержкой пары кредитующих организаций, перестроил здания по новым правилам, сменил интерьеры, обеспечил безопасность посетителей — и опять ударно расширился. В общем, очень ловкий делец… Серфингист, так сказать.

Я там и была-то, в его "гнезде на полуострове", всего два раза. На этапе оценки планируемых расходов и затем их же проверки. Итог работ не видела. Ну, хоть сейчас оценю…

Очень надеюсь, что сегодня мне не подвернётся никаких неучтённых охотников. Хотя вроде не должно: насколько я поняла манеру управления делами Данилова, он лишних расходов не любит. И всячески старается их минимизировать. В разумных пределах. Поэтому противопожарная система у него одна из лучших (как и охранная) и, ясен пень, самых дорогих, а вот приглашённым "звёздам" он переплачивать не позволяет. Потому как первое — обоснованное среднесрочное вложение средств с прогнозируемой окупаемостью. А вот второе ближе к казнокрадству… Так что охотники вряд ли объявятся среди штата. А в роли посетителей они в такие места ходят крайне редко — высококвалифицированным и так есть чем почти круглосуточно заняться, а у низкоранговых лишнего бабла нет, чтобы шляться по настолько дорогим злачным местам.

В начале одиннадцатого вызвала такси, накинула любимую куртку и оставила недовольную парочку утешаться в обществе друг друга и скачущего по экрану улыбчивого Джеки.

Раз уж добралась немного заранее, скинула подруге сообщение, интересуясь где её искать. Олька ответила, мол, ещё в дороге. Ну лады, подождём… Подышала свежим воздухом на площадке рядом. Недолго, минут пять. Ко мне даже прицепиться не успели. А завидев выпорхнувшую из следующего такси Мохову, поперхнулась, мигом вспомнив бородатый анекдот родом из нулевых, про зеркальце*:

— Ты куда так расфуфырилась-то, мать?

— Я сегодня гуляю! — отмахнулась подруга, переводя таксисту деньги. Распрямившись, вдохнула свежий ночной воздух с реки:

— Офигенное чувство — свобода от мудака! Пошли! — И мы поцокали в заведение…

— Нам ваш фирменный сет шотов, — начала Ольга, опёршись о тумбу. Я закашлялась. Фирменный это штук четырнадцать, вроде. Во всяком случае больше дюжины. В одном шоте восемьдесят миллилитров. Короче, объём превысит литр, куда ей столько?! Развернула одуревшую мадемуазель спиной к бармену, мило ему улыбнулась:

— Не слушайте её, нам штуки три-четыре на ваш вкус и что-нибудь одно на текиле, можно с вишнёвым соком. — Парень, видавший и не такое, окинул нас профессиональным взглядом:

— Расставание празднуете?

— Именно! — вскинулась уже присмотревшая столик Олька, а оттого успевшая заскучать. Я на него максимально грустно посмотрела, извиняясь всем своим честным видом. Бармен вздохнул, предложил:

— Вон тот ещё пока свободен. Вам закуски нужны?

— Если вас не затруднит, посоветуйте что-то, — снова мило улыбнувшись, повторно развернула Мохову, уже раскрывшую рот. Помалкивай, ты, мина с часовым механизмом… Нам тут, возможно, до утра тусоваться, и надо бы с персоналом повежливей! Тогда и они к нам отнесутся со всем добром.

— Хорошо. Я распоряжусь о начальной тарелке, дальше с официантом решите. Всё же советую выбрать во-он тот столик в углу, его пока не бронировали.

— Спасибо, так и поступим, — кивнув изумительно сообразительному товарищу, под локоток потащила подруженцию в указанном направлении.

Он прав, идеальное место: тут и нам не помешают — в первую очередь потому, что нас толком не видно… и мы никому глаза мозолить не станем. Кому нужны две взрывоопасные женщины, одна из которых хорошо в подпитии, а вторая вообще охотница?… Так что не будем привлекать себе на задницу и окружающим в челюсть дополнительных приключений.

— А ты чего так мало заказала? — удивилась Ольга, опрокидывая первый. Счастливо зажмурилась.

— Я пить не рискну, сейчас не в том состоянии и настроении. Кроме того, если сегодня ты отвечаешь за хлеб, а зрелищ нам не надо, то я отвечаю за последствия… Должен же кто-то в нашей дружной компании остаться в своём уме? — Принесли тарелку, и милейшая татуированная по самые плечи барышня ласково нам улыбнулась и посоветовала звать её если что. Окинув напоследок тупо смотрящую на неё Мохову нежным взглядом, ушуршала куда-то вдаль, в дебри зала.

Олька хряпнула второй шот:

— Буду надеяться, что мне это показалось… Я не настолько дошла до ручки… — посмотрела вслед татуированной красотке. — Хотя, может, и дошла.

— Вот поэтому я здесь, — я закатила глаза. — Чтоб уберечь тебя от разных глупостей, о которых ты наверняка пожалеешь на утро.

— М-да. Ладно. Не будем искушать судьбу… пока что.

— Ты причины, причины рассказывай, — отвлекла её от долгих взглядов вслед официантке. — Вы же вроде как полгода провстречались с этим… как его? Денисом?

— Антоном, — скривилась Мохова. — Денис был предыдущим.

— А-а. Ну так и что у вас произошло с Антошей? — из чистого любопытства пригубила свой напиток. А вкусно! Только очень сладко. Чё тут наверчено хоть? Вишня с чем? С ананасом вроде бы… В тарелке болталось чего-то там с гребешками и сельдереем. И мёдом. В принципе, отличный выбор: эта алкашня, может, не так быстро нажрётся в зюзю. Надо будет бармену потом чаевых оставить…

— Знаешь, — с грустью посмотрела на меня Ольга, — а ты попробуй угадать…

— Ну… изменил? — отрицательный кивок. — Познакомил с мамой, а ты ей катастрофически не понравилась? Тоже нет? Хм. У него дети от предыдущего брака или вообще он женат, а ты внезапно оказалась в роли любовницы?

— Не, — отмахнулась посмеивающаяся Мохова. — Эт всё банальности. А этот скунс мне тот ещё цирк организовал… Ну, сдаёшься?

— Сдаюсь.

— Антошенька спустя полгода отношений заявил, что неплохо бы сходить на случку свингеров. Какое-то там закрытое пати. Он и приглашеньица уже достал… — Я закашлялась. Действительно, оригинальный поворот… — Прикинь, какая была вселенская обида, когда я, задавив собственное бешенство и ужас, с энтузиазмом откликнулась и заявила, что всегда хотела попробовать секс с двумя мужиками!… А можно и не с двумя… И как здорово, что он, мой умничка, сам это предложил! — Кашель перешёл в сдавленный ржач. Бармен, посматривая на нас в полупустом ещё зале, очень верно расценил мои призывные махи рукой и выставил на стойку запотевшую бутылку минералки.

Нервно хихикая, дошла до вожделенной жидкости и, тут же открутив, жадно отхлебнула:

— Надеюсь, вы нам не устроите внепланового концерта? — вздохнул парень, мысленно смиряясь, что ночь ждёт непростая.

— Нет, мы воспитанные. Если к нам не полезут, то и не огребут. А эту мадаму, даже если вконец накидается, я всегда тормозну. У вас мороженое в меню есть?

— Есть.

— Передайте, пожалуйста, чтоб принесли то, что пожирнее, по два-три шарика, а то мне её ещё домой как-то отправлять… — Если ужрётся в сопли сразу, так зачем мы вообще сюда приезжали? Нет, ей надо дать проплакаться под ненапряжную музычку, поглазеть на окружающих, порадоваться что она сама ещё вполне ничего, и только потом, со спокойной совестью Олька может отрубиться. И назавтра уже не искать себе новых приключений. И не петь Михайлова. К чему бедному мужику икать полночи?…

— Ты же знаешь, да? — начала подруга, вяло ковыряясь в принесённой ранее тарелке салата из морепродуктов. — В детстве я была хорошей девочкой… Ну, в совсем глубоком, наверное.

— Это как? — расторопная девица уже тащила нам пару разукрашенных вазочек. И улыбалась так, что я сама задумалась… Ну мало ли? Допив минералку, чтоб не соблазняться молчаливо обещаемыми непотребствами, перевела взгляд на подпёршую ладонью подбородок Ольку с философской глубиной в глазах.

— Ну-у… Всё как в том анекдоте. Когда родилась, мамуле акушерка сказала что-то типа: "У вас девочка. Хорошая". Вроде бы… Короче, я этого в упор не помню, но маман продолжает настаивать. Что я её хорошая девочка. И больше обо мне таких вещей не говорил никто! Из бывших точно.

— Ага! — я на пробу ковырнула мороженое палочкой корицы, вставленной меж двух нежного кофейного оттенка шариков. М-м… амаретто? На общий вид принесённого лакомства старалась не обращать внимание. Хотя признаю, так беспардонно меня ещё ни разу не снимали…

— Оль, прости за пустой интерес… Но что он тебе на НГ подарил? — Ну а что? Важный вопрос, вообще-то. Особенно учитывая, что на тот момент они уже точно пару месяцев встречались.

— Ну-у… Видела на стоянке новенькую, только из салона, спортивную "Мазду"?… — грустно заухмылялась Олька.

— Что-то подозрительное начало… Тоже бородатую историю напоминает. Сильно.

— Правильно подозреваешь, — вздохнула подруженция. — Вот почти такого же цвета варежки с носками. И собачью шапку. Из китайской синтетики. В мелкую зелёную ёлочку и кособокие колокольчики. Золотые, а не те, про которые ты подумала… Короче, это оказалась не смешная хохма. Совсем. В жизни меня ещё такими помоями не обливали…

— Кха-кха… Прости. Немного не ожидала. — Ну да. Обычно в нашем кругу берут куда-то билеты и потом вдвоём идут. Например, на концерт хорошей группы. Или любую другую весёлую движуху. Или хотя бы в ближайший аквапарк, если совсем детство в жопе заиграло. Ну или там денег нет/жаль/партнёр не видит смысла сильно вкладываться (нужное подчеркнуть), а на девушку в купальнике поглазеть хочется… Да можно устроить хотя бы совместный день в сауне!… С качественным продолжением, так сказать… Но вот за такую херню — сапогом бьют по морде. И в прямом, и в переносном.

— Чувство юмора или Гобсек?… Или там совсем с головой нелады?

— Не знаю. Носки вообще оказались его размера, — Оля опрокинула ещё один шот. — Потом пытался доказать, что в магазине перепутали. Вслушайся: в магазине. Розничном. Перепутали. Всучили изделие на "гномика" ста восьмидесяти сэмэ росту… Вместо женских, стандартного тридцать седьмого. Я б ещё поняла такую отмазу, будь это мелкооптовая партия на отгрузку в какой-то Гондурас, ящиков на сорок-пятьдесят, но. Одна пара! Од-на. И уродливая шапчонка, которую даже на уши не дотянешь. На пришельца шили, не иначе. Это треш и содомия просто…

— … — даже не знаю, что и сказать. Кроме одного:

— Прости. А какого хрена ты тогда продолжала с ним встречаться? — подняла брови. — Если разговоров о совместном будущем он тоже не вёл? Ведь не вёл же?…

Нет, всякое в жизни бывает… Например, у человека совсем туго с деньгами — ну там, кто-то из родни в больнице оказался, или на работе траблы, или элементарно — делал дома ремонт, средств не рассчитал… Бывают такие дурачки, н-да. Ну или он просто дебил невнимательный. Но данный случай всё же больше смахивает если не на изощрённое издевательство, то на неприкрытое пренебрежение точно.

Да за те же три сотни деревянных можно купить в ближайшем "Леонардо" набор красок, глину для художественной лепки — да мало ли? Пузырёк ароматного масла для эротического массажа тоже сойдёт, почему нет? Романтику женщины всегда ценили, особенно не совсем стандартную… И мы, ёлки-палки, на самом деле любим секс и вкусно покушать! То есть домашняя пицца это очень круто. Особенно если вы приготовили её вдвоём. Что, мука стала на вес золота? Или ютуб закрыли, рецепт негде подсмотреть?… А даже если учесть, что местами (очень так местами!) конкретно Оленька — ипанутая ЗОЖница… Скакалка в ближайшем Ашане стоит всё те же триста рублей. В общем, вариантов прорва, если тебя в гугле не забанили, — было бы желание весело, с огоньком и глупостями провести выходной дома, дурачась за совместными поделками или проделками (нужное подчеркнуть)!

Короче: даже если ты вовсе нищий. Даже если ты последний склеротик! Всегда. Всегда, мать его, можно суметь/успеть придумать что-то офигенное. Вопрос лишь в том, а хочешь ли ты думать о партнёре? Или он тебе не партнёр, а так? "Женщина для здоровья", как однажды выразился один стареющий моральный урод. Совершенно искренне, кстати… С-сучёныш.

— Понимаешь, я как-то думала, что… ну, наверное, это проверка такая? На вшивость… Отношения же не ради каких-то там подарков заводят, а ради самих отношений! Чёрт с ними, с подарками, я ж не в содержанки мечу…

— Ну да. Образование-хата-зарплата имеются, — я кивнула. Олька скривила рот, в преддверии плача:

— Я ему подтяжки с Микки Маусами под ёлку — битых два часа выбирала! К-коллекционные-е! Чтобы не тривиальный одеколон или конверт, а со смыслом и юмором, он же в год мыши родился, — из круглых глаз брызнули пьяные слёзки обиженного в лучших чувствах ребёнка. Который теперь и хотел бы драматично лечь на пол да всласть проораться, но пол слишком жёсток и холоден, попе не айс…

Представив всё в красках: предновогодняя толкучка, ярмарки на всех углах, обилие карманников… Мохова в приятном ожидании праздника мечется по переполненному ЦУМу… Присвистнула:

— А вшивым плешивым ишаком оказался он…

Как там было? "Мадам, шо б ви подумали обо мне, если бы я послал вам воздушный поцелуй? Шо ви таки ба-а-альшой лодырь!"

— Ну да… — совсем погрустнела Оля и опрокинула последний шот. Смахнула вторую порцию навернувшихся на глаза слёзок и схватила за руку так кстати шедшую мимо девицу с забитыми "рукавами":

— Принеси ещё, пожалуйста! — Девица улыбнулась всепонимающей улыбкой, взяла со стола одну из салфеток, с видом Капитана Америки протянула Моховой:

— Конечно. Меня Крис зовут.

— А я Оля! — горше всхлипнула жертва мужского эгоизма. Я чуть прикрыла веки, отводя взгляд. Надо дать человеку немного простого тепла. А у меня с этим сегодня капитальный напряг… И тут боковое зрение за что-то зацепилось. Даже не сразу поняла, за что именно. А потом шум заведения где-то рядом прорезал довольно звонкий тембр Женечки:

— Ну, зал вполне ничего. А вот карту и обслуживание сейчас посмотрим… — Ах вот оно что. Оба Евстигнеева. Сюрприз внезапный, но хороший…

Зрение немного перестроилось, и в нахлынувшем мельтешении посетителей смогла разглядеть две хорошо знакомые фигуры — одну покрепче и поплечистей, с ленивой походкой, вторую — почти модельного изящества, летящую и парящую.

Парни, пролавировав в начавшейся толпе, дошли до барной стойки. Женька тут же принялся о чём-то трещать с вынырнувшим из подсобки администратором. Костя же спиной облокотился на стойку и принялся разглядывать местные виды… Через секунд двадцать ожидаемо наткнулся на меня. Приятно удивился. Дёрнув братца за манжет, махнул головой на наш столик и тут же направился поздороваться. Женёк на секунду близоруко сощурился, опознал мою личность, кивнул, успокоенно отвернулся и затрещал ещё активней.

— Кто-кто в теремке живёт? — задал вопрос ухмыляющийся Евстигнеев-младший, протягивая мне руку для пожатия. Прорвавшись сквозь толпу с невредимым подносом выпивки, Крис окинула его чуть ревнивым взглядом, вопросительно посмотрела на меня — и, убедившись, что её помощь в выпроваживании незваного гостя нам пока не понадобится, убежала к другим клиентам.

— Пока только двое, — я фыркнула, глазами показывая Моховой, мол, всё в порядке, свои. Та кивнула, зажмурилась, опрокинула новый шот. Разящий водкой и клубникой. Ещё один круг, и ей вообще станет насрать, кто и что тут делает. Оставит всё на откуп мне. В том числе битьё неугодных рож.

Дотрещавший Женечка оторвался от малость взмыленного администратора и с видом Цезаря в курятнике направился к нам. Лаврового венка не хватало.

— О, а вот и принесло моих любимых "шисят пять кило", — прокомментировала Ольга, окинув Женьку взглядом.

— Во мне семьдесят пять, вообще-то — с глубоким подозрением покосился на неё "фей".

— Вот и я о чём, зая… Значит, что-то я в тебе конкретно недолюбливаю! — подруга ловко опрокинула ещё "напёрсток".

Костя с интересом поглядел на обоих, хохотнул. Я поручкалась с Женькой и поинтересовалась их целью прихода.

— Да у меня в августе юбилей, тридцатка стукнет, — махнул рукой присаживающийся на свободный стул рядом с Моховой Костя. Отодвинул второй, с моей стороны, для брата. — Вот помещение присматриваем, кухни пробуем… Хочу позвать всю старую команду, ещё с первого гаража… Гошу того же, — каскадёр улыбнулся. — Может, даже Маринка припрётся, если опять в свой Милан не укатит.

— А, — я кивнула. Ну, юбилей это дело понятное и иногда даже приятное. Особенно если смог собрать на него всех старых друзей, а не только ближайшую родню, с которой вы полжизни назад переругались.

— А ты?… — начала уже неплохо залившая глаза Мохова. Я отрицательно покачала головой:

— Нет, они братья. Двоюродные. Это Костя Евстигнеев.

— Ага, я Костя, — хмыкнул предмет не начавшегося обсуждения. — А вас как зовут, прекрасная незнакомка?

— Очки надень, обезьяна, — покривил углами рта не сильно довольный подобными инсинуациями Женя. — Где ты тут прекрасную увидел? Олька это, Мохова. Наша местная заноза в жопе!

— Не в твоей, — парировала не такая уж пьяная подруга и по-детски показала старшему Евстигнееву язык. А нет, уже пьяная…

Я вздохнула:

— Вы себе что-то заказали?

— Да, скоро принесут поздний ужин и винную карту, — отмахнулся Костя, с интересом прислушиваясь к начавшейся перепалке. Я кивнула, пошла к стойке — успокоить слегка нервничающего бармена, неистово натирающего и без того блестящие стаканы.

— Всё нормально, это наши друзья. До оргии дело не дойдёт. До драки тоже. Максимум эти детсадовцы пообзываются друг на друга, не сильно обидно. Ну или там язык или фак друг другу покажут… — Парень вздохнул, глядя на вертящихся в зале бодрых официанток:

— Эмансипация наших женщин довела до того, что мне иногда кажется, будто никаких женщин вообще нет — это просто такие маленькие хитрожопые мужички. — Тут последовал горький юношеский вздох. Я очень постаралась не засмеяться! Спохватившись, он с долей извинений в голосе уточнил:

— Простите, это я так… не в ваш лично адрес… — Ну да, это граната в огород излишне ловкой официантки… — Ещё что-то заказывать будете?

— Вы "завтрак туриста" умеете?

— Минутку, — быстро наболтав мне требуемое, придвинул бокал. Кивнула:

— И ещё бутылку минералки.

— Держите. — Поблагодарив, уже у самого столика столкнулась с Крис, несущей парням полуметровый квадратный поднос со всякими закусками. Она улыбнулась, пропустила меня вперёд. Зад "окатило кипяточком". Кхм-кхм… Нет, мне всё это кажется, это долбаное самовнушение, са-мо-вну-ше-ни-е!…

Ненадолго за столиком воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком приборов парней и крохотных Олькиных "стопариков".

— Слушай, Вась, ты Вику ещё помнишь? Ну ту, которая со мной на курсе училась? В параллельной группе?

— Смутно. Одну вроде припоминаю… Такая, накрученная на мелкие бигуди, пережжённая блондинка с толстой попой?

— Да-да, талия бегемота и максимум второй размер сисек, — кивнула активно дотачивающая наш салат Олька.

— А это точно та Вика? — я сощурилась, припоминая. — Вроде откуда-то из области? Ну, которая "Indesit"?

— Аха. Из Серпухова ездила. На "Лексусе". Помнишь, у неё ещё папа бандит и мама тусовщица?

— Да, теперь припоминаю. Вы же меня на три курса младше были, — пожала плечами. — Так что, сама понимаешь…

— Угу. Короче, попался мне на днях наш Indesit-ик — я на распродажу в ТЦ Новинский забежала, а там — Викусик, в шубке и туфельках от Версаче с видом барыни-царицы… Она меня тоже узнала. Прикинь, ей новый муж с молотка весь этот пассаж купил! — Мохова печально вздохнула. Я округлила глаза:

— Фигасе поворот!

— Да, — Олюшка воздела вилку с последним гребешком. — Вот так, Вась, надо замуж ходить… И плевать, что ты сама как крокодил, зато ухоженный и со всех сторон залюбленный…

— Девчонки, а можно для папуасов…? — замялся Костя. — Что это за новая категория, "Indesit"? — Дак это не новая, это старая…

Оленька вздохнула. Поболтала хорошо погрызенной соломинкой в остатках моего коктейля:

— Есть бабы — стиральные машины. Час она стирает границы между вменяемостью и бредом, минут пятнадцать профессионально полощет мозги, за три — насухо отжимает все деньги. На этом её программа "по умолчанию" заканчивается.

— … — "Куда я попал?" — читалось на лице у Евстигнеева-младшего пополам с каким-то нездоровым восхищением.

— Короче, не будем о совсем уж грустном. — Олька залихватски хлопнула ещё один шот и весело помахала бегущей мимо Крис, знаками показывая, что она уже за опустевшим столом и готова к дальнейшему употреблению напитков. И, более не обращая внимания на присоединившихся парней, пьяненькая Мохова продолжила свои душевные излияния. — Вернёмся к моему барану… С Антошенькой, сама понимаешь, до мыслей пары лягушек на болоте у нас дело не дошло. Вообще.

— И слава зайцам…

— А о чём думают лягушки на болоте? — вновь подозрительно наивно загрузился Костя, годами живший среди чисто мужских компаний, но сегодня явно возжелавший поучаствовать в девичьих побасёнках… Женёк скривился, отрываясь от дегустирования:

— О том же, о чём и стандартная парочка влюблённых, дурило!

— Всё равно не догнал, — покачал головой Евстигнеев-младший.

— Темнота… "Не дай бог аист прилетит!" Вот о чём думают и лягушки, и ещё одни… земноводные, — фыркнул Женя. И озадачился выбором чего-то из винной карты.

— Фига у вас тут филиал "Что? Где? Когда?", — поперхнулся Костя, глядя на Мохову уже внимательнее.

— Так что, слава богу, хоть вопроса о прерывании не возникло… Помнишь Смирнову?

— Ещё более смутно, чем Вику. Кажется, она курсе на втором чуть не вылетела, завалив сессию?

— Аха, — пьяно кивнула Оля и опасно качнулась в мою сторону. — А почему она её вообще завалила, помнишь?

— Не помню.

— Потому что залетела, а ей её недомужик хорошенько нервы потрепал, и она оказалась в больнице, с нервным срывом, под капельницами. Нервным срывом и выкидышем! Так что выпьем за то, что меня сия участь миновала… — Олюшка благодарно прослезилась принёсшей заказ Крис и опрокинула ещё один стопарик. — О, мороженка!…

Я оглянулась на вертящего в воздухе два шейкера бармена. Тот закатил глаза. Ты ж мой умница… Мохова минут на пять заняла рот жирнейшим шоколадным мороженым на органических сливках и наконец заткнулась. Потом закинулась двумя новыми шотами и принялась трескать заодно притащенный нашей официанткой салат с мятой и какими-то ягодами. Прошамкала:

— Короче, я даже с его мамой познакомиться не успела и искренне этому рада. Для полного счастья мне не хватало только такой же долбанутой мамаши… — Я покивала: ну а кто ж ещё мог воспитать такое чмо? Только чмо с бо́льшим послужным списком… Хотя иногда в этой схеме рандомом Великого Хаоса случаются сбои.

— Всё к лучшему в этой жизни, — вздохнула.

— Точно! — Олька выдохнула и накатила очередной. Хосподи, куда в неё столько вмещается-то? Ей в туалет ещё не пора?…

— Не смотри так, я ж ёжусь постоянно… так что желудок свой хорошо контролирую, — махнула Оля, заметив мой напряжённый взгляд. — И всё равно он меня бесит! БЕСИТ, понимаешь?! Скотина такая…

Я кивнула. Понимаю. Вполне так неплохо понимаю… Был сходный опыт. Скажем так, лет пять назад…

"Не мешай, рядом быть невозможно, прости-прощай!…" — тихо постанывала певица на сцене под гитарный перебор. — "Эти крылья не м-маи, я не могу их расправить…"

— Вот ты бы мне что посоветовал? — переключилась на новую жертву ужратая до кровавых мальчиков в глазах Мохова.

— Ну… Выскажи ему всё в глаза, — нашёлся Евстигнеев-младший. Я сделала фейспалм: ой, дура-ак!… Молчал бы, с попсовыми советами… Щас же проснётся весь её креатив. Пьяный. А оттого — сильно злой и нехороший.

— Ок, — пьяно кивнула Оля и стеклянным взглядом уставилась на новоявленного шарлатана-психоаналитика. — Только чтобы он меня начал слушать, его придётся привязать к стулу. Паракордом. Чтоб добровольно ловил мордой горячую сковородку. Поэтому идею с поджиганием масла мы тоже проехали. Ещё дельные мысли есть?

— … — Костя открыл рот… и закрыл. Женёк, прикрывшись меню, молча ржал. Я же дошла до той кондиции, когда просто сидят и бесстрастно на всё взирают…

— Вот я тебе говорил? Я тебе говорил? Не лезь к пьяным бабам, ради собственной психической безопасности — не лезь! Наивное ты существо, братец! — фыркнул наконец проржавшийся фей. — А Мохова, если пьёт, так у её тараканов вообще военные учения! А ты всё: "Не кипишуй, намана будет!" И в каком месте тебе теперь нормально, ты, мазохист с выпотрошенным мозгом?

— Ну… — откашлялся вернувшийся в сознание Костя. — Лёгкая придурковатость делает женщину почти неуязвимой. Так что, по-моему, всё хорошо… — Старший Евстигнеев обречённо закатил глаза. И от "некуда деться" предложил мне продегустировать с ним напополам бокальчик винишка. Я покачала головой: язык от нервов сегодня мало чего чувствует, а элементарно напиться мне теперь сложно. Физиология не позволит. Так что смысл? Побаловалась двумя коктейльчиками — и будет. Тем более, скоро придётся тормозить Ольгу… Если её раньше не вырубит, от количества и качества выпитого.

В толпе мелькнуло смутно знакомое лицо, но при таком освещении и гудении переполненного зала на все лады под грустноватые завывания инди-певицы на сцене сразу поймать мысль за хвост не получилось. Я сощурилась, перестраиваясь на повышенную чуткость органов восприятия. Ага. Кто-то с позавчерашнего раута. Не знала, не знала, что они, "короли ночной Вероны", и по заведениям средней руки шатаются…

Вспомнить бы, как звали и приглядеться малёк — компромат на "гуссей", он никогда лишним не бывает…

Одёрнула себя, что я сюда не работать пришла, а подругу от глупостей уберечь. Вздохнула. Профессиональная деформация, как есть.

Ребятам принесли второй поднос с пробными порциями всяких кушаний, ещё бокальчик вина для Жени — они уже ленивей принялись дегустировать, и тут… Закончился наш вечер дивных откровений, девичьих.

Порталом.

Сначала у меня неприятно так царапнуло по позвоночнику. Раз, другой… Я нервно зачесала спину. Женька ещё позубоскалил на тему блох и ненормально больших хомяков. На диво дружная семейка, эти Евстигнеевы… Отмахнувшись от обоих и поддержав клонящуюся на моё плечо голову ужратой к дятлам Моховой (у которой, хвала Локи, кончился заряд насоса повышенного давления), я с долей нервяка огляделась. Блядь. Вечер перестал быть томным…

Ещё успела дернуть Костю за рукав и ткнуть пальцем в направлении зависшей прямо над танцполом маленькой — пока что маленькой! — с пятирублёвку размером, лиловой линзы, вяло потрескивающей белыми искрами. Буквально спустя секунду явно недешёвая автоматическая система отрубила всю акустику. Народ недовольно заворчал, начал озираться… К группе на сцене подошёл кто-то из стафа, и они тут же засуетились, хватая наиболее лёгкие инструменты и проворно спускаясь. Затем что-то щёлкнуло, клацнуло… включилась короткая сирена.

После третьего завывания механический голос произнёс: "Уважаемые гости! Возникла экстренная ситуация по типу "А"! Повторяю! На территории клуба система безопасности засекла начавший образовываться "портал". Просим всех срочно покинуть помещение. Дежурная смена охраны клуба готова помочь с поиском ближайшего к вам выхода. Приносим свои извинения за возникшее неудобство". А затем как в классическом пиндосском ужастике отрубилось нормальное освещение. И ладно бы стало темно — нет, на этом сумрачный гений, оснащавший клуб системой оповещения, не остановился! В итоге мы в ступоре наблюдали включившуюся тревожную красную подсветку, истерично подмигивающую с секундными интервалами. Господа, вы хотели напугать народ? Поздравляю, вы его напугали до усрачки…

В зале ожидаемо началась паника. Двух мордоворотов на главном входе, сдуру попытавшихся сунуться внутрь, и тех чуть не затоптали. Пьяные, потные и уже ни разу не весёлые посетители ломились как стадо обезумевших леммингов, мешая друг другу. Линза потихоньку начала разворачиваться… Кто-то (излишне глазастый видимо) сдуру это озвучил. Послышался отчаянный женский визг и несколько коротких, болезненных выкриков. Не удивлюсь, если кого-то уже затоптали. Возможно, насмерть. Как же я порадовалась в этот момент, что мы с Олькой по совету бармена и моей личной привычке выбрали самый дальний, самый затемнённый столик… На двоих. Чтоб всякие местные "не желает ли дама угоститься?" не лезли.

Спустя пару минут у одного из повыскакивавших из своих отнорков охранников сдали нервы, и послышалось три выстрела холостыми, в воздух. Толпа чутка притихла. Радуйтесь, что они не по классике спецуры действуют… Найти самого голосистого паникёра и отмудохать самым жестоким образом — и всё, толпа сразу как шёлковая простынка: гладкая, скользкая и послушная. После чего под направляющими пинками ребят в форме все тусовщики стали ломиться чуть более организованно, растекаясь на три жирных ручья, в сторону главного входа и двух аварийных.

— Сэкономили, паразиты, — процедил Евстигнеев-старший, с отчётливым недовольством поглядывающий на портал, охрану и мечущееся стадо баранов. — Невзирая на то, что почти все общественные места уже перестроены по новым требованиям и имеют по несколько выходов — от четырёх до девяти, эти хитрованы сделали только два.

— Не, зря бочку катишь, — внимательно оглядывающий зал Костя покачал головой. — Во-первых, здесь явно есть как минимум ещё один, куда уже довольно шустро смотались официанты и бармен. А во-вторых, открыть их все перед обезумевшей пьяной толпой в большинстве случаев просто не успевают… Они же на механических, а не электронных замках — там пока найдёшь ключ, пока откроешь… Это чисто недочёт управляющего. Должен быть аварийный щиток с ключами. А лучше два. Ладно. Как выбираться будем, ребят? — младший кузен перевёл взгляд почему-то на меня. И посетовал:

— Если б я был один, такого вопроса вообще бы не возникло, — кивнул на металлическую потолочную балку, на которой нынче чуть качались какие-то вазоны. Ну, за неимением девиц гоу-гоу, томно извивающихся в стилизованных клетках. Сегодня формат вечера другой. — Тут разбежаться, прыгнуть и залезть, умеючи — плёвое дело. Женьку я бы за собой подтянул, а ты, подозреваю, при желании и сама заберёшься… — Я кивнула. После полигона и неусыпно бдящего за качеством моих "проходов" Коловрата я не только на какую-то сраную балку запрыгну — я на крышу этого сарая влезу при должном стимуле. — Только вот подруга твоя вдупель пьяная. Куда её денешь?

— Мохова по жизни — одна сплошная ходячая головная боль! — процедил Женёк.

— Жень, не гони. Понимаю, что нервы. Но давай не будем искать виновного. Особенно там, где его нет. — Фей цыкнул, но заткнулся. Не дурак, сам понимает…

— Короче. Предлагаю ещё немного подождать, взять под белы руки это сладко сопящее тело и без лишней суеты двинуться к ближайшему выходу, — сгенерировал следующую мысль Костя.

— Я останусь в здании, — поколебавшись, озвучила своё не самое умное, но всё ж логичное решение.

— С ума сошла?! — зашипел Женька. — Тебе заняться больше нечем?!

— Сам подумай: там, со входа на парковку, сейчас ломится куча пьяных и местами обдолбанных идиотов. Ходящие по рукам таблетосы-порошки я видела, с ними по залу шаталось минимум двое пушеров… Связь отрубит через пару минут максимум. Многие ли успеют за это время трясущимися руками вызвать такси? И какие шашечники сюда поедут в таких-то условиях? Тех, кто под воротами стоит, очень быстро разберут. Кого-то (может быть) согласятся взять в машину те, кто сюда припёр на личном транспорте. А остальные?… Парковка маленькая, метро далеко. Вокруг река. Рядом из трезвых — только памятник Петру. Забыл? Это ж квартал баров, тут все синие… И дорога всего одна. Ещё и второй час ночи. Да, есть надежда, что автоматика была исправна и срочное сообщение благополучно ушло в ЗД. Тогда они, милостью Одина, примчатся в течение получаса. А если нет?… И ведь всё стадо баранов сейчас блокирует нормальный выезд. То есть мы и так, и так отсюда мирно не выберемся. Так что уходите только вы, забрав Ольку. На улице кто-то один останется с ней, в бронированной машине Кости, а второй — ноги в руки и вперёд! Пешочком, на достаточное от эпицентра расстояние, срочно звонить в диспетчерскую… А я пока тут покараулю. Найду себе дрын покрепче и спрячусь в уголке. Может, повезёт, и оттуда вообще ничего не полезет… По крайней мере сразу. Ну а если не повезёт, постараюсь как-то задержать до приезда ударной группы. Я всё-таки хилл, да и бегаю быстро. У меня шансов выжить, оставшись в здании, не так уж мало.

Пока говорила, заторы на выходах помаленьку, хоть и с истеричными воплями, рассасывались…

— В общем, давайте. Ещё несколько секунд, и уматывайте. Вон, к правому бегите. Он отсюда хоть и чуть-чуть подальше, зато нет такого количества поваленной мебели.

— Уверена? — сжавший губы Костя цепко окинул меня взглядом. Да, сама знаю, что кожаные брюки в облипку и полупрозрачная шёлковая блузка не способствуют… Но всё же я охотница. Хоть в трусах и лифчике, хоть вообще без ничего… — Ладно, я тебя понял. Жень, пошли.

— Да вы оба офигели! — рявкнул фей, превращаясь в злое и зубастое нефеёвое существо.

— Ты ей не отец и не муж, — осадил кузена Костя. — Она сама вправе за себя решать. А вот это вот пьяное тело — точно нет. Поэтому Ольку мы тащим, не спрашивая, а Василиса остаётся раздать пиндюлей тому, кто испортил нам такой многообещающий вечер.

— Ну ты крети-и-ин… — протянул старший Евстигнеев, но всё ж таки взялся за вторую конечность сопящей кадровички.

Вдвоём два высоких и ладных красавца понесли нашу ЗОЖницу Мохову примерно с той же лёгкостью, с которой мой Славка по утрам и вечерам носит своего Потапа… Аж взгрустнулось: не будь этого долбаного портала в видимом радиусе, я б щас данное трио на мобильник засняла и полгода потом троллила!

Тут со стороны бара меня окликнул… давешний бармен, явно впопыхах откуда-то прибежавший:

— Девушка с минералкой! — Я поперхнулась, оглянулась. — Так и думал, вы всё ещё тут! Бегите скорей, сейчас всё перекроет!… — Я покачала головой. Он взволнованно замахал руками и открыл рот, чтоб вновь попытаться меня убедить. Но не успел…

И ребята не успели пробраться к выходу — раздолбанные впопыхах вазоны и перевёрнутые столы и стулья всё ж мешали.

Неожиданно зал погрузился в полную темноту, но потом стрёмная красная лампа заискрила, вновь зашлась тревожным миганием, и за напиравшими задними выходящими сверху опустилась крепкая даже на вид металлическая решётка…

Женька очень грязно выругался. Костя не проявил лишней экспрессии, а молча завертел головой, ища угол понадёжнее, где бы можно было схорониться. После кратких раздумий повёл весь табор за барную стойку. Куда уже шустро юркнул наш заботливый волшебник шейкера. Предположительно, там обязан иметься запасной чёрный выход, какие-то хозяйственные помещения и в идеале глубоконький погреб. Или промышленный холодильник. В общем, хоть что-то с более-менее надёжными стенами и защитой от просачивающегося наружу запаха-звука. И у них под рукой оказался сотрудник, который точно знает план помещений…

Могу сказать одно: Костя был молодец. Он вообще всегда молодец: ясно мыслит, за семь вдохов** принимает оптимальные решения. Не зацикливается на уже произошедшем, а сразу ищет другой выход… И всё было бы супер, если б не одно "но": портал открылся.

Открылся быстрее, чем они успели куда-то там дойти.

А поскольку их маленькая группа как раз находилась на достаточно освещённом участке в относительно открытом пространстве (в отличие от меня, так и оставшейся столбом стоять в тёмном закоулке у столика), то на них и напали в первую очередь…

Раньше, чем я успела сказать "мяу", из портала выпрыгнула — нет, натурально выпрыгнула! — какая-то жуткая скотина по типу Чужого, скрещённого с Хищником. И от Хищника там было гораздо больше! Тварь, мгновенно сориентировавшись (ну Белова, ну сука в халате… Кто мне долбил, что сыплющиеся из порталов "подарки" поначалу частично дезориентированы?! Да я у наших "стрижей", которым в среднем лет по двадцать-двадцать пять и они в оптимальной форме, такой координации движений и необузданности прыжков не видела!) сиганула к спешно делающей ноги троице. Совершила кульбит в воздухе и, приземлившись прямо перед ребятами, на краткое мгновение застыла и оскалилась.

Какой там оказался набор… мама не горюй… Сердце ёкнуло даже у меня, что уж говорить про парней, которые столкнулись с этой страхолюдиной лицом к лицу! Моментально определив женскую фигурку посередине как самое слабое звено, хлёстким движением верхней лапы (или руки? Чёрт его знает!) явно "от и до" хищная скотина отправила её в полёт. Олька, поправ все законы русской глубинки, что дуракам и пьяным всегда везёт, в полёте собрала на свою костлявую тушку всё, что только можно было: от острых ножек стульев, до осколков брошенной кем-то впопыхах и разбившейся бутылки виски… и приземлилась, сочно шмякнувшись спиной о стену. С такой силой шмякнувшись, что аж на пару мгновений она там и зависла. На высоте полутора метров минимум. А потом как детская поделка — отклеилась, оставив темнеющее пятно, и по дуге упала на пол. И всё это за какую-то секунду!

Парни, разумно не став дожидаться чего-то там, одновременно с началом Ольгиного полёта попытались броситься врассыпную. И если адово тренированному Косте это удалось, то юркий (как для среднестатистического "белого воротничка") Женя не ускользнул: его, в едва начавшемся движении, поймали за руку и со сложной эмоцией счастливого довольства сломали эту самую руку… К чести Евстигнеева надо сказать, он даже не пикнул. А уже обернувшийся в прыжке Костя резко затормозил, подхватил ближайший стул за спинку и запустил в явно развлекающуюся тварь.

Стул не долетел. Я сморгнула. Каким-то непонятным образом ещё в полёте его схватили, смяв при этом ножку, и отправили обратно. У него силовое поле, что ли?…

Но Костя, как я уже упоминала, не теряется никогда. Он круговым движением, пинками с пола отправил в полёт такое количество осколков и обломков, что я почувствовала себя на монтаже очередного фильма про Джеки Чана… А ведь он даже не охотник!

И вот на этой мысли меня конкретно перемкнуло:

— Ку-ку, лягушка! А иди-ка сюда, я тебе пару щщей выдам… — не выходя из затемнённой зоны, позвала тварь. Ага. Инфракрасное зрение у неё (или это он вообще?) явно есть. Потому что, обернувшись, меня буквально в то же мгновение засекли.

Костя, не став мудрствовать лукаво, подхватил бледного братца, на предзвуковой поволок за стойку бара. Молодец, хороший выбор. Она тут из цельнолитого искусственного камня. На хрена — не знаю, собственник захотел… Я этого оригинала ещё с прошлых новогодних корпоративов помню. Которые провела по его милости за работой… Оно, конечно, не так удароустойчиво, как натуральный гранит, к примеру… Но кто будет монтировать стойку из гранита?… Если у него удельный вес на кубометр до трёх тонн? Это ж установка возможна только краном. Да и какие напольные перекрытия в постройках такого типа выдержат подобный вес?… А владелец тут мужик основательный — вон, можно судить по одним решёткам на окнах-выходах… Вот и распорядился в последний капремонт сделать здесь новую стойку на века, а не просто переоформить старую в соответствии с новым дизайн-проектом. В итоге её прям с завода привезли, если не ошибаюсь…

Короче, это всё лирика. Но парням теперь, считай, повезло: пока мне хватит сил хорошенько поразвлекать эту мерзость, они в относительной безопасности… Покуда дружки чудика к нам на вечеринку не заявятся…

— Пахнешь… самкой… — с трудом проталкивая слова, как-то колюче постановило это… Это.

Мать моя… порядочная женщина! Оно ещё и разговаривает… Да это ж оранжевый уровень минимум!…

Вот честно, поджилки предательски затряслись. Куда мне, с моим "С++" и опытом "кот наплакал" вот на это прыгать? А, можно подумать, есть выбор! Оно или нас всех тут сожрёт, а меня, возможно, и ещё как использует, или просто нас всех сожрёт. Шикарный выбор, правда?

— Вкус-с-сно пахнеш-шь! — раззявил пасть монстр и двинулся ко мне.

— Ес-сть… буду… — выдал неоригинальное продолжение. Вообще, когда до мозга дошло, что будут только есть, даже обрадоваться успела. Чуть-чуть. А чудище, шатнувшись, слитным движением уже бросился вперед.

К собственному глубочайшему удивлению, я увернулась. А вот стол, стулья и стационарно установленный шест для полданса — нет.

…Мебель даже не загрохотала, нет. Она с каким-то тонким посвистом застонала, сминаясь. М-мать! Сколько ж оно весит-то?… Да тут хил не хил — а один-единственный удар наверняка окажется фатальным! И вот сейчас я оценила нежность и ласку, с которой минутой ранее тварь отправила в полёт Ольгу… Видно, чтоб совсем паштета не получилось, чтоб потом не отскребать от стены языком! Жуткая зубастая морда в обрамлении асфальтово-серых косичек с прикрытыми подобием змеиных плёночек глазами повернулась ко мне, показав моторику на зависть всем совам, и издевательски оскалилась.

Я в душе не ебу, как у меня получалось расценивать игру не таких уж примитивных эмоций на явно внеземном лице, но почему-то я её понимала. То, что скотина эта прыгучая говорит далеко не по-русски, до меня с перепугу не сразу дошло…

Осознала лишь спустя два разбитых исполинских вазона, в которых стояли какие-то раписы-переростки***. А осознав, допустила глупейшую ошибку, едва не пропустив удар по касательной. Меня всё равно развернуло вокруг своей оси и, чтобы избежать второго удара, несущегося в корпус, не придумала ничего лучше, кроме как поспешно упасть на пол и колбаской укатиться подальше… Ёп твою мать! Да сколько же тут осколков!…

Монстрятина вместо того, чтобы с азартом броситься меня ловить и добивать, замерла, со звериным интересом склонила голову набок и наблюдала за процессом. Нет, я могу его понять: для того, кто в любой момент способен с места прыгнуть на пятнадцать метров, какие-то мои "уходы" что ползки домашней черепахи: вроде бы и забавно, но, сука, до чего ж медленно… Хотя кто не видел, как сама эта погань умеет бросаться, не видел ничего! Краем глаза цепанула картину лежащей навзничь Ольги. Под ней в районе затылка расплывалось кровавое пятно… Я похолодела.

Пора прекращать побеги и увёртки. Плевать, чего мне это будет стоить! Она почти мертва. Если её не вылечу я, то даже ворвись сюда с минуты на минуту штурмовики, Мохову уже не спасут. А воскрешать я всё ещё не научилась.

Приняв положение упора на животе, рывком подскочила.

— Вкус-с-сно пахнеш-шь! — облизнулся улыбающийся монстр с пакетом вместо рта. Господи, у него пасть что — резиновая?…

Утёрла рукавом текущую из рассечённой брови тонкую струйку крови. Ещё пара царапин саднила на щеках. Но больше всего, конечно, досталось ладоням, предплечьям и спине. Ещё бы. Тонкий шёлк выходной блузки от бесчисленного острого мусора на полу не спасёт…

— Что ты такое? — сплюнув вязкую слюну, спросила.

— Я — Утешитель, — улыбнулся монстр, показывая в неестественно растягивающихся углах рта какие-то присоски с неимоверным количеством острых и посверкивающих микроскопическими гранями, алмазных… друз? Это что вообще за новый вид зубов?… Но даже самые резонные мысли не смогли отвлечь меня от заработавшей ассоциативной цепочки и вспомнившейся пошлой байки про "утешитель" в келье монашки — одобренного монастырским руководством размера и формы (и материала). И я истерично, с надрывом, расхохоталась…

— Принимаю… выз-зов, — паче чаяния проскрежетал Чужой, встал в какую-то боковую стойку, изрядно напомнившую египетские фрески (я только не въехала, чем конкретно), и бросился на меня, рывком.

Блядь! Беру свои слова про "уворачиваться" обратно!… Жить-то хочется!

Этот попрыгунчик меня ожидаемо догнал. Протянул когтистую верхнюю конечность — с риском растяжения спины сумела избежать захвата, но кромкой когтей резануло остатки блузки. Вместе с кожей. Зашипела. Но не рискнула залечивать, потому что тогда он поймёт, чего ещё может ждать от меня. Впопыхах дёрнулась назад, но наткнулась бедром на кромку стеклянной лавки на краю импровизированного бассейна. Млять! Как я могла о нём забыть… думала, запущенная в полёт второй лапой. Громыхнулась спиной в первую пальму, сломала ствол к чёртовой матери, прямым чартером долетела до второй. Дальше импульса уже не хватило, и я, ударившись о ее жёстковатую но упругую поверхность, немного отскочила обратно, затем стала падать вниз. Монстр оскалился, сиганул навстречу. А вот и мой шанс!…

Оскалившись в ответ, окуталась щитами и приготовилась снести ему башку нитью… Но тот гад явно что-то почуял — смог прямо в воздухе кардинально изменить траекторию, убрав верхнюю часть туловища из доступной мне зоны. И с разворотом пнул по ногам. А его конечности раза в два длиннее моих, он в выигрыше! В результате я понеслась в виде бомбы на сцену… Сбив по пути штуки три мирно висящих на балке вазонов. Сцена рухнула. Балка тоже как-то подозрительно заскрипела…

Отплевавшись, встала. Выглянула из проломленной дырени. Тварь с большим интересом на меня смотрела, склонив голову на бок и эдак буднично облизываясь.

— Цыпа-цыпа-цыпа! — хрипло рассмеявшись, поманила его пальцем. Пофиг, делаем хорошую мину при плохой игре. Первое правило бизнеса… Монстрятина, ухмыльнувшись, довольно сощурилась и показала в жуткой улыбке полную пасть зубов.

Переведя дух, задрала ногу на уровень груди (в бедре подозрительно щёлкнуло, но боли отчего-то не последовало), опустила стопу на обломок понадёжней и прыжком выскочила из дырени. Останки сцены за спиной в последний раз скрипнули, зашуршали и, похоже, обвалились окончательно. Монстр принял меня в полёте как родную, счастливо разинул пасть и уже намылился впиться в шею, ломая позвонки… Но по чистому наитию усиленный до предела щит стал для него сюрпризом — зубы просто клацнули и соскочили. По недовольной морде сделала вывод, что это больно. Наверное. Ну или он просто очень недоволен.

Обняла его в ответ, заводя руки за голову, всю в мерзких косичках, склизко-металлических наощупь и одновременно шершавых — ей-богу, будто за плетёные тросы взялась, адово побрызганные ВД-шкой! В смысле, WD-40… Скользко, и навязчивое ощущение, что сейчас гарантированно испачкаешься, а потом будешь долго-долго отмываться, с дегтярным мылом…

Чуйка у монстра сработала и тут. И он принялся — нет, не отдирать меня от себя. Его, по большому счёту, всё устраивало. Кроме смутной угрозы лишиться башки, пока я ещё в сознании… Он упал на пол, придавив меня собственным весом.

Дух, невзирая на щиты, вышибло. Аж до слёз. Кажется, что-то ещё и хрустнуло. Возможно, рёбра. "Чужой" что-то прорычал и принялся кататься, сшибая нашими телами всё…

Интересно, на сколько ещё хватит моей защиты?…

Круговерть вышла такая, что меня замутило. Я так-то не космонавт, я тут морковку жру… Хули мне куда-то бегать, как джунгарику в колесе, и прыгать, подражая белкам-летягам? Нормальная жизнь. Была.

Пока не приключились эти конченые врата!

Зажмурившись, на краткий миг смогла абстрагироваться от головокружения. Он же тут, рядом, в обнимку со мной. Почти как любовник — так же крепко, но ни фига не нежно. Куда тут целиться? Если и так всё понятно!

Распахнув глаза, посмотрела прямо в торжествующие лупалки напротив. Устало улыбнулась. Он поверил. И оскалился, замедляя наш полёт…

Время ни фига не романтично замерло. Короткий импульс, движение согнутым пальцем — и его шею захватило плотной золотистой нитью. Я тоже знаю кунг-фу, дорогой! Время вернулось в норму. Хрипящий разведыватель — да, так они себя называют — с какой-то неверящей ненавистью на меня оскалился и зарычал с уничтожающим уши шипением. В буквальном смысле уничтожающим. На автомате отметила, что его речевой аппарат вообще незнамо как устроен, если он способен издавать настолько взаимоисключающие звуки… одновременно.

Монстр снова прыгнул, и уже в прыжке перенаправил наш полёт. Нет, он точно пользуется чем-то, меняющим вектор гравитации… Какая жалость, что я не физик и не в состоянии хотя бы приблизительно понять природу таких сил.

Глаза. Глаза всегда самое уязвимое место у любой твари. Даже той, у которой прикрыты третьим веком. Лишь бы открыты были. Но ведь до них ещё попробуй дотянуться, с его-то реакцией… Мы с грохотом врезались в оставшихся две пальмы. На сей раз, с нашим общим весом и учитывая мои щиты, их обе переломало как спички. А мы понеслись дальше, погнули металлическую ограду балкона (сразу лопнула), сломали показавшийся кусок балконного перекрытия, и в рушащихся обломках плиты наконец звезданулись на пол. Хоть тут мне повезло — я затянула нить до предела, отчего хрипящее существо на краткий миг потеряло контроль над ситуацией. Успела пинком в живот немного развернуть его вниз, затем на чистом безумии высвободила из захвата левую руку. Сжала копьём и, окутав щитом, со всей дури воткнула пальцы в распахнутый правый глаз. Монстр безумно взревел — до мозга я всё-таки не достала, глазной канал оказался изогнут и кончики пальцев упёрлись в кость, обломав остатки ногтей… Схватил меня за окровавленную руку, и мы с размаху, снова сменив вектор, хряпнулись в опору под балконом.

Сука-а, как же больно… Плечо точно выбито. Щит мигнул и стал гаснуть… Отрезанная башка моргнула единственным уцелевшим глазом, раскрыла фиолетовую пасть… Я, заорав, прямым ударом правой в область уха снесла с плеч это непотребство. Это же надо — шея уже перерезана на фиг, а он ещё как-то ртом шевелит!… Всё как в голливудских фильмах, эффектная задержка для красивой картинки? Вот только моя сегодня — ни фига не красивая!

Силы иссякли. На пробу медленно похлопав заплывшим правым глазом, уставилась на обезглавленную погань. У тигра лапы настолько сильны, что даже мёртвым он стоит, да?… И этот тоже стоит, хотя поза под углом градусов в сорок… Фантастика.

Стоило облегчённо выдохнуть, как иномирная туша вдруг завершила наш фестиваль: завалилась на меня, предварительно дав в воздух фонтан каких-то сверх ароматных жидкостей, и практически погребла под собой! Остатки щита, хвала Локи, ещё успели спасти от участи стать нанизанной аки бабочка на булавку, на кусок торчащей из остатков колонны арматуры.

— Блядь… — ну и как мне теперь отсюда вылезти? Лежу в луже вонючей дряни, плечо напрочь выбито — как раз на стороне относительно свободной руки… Пиздец просто. — Кость!

— Что, уже всё? — высунулся из импровизированного окопа младший Евстигнеев. — Вы закончили кордебалет?

Под стойкой кто-то тихо икал. Сомневаюсь, что фей… Он, без малого десять лет проработав на Макарова, и не такую веселуху видал. Я аккуратно ощупала языком родные зубы. Не шатаются, удивительно. Особенно если учесть, как смачно я тут раза два пропахала мордой… Так сказать, без цензуры и СМС.

— Харе шутки шутить, друже… Лучше помоги эту тушу спихнуть! Я в процессе чуть спину не сломала и плечо выбила… Он, паскуда, весит как трактор! — Торопливые шаги, переходящие на бег, и вот уже, с трудом повернув шею (блин, похоже, я и её потянула! Но буду радоваться, что не свернула), вижу бледного, пересравшего в окопах Костю… Злого и расстроенного. Встрёпанного и чумазого, аки Антошка из детской песенки.

Нервы стали сдавать, я расхохоталась…

Объединёнными усилиями мы как-то сняли с меня обезглавленную монстрятину. Причём Евстигнееву-младшему ещё пришлось искать рычаг покрепче, ибо сдвинуть дохлую дрянь просто так не получалось — одна лапа намертво застряла меж смятыми обломками арматуры в колонне. Вспомогательный инструмент в виде ножек стульев-столов просто гнулся или ломался… Вроде существует генетическая мутация, из-за которой плотность костей повышается в восемь раз, отчего носителю не страшны удары и падения. Может, и тут так… Костя, навалившись с колена всем весом, потел и пыхтел. И матерился как сварщик.

Потом утёр трудовой пот, раздражённо сплюнул. Подумав, разыскал где-то на стенах в подсобных помещениях противопожарный щит и, не мудрствуя лукаво, разбил стекло обёрнутым полотенцами кулаком, да приволок топор. Дело пошло на лад…

Не успела продохнуть и хоть как-то отхилиться, как все чувства встали на уши, и я завопила:

— В сторону! — Костя, выпучив глаза, метнулся в бок, а на меня прыжком опустилась мерзотнейшая гадость, ранее целившаяся ему в спину.

Отчаянно пнула в пузо — капканово мощные челюсти щёлкнули уже в воздухе, вместо того чтобы сомкнуться на моей голове. Ни оружия — ни-че-го! Бля… С оскорблённым рявком помесь собаки с бородавчатой жабой подпрыгнула на месте и бросилась вновь, разумно защитив мягкое пузо жилистыми, когтистыми задними лапами… Понимая: предыдущий финт с ней уже не пройдёт, собрала остатки сил и под двойным щитом рукой пронзила череп. Второй схватила бобика за шею. Мне уже насрать, какой там у вас по строению чайник, с этими вашими вытянутыми мордами… Чёрт, плечо!…

Оскаленная пасть замерла в каких-то сантиметрах, капая мне на шею и грудь мерзкими густыми слюнями. Затем из передавленного горла потекла кровь студенистого оттенка, и я со стоном разжала правую руку… Над трупом стоял тяжело дышащий, ошалевший Костя, с размаху перерубив иномирной собаке позвоночник и полспины заодно.

Под нашими ошарашенными взглядами металл топора, на который попала кровь твари, шипел и трескался, покрываясь коррозией и одновременно растекаясь на пол грязью. Воняло чем-то, отдалённо напоминающим аммиак.

— Эй, мужики, признавайтесь, кто так немилосердно напердел с перепугу! — грубовато пошутил гнусавым голосом младший Евстигнеев, зажав нос двумя пальцами, отбросил сослуживший верную службу топор и благоразумно отбежал подальше.

— Бли-ин… У меня рука застряла в её черепушке! — я на пробу пошевелила онемевшими пальцами. Ну ёпрст, шо ж мне так везёт-то!…

— Портал закрывается, — как-то отсутствующе сообщил выглянувший из-за стойки Женя. Оглядел нас с Костей. Оглянулся на лежащую у стены Мохову. Резюмировал:

— Это пиздец, товарищи…

Икота из-под барной стойки, наконец, прекратилась. И вслед за Женечкой несмело высунулся бармен. Обозрел разгромленное заведение с оседающей пылью, снова икнул. Прикрыл рот ладонью:

— Капец. Только ремонт сделали… — Костя нервно захихикал, всё ещё зажимая нос. Глаза оставались серьёзными, цепко оглядывая запылённое помещение на предмет новых "сюрпризов".

Воняло и впрямь — жуть. Тут же счас ни окон открытых нет, ни вентиляция с кондеями не пашут… Задохнуться можно! Товарищ по "усекновению тварей" наконец расслабился. Хрюкая, прокомментировал:

— Молодцы вы, девки! Можно сказать, с размахом отметили… — и тут же посерьёзнел, оборачиваясь к дальней стене.

Точно. Ольга.

— Сука-а, вот это погуляли… — Женька, баюкая сломанную руку, сел на устряпанной всяким пойлом барной стойке на относительно чистом от многочисленных осколков месте. Правой попытался дотянуться до не иначе как чудом уцелевших, бесхозных пачки сигарет и зажигалки.

— Идиот, ты когда в последний раз курил вообще? — закатил глаза Костя, похромав к брату.

— На защите диплома. И что с того? Захлопнись и не спорь со старшим, — отрезал изрядно потрёпанный фей. Пыльный и уже ни фига не сияющий белизной рубашки с именными запонками. — Лучше б прикурить помог, моралист хренов.

Нервно рассмеявшийся Костя помог, руками с изрядно сбитыми костяшками кое-как достав из пачки сигарету и засунув кузену в не прекращающий ругаться рот:

— На, травись… Энтеросгель, если что, у меня в машине есть.

— Ты б ещё подорожничку приложить предложил! — с горем пополам затянувшись, прокашлял Женя. И зверски трясущимися пальцами снова поднёс зажжённую сигарету к посиневшим от болевого шока губам.

Улыбнулась собственными разбитыми варениками, сдержала подкативший к горлу ком. М-мать… Похоже, у меня всё же сломаны рёбра. И явно не два… Больно-то как!… Только вот рассиживаться мне тут нельзя — с трудом повернув незнамо как и когда потянутую шею, бросила взгляд на безвольное тело Ольги у дальней стены. Лужа под ней становилась просто ужасающей.

Зажав тушу собаки ногами, плавно и аккуратно вытащила пальцы левой из глазницы. Фу, какая мерзость!… Скривившись, отряхнула остатки стекловидного тела, задавила рвотный позыв и кое-как вытерла руку о валяющиеся тут и там пальмовые листья. Посмотрела на обломанные стволы… Хана местной достопримечательности.

Осторожно подышав, со стоном и мерзким хрустом вправила выбитое плечо. Пошевелила пальцами… Вроде, норм. Сдуру глубоко вздохнула и закашлялась: внутри так что-то по чему-то царапнуло, аж слёзы из глаз брызнули. Хотя у меня высокий болевой порог…

Так, ладно, хрен с ним. Я охотник, в любом случае жить буду, а время на несущественное терять нельзя:

— Тащи её сюда. А, не, глупость ляпнула… мне доковылять помоги! — скомандовала Косте как самому адекватному. Ну и физически крепкому.

Парень, кивнув, подошёл и присел, аккуратно закидывая мою руку себе на плечо, приобнял за корпус. От сего нехитрого действа потроха вновь смешались, а в животе стало горячей… Чёрт, похоже на внутреннее кровоизлияние куда-то в брюшную полость… Но жизнь Моховой сейчас определённо важнее. Со своими проблемами после разберусь…

Младший Евстигнеев, отметив мою нездоровую бледность и закушенную губу, максимально аккуратно довёл до валяющейся под стенкой Ольги. Кровищи под ней натекло — жуть сколько!

Я что, зря подставлялась, чтоб быстрее закончить с этим уродом?! Нет, блондинка, ты у меня ещё Женьке не раз настроение попортишь… В конце концов, "Изгнан из ада с формулировкой: <изводил чертей>", — это про тебя, дорогая…

Сползя кое-как на пол (внутри явно продолжалось крушение всех надежд и расползание осколков от сломанных рёбер), собралась с силами, протянула относительно целую левую руку с начинающейся знакомой иллюминацией и положила подруге на глубоко оцарапанный лоб. Царапина затянулась почти мгновенно, а вот лужа под затылком продолжала пребывать… Млин. Хоть бы ж там ещё осталось что восстанавливать. А то мне и ниже заглянуть страшно, и шевелить её опасно, с такой-то стрёмной травмой…

Сглотнув подступившую тошноту, сосредоточилась на лечении. Ольге чёртовых двадцать девять лет, эта курица должна выжить!

С трудом, с какой-то вновь лопнувшей внутри струной, отдавшейся в мозгах омерзительнейшим звоном, но процесс сдвинулся с мёртвой точки. Золотистое мягкое сияние перекинулось на её бледное лицо, затем на всю голову — и поползло вниз, под шею и спину, изредка пробиваясь приглушёнными лучами с еле движущихся какими-то урывками боков. Тихо что-то зашуршало в черепушке, и профиль под моей рукой будто бы поднялся на сантиметр-полтора… Меня прошиб холодный пот: значит, и правда — у неё, родившейся в рубашке пьяни, от удара не только кожа оказалась рассечена, но и черепушка сломалась. Господи…

Зажмурившись, снова постаралась усилить отток.

— Василис, — тихо позвал меня через какое-то время Костя, — она уже почти нормально дышит. Кажется, ты справилась…

Справилась? Правда? Олька будет жить?…

Я открыла глаза и моргнула. Мохова прямо как в ускоренной прокрутке становилась всё более нормальной с виду, в восковых чертах проявился намёк на живое спокойствие. Живое, а не безусловно предсмертное… вроде бы.

— Вась, остановись, — как-то тускло произнёс докуривающий сигарету Женька. — Она уже просто спит… — И, чтобы подтвердить свои слова, спрыгнул со стойки, шаткой походкой доплёлся к нам. Присел на колени — прямо в лужу — протянул переставшие трястись пальцы к шее и нащупал пульс:

— Ещё слабо, но точно ровный. Думаю, опасности больше нет.

Я выдохнула. Полечив на всякий случай ещё с минуту, опустила ладонь. Башка немного кружилась. Нет, вряд ли дойду…

— Иди сюда. Ближе.

— Да всё нормально будет, — попытался отмахнуться Женька.

— Я щас в себя приду и сама тебе шею сверну, как курёнку! — рявкнула. Нервы сдали не на шутку. Посмотрев мне в глаза, Евстигнеев сдался. Молча подполз, подставляясь под лечилку. Рука у него буквально секунд за тридцать стала как новенькая. Отлично. Теперь и на себя потратиться можно…

Чтоб ускорить дальнейший процесс, вначале привела в порядок изрядно ноющее правое плечо. А дальше бобик сдох.

Что ж мне так везёт-то, а?

— Ты что? Больше не можешь? — обеспокоенно прошептал вновь побледневший Женька. Я устало рассмеялась:

— Слушай, такие фразы таким трагичным тоном обычно выдают не особо удачливым любовникам! — Фей раздраженно отмахнулся:

— Зубы не заговаривай!

— Да щас, всё будет. Передохну́ть только надо… — да отвлечься от подлых кругов перед глазами. — Эй, молодой человек, вы-то там как? Точно целы?

— Я? — с подтормаживанием указал на себя пальцем бармен. Похоже, всё ещё в шоке. Ну, оно и неудивительно… Кивнула:

— Вы, вы!

— Цел, спасибо, — моргнул начавший приходить в себя парень.

— Ну и супер. Найдите мне шоколадку, а?

— Минуту, — сразу включил профи парень и, поначалу оглядываясь на разгромлённый зал, умчал куда-то в служебные.

— А что, шоколад и правда помогает? — спросил Костя, присаживаясь рядом. Я покачала головой:

— Не знаю как другим, а мне точно да. Стрешнев приносил. Помогало. Кстати, о птичках… Кость, бери бармена и пробуйте выбраться отсюда хоть какими-то огородами. Я хз, сколько времени прошло, но что-то не вижу бравой команды… — Обсуждаемый уже примчался с кухни с пакетом кондитерского шоколада в каплях:

— Вот, ешьте! Не знаю, как вас зовут…

— Василиса, — слабо усмехнулась, запуская руку в пакет. — Меня зовут Василиса. Ничего, если весь сожру?

— Съем, — на автомате поправил меня парень. Смутился:

— Ешьте, конечно! Это за счёт заведения… — Фыркнула, переглянувшись с ребятами и окинув взглядом ну очень колоритные нынче окрестности… Бармен вздохнул:

— И это вы тут ещё в одиночку порезвились. Боюсь представить, что было бы со зданием, если б сюда нагрянула ударная группа… — Костя, не выдержав, прикрыл глаза пыльной исцарапанной рукой и зарыдал со смеху. Периодически поглядывая сквозь пальцы на моё недовольное лицо.

Прикуривший вторую Женя взирал на свежесотворённый саспенс с завидным пофигизмом. Этому после дозы никотина уже явно было на всё насрать…

— Так, ладно, я вроде слегка оклемалась… Отойдите от греха подальше. Шага на три достаточно. — Зажмурилась. Переждала отголоски новой волны тошноты, перекрываемые привкусом хорошего швейцарского шоколада. Норм. Вот теперь можно.

На вдохе активировала лечилку. Сначала убрать внутреннее кровотечение… Теперь рёбра… Ага, дышать стало легче. Работает!

Прорвёмся.

Дальше настала очередь спины и плеча. Тут тоже — норм. И теперь шея…

— Про фонарь под глазом не забудь, — мрачно напомнил фей. Точно. Я и так-то не Мисс Мира, но разбитая рожа вносит конкретный диссонанс.

— Фу-ух! — встала. Согнулась-разогнулась, попрыгала. Отлично. Всё отлично. Не считая подозрительного звона в башке…

— С вами говорит командир вашего авиалайнера. Я выпал из самолёта! Такие вот дела… Но я фигею, какой радиус действия у этой гарнитуры блютус… — процитировал Костя в раздумьях. О жизни. Глядя на мои телодвижения и краем глаза посматривая на мирно спящую Мохову в потемневшей луже её же собственной, натёкшей ранее крови. Воняло разлагающимся гемоглобином пополам с особо агрессивной химией.

А затем аварийные системы наконец решили, что всё пучком, и пора бы включить нормальное освещение. Внезапно. Оно нехило так ослепило всех присутствующих.

И именно этот жизнеутверждающий момент выбрали бойцы из убойного отдела ЗД, чтобы снять блокаду, взломав автоматику, и ввалиться в помещение под щитами, профессионально рассредоточиваясь по углам…

Секундное ошалелое молчание. С обеих сторон. И нервный хохот Женечки:

— Мужики, вы слегка опоздали… Медаль уже нашла своего героя!

Ближайший боец в обвесе снял маску:

— Рощина?! — Я пригляделась. О, а рожа-то знакомая…

— Привет, лебедь… — Ещё пара человек из углов на входе, переглянувшись, тоже сняли маски и заржали.

— Я Саша, — мрачно буркнул битый в рожу шутник. — И давай закроем эту тему, — рявкнул на веселящихся приятелей:

— Заткнулись, быстро! — Неуместный смех стих.

— Что тут у вас произошло вообще? Мы сломя голову мчимся на вызов, а тут? — обвёл взглядом ещё раз основательно разгромленное помещение. Я пожала плечами:

— Ну опоздали. Бывает.

— Вообще-то не бывает, — вздохнул битый в недавнем прошлом стриж. Перевёл взгляд на две туши на полу. Привычно махнул кому-то за спиной. — Запускайте научников. Я так понимаю, опасность уже тю-тю?

— Ну, можно и так сказать… Портал, если что, во-он там, — ткнула пальцем в свернувшееся до размеров блюдца дрожащее полотно на ту сторону. Стриж неверяще посмотрел на бронированные наручные часы:

— Ни хрена себе!… Прошло всего тридцать семь минут с момента поступления вызова с этих координат! — поднял на меня взгляд:

— Ты вообще нормальная, Рощина? Или ты внебрачный ребёнок Чака Норриса?! — Костя сдавленно хрюкнул. Я покачала головой: м-да, детство в жопе так и играет… Похоже, это неистребимо.

Отмахнулась от новоявленного прилипалы и пошла искать свою сумчонку… Надеюсь, клатч уцелел, а то я его только второй раз выгуливаю!

Нашёлся. С трудом и посильной Женькиной помощью, но нашёлся.

Стряхнула пыль, прочихалась. Раскрыла и проверила содержимое. Ага. Есть. Ну супер… Выгребла всю наличку — а там оказалось что-то около трёх тысяч — и пошла вручать замершему посреди развёдших бурную деятельность учёных бармену:

— Держите. Ваши чаевые за офигенское обслуживание! — У парня просто отвисла челюсть.

И именно этот момент, чтобы влететь на максималках, выбрал взъерошенный Стрешнев.

Увидал картину маслом. Запнулся на ровном месте, впопыхах совершенно случайно дал пинка какому-то присевшему возле устанавливаемого оборудования парню в халате. Выровнял пошатнувшееся равновесие — больше душевное, видимо… Извинился перед научником и устремился ко мне. Обратила внимание на то, что он внезапно в джинсах, берцах и футболке в обтяжку. Удивилась:

— А вы-то тут откуда, если я вам даже позвонить не успела?…

Подлетевший лейтенант взволнованно меня осмотрел, перевёл взгляд на Евстигнеева-старшего, поздоровался, задержался на секунду, отметив его явное внешнее сходство с Костей, и бессмысленно уставился на припухшего бармена, всё ещё держащего в руках наличку.

— Зато я вам не дозвонился… И не постеснялся набрать вашему племяннику. Который рассказал, что вы пошли спасать эндемиков в лице забухавшей подруги с работы. Кстати, где она? — обвёл взглядом помещение. Женька махнул рукой на тело в подсыхающей луже крови. Лейтенант побледнел, перевёл на меня вновь зажёгшийся беспокойством взгляд:

— Жива, надеюсь? — Я устало кивнула. Жива, ещё как жива. В полном порядке.

— Нервы мне ещё не раз потреплет, — мрачно цыкнул Женечка, прикуривая третью. Костя отобрал — и сигарету, и всю мятую пачку — и крайне неодобрительно на брата посмотрел:

— Стошнит ведь, дурило!

— У меня стресс! — огрызнулся фей.

— Иди вон, минералочки попей, — категорично предложил каскадёр и прицельным броском отправил неодобренные цензурой предметы в мусорку.

— Но это ещё не причина мчаться в какой-то там ночной клуб? — не дала я сбить себя с толку происходящему вокруг. Дима кивнул:

— Да, не причина. Но что-то мне с вечера было неспокойно… Так что, возможно, в вашем утверждении, Василиса, и содержится доля истины… — А, это о том, что он наверняка охотник, только пока не инициированный. — Причина нашлась примерно полчаса назад. Когда по внутреннему каналу передали: клуб "Джипси" на Болотной, в который вы, между прочим, направились, подвёргся атаке.

— Да, у нас тут эпичненькая заваруха случилась, — хмыкнул Костя и почти бегом направился к одному из яйцеголовых, вопросительно зависшему над испорченным топором. — Дьявол, не трогайте руками! Даже в перчатках! Разъест!…

— Я вот вообще не виновата нигде, — пожала плечами. — Просто снова не в то время и не в том месте…

— Как обычно, — фыркнул кто-то из проходивших мимо стрижей, получил от меня подножку и навернулся. Словила за плечо, погрозила пальцем. С жирным таким намёком:

— Извини, дружок, но мне сейчас не до юмора.

— Да сам факт! — огрызнулся всё тот же Саша, посверкав на меня зелёными глазищами из-под козырька вновь напяленной маски. — Руины, кровища, баба ненормальная со светящимися фарами, болтающийся у неё в руке бармен — и чаевые! Вишенка, блядь, на торте! Всё, пусти, не дружу с тобой больше!… — Я аж поперхнулась.

Стрешнев повторно огляделся, прикрыл лицо рукой:

— У вас каждый портал оканчивается со всё большим размахом, Василиса.

— Кто б сомневался, — прокомментировал медитирующий на суету вокруг фей.

— Можете вкратце рассказать, что и как тут происходило? — подошёл к нам один из носителей халатов. Я кивнула:

— Мы с подругой пришли праздновать её расставание с парнем. Ну, тут объяснения не нужны, я думаю? Случайно, по личным причинам, здесь же оказались два других моих друга — мы не договаривались, просто так получилось.

— Ага, у младшего брата юбилей приближается, мы мимо шли, решили заскочить, кухню проверить, место для будущей вечеринки выбирали… — пожал плечами Женечка, присев на каким-то дивом уцелевший стул.

— Они ужинали за нашим столиком, пока подруга напивалась, — вон она валяется, кстати, — и около двух часов ночи я засекла портал. Тут же сработала система безопасности и врубила оповещение, народ стали выводить. Оля уже была ни гугу, поэтому мы немного задержались, пережидая панику в зале и на выходе. Я решила остаться, а ребят попросила её увести и на всякий связаться с диспетчерской. Но они не успели убраться вовремя, потому что пассивная защита перекрыла всё — окна, двери…

— А вы как тут оказались? — перевёл взгляд на морально вымотанного бармена, научник.

— А?… А-а, я? Да я просто с самого начала увидел, что у девушек не всё в порядке, и решил приглядеть. А поскольку не знал, насколько уж там они хорошие — или плохие — друзья, то с началом сирен вернулся в зал проконтролировать, чтоб барышни ушли без приключений. Ну мало ли, эти парни их бросят?… — Женька закатил глаза, молча выражая всё, что он думает о такой бесстыжей инсинуации в свой адрес. Бармен принялся оправдываться:

— Ну в самом деле! Откуда мне было знать, нормальные вы или нет? Я тут каждый день вижу много всякого…

— Закрыли тему, — буркнул помрачневший Женёк, признав логичность подобных предположений.

— А откуда вернулись? — дотошно уточнил записывающий всё в блокнот сотрудник.

— Из туалета, — округлил на него глаза бармен. — Я, простите за подробность, отлучился по естественной нужде. И когда сработали сирены, как раз возвращался на рабочее место. Ещё официантки чуть не затоптали в коридоре…

— Ясно. Что было дальше, охотница Рощина? — вновь принялся за меня мужик, потеряв всякий интерес к парню в классическом жилете.

— Ребята решили попытать удачи, поискав в служебных закутках какой-то холодильник или другое помещение, с крепкими стенами и дверью. Но никуда не успели — из ещё формирующегося портала выпрыгнула во-он та страхолюдина, — я махнула рукой. — И первой запустила в полёт Ольгу. Дальше сломала руку Жене. Потом я с ним подралась…

— С кем — с ним? С Женей? — солдафонски придирчиво уточнил сотрудник.

— С монстром! — возмутился Евстигнеев.

— Я не вас спрашиваю.

— Да глупости вы спрашиваете! — закатил глаза фей.

— Такова процедура. Продолжайте, охотница Рощина.

— С монстром я подралась. Последствия видите сами.

— Как вы справились? — поднял бровь мужчина.

— Честно говоря, с трудом… — признала очевидное. — Не будь я целителем, мы бы все тут и полегли.

— Вы целитель?! — выпучился на меня мужик, по-новому взглянув на учинённый разгром. — Простите, а в каком ранге?

— Пока "С", — подавила в себе хулиганское желание скромно шаркнуть ножкой. Голова что-то болела всё сильнее… И внутри безапелляционно расползалось чувство сосущей пустоты…

— А потом, пока мы с Костей, — кивнула на возвращающегося к нашей компании младшего кузена, — совместными усилиями спихивали с меня эту тушу, из портала выбралась помесь собаки с жабой, пришлось ещё и с ней разбираться… Костя помог.

— Да не сильно-то я и помог, — отмахнулся обсуждаемый. — Так, заехал топором по хребтине уже фактически мёртвой твари. Ты на тот момент уже передавила ей глотку… А потом пошла лечить убитую, в общем-то, Олю. И Женьке руку вылечила… И только под конец принялась за себя. Мать Тереза! — с немалым осуждением закончил спич.

Сотрудник с блокнотом кашлянул, почесал карандашом в затылке и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как у меня в глазах всё посерело и я пошатнулась. Звон в голове рывком возрос, почти перекрыв все звуки вокруг, и я стала падать на колени, лицом вперёд. Ещё мелькнула глупейшая мысль, что всё-таки грудь перевесила отощавшую задницу…

Чьи-то двоящиеся руки подхватили — и сзади, и спереди — или это были просто две пары рук? И донёсшийся как из-под толщи воды голос Стрешнева мультяшно проорал:

— У неё истощение! Медик есть?! Раствор?!! — в ответ что-то пробулькали. Слов от стоящих даже в паре метров людей я уже не разбирала.

— Чёрт!! — взвыл Дима. — Чёрт, чёрт, чёрт!… Коридор зелёный, срочно! — подхватил меня на руки и куда-то побежал, рявкнув напоследок:

— Вы все — со мной!

Дальше помню смутно. Кто-то вроде всю дорогу держал меня за руку и уговаривал не отрубаться. Потом, кажется, Житов…

"Не мешай, эти крылья не м-маи, я не могу их расправить…" — вот же привязчивое дерьмо, это инди… "Моя ставка не зашла на NBA" — вот уж точно не зашла…

***

В себя пришла в знакомой палате, на знакомой кушетке, под пиканье каких-то приборов и нудное капанье по мозгам из воткнутой в вену капельницы. Пора уже застолбить эту койку. Что-то я зачастила сюда. Хосподи, башка гудит как с перепою… Тонко пахло лесом. С трудом приоткрыла глаза. Мутная картинка сгорбившегося на стуле рядом человека распалась и навёлся фокус. Стрешнев. Я сглотнула. Дима поднял голову. С непередаваемым выражением в глазах на меня посмотрел. Шёпотом спросил:

— Пить хотите? — Я моргнула. Башка разболелась с новой силой. В губы ткнулась соломинка. — Спите… — Сознание снова погасло.

Во второй раз мигрень стала терпимей. И я даже рискнула разлепить вновь ссохшиеся губы:

— А?…

— Да всё в порядке с вашей Моховой, — устало махнул рукой куратор. — Её мы тоже сюда привезли и уже провели полное обследование, в том числе на аппаратах. Всё в норме. Спит только до сих пор… в соседней палате. Оставили, пока не протрезвеет. И с братьями всё в порядке. Оба уже дома. Мы вас чудом довезли, Василиса…

— Почему? — Стрешнев сглотнул, взъерошил свой короткий ёжик:

— Потому что у охотников более низких рангов — до "В" включительно — при перенапряжении какая-то энергетическая часть перегорает. И у них просто останавливается сердце.

— А выше "В"? — На удивление, я восприняла данную информацию спокойно. Видимо, подспудно была готова к обязательной каке.

— А про "выше В" у меня пока нет оснований и прав вам что-то рассказывать, — горько усмехнулся лейтенант, намекая на расставленные повсюду камеры. — Когда доживёте, тогда и расскажу. Хотя, скорее, это будет капитан Немоляев… — Прикрыла глаза, приняв к сведению. — Спите, Василиса. До утра ещё далеко…

На третий раз меня случайно разбудил Житов, пришедший справиться о моём самочувствии. Его тихий мягковатый тембр вывел из состояния кататонии, и я распахнула глаза, с немалым облегчением осознав: голова почти не болит, а сосущая пустота внутри пропала, заменившись нормальными ощущениями почти выспавшегося организма.

— Лежите-лежите, милая! — всплеснул руками Иннокентий Палыч, краем глаза заметив мой порыв. — По-хорошему, вам до вечера лежать надо!…

— Вряд ли выйдет, — вздохнул Дима. — Её уже научники всем кагалом ищут. Немоляев согласен подождать хоть до вечера, но к нему тоже нужно зайти.

— Подождут! — отрубил, вмиг из мягонького превратившись в железного, Житов. — И если какая-нибудь дрянь очкастая только рискнёт сюда сунуться со своими тупыми вопросами… — В воздухе повисло напряжение. Чуть расслабившись, профессор добавил:

— Ещё два часа, не меньше! А лучше, конечно, три. Будут доставать, валите всё на меня, Дима.

— Понял, — улыбнулся повеселевший лейтенант.

— Можете идти к своему Немоляеву, а мы тут пока осмотр проведём, — заворковал надо мной вновь мягонький — ну просто до плюшевости — врач.

— Уже ушёл, — отрапортовал куратор и, бросив на меня взгляд напоследок, ускакал за дверь.

— Ну-с, и как вы себя чувствуете, драгоценная?

— Да вы знаете, док, голова уже почти не болит, — слабо усмехнулась я. — Пустота в груди тоже вот пропала… И, кажется, начинает хотеться кушать.

— Кушать — это хорошо… кушать — это замечательно… — приговаривал щупающий мой пульс Житов. — Дайте-ка я вам в глазки посвечу… Умница. Теперь сюда поплюйте… ага. Софья! Марья! — Две девицы шустро вбежали. — Быстренько возьмите все анализы…

Пока меня едва не на ручках оттарабанили за шторку, Иннокентий Палыч, задумчиво потерев переносицу, отвернулся и дошёл до окна. Посмотрел на суету внизу.

— Готово! — пропели медсестрички, возвращая меня на кушетку. Взмахом руки отпустив девиц, врач вернулся и присел на ранее облюбованный Димой стул.

— Давайте мы с вами договоримся, Василиса: по возможности вы больше не надрываетесь. Нет-нет, я понимаю, на этот раз там были ваши друзья, а подруга действительно умирала, — при сканировании мы нашли остаточные следы сильного, обширного воздействия, — и, я вам скажу, целителем вы становитесь хорошим. Очень хорошим. Но вы серьёзно перенапряглись. И если б не Дима… Мы бы с вами сейчас здесь не разговаривали. Вы понимаете?

— Понимаю, — кивнула.

— Плохо понимаете, — вздохнул Житов. — Уж простите за прямоту, но ваш племянник сегодня снова мог осиротеть… Вот просто на минутку представьте, как бы ему было?

— Я… — Профессор перебил:

— Нет, в общем и целом вы были правы. Как целитель вы во всём были правы. Как охотник — в принципе, тоже. Если не считать того факта, что навстречу этой зубастой скотине вышли, простите, в трусиках и бусиках. Нет, знаю, что для клуба вы были более чем прилично одеты, но монстрам на современную земную моду как-то плевать… Помните, пожалуйста. Что вы. Лично вы. В этом мире пока не одна. Не повторяйте моих ошибок… — внезапно Житов тяжело сглотнул, задирая голову вверх. Тяжело помолчал. — Иначе однажды может стать слишком поздно.

— Я постараюсь, — криво улыбнулась, не зная как следует реагировать на подобные откровения.

— Ладно, драгоценная, не буду больше портить вам настроение старческим брюзжанием… Отдыхайте. Позже придут результаты анализов, и я выпишу направление на очередное обследование на артефакте-измерителе. Поспите. Поесть вам скоро принесут. Внутренних повреждений нет, так что я не вижу смысла держать вас на внутривенном.

— Спасибо, док!

— Всегда пожалуйста. Но лучше обращайтесь всё-таки пореже, — хмыкнул проф и вышел. Из коридора донеслось тихое, но сочное: "От Севильи до Грена-ады… в тихом сумраке ноче-е-ей… раздаются серена-ады… раздаётся звон мечей!"

"Надо же, он ещё и поёт хорошо!" — подумалось, и я опять отрубилась.

Где-то спустя час разбудила медсестра, притащив мне комплексный обед. Пока наворачивала, вернулся взмыленный Стрешнев. Почти насильно поделилась с ним прилагающимися бутербродами и чаем, сама съела суп и второе. Вернувшаяся за подносом тётенька развыступалась, но я попросила её не шуметь, потому что куратор нужен мне живым и бодрым, а по возможности выдать нам второй стакан чая. А лучше два! С сахаром! Поворчав для острастки, дама всё принесла — и даже добавила ещё пару бутербродов. Погрозив напоследок пальцем, вновь ушла. К другим пациентам.

— Славка-то там как? И где мои вещи? Телефон особенно интересует.

— Славка передал, что вы злая, нехорошая женщина. И что он пошёл рубиться в танчики. На работе Евстигнеев вас прикрыл, всё объяснив Макарову. Ольга спит до сих пор. Видимо, на неё ваша сила подействовала ещё и как снотворное. К ней учёных с карандашами наперевес, сами понимаете, тоже никто не пускает. Да и толку с неё? Если она на момент всех интересующих событий уже была настолько пьяна, что отключилась.

— Ну да. А сколько вообще времени?

— Первый час.

— Ого я поспала…

— Вообще-то мы сюда приехали только в три, — тяжело посмотрел на меня Стрешнев. — И около часа вас реанимировали. — Я присвистнула. Нехило погуляла, да…

— И Василиса… постарайтесь больше так не перенапрягаться, ладно? Я не хочу в следующий раз нести на руках ваш труп, — твердо закончил глядящий куда угодно, но не на меня лейтенант. Уже побритый, но всё такой же уставший.

— Да мне тут уже Житов… вкатил вёдерную клизму с граммофонной иголкой. В моральном плане.

— Правильно сделал, — вздохнул Дима, на секунду прикрыв посеревшие веки. — Я с вами, Василиса, или поседею, или… ну, вы поняли… — Ага. Или охотником станешь.

В палату заскочила одна из кудесниц — не то Софья, не то Марья:

— Василиса, там ваша подруга очнулась. Зайдёте её успокоить? Профессор уже разрешил вам вставать, анализы хорошие.

— Конечно пойду! — С помощью медсестры и Стрешнева доковыляла до соседней палаты. Олька сидела в аналогичном моему медицинском халате и тупо хлопала на всё глазами. Увидела меня:

— Вась, мы что, действительно в ЗД? О, это что… Дима?!

— Действительно. Да, Дима. Он мой куратор.

— Куратор по части чего, прости? — нахмурилась Мохова. Я присела на стул для посетителей. Подозреваю, разговор выйдет долгий…

— Оль, я около месяца инициированный охотник.

Подруга помолчала. Что-то новое поискала в моей фигуре. Дополнительных конфигураций явно не нашла. Задумалась. Думала похмельная Олька долго, со скрипом.

Хотя… раз лечилки сработали, то вряд ли она на самом деле похмельная — скорее, отходяк и общая слабость, как после длительной болезни? Или здесь что-то ещё? Блин, не знаю, я ведь раньше не занималась ничем подобным. А стрижи на трене были абсолютно трезвыми, и ни на что не жаловались.

— Так значит, мне не показалось…

— Что не показалось?

— Мне ночью… вроде как… снилось, что ты в рваной блузке носишься по воздуху в обнимку с какой-то зубастой жутью. Я только ни пошевелиться, ни проснуться не могла. А сейчас вспомнила. Думала, по пьяни приснилось… Что со мной было? — Олька пытливо посмотрела. Я поняла, что уже не отверчусь, вздохнула:

— Ты умирала, Оль. У тебя был проломлен череп и, кажется, сломан позвоночник. С началом эвакуации тебя волокли на выход парни, но они не успели из-за поваленной мебели — несли аккуратно, чтоб ты ни на что в своей мини-юбке сильно не напоролась. Осколков было — тьма…

— А ты?

— Ну а я и так оставалась. У Кости машина бронированная — тебя если бы не увезли, так хоть относительно надёжно спрятали. А я собиралась дождаться подкрепления…

— Не дождалась, — отсутствующе прокомментировала подруга, держась за лоб.

— Держите, — сжалилась над ней присутствующая при беседе медсестричка, протянула стакан водички и какую-то шипучку.

— Жесть, никогда такой похмелюги не было, — констатировала Олька, опустошив предложенное.

— Ну, возможно, здесь есть моя вина…

— Да ты-то причём? — отмахнулась подруженция. — Это я тебя сагитировала пойти со мной, и сама решила напиться.

— Ну… У тебя, возможно, нестандартная реакция на мои лечилки, — я пожала плечами. Ведь действительно, сколько помню Мохову, всегда эта с виду девочка-ромашка могла вечером нажраться, перепив всех окрестных китайцев, а с утра уже прискакать на пары или работу как огурчик. Обмен веществ такой человеку достался…

— К-ка-акие-такие лечилки? — поперхнулась воздухом Ольга.

— Ну вообще-то, я целитель… — вздохнула, предвидя знакомую уже реакцию. И она не замедлила быть:

— Слушай, я конечно, не профи… но в игрухи поигрывала… И точно знаю, что целители там — те же клирики, пофиг каких богов… Всякие там наложения рук, благословение кадилом, жезлом или библией… Так что, пардон: где вообще бывают целители, которые с азартом в ближний бой и коромыслом по хребту?! — Я пожала плечами.

— Я вот сейчас свой сон, который не сон, припоминаю. Ты, прости, ни фига не жрец!… Ты как минимум паладин! Вроде они и с мечом скакали, и благословлять могли?… Или какой-то ещё… рыцарь без страха и упрёка!… Или вообще какой-то боевой шаолиньский монах! Да у бедной твари против хитрожопой бабы в твоём лице просто не было ни шанса!…

Медсестра закашлялась. Дима тоже подозрительно отвернулся. Ржут, скоты…

— Кхм. Ладно, давай закроем эту тему. Держать тебя тут никто не намерен, судя по результатам обследований ты здорова как слон. Врачи лишь ждали, пока проснёшься и очухаешься… И в добровольном порядке освободишь каталочку. Короче: ты жива-здорова, все живы-здоровы, портал закрыт, всё пучком.

— Кроме твоего убитого в хлам маникюра, — развела руками Мохова, хорошенько присмотревшись.

Дима не выдержал — молча вышел из палаты. Медсестра просто отвернулась покопаться в навесном шкафу с ампулами. Округлые плечи мелко тряслись. Я вздохнула: Мохова, брюнетка от природы, всегда являлась прямой иллюстрацией к половине анекдотов про "блондинку в законе". Это неистребимо. Как играющее в жопе детство у стрижей…

Убедившись, что подруга без меня не пропадёт, потребовала у Стрешнева комбез, у искусницы — направления за подписью Житова, размялась прямо в палате, получив задумчивый Димин комментарий насчёт того, что Коловрат это, по ходу, вирус без вакцин, хмыкнула: а сам-то?… Фанатик отжиманий на скользком полу. Стрешнев что-то промямлил и вымелся из палаты. Да, паря, после того, как я хорошенько рассмотрела твое реальное телосложение, прикрытое лишь тонкой футболкой… Поздно отпираться, что ты ромашка и колокольчик.

***

У Войцеховского дёрнулся глаз. Но товарищ лейтенант бдил, чтоб излишне любящий пихать своё мнение куда надо и не надо оператор скромно молчал всю дорогу… Так, с нервным тиком, пацан меня и обслужил. Молча собрал по принтерам все бумажки, в которые глянул, предварительно перекрестившись, и на вытянутой руке нам протянул. По-моему, когда мы свалили, он выдохнул с неподдельным облегчением. Чую, в мой следующий заход сюда меня встретят осиной с крестами, а ещё через раз — он поскачет в ближайший храм за святой водой…

Собрав всё свое небогатое мужество в кулак, постучала в кабинет к Немоляеву… Седалищным нервом чую — ща устроит разнос, так устроит…

От двери меня встретил тяжёлый взгляд.

— Не ожидал я от вас, Василиса, — припечатал с ходу капитан. Бросил Диме:

— Заходи и дверь закрой. На блокировку. — Упс?

С минуту, наверное, АА собирался с мыслями. На лице читалось желание поорать. Но пока он себя сдерживал. Кашлянул в кулак, потёр лоб…

— Рощина, ты вообще понимаешь, что есть целый департамент, который занимается порталами? — Насяльника, но это ж вопрос риторический?

— Но… — стоя посреди кабинета, немного растерялась. У него, видно, совсем от беспокойства крышу сдуло, раз вот так, без перехода, на "ты" начал.

— Не понимаешь, похоже… Что ты должна была сделать по инструкции? — прикрыл лицо рукой Немоляев. Довела мужика… Пора в его глазах как-то реабилитироваться?

— Помочь эвакуировать гражданских…

— И?

— И ждать приезд опергруппы охотников, заблокировав место прорыва.

— А ты что сделала? — с долей интереса воззрился на меня капитан.

— Да то и делала! Откуда я знала, что там такая прыгучая и живучая херня с ходу бросится на людей? — Нет, ну правда?

— А то!… Что ты должна была их за шкирняк закинуть на спину и выпереть на фиг — это не напрягает?! Инструкции подобного плана — они ведь кровью оплачены! Рощина, вы хотите попасть в очередной пункт инструкции? Посмертно?!

— Но…

— Сидеть! Тьфу ты, стоять! На меня смотрите, Василиса! Что за дурацкие и никому не нужные игрища в супергёрл?! Красные стринги покоя не дают? У вас за спиной сейчас ВСЕ ресурсы ЗД, всего лишь нужно было свалить из этого злачного места — СРАЗУ, как включилась тревога, попутно проверить, что все НОРМАЛЬНЫЕ — Рощина, вы к ним не относитесь, я уже понял — все нормальные, мать их, люди! Покинули помещение, оно заблокировано! И ждать приезда героев с мигалками!!!

Я вздохнула. Стрешнев скромно молчал и не отсвечивал.

— Похоже, надо было вас всё-таки закрыть на карантин на месяцок, чтоб шило в попе отвалилось ДО подобных инцидентов, — устало резюмировал Немоляев и прикрыл глаза.

Помолчали. Я — в ожидании, что его попустит, Стрешнев — ну потому что Стрешнев. Капитан — а хрен его знает, чего ждал? Может, тоже — когда его попустит?…

— Василиса, — вкрадчиво начал подуспокоившийся Немоляев. — А вы вообще знаете, сколько существует охотниц? Не охотников, охотниц?… — Я нахмурилась, покачала головой. — Тридцать шесть, Василиса! Тридцать шесть — на всю Москву! Вы — тридцать седьмая. В городе с населением, перевалившим за двадцать миллионов! — капитан вцепился руками в столешницу, та опасно затрещала. — Чёрт возьми, вас даже не сотня! Да даже полусотни не наберётся! И это — всех, от D до А! До S-к вы почему-то не доживаете!!

Я округлила рот в букву "О". Честно — не знала… Зато становятся окончательно понятны танцы Житова вокруг меня.

— В общем так, Рощина, — сглотнул отставший от неповинного стола капитан, — я полагал, вы сознательная гражданка, без всяких закидонов, обычно сопутствующих охотникам. Но, как выяснилось, я был слишком оптимистичен… Так что теперь вам вменяется посещать двухмесячный курс повышения квалификации у Коловрата. Его я обрадую отдельно, чтоб у вас в ближайшее время не появилось новых идиотских идей героически самоубиться… — Я скептично задрала бровь.

— Да, знаю, что глупость ляпнул, — рявкнул Немоляев. — Но если б знали вы, ЧТО мы, тремя отделами, пережили за эту ночь и утро!… Наконец новая охотница — и уже в реанимации!…

— Короче, Рощина: охотники — ресурс ограниченный. Вас мало. Особенно целителей, я специально для вас это повторяю… Если они станут по дурости своей — или чужой — мереть как мухи — за просто так! — то мы утонем в тварях из сопределья. И ещё. Чисто внутреннее мнение департамента: в такой ситуации лучше охотнику выжить, чем героически заткнуть своей тушкой амбразуру в другой мир с фатальным итогом. Вы меня услышали? Намёк ясен?

— Услышала, — я кивнула. — Вполне ясен, товарищ капитан.

— И ещё… — Немоляев понизил голос. — Если у вас в будущем возникнут некоторые личные проблемы… скажем так, щекотливого характера… — капитан пронзительно посмотрел на меня, — признайте, наконец, моё право вас защищать и выгораживать. В любой ситуации. Вы. Меня. Поняли. Василиса?

Я с удивлением на него посмотрела. Немоляев устало прикрыл глаза и откинулся в кресле. Перевела взгляд на Стрешнева. Тот пожал плечами: мол, я же вам говорил?… Ок, говорил, но не настолько прямым текстом!

— А теперь присаживайтесь, я налью вам чаю, и вы наконец расскажете мне, какого чёрта вообще туда сунулись, как так получилось, что вы к Кощеевой бабке разнесли весь клуб — там теперь только капремонт поможет, у вас из стрижей такими темпами фан-клуб скоро образуется — они тоже любители всё разнести, да с размахом… И чем настолько заковыристым вы лечили свою подругу, раз у неё полностью обновилась кровь, на весь литраж?

Я закашлялась. Дима нервно дернулся. Махнула ему рукой, чтоб не поднимал лишний кипишь:

— Всё нормально, это от неожиданности, воздухом подавилась… Расскажу, конечно. А шоколадки у вас нет случайно?… — Немоляев странно посмотрел на меня. Незнамо в какой раз прикрыл лицо рукой и со всех пережитых нервов расхохотался. Вытащил откуда-то из верхнего ящика стола серебряную фляжку со скрещёнными пищалями и гончей, накапал себе в чашку, махом выпил. Снова глянул, уже с долей веселья:

— Да для вас, Василиса, у меня нынче всё что угодно есть… — вытащил из того же ящика плитку девяносто восьми процентного шоколада и перебросил мне на колени.

— Я могу рассказать ВСЁ? — Немоляев со Стрешневым переглянулись. Дима кивнул:

— Да, Василиса, здесь и сейчас — можете всё. — Вздохнула, устраиваясь поудобнее. До сих пор немного клонило в сон.

— Тогда не будем тратить время. Начну с наиболее существенного. Во-первых, это был минимум оранжевый уровень, потому что врата открыло полностью разумное существо. Без сомнений, имеющее свою — и довольно высокую — культуру. Кардинально отличающуюся от нашей, но всё же… — зажмурилась, припоминая подробности. Кивнула сама себе, мысленно выстроив цепочку фактов. Да, так будет более-менее ясно:

— Полагаю, научников больше всего беспокоит вопрос, какого чёрта портал так быстро закрылся? — Мужики слаженно кивнули. Я ухмыльнулась. — Тогда я, пусть и чайник, выскажу своё предположение: эти — конкретно эти — врата были привязаны (в энергетическом смысле) к тому, кто из них и "вышел погулять". Вы же не будете отрицать, что сама линза врат, служащая проводником в каждое из сопределий, явление чисто энергетическое? — Немоляев мотнул головой. Восприняв это как согласие, продолжила:

— Почему я так думаю? Потому что он вышел оттуда один. Он ли? Да, точно он. Ведь меня "он" воспринимал как самку. Не совсем своего вида, но всё же во многом сходного. То есть это чудище само открыло портал. Само! А теперь вопрос: что такое охотники? И… нет, ответ на него я знать не хочу. Меня интересует только, как всю эту историю вообще можно преподнести яйцеголовым, чтоб меня не заперли к чёртовой матери в исследовательском бункере? Потому что тут начинается самое интересное: во-первых, я его язык как-то понимала. Во-вторых, я относительно верно расшифровывала его мимику. А вот он мою нет. Но последнее, скорее, в силу культурных различий. Ибо громкий смех с показыванием зубов был опознан им как "вызов на поединок" или что-то в этом роде… Что по счастливой случайности стало моим единственным шансом на победу. Потому как для поединков у них в культуре явно есть некие строгие правила, которые не слабо так сыграли мне на руку… и неважно, что я их не знала. Во-первых, потому что убить — поначалу — он меня мог в любой момент: его скорости оказались гораздо выше, чем мои даже под бафом, на пределе сил. Во-вторых, потому что у него вариантов моего использования нашлось лишь два: либо сожрать, либо оприходовать. Сами понимаете, для меня оба — без шансов на успешное сопротивление… — Дима отвернулся.

— Далее: он вовсю пользовался какими-то способностями, сродни управлению гравитацией — или её вектором? В общем, хрен знает. А может, это вообще был телекинез?… Суть в том, что его собственный вес и так-то раза в три превышал нормальный вес человека тех же габаритов, а при ударах всё просто мялось. Даже не ломалось, а реально мялось, как пластилин. Плюс брошенные предметы отскакивали от него ещё на подлёте. На мой любительский взгляд — силовое поле в действии. Думаю, если такую образину поставить перед бронированной дверью в какое-нибудь банковское золотохранилище… Ну, на дверь я бы не поставила, пардон за тавтологию. Повторяю: меня спасло лишь то, что у этой твари имелся какой-то свой кодекс для дуэлей. Наверное. Поскольку, когда я пару раз колбаской укатывалась от него по раздолбанному полу, всему в осколках, и когда несколько раз отлетала от его же ударов, он меня вообще не трогал. Бросился вдогонку лишь когда сделала вид, что сдалась… — взялась за почти остывшую тонкостенную чашку. Выдула за раз всю. Мне уже как-то не до манер…

— Как вы его в итоге победили? — спросил доселе молчавший Немоляев.

— Стыдно сказать… Исконно женским способом. Помните, как ко всяким неугодным господам подсылали любовниц с кинжалами? Так и тут… Обняла покрепче, самым тонким, но максимально усиленным вариантом "лассо" придушила — ну, чтоб почувствительней было. Я почему-то подумала, что у него должна быть очень развита нервная система. Судя по его ненормальным прыжкам и совершенно нечеловеческой скорости реакции… А вот дальше, признаю, лопухнулась. Хотела через глазницу добраться прямым ударом до мозга, но у него оказался сильно изогнут глазной канал… И мозг по ходу вообще на другом уровне расположен. Кто ж знал?! — плюнула на остатки приличий и залезла в кресло с ногами. Мёрзли они что-то… Безбожно просто мёрзли.

— В общем, пальцы уперлись в кость. Ну, и пока он мне выражал всю степень своего негодования, я его и дорезала…

Дима шумно выдохнул. Немоляев поболтал в чашке отчасти алкогольный напиток:

— М-да…

— В общем, из того, что ещё могу вспомнить: назвало это существо себя по выходу из портала "Утешителем"… — Капитан иронично вскинул брови.

— Да, я долго и громко ржала, вспомнив неприличный анекдот про монашескую келью. Потом, правда, ещё назвался "Разведывателем". Когда именно, я и сказать не могу. Просто это слово почему-то отпечаталось в сознании. Кажется, он мне в процессе дуэли пытался что-то объяснить, но мой перегруженный мозг слабо воспринимал?… Короче, врать не буду. Всё равно это всё, от и до, выглядит как очень отборный бред после исключительно отборной травы. Пила я, если что, лишь два коктейля для девочек — и то не полностью, а только попробовала. Потому что за мной их все "подмела" Олька. Да я и не особо-то рвалась… помня, что охотникам пить не рекомендуется, в людных местах точно. А у неё как раз на вечер стояла цель — нажраться в сопли. — Капитан хмыкнул.

— Не берусь утверждать, но могу предположить, что что-то здесь это его… скажем так, социальная роль? Или должность? А второе — раса? — я потёрла переносицу. — В общем, а теперь вопрос года: что из этого мне можно рассказывать учёным, а что вы бы не рекомендовали?… До сего момента они от меня успели услышать только об общем ходе событий.

Немоляев крепко задумался.

— По лечилкам внятно объяснить не могу. Видела, что плотность поля как-то поменялась и радиус при применении тоже… — пожала плечами. — Здесь я, уж простите, как та собака: выполнять команды выполняет, а объяснить ничего не может. Не свыклась я ещё с магией в моей жизни. Просто понимала, что Мохова в критическом состоянии — да там все это понимали! И что до Сокольников и квалифицированной помощи она не дотянет. Постаралась выложиться.

— Выложились! — гневно прошипел капитан, вспомнив своё предыдущее настроение. У меня хватило остатков совести потупиться.

Тут внезапно в кармане ожил телефон. Ага, Женёк… если не срочно, звонить не станет — тем более, в последней заварухе вместе побывали, и он в курсе, что я пока "ни гу-гу". Извинилась, взяла трубку:

— Да, солнышко, что у нас случилось?

— Ты там как, чудо-женщина? — кашлянув, спросил изрядно смущённый моим внезапно тёплым тоном друг.

— Очухиваюсь. Уже на ковре, так сказать… А не на каталке с биркой.

— Ясно. Слушай, тут тебе принесли здоровенный букет из синей эустомы. С карточкой и пакетом документов. И вдогонку — второй… Из фрезий, что ли? Разноцветный. Тоже с карточкой.

— Мда?… И что написали? Э-э… а ты в офисе?

— Естественно! — взвился фей. — Это только тебе позволено прогуливать, да у Моховой плановый отгул!

— Не кипятись, я не виновата, — Женька засопел.

— Открываю. Так, в первом приписка: "Спасибо за племянника.", и подпись "М.Д."… Ни фига себе! — Евстигнеев присвистнул.

— Ну что там, не томи!

— Да вот, в пакете… во-первых, четыре членских карточки на предъявителя на безлимитное двухгодичное посещение любых его заведений, на все мероприятия, кроме частных, организованных третьими лицами. М-м… стильненькие такие, чёрненькие… С бронзой. А во-вторых, типовой договор на нашу фирму на капремонт здания клуба "Джипси" на Болотной. Ты что-то понимаешь?…

— Кажется, да. А во втором букете что на карточке?

— "Самой женственной охотнице"… Кха-кха… Ну и вкус у пацана!

— Приласкаю, — сощурившись, пообещала я. — Вазой по голове.

— Ладно, молчу, но… Аха-ха… Нет, прости, не могу! — отложив телефон, Евстигнеев проржался. Откашлялся, вновь взял трубку:

— Всё, я уже не смеюсь. Кха. Короче: договор Макарову нести? Букеты тебе домой отправить?

— Неси, конечно, — пожала плечами. — А букеты не сто́ит, их всё равно Потап сгрызёт. Пусть себе стоят в секретарской, если место найдётся. Ну или Моховой на пустой пока стол водрузи… Ток не вздумай туда чёрные ленты повязать или её портрет в перечёркнутой рамке поставить! Знаю я тебя, шутник хренов!

— Блин, а ведь богатая была идея… И за что ей такая роскошь? — хмыкнул Женя. — Ладно, отключаюсь.

— Не смотрите так, — закатила глаза, обратив внимание на своеобразное выражение Диминого лица. Весь разговор-то было слышно — от и до!

— Женька, конечно, довольно склочный, но только на поверхности. А так — хороший, но глубоко не понятый многими парень.

"Оттого и латентный гей?" — мелькнул в глазах у прямолинейного лейтенанта немой вопрос. Я снова закатила глаза… Всё возможно в этой жизни. Ровным тоном добавила:

— И действительно надёжный друг. Они и с Моховой-то цапаются не всерьёз, а полушутя. Для поддержания тонуса…

Немоляев кашлянул, привлекая наше внимание:

— Значит так. О своём способе ведения боя рассказываете. И уводите в сторону подробностей, чего и как, и в каком порядке вокруг и у вас ломалось… По возможности придумайте, как более внятно рассказать о проведении лечения. Тут они точно увлекутся и забудут о большинстве стандартных вопросов, потому что, как я уже упоминал, целителей — кот наплакал… Покайтесь дядям в халатах, что от волнения вы, бедныя-нещасныя, забыли стандартные инструкции, потому и остались в здании. Вы поняли? Никаких упоминаний о том, что поступили вполне преднамеренно! Запрут как нестабильную, и даже я ничем помочь не смогу. Говорите, не успели, мол, до выхода добраться. Тем более это правда. И уж подавно не проболтайтесь о том, что тварь из портала вы каким-то мистическим образом понимали. Я не берусь утверждать, что доселе подобного не происходило с другими охотниками… Поищу. Но упоминаний об этом пока точно не слышал и не встречал. А значит, если похожее и происходило, все участники скромно молчат в тряпочку о том, что они, оказывается, межмировые полиглоты… Вы всё поняли, Василиса?

— Да, поняла. Спасибо.

— В общем, язык у вас хорошо подвешен, должны их заболтать… Так, и давайте-ка проверим, что там у вас по результатам исследований? Ага. Содержание ихора в крови — двадцать семь процентов… Честно говоря, высоковато. Даже для "В"… А вот артефакт у вас едва-едва дотянувший до "В" и показывает… Хм. Быстровато вы поднимаетесь, — начальник тяжело на меня уставился.

— Это плохо?

— И да, и нет, — уклончиво ответил Немоляев, вновь задумавшись. — В общем, так: перед научниками упираете, что очень переволновались, леча подругу. Такие всплески — временно — у охотников иногда бывают, как раз по причине высокого эмоционального напряжения. Потом они проходят, и уровень ихора сглаживается, насколько я помню…

— …

— Далее: пусть они сами гадают и высказывают гипотезы, почему портал выпустил наружу только двух существ, а после их смерти стал быстро сворачиваться. Им за это деньги платят. Им, не вам. Поняли, Василиса?

— Вполне.

— Нет, мне и Стрешневу вы все свои приключения и допущения рассказываете в полном объёме и, так сказать, незацензуренной версии. А цензуру мы будем изобретать уже втроём… Это понятно?

— Угу.

— Что ещё?… По поводу вашего лошадиными темпами растущего уровня — хлопаете глазами, включаете садовый шланг, блондинку и рассказываете, что сами ничего не понимаете! Просто очень-очень хотелось жить… Запись разговора по душам с вашей излишне болтливой подругой… — капитан поморщился, — Светлов уже должен был подчистить. Братья мудро открестились, что-де сидели в окопе, кроме грохота и рёва твари ничего не слышали, кроме пыли ничего не видели… А медсёстры Житова и под дулом промолчат. Они ему по гроб жизни обязаны. Если всё в вашем выступлении пройдёт гладко, вам выдадут рекомендации для прохождения максимально эффективной практики с разноплановыми командами… А уже это развяжет мне руки. — Я недоумённо нахмурилась. Вы о чём вообще? Немоляев вздохнул:

— Василиса, я смогу по собственному усмотрению выбирать вам команды. И выбирать буду нормальные, без моральных уродов, болтунов и прочего ненадёжного контингента. Заодно под этим соусом ни у кого не возникнет вопросов о причинах вашего дальнейшего зависания на тренировках у Коловрата: перспективный целитель это в первую очередь хорошо бегающий целитель.

— Ясно.

— И послезавтра вас ждёт Житов. Будет проводить с вами опыты на людях. Чтобы вы понимали, когда именно у вас кончается резерв и пора останавливаться, если не хотите лично познакомится со знаменитым жителем Назарета. Да, у нас есть и такие методики, вы не первая и, думаю, не последняя желающая положить жизнь во имя вселенской глупости.

— Хорошо.

— Идите, — вздохнул капитан. — Стрешнев вас проводит. И вы поняли, Василиса? Не сболтните лишнего перед этими гиенами. Там тоже всё записывают на камеры, и если у кого-то из яйцеголовых возникнет мысль о необходимости кое-каких уточнений, запись ваших ответов рассмотрят со всех сторон, едва не под микроскопом. А если найдут что интересное или нестыковки, очень быстро вызовут повторно. И, возможно, посадят под замок. Последнее не в ваших интересах.

— Естественно… — кивнув на прощание вновь потянувшемуся к заветной фляжке Немоляеву, вышла вслед за Димой из кабинета.

М-да уж. Жизнь пошла — бондиана отдыхает…

Глава 5

Больше всего было жаль погибшие брюки. Комфортного кроя, надёжный и качественный Ив Сен-Лоран, купленный мной в незапамятные времена за десять тысяч ещё по тем деньгам, служил мне верой и правдой. Годами. Честное слово, хоть в прилегающем лесопарке как любимого кота хорони…

Сложив незаменимую в прошлом шмотку в отдельный пакет, оставила у входной. Нет, я морально не готова сейчас куда-то тащиться. Даже на площадку раздельного сбора мусора…

Славка, выпершись из комнаты, в игровых наушниках, обозрел мой похоронный вид, пакет под дверью. С долей сочувствия спросил:

— Шо, штаны?

— Они самые, — я печально вздохнула и поплелась в ванну. Честно, над павшими в бою брюками хотелось плакать. Девять лет носила!…

Часу в двенадцатом ночи позвонил наконец освободившийся и добравшийся до дома Макаров:

— Видеосвязь включи. — Я перевела звонок в требуемый режим.

— М-да… — резюмировал снимающий рубашку шеф, полюбовавшись на мою бледноватую морду. — Завтра-послезавтра работаешь из дома. Документы тебе утром Коля привезёт. Иди спать, негодница.

— Спасибо, — ответила в уже погасший экран. Спать и правда хотелось немилосердно…

Утром сквозь сон слышала с минуту надрывающийся дверной звонок, но доползти не могла. Да я даже встать бы не рискнула. В итоге к входной потопал проснувшийся после ночных игрушек мелкий — злой, в трусах и босиком. Забрав чего-то увесистое, оттрабанил часть на кухню, часть мне на стол:

— Лис, тут ваш с Макаровым шофёр доки тебе припёр!

— Угу. Принеси водички, будь другом…

— Фига! — Славка поднял опустевшую тару. — Ты что, за ночь два литра минералки выхлестала?

— …

— Несу-несу, — зевающий подросток дошлёпал в кухню. Крикнул оттуда:

— Слушай, тут же ваш Коля ещё коробку гранатов приволок и шоколадок штук двадцать! Будешь?

— Спать я буду. Пить воду и спать, — пробубнила в подушку. Срочняка Макаров, накануне лицезрев мою замученную рожу, не прислал бы. А значит, я могу спокойно выспаться, а уж потом восполнить калории и только к вечеру сесть за работу.

— Держи, — мелкий приволок мне бадью чая с лимоном. Горяченного! — Минералка кончилась.

— Ок, спасибо… — поставив чашку в изголовье на полу, пообещала себе только на минуточку прикрыть глаза, пока подостынет… Прикрыла.

…В распахнутое окно, смешиваясь с тёплым весенним ветром, долетал бодрый матерок Карама и ворчание Захида — двух наших дворников. Хорошие ребята, непьющие, только иногда очень шумные. И что-то мне подсказывает, что там опять отметился Петя — либо его пьяным вдупель Карам в кустах подобрал и домой отволок, к маме, которая им иногда за такое доброе дело сотню-другую подкинет, либо Петенька опять нагадил в цветник Натальи Палны, а ребята за ним в отсутствие хозяйки следят за ту же сотню…

Короче, утро, которое на самом деле обед, началось для меня бодро. Суббота, да?…

— Слав, скока времени? И чё там происходит?

— А ты уже всё, тебе можно говорить "доброе утро"?

— Угу…

— Доброе утро!

— Аха-а-а… — я зевнула во весь рот. О, чаёк.

— Да там Петя, алкаш который, под нашими окнами навалил. Целую кучу, — племянник поморщился. — Караму пришлось убирать. И Петю, и кучу… И заборчик чинить, потому что виновник туда упал.

— Кошмар. У нас бумажные стаканчики ещё остались?

— Угу, пара штук точно.

— Сделай людям по кофейку, за чистый воздух. С сахарком и молоком… — Включилась кофемашина, а я поползла в душ. Написала в Ватсапе Умке-маникюрше, что очень надо сегодня её посетить, а то что-то совсем страшное с моими когтями. Татарка тут же мяукнула, что после десяти вечера меня ждёт. Девочка в курсе, что я хорошо оплачиваю форс-мажор. Да и идти до её подвального салона недалёко.

Отстучав два сообщения — шефу и Евстигнееву, что я снова "в строю", с плиткой шоколада под рукой села глядеть, чё там Коля приволок. Ага. Спор в двух томах о проходящем через двор ТЦ куске кривой частной сетки, которая мешает проведению перепланировки прилегающей к ТЦ территории. Им там ни жить, ни быть — надобно организовать место для попросившегося на постой нового кафе, предложившего за долгосрочную субаренду красивую круглую сумму. Ну и раз так, то перенести несколько парковочных мест… И, в соответствии с последними пожеланиями администрации города, высадить мини-парк и смонтировать образцовую детскую площадку с видеонаблюдением. А хозяин сетки, редиска эдакая, не даёт с ней ничего делать: это ж опоры временно снимай, потом вообще переноси… У него, видишь ли, произойдут значительные перебои! Почти до суда дошло.

М-да. Как же люди порой противятся переменам, любым переменам… Причём в наибольшей степени противятся именно переменам к лучшему. Перемены к худшему обычно никого не смущают. Отчего-то. Впрочем, здесь моё мнение вовсе не о предмете спора. А в целом.

Ладно, задача должна быть выполнена. Начнём с Постановления об ограничении локальных сервитутов в черте города Москва… Где там то письмо от управы по охране среды?… Ага, вот исправленный пункт об обязательном возобновлении зелёных насаждений… Предлагаемый на плане участок не пожароопасный, значит, должен в первую очередь рассматриваться как будущая рекреационная зона… От сей печки и запляшем.

К вечеру позвонил Макаров, поинтересовался, как тут я и как этот дурацкий спор поживает? По-хорошему, в плане всех его временных "друганов", то с одним, то с другим из которых СП периодически дружит против третьего-четвёртого-пятого, ситуацию очень хорошо иллюстрирует анекдот: "В Одессе у Рабиновича врагов не было, в этом городе были только друзья, которые его ненавидели…"

Памятуя о последнем, посетовала, что вопрос спорщика нельзя решить кардинально, а то уже полдня роюсь в натуральном коллекторе… Но обнадёжила, что скоро закончу: вон, у нас есть веские обоснования — правки городских административных Постановлений аж по трём пунктам из пяти. То есть деревья, детская площадка с функцией огневой укрепточки и временного убежища (на глубине до четырёх метров), обязательное удалённое видеонаблюдение за всей подотчётной территорией… Исходя из этих трёх, они по-любому вынуждены частично переносить парковку на пятнадцать метров! Выслушав, шеф разрешил и завтра поработать из дома, но чтоб до утра я с этой фигнёй разобралась. А утром он-де повторно пришлёт Ефремова за "причёсанными" результатами…

Да не вопрос! Щас я их прицельной очередью, из окопа…

Поела комковатый омлет и пересоленный куриный бульон с зеленью, с гордостью притарабаненные Славкой. Мелкий на сей раз решил покорять вершины кулинарии? Ну, Москва не сразу строилась… Научится. А если сам раза три пойдёт на взлёт на горшке, научится быстрей.

Короче, переживём и этот его приступ. Бисероплетение уже было, в прошлом сезоне. В результате у меня теперь вполне достойный оберег с куском аметиста. Типа талисман, все дела… Мохова всё выясняла, где же я такой взяла? В общем, что-то да выйдет…

И тут мне снова позвонил Васильев. Я долго глядела на дрожащий от вибрации экран. Это что, война? Но трубку всё же взяла — ну мало ли, так-то он классрук Славки… Пока что.

— Добрый день, Прекрасная Василиса! — С ходу захотелось пойти почистить зубы мятной пастой. А то вот это его "Прекрасная Василиса" произносится с такой медово-мармеладной мягонькой сладостью, что я начинаю переживать за свой кариес…

Нет, не спорю: зачастую молодым (и не очень) женщинам нравятся романти-ишные мужчины со сладкими голосами и увлажнёнными очами… Пока не понадобится реальная мужская помощь. А он стоит опять такой — слезинка в глазах, ручки из жопки…

Короче, не. Не наш вариант. Даже если только прикидывается.

— Как себя чувствует Вячеслав?

— Спасибо, идёт на поправку. С понедельника вернётся в школу.

— Замечательно! — непонятно чему обрадовался азиат. Резво перешёл на деловой тон: — Василиса Владимировна, у нас тут интереснейшая ситуация произошла… Я бы даже сказал — доселе невиданная! Хотя сама администрация школы едина в вопросах направлений развития наших учеников и степени соответствия учебных планов утверждённой министерством программе… С начала этого учебного года увеличилось число претензий от родителей. Что учителя-де не так материал подают, что современные способы проведения уроков нежизнеспособны и так далее… В результате администрация школы приняла беспрецедентное решение: организовать череду открытых уроков, на которых в роли временных учителей будут выступать сами родители, каждый в классе собственного ребёнка (или детей). А школьники зададут им наиболее спорные на данном этапе (для самих школьников, разумеется) вопросы…

Я представила всю степень подлости нынешнего директора "со подпевалой" — завучем по воспитательной работе — и хихикнула.

— Да-да, меня тоже восхитила глубина! — как по команде оживился Петросян. — Представляете, какая воцарится тишина по окончании устрашительной акции? — Не удержавшись, расхохоталась:

— Кажется, я начинаю подозревать, кому изначально принадлежала сия искромётная идея…

— Спасибо! — растёкся маслицем довольный как поц Васильев. — Но вернёмся к нашим баранам. В общем, родителям дают возможность загодя выбрать наиболее близкие им по духу (или сфере текущей деятельности) предметы или обозначить круг тем, в которых большинство вопросов окажутся приемлемы. К примеру, точные науки или языки, литература или история… А может, вообще астрономия? Ну, мало ли… В общем, Василиса Владимировна, в чём вы лично уверены больше всего, то себе и берите, и милости просим на открытое шоу… Я сейчас, исходя из заявленных тем и предметов, составляю списки по родителям и озвучиваю возможные дни для проведения конкретно их уроков. Вы как? Поддержите акцию?

— Да, в таком цирке я с удовольствием поучаствую, — посмеиваясь, сообщила своё решение. — А из предметов выбрала бы литературу и экономику.

— Какую именно литературу? — засуетился классрук, шелестя блокнотом.

— Да, в принципе, любую. На память не жалуюсь. Вряд ли пятнадцатилетние школьники способны задать какие-то совсем уж кардинально нестандартные вопросы по ещё более нестандартным темам. Они и читают-то нынче всю классику с двадцать пятого пинка, не меньше… И по диагонали.

— Согласен, — вздохнул мужик. Сделал какие-то пометки и озвучил:

— Смотрите, если выбирать со следующей недели, то урок литературы в среду, а экономика в пятницу. Причём оба стоят сразу после обеда. Найдёте время, или другие недели посмотреть?

— Думаю, найду. — Это если очередного форс-мажора не случится. Но я после последнего своего приключения пока нигде шастать не собираюсь. Легитимный маршрут: дом-Сокольники-работа. Максимум ещё магазин. Будем надеяться, что в продуктовом меня никакой разноцветный портал или его обитатели поджидать на станут…

— Хорошо, тогда я вас записываю на среду и на пятницу… До встречи в школе! — и в кои-то веки Петросян первым отключился. Посмотрела на смарт. Да ладно? Видать и впрямь "яжродитель, яжлучшезнаю" достали.

Гревший уши под дверью Славка смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Заметил, что спалила. Сглотнул, подавившись бутербродом:

— Кха-кха!… Ты что? — сипло отдышался. — В среду к нам в школу припрёшься?! Прямо на урок?!

— Ну раз сам всё слышал, — я сощурилась. — Чего переспрашиваешь?

— О господи… За что мне это? — простонал племянник, улепётывая обратно в кухню за чаем. — Надеюсь, Армагеддон наступит раньше…

— Не каркай! — рявкнула на эту начинающую ворону. У нас почему-то в семействе поколениями такая примета: в сердцах лучше рта не раскрывать, пожеланий от души с бухты-барахты не озвучивать — сбываются.

***

В воскресенье утром я решила нарушить привычный ход событий и… разбудив мелкого, впервые сама потащила его на пробежку! Он, бедный, настолько охренел от такого поворота, что полдороги косился да спотыкался. Пока не выдала подзатыльник. По возвращении застала ожидающего под подъездом Ефремова. Быстренько спустила ему перелопаченный двухтомник, экспертное заключение, плюс кулуарные рекомендации. Взамен получила упаковку японских витаминов, и Коля, с видом хорошо выполнившего свою работу человека, уехал. Наряду с тем успела сделать ноги от выбегающего из парка Илюши: ещё этого прилипалы с утра пораньше не хватало для полноты ощущений и истинного восторга.

На скорую руку сбацав легкий завтрак, закинула в кофр едва не обслюнявленный накануне в остром приступе ностальгии лук…

— О, Василиса, доброе утро! — Тьфу, сглазила, всё равно под ноги попался, хмырёныш! — Не знал, что вы играете на скрипке?

— Угу, и вам не хворать, Илья, — с поворота ускорилась и прогрохотала совсем уж на второй космической. Влетела в машину к Стрешневу, уничижительно фыркая.

— Что случилось? — поинтересовался Дима, выруливая со двора.

— Да вот, просветили: я, оказывается, играю НА СКРИПКЕ… — ткнула пальцем в защитного цвета кофр стандартной прямоугольной формы. Дима покривил губы:

— На нервах вы играете, Василиса. И профессионально играете. И потом, одна-то "струна" там всё-таки есть!

— Угу. Это как в том анекдоте: "От чего умер этот рэпер?" "От гриппа!" "Но у него топор в затылке!" "О, это очень редкий штамм…"

Лейтенант расхохотался. Вот и нашёлся индивидуум, клинически незнакомый с современным сетевым юмором…

На этаже у медиков меня поприветствовали стерильность и Зарочка. Дивчина вновь потребовала сдать и оставить в приёмной всё, что даже чисто теоретически можно отнести к оружию — то есть от ключей до Стрешнева, и, наконец, вызвала профессора.

Мгновенно нарисовавшийся прям из воздуха Житов окинул мою тушку орлиным взором. И, визуально уверившись в полной комплектации и бодрости оного организма, разулыбался… Не теряя времени потащил куда-то по лабиринту коридоров.

В итоге мы с ним (и привязавшейся по дороге как ослиный хвост толпой товарищей в белых халатах) расположились в большом светлом зале без окон. Из мебели присутствовали лишь два больших, даже на вид удобных кресла и непонятная конструкция перед одним из них. Состоящая из матово-серого большого шара, лежащего на линзе полированной цилиндрической подставки… Это что мне за спиритический сеанс предстоит?

— Присаживайтесь, драгоценная! — Насильно утопили в глубоком кресле, стоящем посередине комнаты, прямо перед сферой. — Будем учиться включать инстинкт самосохранения… Который, судя по вашему анамнезу, остался в первом портале.

Сам проф с удобством расположился в глубоком кресле напротив. Табун сопровождения нервно мялся за его спиной.

— Возьмите шар в руки, Василиса… — Допустим, взяла.

Подняла с подставки, заметив длинный гибкий кабель в нижней части. Сфера оказалась очень лёгкой — прям на удивление для таких размеров. Диаметр не меньше тридцати сантиметров. Слегка шероховатая. Тёплая. По запаху чем-то напоминает шунгит.

— Так, теперь вы должны расслабиться и лечить его.

— Эм?

— Да вы попробуйте для начала, прежде чем высказывать претензии…

— Да я как бы не в претензии, просто совсем непривычно…

— Не думайте — делайте, Василиса! — скомандовал проф.

Ну ок. Прикрыла глаза, чтоб не наблюдать весьма заинтересованные рожи в белых халатах. Попыталась бросить лечилку на явно неодушевлённый и неживой объект. К немалому удивлению — получилось! Вернее, я прочувствовала всё то же самое, что и при обычном отхиле людей. Даже глаза распахнулись от удивления. Интересный шарик…

— О, вижу, вы заметили! — оживился профессор. — Прекрасно. Теперь будьте внимательны. Наша с вами цель — поймать и запомнить те ощущения и сигналы, которые посылает ваше тело (оно, местами, умнее вас), когда ваши силы подходят к концу. То есть вы сейчас кидаете свои лечилки на шар и каждый раз описываете мне своё самочувствие. Вслух. Честно. Без этих ваших любимых охотничьих: "Да я ещё могу, да я орёл, да я всех нагну!" Это понятно?

— Предельно.

— Прекрасно. Начнём?

В общем, спустя два часа мучений мне самой стали ясны и узнаваемы пресловутые "чюйства", когда себе пора сказать: хватит, иди посиди в уголке! Та самая сосущая пустота и дикая головная боль, что были мной распробованы при реанимации Ольги, это уже не симптом, это финита ля комедия…

Житов на пальцах объяснил, какие признаки истощения я должна замечать в первую очередь и прекращать свои фортели хотя бы на час. Как выяснилось, этого достаточно, чтобы не окочуриться при дальнейшем использовании личных умений. В итоге меня обозвали хорошей девочкой, которая с первого раза всё поняла. Вы ведь поняли меня, драгоценная? Ещё бы не понять… С таким-то учителем!…

Проф, ещё немного помурыжив, на час отправил в принудительный сон на любимой койке в лазарете, накормив внутривенно конской дозой витаминов. А затем выдворил восвояси. С напутствием: больше по глупости не помирать!

Коловрат меня встретил как родную. Выгнал Стрешнева. Сощурился:

— Ну что, Рощина, лягушка-попрыгушка… Я же говорил, что мы ещё встретимся? — Я пожала плечами. — А что это у тебя тут болтается? Лук? — инструктор воззрился на меня с каким-то исследовательским интересом. — Да ладно! Явно же не вчера с завода… Признавайся, откуда?

— Оттуда! — спародировала пьяного героя "Бриллиантовой руки". Коловрат смерил меня потяжелевшим взглядом. Всё ясно: сегодня товарищ инструктор шуток не понимает… — Ролевик я, бывший.

— Бывших ролевиков, как и бывших алкашей-наркоманов, не бывает, — вздохнул Михайлов. — Ладно. Ты обращаться-то с ним умеешь? А то, я смотрю, он вообще новый, только из коробки.

— Нет, я с вариациями попроще бегала. Этот купила уже в сознательном возрасте… — Алексей поперхнулся:

— А сознательный — это, прости, сколько?

— Это уже после ВУЗа.

— Что-то сомнительно, — вздохнул Коловрат, вертя и так и этак в огромных лапищах мою "прелесть". — Иначе с чего бы тебе покупать лук за сколько-то там сотен зелёных, вместо путёвки в какую-нибудь Турцию, или как там у вас, оторвавшихся от мамки с папкой девок заведёно?… — Я закатила глаза.

— Послушайте, у меня отец — военный. — А начальник вообще Макаров! — И изначально сформированы другие жизненные приоритеты.

— Вопрос снят, — ухмыльнулся инструктор. — Ну так что, будем учиться прицельно стрелять по супостатам?

— А зачем я его, по-вашему, сюда тащила? Будем.

— Ну смотри тогда… и слушай! Внимательно. Потому что повторять не стану. Все вот эти манечки, — Михайлов ткнул в обвесы, — в реальном бою тебе на фиг не понадобятся. Они годятся только для спортивных соревнований и охоты из засады. В случае с лучником, обладающим цацкой такого класса, из хорошего "гнезда". Объясняю почему.

Быстренько набрав чего-то на планшете, Коловрат дождался выскакивания из ниш у дальней стены пары стандартных круглых и трёх условно человекоподобных мишеней, поднял лук в позицию. Выждал, пока вся эта ахинея, раскачиваясь, встанет в оптимальное положение… Максимально точно навёл прицел, натянул до предела тетиву и пустил стрелу. С шорохом та пролетела и воткнулась прям "в яблочко".

— Прикинула время, да? В среднем от одной до трёх секунд начинающий лучник (с такими наворотами) потратит на стабилизацию. И это в идеале. В реальной ситуации во вратах у тебя столько времени не будет — монстры ждать не станут, знаешь ли… Плюс у него существует немалая отдача и "снос" в момент осуществления самого выстрела. Это надо реально очень крепко фиксировать кисть и локоть. А навыков боксёра я у тебя пока не обнаружил…

— И что мне теперь? Выкинуть его на мусорку, как не несущий пользы предмет? — я сощурилась.

— Ну почему же совсем не несущий?… Ты на его примере можешь научиться неплохо стрелять. Правда, брать советую в наиболее низкоуровневые врата. То есть прямо сейчас. И, ясен пень, целиться по тому, что вообще не бегает. И издалека. Поэтому сегодня мы, так и быть, сначала отрабатываем твою точность. В первый час как положено, по инструкции, а во второй попробуем выяснить, как у тебя дела обстоят с интуицией и натуральным глазомером, так сказать…

— А что потом?

— А потом ты будешь БЕГАТЬ, Рощина! — по-медвежьи оскалился Коловрат. — Много и упорно! И по всем плоскостям! Потому что хороший хил — это живой хил! А живой хил — это шустрый хил, c самыми быстрыми булками в столице! С навыками бега и чуйкой призового, мать иво, таракана! Поняла?

— Так точно, товарищ инструктор…

— Очень надеюсь, что поняла. А теперь берёшь свою цацку и на позицию.

— А перчатки? — я хлопнула глазами.

— Какие, в жопу, перчатки? — возмутился Михайлов. — Щиты на ручонки навесила — и вперёд! Ты думала, монстры во вратах будут ждать, пока ты каждый раз должным образом экипируешься? Очень смешно. Так что лук в зубы и вперёд, на отработку личных умений и точность стрельбы заодно! У тебя до конца "яселек", организованных добреньким капитаном, остался максимум месяц. Дальше тебя, Рощина, руководство начнёт пихать во все дыры. Потому что целителей наперечёт. И Немоляев прикрывать твою хилую задницу вечно не сможет! Всё, хватит болтовни. На позицию!

— Есть на позицию, — я вздохнула, ставя щит на руки. Верно мне кто-то сказал. В жизни оно как: не везёт, не везёт, не везёт… Потом КАК НЕ ПОВЕЗЁТ! И по новой…

Уже после первых минут сорока пристрелки левое плечо стало уставать. Отдача у этой модели всё же нешуточная… Ещё немного раздражало то, что сосредотачиваться приходилось на двух вещах сразу: на точечном удержании щитов — на пальцах, плече, груди и лице (да, я всё переживала, что туговато идущая тетива мне в один прекрасный момент по морде хлопнет!), и на отслеживании всего этого раскачивающегося великолепия. Так что процесс шёл довольно медленно. Коловрат, показавший немалую степень терпения, выдёргивал и носил мои стрелы. Здесь запаса тренировочных не оказалось…

На второй час он снял всю белиберду, больше мешавшую, если уж совсем начистоту, и выпустил меня "в чисто поле". Сначала против одной мишени — простой круглой, к которой я пристреливалась чуть ли не минут десять, потом добавил вторую и сказал переключаться между ними. Потом третью… Бог знает через сколько, когда у меня онемели пальцы, а число мишеней стало приближаться к десятку, Михайлов тормознул:

— Всё, хватит на сегодня. Я уже заебался за этими палками бегать… — Ах вот оно в чём дело. — Пять минут тебе на то, чтобы собрать и сложить весь свой инвентарь обратно в сумку, а я пока перекурю… Можешь приступать, — с этими словами инструктор вымелся наружу, нервно ища курево по карманам.

А мне хотелось не тащиться к мишеням, а пойти сунуть руки (а лучше всей целиком залезть!) под холодную воду. Щиты, да? А лапы всё равно болят, зверски просто… Так, а чего я стою-то? Надо полечиться…

— На! — вернувшийся Алексей перебросил пол-литрушку минералки. — Стрешнев твой забегал. Отдохнула? — Я скептично на него посмотрела. — Не ной, Рощина, в сопределье монстры вообще не ждут… Так, два круга для разогрева и дальше часа полтора по пересечённой местности.

— А…

— Два. Продолжишь открывать рот без спросу, станет два с половиной. Затем три. Уловила тенденцию? — Я мрачно кивнула. Чую, рот открыл опять Дима… А огребать мне.

Ну Стрешнев, ну юный подрывник!…

***

Хорошо, что я хил. Как же, мать его, хорошо… Иначе своими ногами я бы сегодня отсюда не вышла: Дима всё же рискнул сунуть нос на временно суверенную территорию. За что мне обозленный инструктор прямо-таки с садистским удовольствием накинул ещё час. Начинаю подозревать, что он с самого начала планировал заставить бегать все три, но придумал попутно организовать лёгкий моральный прессинг… Однако прогадал.

— Товарищ Коловрат, на будущее: я не настолько мелочна. — Инструктор, возившийся с настройкой автоматической уборки всех "излишеств", оторвался от своего суперважного занятия и с интересом на меня поглядел.

— Если целью сегодняшнего занятия стояло в том числе вывести меня из себя и посмотреть, будет подопытную крысу колбасить или нет, и насколько она вообще психологически устойчива, придумайте что-то посерьёзней.

— Ты мне поговори ещё тут… — с намёком нахмурил густые брови Михайлов. Пожала плечами и ушла. Моё дело предупредить.

— Я не специально, — начал Дима по дороге к душевым. Отмахнулась:

— Во-первых, я в курсе, во-вторых, похоже, он с самого начала планировал гонять как можно дольше. Но если подбросите до мастерской на Тёплом Стане, это окончательно примирит меня с сегодняшним приключением… — я ехидно посмотрела на мысленно прикидывающего точку на карте лейтенанта:

— Да, это на другом конце города, — и отставила его думать, смотавшись в душ.

Угу. Я соврала Коловрату: всё-таки мелочна. Но зачем давать такую карту в руки?…

А про то, с какими глазами мне в отделе снабжения, больше похожем на странное почтовое отделение, вынесли вязанку дров в качестве официальной оплаты за побег от дикой природы сопределья, можно написать отдельную книгу… В общем, когда мы подошли, мальчик за широкоэкранным монитором дюймов на тридцать, пробив моё удостоверение, покивал чему-то своему, распечатал мне пару листочков на подпись и умчался в глубь хранилища. И пропал минут на пятнадцать. С концами…

Стрешнев сначала поглядывал на часы, потом вздохнул и пошёл качать права. Я же просто приткнулась на стульчике для посетителей. Даже атмосфера этой "Почты России" наводила тоску, естественным образом готовя к долгому ожиданию. Не хватало бабок с тележками и мусолящих своё курево таджиков.

В общем, спустя ещё четверть часа взъерошенный мальчик с квадратными глазами пёр перед собой на тележке… мою слабо светящуюся вязанку дров. По мере их продвижения офигевали все его коллеги, находившиеся в помещении. И провожали взглядом. Немигающим.

— Охотница Рощина, простите за ожидание… Я думал, в документах ошибка…

— Что, дровами ещё никто оплату не получал?

— На моей памяти нет. И извините за любопытство, но зачем вам столько веток? Ничего сверхинтересного, судя по документам, учёные в них не нашли. Плотность и, соответственно, масса сильно отличаются от наших, это да. И магический фон повышен. Но в остальном — дерево как дерево…

— Извиняю, хотя это не ваше дело. Скажем так, материалы необходимы моим оружейникам.

— А… Ладно, распишитесь вот здесь, что семьдесят три килограмма древесины НП012/809 и пять грибов вида "ложный шиитаке-2.0" были вами получены. Дата, подпись.

Я удивлённо посмотрела на предлагаемую вязанку. Точно моя, сама же эти палки отбирала! Ну, может, даже пары не достаёт… Так откуда здесь столько килограмм? Там же от силы пятнадцать было!! Они что, по эту сторону портала жиреют?!

— Сколько-сколько?

— Простите, но часть изъяли наши мастерские. Вы не подумайте, всё задокументировано! Я могу вам принести полную опись!

— Да нет, так-то в порядке, но почему у вас здесь такой большой вес указан?

— Сколько весят, столько и указано! Мы не обманываем! — встопорщился пацан.

— Странно… — ухватила вязанку и подняла. Не понимаю. По ощущениям как и было — чуть больше десятки…

— Василиса, — вздохнул Стрешнев, пряча глаза. — Вы охотница.

— Да я как бы в курсе… — А потом меня осенило.

Почему я решила, что только лечить и светиться умею?… Вроде как все инициированные обладают повышенной физической силой. А!… Вот оно чё, Михалыч!

— Пардон, чушь сморозила.

В общем, хворост до машины я тащила на закорках лично. Пусть Стрешнев с мини-контейнером в руках и косился мрачно, но тут уж ничего не поделаешь. Эту вязанку он бы без лишних усилий не допёр. Ну или допёр, но не шатаясь только до лифта, а дальше уже бы я тащила — и его, и дрова. Ибо шагать тут — будь здоров! Тележку нам не позволили временно экспроприировать, жлобы. А вязанка большая и, собака, неудобная к переноске…

***

В "Тотоше", координаты которого мне скинул Мазай, нас встретил суровый как шотландский килт на подтяжках… байкер. Нет, я бы даже сказала байкерюга. Матёрый такой любитель хрома, чопперов и тёмного пива. С "трудовым мозолем" и огромными волосатыми ручищами. И бородой как у гнома. С косичками. На гайках. Под ключ на ноль-пять.

Я чуть синий экран не словила. Потому что вывеска, вся в рисованных мыльных пузырях, по яркости могла соперничать с любым детским магазином. И выиграть.

Нет, мужик и его команда "гномиков" оказались профессионалами, претензий нет. За каких-то полчаса сняли все мерки, дали прикинуть пару прототипов и выбрать будущий дизайн и сказали приходить послезавтра в обед…

Но здоровенный постер с единорогами… и крутившаяся в колонках песенка "От улыбки станет всем светлей!", сменившаяся диким рёвом Manowar'a Blood of the Kings… а потом песенкой про Кенди-Кенди из одноименной анимехи 80-х…

К машине куратор шёл на деревянных ногах. Сел за руль. Прикрыл глаза. Помассировал виски. Посмотрел на меня. Подумал. Передумал. Молча завёл машину, и мы поехали домой.

***

Понедельник, утро. Опробовала что-то, гордо названное Славкой "муссом". Как по мне — обычная жидковатая манная каша с малинкой. Переваренная в сопли. Вся разница в том, что вместо ложки малинового варенья уже в тарелку (то есть в самом конце) в манку на стадии готовности добавили зверски выдавленный из малины сок. Почему зверски? Да потому что соковыжималки у нас нет… Боюсь представить, как он этот самый сок вообще добывал.

Короче, сделала лицо попроще и настрогала вдогонку бутербродов. Мелкий посопел, но молча сел рядом, точить.

— Ленивые вареники попробуй навертеть… Если манка ещё осталась. Макароны же варить умеешь? Вот тут не сильно сложнее процесс, — посоветовала, убирая чашки в мойку.

— …Ладно, — смирился с отсутствием сверхбыстрого результата племяш. — А ты сегодня долго?

— Да фиг знает. Но вечером к Макарову надо бы завернуть. — Да, иначе он с меня живой не слезет. Домработница, что ли, опять в отпуске?

— Зачем? — тут же ревниво засопел мелкий. Я отмахнулась:

— А, долго объяснять. Всё, ушла! — Да-а, если я тебе расскажу цель будущей поездки, с меня не слезешь уже ты…

***

— О, привет, братишка! — встретили меня на родном полигоне пять подозрительно радостных архаровцев. Хотя нет, вру: четверо. "Лебедь", завидев меня, сделал вид безразличный и неприступный. Более приличествующий великосветской барышне толстовских времён и таких же "закидонов".

— Глаза протри, какой я тебе братишка? — решила не пускать на самотёк новое веяние. — Меня зовут Василиса.

— Не-е… — протянул ближайший из ехидно скалящихся пацанов. — Вот если б ты в тот раз Саньку по роже не съе-е-ездила… А, скажем, чисто по-бабски её расцарапала… или там по яйцам отоварила, была б Василиса! А так — братишка. Васькой будешь… — Подумать над достойным ответом не успела, потому что из этой мини-толпы донеслось расстроенное:

— А чё, булок нету? — и такие печальные глаза кастрированных котят все четверо сразу состроили…

Саня, кстати, спалился, на секунду выйдя из образа барышни на первом в её жизни балу, стрельнув глазами в поисках всё того же. Задавив рвущийся наружу хохот: вот же… собачки Павлова! Я развела пустыми руками.

— Кто ж знал, что сегодня Коловрат вас притащит? — Ещё, кстати, вопрос: в роли чего именно? Надеюсь, не живых движущихся мишеней?!

— О, Рощина, — показался в дверях инструктор. Сверился с часами. — Что-то ты опаздываешь…

Кто опаздывает? Я?! Да это вы опоздали, только что!…

Обратив внимание на степень ехидности на морде Михайлова, сообразила: ага. Шоу продолжается. Ну, ок. Кто кого, товарищ инструктор, да?

Ла-а-адненько…

— Короче так, живчики. Вы сейчас… Рощина, а ты чего ушами хлопаешь? Давай, переодевайся, в темпе, в темпе! А куда пошла? Туточки, вот прямо туточки, пока я рассказываю ваши будущие приключения на ниве подготовки к службе Родине…

М-да? Что, прям не сходя с места? Под заинтересованными взглядами пяти пар глаз?… А, пардон, шести — вас посчитать забыла… Товарищ Михайлов, вы меня плохо знаете.

Сбросив рядом на пол кофр, распечатала сегодняшний пакет. По-солдатски быстро стянула с себя джинсы и водолазку, оставшись в… закрытом спортивном белье. В таком девочки в любом спортзале развлекаются. Облом-с, да-с. Я ведь после вчерашнего чего-то в этом роде и ожидала. Не прогадала. Ошиблась лишь с числом зрителей. Пацаны вот вполне натурально расстроились. А чего вы ожидали? Сексуальных трусиков из двух красных ниточек?…

— В общем так, орлы. Будущие. Щас вы даёте шесть кругов для разминки. И не просто бега, а с упражнениями. Ну там руками машете и всё прочее… Строго вразнобой! А эта, эльфом пристукнутая, будет изображать более-менее точное попадание по меняющимся мишеням. И не отвлекаться на мельтешение по сторонам! Ясно, Рощина?

— Так точно.

— Потом добавим музончик и крики. Для натуральности криков проведёте за полчаса пару десятков полноконтактных спаррингов на болевые… Вспомните босоногую юность, так сказать. И не стесняемся, ребята, не стесняемся, вывихи и переломы приветствуются! Твоя задача, Рощина: максимально не отвлекаясь от мишеней — а меняться они, так уж и быть, во время этой сессии будут медленно, примерно по одной в три минуты… отхилить этих каличей. В идеале по звуку.

— Не поняла?

— Что тут понимать-то, дубина? Слышишь хруст и вяк, смещаешься к жертве на доступную для эффективного воздействия лечилки дистанцию и быстренько лечишь. С этой же позиции перенастраиваешься и пускаешь стрелу. А драться они будут по всему залу в разных углах. Зал здесь не супербольшой, дальнобойности лука хватит, я на плане помещений проверял.

— А как?…

— А как, Рощина, это уже исключительно твои проблемы! Работайте! По местам!…

Стрижи гуськом дёрнули на дорожку по периметру. Я вздохнула, расчехлила лук… Кажется, день предстоит тяжёлый. Потому что я ни в жизнь не поверю, что на этом фантазия Коловрата закончится.

Не закончилась… Помнится, я подозревала, что быть сегодня парням движущимися мишенями? Не зря подозревала:

— Так. Будем считать, — Коловрат сморщился, — что до хиленького-хиленького зачёта ты дотянула. Теперь: вы, архаровцы, берёте во-он в том углу зайкины ушки… Да, именно эти, на ободках. И скажите большое-пребольшое спасибо доброму дяде в моём лице, что не хвостики и не прилагающиеся к ним чулки в сеточку! Одеваете себе на бошки и бодренько скачете по новой полосе препятствий… А ты, Рощина, — Михайлов с немалым предвкушением повернулся ко мне. Счастливо оскалился:

— …берёшь в лапки своего верного "робин гуда" и бьёшь эту дичь по ушам. И пока каждое ухо не окажется хотя бы по разу продырявлено… Ну, ты поняла. Хрен вы отсюда выйдете! А кто будет филонить… — инструктор обвел тяжелеющим взглядом пятёрку стрижей, явно не жаждущих одевать эти позорные уши. — А кто будет филонить, проходит в них всю следующую смену. Вместо шлемов!

Тихонько переглядывающиеся пацаны бросили строить ганнибаловские планы втихаря поиметь инструктора, мало-помалу мне подставляясь. И тяжко вздохнули. Видимо, внутренне смиряясь с мыслью, что они тут до ужина. Если не до утра. Послезавтрашнего.

Где-то на втором часу я признала, что Коловрат — козёл. На третьем — что он гнида. На четвёртом почти не постеснялась ему это озвучить, но всё-таки передумала. Честно, уже слабо помнила, почему нельзя, но всё же помнила: выражать своё отношение не стоит. Иначе, вроде как, проспорю этому сбежавшему из ада инструктору?…

На пятом я, подстрелив одного из стрижей… признаю, сначала в вихляющую на покорении очередной "стенки" задницу, а уж затем, хладнокровно не растерявшись, и по ушам — сразу по обоим, чего стесняться-то?… В общем, подстрелив "зайку" да отхилив пострадавшие полужопицы, нудным голосом рассказала Коловрату анекдот "сон зятя про тёщу"*, без отрыва от выцеливания следующей жертвы. Решив не мелочиться, и этого подстрелила в место пониже спины. Ну а что? Никто ж не запрещал подлые приёмчики! Тем более, на предыдущее "попадание с накрытием" инструктор вообще промолчал…

На шестом часу зайки, периодически потирая задницы, полностью прониклись тяжкой долей русаков в естественной среде обитания, стали нервно оглядываться и забегали быстрей. Стрел везде уже было воткнуто и насыпано, ну, наверное, сотни три. А может, и больше. Потому как у меня под ногами стояла целая ступа — не, натурально ступа Бабы Яги, а не запасной колчан! И я вообще не мелочилась.

Короче, стрелы и не думали кончаться, голодный Стрешнев в коридоре давно скучал — это меня Коловрат просветил, вернувшись с очередного перекура. Да, я уже в курсе. Ваша сигаретная вонь хоть и перебивает тонкий запах смешанного леса, но я его всё ж чую… Озвучивать, правда, не стала. Пусть сюрприз товарищу инструктору будет. А что он будет, я уже почти не сомневаюсь: аромат стал сильнее. Он или волнуется, или активно занимался и кортизол подскочил. Ну или чего там у охотников со временем должно его заменить?…

Руки на автомате продолжали пускать в полёт стрелы, тетива уже перешла в ровное, механическое такое щёлканье… Щиты немного поменяли оттенок и стали… эластичнее? В общем, ладони затянули натуральные светящиеся варежки. Что происходило с тремя другими, понятия не имею, не видела. Но возможно, тоже как-то поменялись, став из банальных "блюдец" чем-то иным. Зрение стало ещё чуточку чётче, и, постепенно приноровившись к проходимой стрижами полосе, я стала угадывать их ритм… К концу часа смогла без подленького мухлёжа выцелить троих из пяти и настучать строго по ушам.

— Всё, достаточно, — легла мне на перетруженное плечо лапа Михайлова. — На сегодня ты справилась. Вы тоже заканчивайте, — бросил нервно почёсывающимся парням. — Как только соберёте все стрелы… да, вшестером! И не фиг отлынивать! Будете свободны… — похлопал себя по карманам. Махнул головой. — Можете приступать.

…Честно говоря, мне хотелось упасть. Но сегодня ещё дело есть. Уже практически неотложное.

— Ты как? — подошёл к моему зависшему организму один из бойцов. Я моргнула:

— Жить буду. Но уже даже задницу ему надрать не хочется. Но это временное явление… — Стриж хохотнул. Протянул руку:

— Я Никита! — Тут же подтянулись остальные.

— Марк.

— Даня, — третий сразу охапку стрел принёс. Засунул в "ступу", усмехнулся. — Да, моя маман однажды круто оттянулась в Турции… — А, вот оно что. А то я смотрю, какая-то нехарактерная для наших широт внешность…

— Меня Лёва зовут, — улыбнулся четвёртый. — Ну а что Саня это Саня, ты, наверное, уже запомнила? — Переглянувшись, парни необидно заржали. — Он вообще-то очень бесится, если клички дают. А ты прям с ходу и припечатала!…

— Да я от многих своих кличек тоже не в восторге, — пожала плечами. Отхилилась и хорошенько потянулась:

— Ну что, давайте реквизит собирать?

— Да, надо бы поскорее! — тут же оживились стрижи. — Пожрать бы не мешало!…

К возвращению Коловрата с перекура были собраны почти все. Ещё пара минут, и мы довольно дружно закончили.

— Завтра выходной, — обрадовал Коловрат. И тут же спустил с небес на землю:

— Но только у Рощиной! — Стрижи зароптали. Инструктор прищурился, и ропот стих. — Всё, вали к своему лейтенанту. А то он скоро в памятник ждуну превратится.

— Всем спасибо, всем пока, — махнув рукой, подхватила ставший тяжёлым кофр и поволокла…

Жизнь, однако, настала. Хря-но-ва-я. М-да.

Ну хоть за выходной спасибо.

— Сколько времени? — первым делом поинтересовалась у Стрешнева, отобравшего у меня кофр.

— Почти четыре, — сверился с наручными часами лейтенант. Мрак…

В машине отстучала сообщение боссу, поинтересовавшись, что с его домработницей и во сколько он сам сегодня намерен попасть домой?… Ну, в принципе, я угадала: Зина в недельном отпуске, а Макаров уже перешёл на подножный корм. Очень интересовался про мясо. Обещал прислать Колю с запасным комплектом ключей от его хаты. Когда домой, пока сам не знает. Поржав над воображаемой картиной оголодавшего шефа — да, по ресторанам-то он в силу рабочих обстоятельств ходит… но так уж сложилось, что в общем и целом предпочитает домашнюю еду. С гарантией приготовленную без злого умысла и прочего. Раза четыре его в прошлом на всяких раутах… травили. С тех пор СП общепит тихо ненавидит, но виду не подаёт.

Ладно. Спасём и этого эндемика…

Скачав приложение по доставке из АВ, долго рылась. Не знаю, что ему Зина перед отъездом наготовила… Но, судя по степени оживлённости начальства после моего первого сообщения, у него там либо вообще мышь повесилась, либо остались одни сырые овощи. Что в случае Макарова, в общем-то, равноценно. Прикинув, сколько времени мне потребуется на мариновку, сколько на то, чтоб хоть как-то передохнуть и добраться в его клубный дом… Заказала доставку на семь и с чистой совестью задремала на сидении.

***

…Макарова принесло к восьми. Судя по воодушевлению, он рассчитывал минимум на буйвола на вертеле. Я ещё даже в духовку ничего не успела поставить! Кое-как справившись с разочарованием, шеф подкинул мне новый трёхтомник с проблемами, а сам свалил освежаться в домашний спортзал. Куда через полчаса позвал и меня…

От беговой дорожки и прочих изысков я открестилась, с долей ужаса вспоминая сегодняшний ночной кошмар наяву. Господи, мне стая хорошо подкачанных мрачных заек в форменных комбезах с символикой ЗД ещё долго будет мерещиться… Думаю, им ощущение приближающихся к незащищённой доспехом пятой точке условно острых стрел тоже.

— Там спор городского хозяйства в лице коммунальщиков, транспортников и поддержавших их всеми руками экологов из близлежащего лесопаркового хозяйства. С промежуточным звеном руководства из РПЦ.

— А в чём суть, и мы за красных или белых? — важный вопрос.

— Мы за советскую власть, товарищ Рощина, — пошутил шеф и прибавил скорость на беговой. — Там какой-то молодой, суперактивный поп присмотрел в одном из парков местечко под новый храм… Но, во-первых, экологическая ситуация в районе и так оставляет желать лучшего: недавно было повалено энное количество деревьев, пока ловили очередных выходцев из порталов. А во-вторых, для обеспечения нормальной и относительно безопасной посещаемости планируемого храма нужно переносить несколько пешеходных, перенастраивать светофоры… В идеале вообще строить наземный либо подземный переход в его окрестностях. Мало того, необходимо врезать этот будущий храм в систему водоснабжения и канализации, электричество и оптоволокно туда тянуть… Отдельно. Потому что существующая система и без них почти на ладан дышит и вряд ли выдержит дополнительную нагрузку. Ну и переносить часть других устоявшихся коммуникаций. Например, теплотрассу. По-хорошему, её в том районе и так пора планово обновлять… Но обновить это полбеды. А вот перенос…

— Ну да, перенос и расширение — это всегда гемор, — подкрякнула, присаживаясь на велотренажёр.

Макаров с ехидцей на меня посмотрел: мол, слабачка? Я закатила глаза и ткнула пальцем в свои волшебно худеющие ноги. Шеф неодобрительно цыкнул. И вот поди его пойми: то ли это "цыканье" было в адрес моей лени, то ли по поводу визуально отощавших конечностей?…

— А поп уже целую презентацию начальству сбацал — как там станет офигенно и вообще… — Я поперхнулась. Поп? Презентацию?! Начальству? Святые угодники, к чему мы придём через пару лет? К боевым монахам? С обрезами, штыками и сурово раскуренными американскими сигарами в зубах? В "стетсонах" и сутане? И с оббитыми металлом берцами под сутаной?…

— Ну да, говорю же, на редкость активный товарищ, — хмыкнул Макаров, заметив моё перекошенное лицо.

— В общем, нужно чётко по пунктам расписать, что к чему и почему. И сколько это будет стоить. И какие проблемы создаст для транспортной ситуации в целом районе. Начиная с подготовительной стадии строительства. Да, и стоимость одного взрослого дерева им тоже отдельной статьёй посчитай — и вырастить, и пересадить. А то что-то мне его песня в белых стихах сильно напоминает перепетую на новый лад Дюймовочку с её: "Мне и ползёрнышка хватит!" Угу. А то что на одно рытьё котлована туда придётся загнать строительную технику, которая ни фига не балеруны и порушит весь угол парка вместе со всеми уже высаженными, облагороженными клумбами и подземной системой снабжения и очистки стоящего чуть дальше фонтана… И всё это потом придётся восстанавливать. За их счёт, естественно.

Естественно! Потому что у двадцатимиллионного города, не продыхающего от ежедневных наплывов монстров, просто нет лишних средств. У нас и так минимум дважды в неделю по ночам то дорожное покрытие, то разбитую плитку латают. Про снесённые углы коммерческих зданий я даже не вспоминаю… Кивнула:

— Да вчера только видела "Магнит" на Тёплом Стане — тянули армирование на разгрузочном блоке… Вроде собирались цементировать. Но там и платформу оторвало, они её обратно мостили на каких-то соплях… — Нет, правда! Ситуация сейчас в целом такая, что наши чиновники почти перестали воровать — просто не успевают, бедняги! Ну а у верхов из РПЦ, естественно, есть свой, одобренный высочайше бюджет на подобные деяния… И если им на пальцах объяснить, что единороги и Золотая антилопа бывают лишь в сказках, а если вы нашли одного, пожалуйста, прекращайте принимать наркотики… Короче, там тоже не дураки сидят, рубли считать умеют. Должны одуматься.

— Вот живопиши им, что котлован это не траншея. Рыть его вручную, лопатами, можно до второго пришествия, а стоимость пригона техники на объект рассчитывается по стандартной формуле… Просвирами не берём. И не забудь указать, сколько сейчас стоит соляра, за которую этим любителям халявы тоже придётся заплатить.

— Я смотрю, вас эта проблема изрядно задела, — оторвала попу от сидухи. Пора бы в кухню заглянуть, там уже электрогриль пропиликал…

— Выбесили, — коротко отозвался Макаров, сходя с дорожки. — У них хватило наглости разузнать, кто выбран арбитром для досудебного решения ситуации, утром накатали мне письмо. Весь текст которого, если коротко, сводился к "Побойтесь Бога!" Ок. Отбросим тот факт, что я атеист. Но даже если Бог есть, неужели они уверены, что Он идиот, и у Него плохо с элементарной логикой или математикой? Постыдились бы лезть с ногами в чужое болото, не разобравшись где в нём кочки, а где трясина. Чувствую, дух убеждённого эффективного менеджерства уже и до них докатился… Так что им надо не мне про "побойтесь Бога" писать, а самим сесть и подумать, что их организация нынче из себя представляет. Хотя, если вспомнить интриги вокруг Папского престола каких-то лет пятьсот назад… Ещё бы пригрозили отлучить от Церкви. Меня. Некрещёного… Ладно, ну их в задницу. Сейчас умоюсь, и пошли ужинать.

Поглощал пищу без всяких приблуд в лице Петросяна Макаров крайне обстоятельно.

— А ты чего почти ничего не ешь? — покосился на меня, без показной ложной воспитанности вымакивая кусками стейка натёкший с овощного гарнира соус.

— Да я, честно говоря, спать хочу больше, чем есть… — признавшись, во всю пасть зевнула. Аж до слёз.

— Тебя за рулём случайно не вырубит? — проявил долю беспокойства о ближнем шеф.

— Не должно, — я пожала плечами. — В крайнем случае мот разобью, во что-то впилившись. Сама-то встану и пойду дальше…

— Ладно, — вздохнул с сожалением глядящий на вторую порцию стейков мужчина. — Давай по кофе, и мчи домой. А то уже десять. Ещё не хватало с полдороги вызывать за твоей метлой эвакуатор.

Я сквозь зевки хохотнула, включая навороченную кофемашину.

Упаковав в рюкзак три тома слабо завуалированного говна в адрес оппонентов, хорошенько размялась на полу в коридоре, бросила на себя уже фиг знает какую по счёту лечилку с утра и вызвала с панели управления в прихожей лифт.

— Доедешь — отзвонись, — распорядился шеф, закрывая за мной бронированные двери. Обязательно…

Доехать бы ещё.

Когда там у них очередная встреча с судебным представителем? В следующую пятницу вроде?… Ладно, завтра с утра покопаюсь в этом отстойнике, а сегодня — спать-спать-спать…

***

В шесть утра Славка без лишних реприз выволок меня на пробежку. Потом изобразил какую-то вариацию яичной запеканки с сыром и брокколи. Надо же, даже не пересоленная…

— Мгм, — похвалила я младшее поколение. — Такими темпами скоро и впрямь дело пойдёт на лад.

— Не уверен, — нахмурился наворачивающий собственное изделие племянник. — Мне сегодня на тренировку. Где-то до восьми вечера. И, наверное, до самых соревнований это на каждый день. Так что времени не останется. На хобби.

— Хм. Ладно. Если чё, помни, что я лекарь. Начнут после перерыва болеть мышцы с непривычки, обращайся. Тейпы, если что, в аптечке есть, возьми с собой. Нефиг терпеть бессмысленные страдания.

— Угу. Я так-то не мазохист, если чё, — в тон мне хмыкнул мелкий и принялся мыть посуду. — Ты если вечером свободна, давай пирожков с вишней напечём?

— Не, я к ребятам в Дзержинский еду, материалы на боевой лук отвезу.

— Со Стрешневым или на своих двух?

— На моте мне такую вязанку хвороста просто прикрутить некуда, — я вздохнула. — Нет, если постараться, то можно… Но чё-т не вдохновляет стать героем мемов на месяц вперёд.

— Ладно, — мотнул чубом не слишком-то довольный подросток. — Ну тогда хоть от тёти Иры пирогов привези!

— Привезу. Если они у неё будут… — В чём я лично сомневаюсь: на днях не слишком-то счастливая мамаша в её лице писала: "Тимоха пошёл!" Это всё. Хана коту, хана вискасу у него в миске… А к лету, глядишь, он и до собак во дворе доберётся. А в пристройке у них были кролики, которых Ирка нынче на продажу разводит… Короче, там объектов для интереса у мальца много. А значит, и стимулов научиться хорошо и быстро бегать…

***

В "Тотоше" пришлось ждать своей очереди. А поскольку в мастерской не предусмотрено лишних площадей, предназначенных для променада нахлынувших посетителей, я пошла гулять наружу. Наткнулась на булочную, совмещённую с кофейней экономкласса, и решила немного перекусить… Хм.

— Извините, а почему у вас пахнет вереском? Я что-то не вижу развешанных по углам ароматизаторов. — Вбивавшая мой заказ в кассовый аппарат женщина странно на меня посмотрела. Разве я что-то не то спросила?…

— Вы о чём? Нормальный кофе. Чаем не торгуем. Пицца-бутерброды, булки с ванилью и посыпкой, шоколадки вон лежат… Могу вам кофе посыпать корицей. А что такое забугорный вереск, в жизни не нюхала! — с долей обиды на жизнь зыркнула завитая на плойку дама лет пятидесяти, выдавая мне чек. — Мы ж не модное кафе, мы пекарня.

Ну да. В пекарне должно пахнуть хлебом. Вряд ли передо мной эту дыру посещала какая-нибудь фря, облитая нишевой парфюмерией или арабский принц инкогнито.

Странно… Это всё очень странно. Откуда бы такие глюки?

Поблагодарив словоохотливую женщину, села за столик у окна. В крайней задумчивости пялясь сквозь витрину на не особо оживленную улицу, слопала пару тёпленьких слоек под кофеёк. Вересковым полем несло немилосердно. И ещё каким-то мокрым металлом. Будто я куда-то на корабельные верфи попала. Мистика просто.

***

В режиме конвейера мне выдали два готовых заказа, для их проверок и примерок попросили отвалить от стойки и пока не мешать. Сзади напирала копия объяпоненного Элвиса Пресли, и я решила, что моё душевное здоровье мне дороже каких-то там второстепенных объяснений от подмастерий… А посему надолго свалила в уголок, под постер с понями.

В принципе, меня всё устраивало. Каких-то там расхождений с описанной накануне идеей не нашла. Как и заметных косяков в выполнении. Теперь лишь время покажет, как оно в эксплуатации… Ладно, понадобится, ещё раз сюда заеду, за доработкой или копией. Да, меня изначально предупредили, что все замеры и произведённые по ним проекты хранятся у них в клиентской базе на локальном сервере. Мол, если клиенту снова приспичит, всегда легко поднять историю, применённые технические решения и чего-то доработать или вовсе собрать новое взамен угробленного.

Короче: рассталась с двадцаткой, получила свой законный гарантийник со штампиком, да поехала домой.

Дома было ожидаемо пусто. Ну, не считая рвущегося в пампасы Потапа… Наш одомашненный зверь торчал на подоконнике и скрёб передними лапами на изгаляющихся над ним воробьёв на ближайшей к окну ветке. Чувствую, ещё немного, и он нарисует транспарант, где доступными картинками объяснит этим пернатым пидорасам, что именно будет с ними делать, если поймает… Тут из оперы: мы говорим на разных языках, но есть интернациональные понятия. Сняла за шкирбан начинающего покорителя вершин, выдала утешительный приз в виде кусочка болгарского перца и быстро нашинковала зажарку в будущий суп. К появлению во дворе Диминого "Тигуана" готовящийся в мультиварке суп вышел на финишную прямую. Дальше умная техника отключится сама.

До самого подворья меня вырубило.

— Василиса, — позвал Стрешнев.

— Что, уже приехали? — с трудом продрала глаза. Дима кивнул на подросший забор. С парой свеженьких, прибитых поперёк досок. Я пригляделась. М-да… Узнаю руку младшего.

— О! Народ, Лиска с Димой приехали! — раздался радостный свист из задней калитки, ведущей на речку. Лейтенант заглушил мотор, мы вышли. Я сощурилась:

— Эт что за народное творчество? — Табличка с выжженным паяльником собачьим черепом сама по себе намекала на некоторую неадекватность обитателей, а подпись "Злые хозяева, злые собаки, ОЧЕНЬ злой кот" вообще не оставляла простора для манёвра.

— А, — отмахнулся Серега. — Это к нам какие-то свидетели чего-то там зачастили. Я не разбирал. То ли кирби, то ли Орифлейма, то ли приближающегося апокалипсиса, то ли Таноса. Раза два мы их с Андрюхой выгнали, на третий Ирка психанула, нашла на чердаке лук… В общем, мы с братом решили: дешевле забор перестроить и табличку повесить, для совсем уж дебилов. Чем потом оплачивать всей их ватаге больничные счета. И самим от нашего озверевшего эльфёныша хорониться…

— Я щас кому-то уши степлером попрокалываю за "эльфёныша"! И люверсы вставлю! — показалась из хозяйственной пристройки Ирка с корзиной для белья. — Будешь потом доказывать, что тебя на лужку во дворе ждёт пиратский корабль, а не какой-нибудь бородатый "ласковый май" в соседнем кабаке! Привет, Вась!

— Угу. Помощь нужна?

— Не, спасибо. К нам блудная Лариска вернулась. Так что в доме относительный порядок и даже жратва наготовлена.

— Как ты тут? — оставив мужиков в компании друг друга, прошла за ней в дом. Мелкий скакал в самодельных "качельках", прикрученных к дверному проёму в зале.

— Не спрашивай, — отмахнулась подружка. — Вон, видишь юного прыгуна? Вчера до Серёгиного кота добрался. Усы чуть не оторвал. Про хвост вообще молчу. Кот в шоке, Серёга тоже. Помнишь, у нас тут всё прабабкина домотканая дорожка лежала? — Я кивнула. — Обоссана напрочь! Отстирать не получилось. Эта ж зараза ещё не кастрирована… Так-то обычно дела свои по-собачьи, во дворе делает. А тут с перепугу "не донёс". Второй день пол с хлоркой тру, а толку…

Ну да. Дерево, в особенности нелакированное, такие "ароматы" долго держит.

— Крепись, у вас всё впереди, — подбодрила экс-Кузнецову. Та хмыкнула:

— Ну, животик и первые-вторые зубы у нас уже были. Сейчас вот пошли, дальше бегать начнём. Ну а потом-то вроде полегче?

— Мм… как бы тебе сказать-то?… — я задумалась.

— Скажи прямо, — пожала плечами подруга, разбирая высохшее бельё.

— Не, полегче уже не будет.

— Он же в сад пойдёт? — задрала бровь Ирка. — Мозгов со временем больше появится…

— Мозгов-то да. А вот совесть (или её подобие) дай бог, чтоб годам к тридцати прорезалась! — Вдвоём сложили большой двуспальный пододеяльник. — Так что дальше жди по нарастающей: сначала — года через полтора — он начнет проявлять первую самостоятельность и закатывать истерики по поводу и без (ну, это на наш, взрослый взгляд — без, а для маленького человека всё очень сурово), затем пойдут первые конфликты в садике… Включая первую детскую влюблённость.

— Влюблённость?! — ужаснулась мамаша-новобранец. Я кивнула:

— Представь себе, случается. Хвала Локи, не повальное явление, но всё ж довольно часто… Где-то здесь же первое осознанное враньё. Затем школа, "первый раз в первый класс", и вот это вот всё. Споры с учителями, выяснение кто тут "царь горы"… в классе, или сразу на параллели. А иногда и на нескольких, близких по возрасту… Затем первое сознательное противопоставление себя родителю, первая рюмка спизженного папиного коньяку — и хорошо ещё, если папиного…

— Кошмар, — резюмировала Ира. — Нет, к такому меня жизнь не готовила…

— Ну, обратно всё равно уже не засунешь, смирись… Ах, да, помни главное: максимум через полгода он начнёт — если ещё не начал — всеми вами манипулировать. Это тоже нормальный этап взросления личности, но его безумные порывы надо аккуратно пресекать. Чтоб потом не вырос капризный монстр, не знающий ничего, кроме собственного "хочу".

Кузнецова со скепсисом и долей подозрения посмотрела на радостно крякающего в качельках малого. Я закатила глаза:

— Да-да, вот этот сладкий кудрявый ангел. С милыми щёчками, ясными глазками… Пяточками-пальчиками-попкой. Ты, главное, всегда помни правило десяти. Хотя лично я называю это "правилом получаса". Каждый раз, когда твоё познающее мир чадо просто свински набедокурит, выйди, подыши. Цветочки полей… Орать нельзя, даже если очень хочется. Потому что пользы это всё равно не принесёт, а вот вреда — вагон и маленькую тележку. И всегда помни, особенно в людных местах: только родители маленьких монстриков знают, чего стоит не выпустить на волю своего внутреннего монстра… И это реально самая сложная задача. На всяких "мимокрокодилов", которые вечно знают ЛУЧШЕ, как надо воспитывать твоего ребёнка, вообще не обращай внимания. Это не их ребёнок — раз. Два: нет проблемы быть понимающим и офигенным предком, когда твой отпрыск паинька. Что, к слову, лично я встречала только в двух случаях… В приторно-сладкой семейной рекламе. И когда этому малолетнему засранцу от тебя что-то надо, сильно надо. Например, не получить по жопе за принесённую двойку… Ну ты, короче, в такие времена всегда вспоминай наше детство и выдыхай…

— Да уж, — фыркнула Ирка, укладывая стопки в комод.

— Ага. Нет проблемы быть клёвым папой, когда всё по плану, а ты сам не выжат как старая тряпочка, не зол, не раздавлен безденежьем или прочим болотом. Беда в том, что хоть садишные дети, хоть подростки всё слышат. Особенно то, чего вообще не надо бы… Но и те и те круглосуточно нуждаются в безусловной любви. Мы ведь любим грудничков, они такие клёвые, приятно пахнут (если, пардон, только что не обосрались мимо подгуза), трогательно-неловкие, мило лепечут… Мы их тетёшкаем, целуем, обнимаем — да мы от них просто в восторге как фанатьё от любимой группы! А потом вырастает эдакий пухлощёкий садиковец (эти ещё местами милые, хоть уже и хитрые бестии) или подросток (эти вообще гадкие и оборзевшие утята), и творит он непонятно чего, и суёт своё сверхценное мнение где надо и не надо, и упорно доказывает, какой же он крутой и взрослый… И ты смотришь на это, смотришь… Иногда хочется заявить как Тарасу Бульбе: я тебя породил, я тебя и убью! А нельзя-я-я. Этот засранец в очередной раз нуждается в маминой-папиной любви. И подзатыльнике.

— Ты со Славкой-то своим как живёшь вообще? — откашлялась с состраданием глядящая на меня Ирка. Ну да, это ж "у кого что болит, тот о том и говорит"…

Я пожала плечами:

— Да нормально как раз живу. Но подзатыльники тоже регулярно… Короче, помни главное: всё пройдёт. Станет однажды нормальным человеком. Где-то к сороковнику с гарантией. Ну, когда от своих спиногрызов на стенки полезет… — Ирка закашлялась по-новой. С долей ужаса на меня посмотрела.

— Нет, не шучу. Вообще, все эти периоды взросления проходят. И каким бы паразитом он ни казался в отдельно взятый отрезок времени, мама-папа нужны ему как никогда. И все наши наставления они прекрасно слышат, даже если старательно делают вид, что ты сейчас разговариваешь со стенкой… Внутри себя дети постоянно взвешивают и оценивают буквально всё, что исходит от родителей. Начиная от бытовых привычек, типа чистки ботинок, зарядки по утрам, чая-кофе или курения, и заканчивая словами. И получается, что именно дети — наша сама строгая система присяжных. Так что к седым волосам с гарантией узнаешь, хороший ты родитель или плохой, — я снова хмыкнула, борясь с желанием закурить. — А пока лучше поменьше заморачивайся и просто цени возможность быть рядом и вместе… Потому что чёрт его знает, какими половыми органами жизнь повернётся к нам завтра.

Ирка отчётливо помрачнела. Бросила краткий взгляд на пару фоток в рамках на комоде…

— Да, и последнее насчёт мимокрокодилов: только у них в теории всё звучит волшебно и замечательно. На практике все самые дикие выходки и осатаневшие истерики испокон веков достаются родителям. Так что… Да, воспитание нового человека хуже прогулки по вражескому минному полю. Большую часть суперумных советчиков можешь сразу лесом посылать, не ошибёшься… Мы вот с Танькой даже в плане раннего воспитания Славки руководствовались разве что методами Монтессори, но их, пардон, век назад изобрели! И рекомендациями нашего глубоко пожилого педиатра, у которой своих детей трое и пятеро внуков от них… Игорь его вообще воспитывал как в дикой природе заведёно… В смысле, элементарно брал с собой везде: в гараж, в мастерскую, на рыбалку… А когда однажды Танька загремела в больничку, а у меня как раз стояла защита диплома, вообще приволок в офис, на утреннюю летучку, в кенгурятнике… В итоге мелкий в детском саду оказался единственным, кто никогда не надевал трусы задом наперёд и не падал на прогулке из-за хреново завязанных шнурков… В остальном расслабься. Знаешь, даже распиаренный доктор Комаровский и тот не ас, он сам это признаёт, — я пожала плечами. Нет, ну правда: покажите мне абсолютно идеального родителя, и я это диво в клетку посажу, экскурсии водить… За деньги, естественно.

— Фуу-ух, ладно, — вздохнула, упав рядом в кресло, Ирка. — Будем считать, что с личным психотерапевтом я пообщалась и мне отчасти полегчало… — ухмыльнулась.

— Ты зачем конкретно приехала-то? А то эти барбосы в последние дни только между собой шушукаются. Сил нет, как достало!

— Так за луком же, с портальными материалами.

— Чё за материалы и где надыбала? — мигом оживилась подруга. Я махнула рукой:

— Стыдно сказать… Это я так в свой первый добровольный портал сходила со слабенькой частной командой. А мы там всем кагалом на энтов нарвались… Короче, с них и наколола себе разной щепы, на плечи…

— Офигеть!… — заблестели глаза у бывшей ролевички. — Энты, натуральные?

— Я у них ориентацию не спрашивала, больше от ветвей уворачивалась, знаешь ли…

— Расскажи! Ну пожалуйста! Ты ж сама знаешь, у меня подружек больше нет, из друзей одни стрёмные мужики! — Как тебе сказать, дорогая? Стрёмные мужики — они в друзьях у каждой нормальной женщины.

— Ну спасибо, милая! — возмутился Андрей, входя в комнату. — Мы там, значит, сидим как тот Змей Горыныч, в три головы думаем, как Ваське помочь, а она тут нас хает!

— Даже Соня и та куда-то слиняла и номер сменила! — и не подумала смутиться его благоверная. — Одна Алинка Степашкина! Но с той вообще нынче толку мало… Кстати, за отвалившего от всех нас Степашку отдельное спасибо, с кисточкой.

— Угу, — поддакнул вытирающий руки каким-то обрывком Серёга, вошедший следом за Андреем. — Ронял тут позавчера скупые мужские слёзы счастья…

В дверях показался Стрешнев с моим охотничьим луком. У Ирки совсем уж нехорошо засияли глаза, и она, склонившись ко мне, на ухо предложила:

— Слушай, давай мы щас эту четвёрку оставим на Лариску — она всё равно на кухне вертится, вот пусть всех ужином и кормит! А сами пойдём на задний двор с термосом и тарелкой бутербродов? Я недавно расчехлила свою прелесть и даже сколотила пару стационарных мишеней… Все живые, к сожалению, разбежались.

Я подумала. Недолго. В принципе, я ж хил, уже оклемалась… Подругу надо бы уважить, у неё здесь из развлечений — только кролики…

— Давай тряхнём стариной! — свистящим, зловещим шёпотом продолжала искушать Кузька. Посвёркивая глазами с претензией на чёрного властелина.

— А давай! — Мы переглянулись, захихикали. Сразу отобрала у Димы лук — и мужиков скопом отправили на кухню, к Ларисе. Ирка живо наворовала бутербродов, и мы сбежали во двор.

— Дай-ка твой опробую… — неслабо воодушевившаяся Кузнецова тут же потянула ручонки к моему другу. Заворковала:

— Ва-ау! Вот просто ва-ау! Тяжёленький… тугой… Большо-о-ой… А стои́т-то как хорошо! — Подслушивавший нас через вентиляционное окошко Серёга подавился. И свалил от греха подальше. Нервы лечить.

Подруженция на пробу раза три до середины тянула тетиву, примериваясь… Пожаловалась:

— Слушай, реально тугой. Сколько тут? — Я почесала лоб.

— Знаешь, точно уже не помню. Там не написано?

— Нет, — со всех сторон осмотрела цацку Кузьмина. — Да вроде как и не должно быть. Это ж охотничий, а не спортивный.

— Я брала в классе выше шестидесяти фунтов — так что, может, семьдесят… Но самый максимум тут восемьдесят, наверное. Ещё помню, как консультанты по скайпу ржали, мол, куда такой бабе?

— Действительно, куда? — пробормотала расстроенная Ирка.

— Вот и считай: выше двадцати пяти кэгэ точно. И до тридцати пяти, грубо говоря… Короче, чтоб сказать наверняка, надо смотреть в его родной коробке. А мне сейчас это не так уж важно. Стреляет и ладно.

— Ну так я-то его натянуть не могу! — возмутилась подруга. — Я себе брала стандартную "тридцатку", для рекурсивного!

— И я бы не смогла, — вздохнула. Всё-таки прав был Коловрат, отчасти… — Но теперь-то охотница. Немножко силы другие.

— Покажи! — тут же забила и забыла Кузнецова. Я прицелилась. С сухим "бац" стрела воткнулась почти идеально в центр мишени. И на последней появилась подозрительная трещина…

— Близковато тут, — вздохнула я. — Давай их подальше перенесём?

— Здесь без того пятнадцать метров, — покачала головой Ирка. — Тогда мои не долетят, он бьёт слабо. Я уже трижды переносила: начинала-то с дюжины шагов.

Я помрачнела, вспоминая две прошедших тренировки.

— А тебе уже неинтересно, да? — беззлобно хмыкнула подруга. — Что б придумать? О! Кажется, знаю… Слушай. У нас ведь утки прилетели! Дикие.

— Ну?

— А у тетки Марины утиная ферма — ну там, яйца, все дела… И вот один наглый селезень повадился её птичник терроризировать. И всё бы ничего, но он уже трёх домашних селезней побил! Тетка Маринка грозится хвост ему при встрече выщипать и в суп пустить. Но эта хитрая зараза всегда скрывается с места преступления очень вовремя.

— А мужики? Что, в округе ни у кого дробовика нет? Не поверю.

— Та дробовик-то есть, — отмахнулась Ирка. — Только все эти "добытчики" с дробовиками либо давно спились, либо работают в городе и поздно приезжают. Либо разумно опасаются домашних задеть — в деревне-то, на подворье! Ну и просто не рискуют. А то хозяйка в сердцах такого горе-охотника и поленом может приголубить… Ну что, пошли к тётке Маринке? — шкодно блестя глазами, предложила Кузнецова. — Она нам за благое дело и селезня этого отдаст, и ещё каких-нибудь вкуснях вдогонку!

— Как бы она нам вдогонку пачку пиздюлей не выдала, но ладно, — я смирилась с новой идеей старой подружки и поплелась с ней за ворота. Спохватилась:

— Слушай, а у парней-то разрешение на охоту есть? А то я его щас, чем чёрт не шутит, прибью, а потом участковый вам штраф впаяет.

— Есть. А даже если б не было, за бутылку коньяку и пирог с капустой закрыл бы глаза разово. Мы ж не самку на выводке бьём, а оборзевшего селезня, от которого тёть Марине одни убытки. А она у нас как та Солоха… Тоже вдовица и много кого привечает, — ухмыльнулась Иришка.

— Шо? К ней и новый юный участковый бегает? — я аж поперхнулась. Да этому пацану лет двадцать пять — считай, ток после учебки! А тёть Марина, конечно, дай бог всем такое здоровье и крепость духа, но бабе уж шестой десяток!…

— Да не-е, молодого после полугода стажировки обратно в Москву забрали — там опять какая-то ротация кадров произошла. А нам нашего Пал Палыча вернули. От него ж года два назад жена с концами ушла. Сказала, на фиг ты мне такой нужен, толку с тебя? А ведь нормальный мужик, в общем-то: у государства не ворует, выпивает только по большим праздникам. Курит, правда, но не шибко много. И толстоват со временем стал. Но ждать от мужика хорошо за полтину, что он до смерти будет вторым Арнольдом… — Ирка покачала головой, — глупо. Это мне с Андрюхой повезло, если до пенсии доживём, он ещё будет вполне ничего. Но не всем же быть молодцами-кузнецами? Вон, взять того же Лучано Паваротти, ну квашня ж квашней! А ведь поди ж ты, бабы толпами бегают, цветы ему тележками шлют… Так что, на мой взгляд, всё это очень относительно. А Палыч у нас мировой дядька, на несущественные проступки глаза закрывает. Ну, так-то мы законов не нарушаем, государству не гадим, деревья не рубим… Серёга ведь один сушняк в лесу собирает, ни ветки не тронул. Ну и на грибы-ягоды всем семейством выбираемся летом-осенью. Прошлой зимой они втроём из-под льда выволакивали свалившуюся в заводь лань… Мои промокли, оба мне соплей принесли. Думала, убью на фиг!… Я как раз на последних месяцах ходила, а эти два идиота умудрились простыть, представляешь?! Но как-то обошлось, не подцепила от них заразу… Так, пришли, — Ирка тормознула у высоконького забора и принялась орать, перекрикивая птичьи вопли со двора:

— Тёть Марин, а тёть Марин!

— Чё орём? — высунулась в окошко дородная дама в пёстром переднике и поварских нарукавниках.

— Да мы вам попытаться помочь пришли! — крикнула Ирка, кивнув на луки.

— А! Дак это ж здорово! — тут же засуетилась женщина, мячиком скатилась с крыльца, отпёрла калитку. — А то от наших мужиков не дождёшься! А у Паши только табельное, ему нельзя, — сетуя, запустила нас во двор. По-деловому протёрла руки передником.

— В общем так, девки: ухлопаете этого террориста, я вам и его отдам, и пирога с собой. Могу ещё свежих яичек, с пяток. Денег пока шиш: сами понимаете, от этой заразы сплошные убытки! Весь птичник мне распугал, Казанова хренов… Даже куры с перепугу не несутся.

Держа серьёзные лица (ну беда у человека, ржать нельзя!), мы дотопали до рекомендованных хозяйкой густых ракитовых кустов, из которых просматривался весь двор, и молча принялись ждать.

Ролевиком была не только Ирка, между прочим. Я свои любительские навыки по выслеживанию двуногой дичи тоже не забыла… Правда, лет семнадцать назад я там вовсе не с топором бегала: мы всё больше с луками скакали, эльфов изображали… Но в бубен я могла и без лука, ручным способом настучать — папа-офицер это не шутки! Это обе дочери строем по утрам на перекладину, подтягиваться…

Так что, пусть пока и не владею профессиональными навыками в плане оружия, меня это не сильно напрягает: со временем они обязательно появятся. Если доживу.

Вообще, ролевиком головного мозга в нашей тёплой компании болели почти все. Но парни те да, наловчились почти сносно махать мечами, а вот "рыжих Сонь" оказалось до слёз мало. Нужна для этого усиленная физуха и умение. Ну и желание… Кстати, о рыжих Сонях. Интересно, наша-то куда делась? Не сказать, чтоб мы прям окончательно и бесповоротно сдружились, в конце концов, ни у неё ни у меня не тот характер, но чаем-вилкой за общим костром делились всегда… И не только. Надеюсь, что не сгинула в первую волну…

Ирка, бесцеремонно толкнув локтем в бок, прервала мысленные мемуары. Возбуждённо ткнула пальцем. И кто там у нас?… Я присмотрелась. Ага. В толпе пешком разбегающихся уток ковылял нагловатый самец с явно не подрезанными крыльями и яркой сине-зелёной башкой. Вот ты и попался, наш будущий супец!… Я, как могла, тихонечко развернулась (хорошо, что лук защитной окраски), зависла с взведённым механизмом среди колючих ветвей, прицелилась… Надеюсь, остальных обитателей не перестреляю? Выдохнула и отпустила стрелу. Та унеслась вперед. Террорюга даже вякнуть не успел, как его с бочины прошило навылет, протащило через весь двор и пришпилило к дровянику.

— Ни хрена себе! — присвистнула Ирка, вставая из кустов. — Мы его как теперь отдирать-то будем? Ты как вообще так-то?… Стрелы ж тренировочные!

— Стрелы-то, может, и тренировочные. Но из такого лука да с такого расстояния можно и кабана завалить, был бы наконечник…

— Но тут его нет! — шепотом огрызнулась Ирка. Я со скепсисом на неё посмотрела:

— Ну так это и не кабан!…

— То есть стрела, на половину длины ушедшая в полено, тебе вообще не аллё? — Я шикнула на эту говорунью, потому что на шум из дома уже выскочила тёть Марина, зорко оглядела родной двор, да всплеснула руками:

— Ну наконец-то, слава те, Господи!… — и мигом перешла на деловой тон. — Так, а отдирать-то мы его от дров как будем, девки?

Я с сомнением посмотрела на место стыка древка с поленом. Не, это уже даже я вряд ли выдерну…

— У вас напильник или ножовка есть?

— Точно! — спохватилась хозяйка. — Минутку!…

Короче: уходили мы гружёные целой сеткой из-под яблок, куда радостная соседка сложила и подло застреленного селезня, и банку клубничного варенья, и пирога кусок, и обещанный пяток гусиных яиц. Хороших таких, с мою ладонь. По ходу у неё не гуси, а страусы… Кстати, начинаю понимать, почему собаки во дворе не видно: я б на месте пса тоже забилась в буду и не отсвечивала до самой темноты.

Иркин нос на входе в дом задрался просто до небес, как у Буратино. Она с видом добытчика снисходительно поухмылялась мирно пьющим чаёк мужикам, затем торжественно сгрузила мешок на разделочный стол.

— Ни на минуту оставить нельзя, — фыркнул Андрей. Пояснил для греющего уши Стрешнева:

— Эти две барышни и в лагере-то вечно то перепуганных ежей приволокут, то белку в дальних зарослях подберут… А сегодня, судя по всему, у соседки продовольствием разжились. Охотницы…

— Ну растут же над собой! — поддакнул Серёга. Пригляделся:

— Э-э… Андрюх, мы, кажется, поторопились с выводами… Это не домашняя птица. Вон, глянь на оперение на концах крыльев… Лиск! Вы чего, тёть Маринкиного ёбаря-террориста пришибли?

— Угу. Так что готовься — щас ощипаем, и будешь на суп его разделывать. Только где-нибудь подальше…

— Ты до сих пор на дух не переносишь птичьи и рыбьи потроха? — иронично посмотрел младший. Меня передёрнуло. — И при том охотница? Где-то наш мир свернул не туда… — вздохнул Серёга.

Пока Андрей посвящал в перипетии былых событий Диму, про наши лагеря в лесу да на речке, мою ненависть к чистке рыбы и прочие неаппетитные подробности, мы втроём — включая Ларису — за каких-то полчаса ободрали застреленного Казанову. Кое-как выдрали из него остатки древка и вручили голожопую тушку Серёге… Тот с видом мученика попросил домработницу привязать собак, чтоб слюни не пускали. И поплёлся на задний двор к видавшему виды пеньку.

Вскоре ребята в четыре руки сняли с меня все замеры, со всех сторон разглядели лук, сделали фотографии и пообещали чуть позже связаться со Стёпой.

Наколотой мной щепы в портале с хиппи хватило бы на три полноразмерных (в смысле, ростовых) лука минимум. Но возник затык с тетивой… И пока они ума приложить не могли, из чего бы её навертеть. Даже стрел обещали насобачиться делать разных, со всякими видами наконечников: с повышенной пробиваемостью, штурмовых и так далее… Но тетива?…

Короче, оставила умельцев думать, а сама чмокнула спящего крестника, прихватила пирогов, пару отменно упакованных в газеты яиц (там одним наесться можно, мелкий порадуется), свой блочный лук и Диму.

В город мы вернулись уже затемно. Позёвывая, заволокла лейтенанта в дом, в порядке неминуемой благотворительности в его адрес нагрузила вакуумной коробкой со свежим супом и с богом отпустила восвояси.

***

— Ребята, ваш сегодняшний "учитель на день" — Василиса Владимировна Рощина, тётя Славы Тесина, — представил меня азиат. И с улыбкой попросил:

— Не обижайте её! — Юморист хренов… Хотела бы я посмотреть, кто из нынешних детей, которые порой как ноутбуки без батарей, без родительской подпитки или пенделя долго не работают, сможет меня обидеть. Я даже не заикаюсь про "как", мне интересно чем?

— Привет, народ, — махнула рукой ребятне и опёрлась бедром о край учительского стола.

— А вы правда родная тётя Славика? — практически без промедления вякнула с места черноглазая девица с двумя хвостиками. Я подняла бровь:

— Во-первых. Давайте с вами договоримся: кто хочет задать вопрос, как на обычном уроке тянет вверх руку. Во-вторых. Да, я действительно родная тётя Славика, роднее некуда. И в-третьих. Я ничего предварительно не готовила, потому что считаю, что темы для обсуждения должны выбирать вы. Те, которые лично вам непонятны или интересны. Ферштейн? Если да, то я жду ваших возмущений и предложений, — усмехнулась. — И можете звать меня "Василиса", для сокращения времени отклика.

Класс зафыркал. Явная заводила в лице недавней, с хвостиками, первой же и задрала руку. Я кивнула, разрешив начало эстафеты:

— Слушайте, Василиса… Вы вроде понимаете, что у нас техническая школа. И у большинства учеников просто другие интересы — ну там, математика, информатика… Мы тут не на журналистов готовимся. И лично я вообще не представляю, зачем нам эта потеря времени — два часа литературы в неделю? И это только русской! А ведь есть ещё зарубежная… Вот честно, лучше б ещё одну алгебру поставили! Правда? — обернулась за поддержкой к остальным. Дети в большинстве закивали, переглядываясь. Васильев состроил страдальческое лицо и развёл руками, типа не я их на это подговорил, сами додумались.

Да пофиг, в общем-то. Пожала плечами:

— Хорошо. А что тогда даст вам понимание принципов отношений? Социологию (не ту, что без меры прилизана и кастрирована очередным "комнадзором", а реальную) вам учить пока откровенно рано, потому что сначала должна появиться некоторая база. Которая — вот сюрприз! — вырабатывается лишь посредством приобретения личного опыта, коего вы набираетесь: в собственной семье, наблюдая за родителями, в школе, выстраивая отношения со сверстниками и учителями, а также когда активно, вдумчиво изучаете чужой опыт. Последнее наиболее наглядно и безопасно как раз на примере литературных героев.

— Почему? — задрала бровки домиком хвостатая.

— Да потому что лучше читать о том, как Герасим топил бедную Муму, чем оказаться на её месте. — На секунду грянул не особо звучный смех. У некоторых голоса прям заметно ломаются… Посмотрев в окошко, сообщила детям:

— В принципе, всю ту ситуацию можно описать двумя словами: созависимая жертва. В проекции на реально существующее человеческое общество это ни хрена не смешно.

— Василиса, но нам скучно такое читать! — возопил какой-то пацан с задних рядов. Прям вопль души у человека…

— Значит, читайте с грустными лицами… — Камчатка грохнула живей. — А теперь закончили с минуткой смеха. Зачем нужна литература, помимо получения и осмысления вышеозначенного опыта? Всё просто. Язык. На этих, где-то устаревших произведениях вы учитесь не только правильно говорить, но ещё и образно мыслить. Видите ли… Пусть слог таких классических авторов, как тот же извращенец Лев Толстой, сложен даже в банальном понимании, но ведь в итоге вы, юные человеки с разнообразными техническими интересами, общаетесь не двенадцатью словами Эллочки-людоедки, а имеете вполне себе неплохой словарный запас, кучу крылатых фраз на все случаи жизни и интересных собеседников. Которые вам в ответ не скажут "шо", "ихних" или "ло́жить". Просторечие всегда являлось признаком низкой культуры и отсутствия образования. Мало того, регулярная языковая практика значительно помогает улучшить навыки математики. Потому что это тоже зарядка для ума… Для достижения максимального результата она должна быть многогранной. Плюс, чем богаче ваша речь, тем вы более интересны окружающим. Зря смеётесь, я сейчас не про матерные конструкции. И раз уж вас так бесят скучные литературные примеры, то давайте выберем парочку наиболее бесячих — с вашей точки зрения. А я, так и быть, постараюсь объяснить, за каким чёртом они вам сдались, и что скрывается в углах их пыльных страниц.

Народ опять запереглядывался.

— Ну, и каковы будут ваши предложения?

— Ромео и Джульетта Шекспира!

— И Татьяна Ларина из Онегина! — Я задрала бровь, повернулась к Васильеву:

— А что, в средних классах уже проходят Евгения Онегина? Это разве не программа десятого? — Тот лишь руками развёл.

— Не, не проходим, — замотал головой предложивший. — Это у меня бабушка — любитель бумажных книг. На последних каникулах планшет отобрала и дала этого Он-негина… Скучища страшная. За что я неделю страдал?…

Хмыкнула. Да ладно? Может, дело не в "скучище"? А в том, что тихонько впадающая в маразм бабка выдала книжку не по возрасту?… Нет, не спорю, современные дети порой слишком много знают. Чаще не того, чего нужно. Но от этого уже никуда не денешься — интернет, все дела… Но вот пресловутого жизненного опыта и базовых знаний им попросту не хватает. Мало того, из-за забитого всяким мусором эфира они то и дело отвлекаются на вовсе несущественное…

— Конкретные вопросы, господа. Если я сейчас начну разбирать с вами оба произведения целиком, нам не то что одного урока не хватит, нам все десять понадобятся. Минимум. Потому что это две разных эпохи: и по общему развитию, и по содержащимся в них реалиям.

— Я первая! — вскочила девчонка из середины рядов. — Ромео и Джульетта! Мне непонятно, с чего папаша героини принялся истерить, когда она ему сдуру призналась в том, что у неё уже есть краш, и это Ромео? Ну ладно, вендетта, отношения между семьями поколениями портились… Ну так что ж им, город белой линией поделить, как мы с братом делим комнату после ссор? — Школьники заржали. Кто-то даже похлопал. — Вообще какая-то тупая, надуманная проблема, которой даже нормального названия не дали! С чего у них всё началось?

— Ха. Молодец. Классный вопрос, зришь в корень, — похвалила я севшую на место девчонку. — Тебя как зовут, пытливое создание?

— Катя, — под смешки одноклассников отозвалась чуть покрасневшая девчонка.

— Катя, для того, чтобы хоть как-то на него ответить, нужно вернуться в историю и традиции тех времен…

— Да-да, вендетта до последнего представителя, мы в курсе, — опять перебил какой-то пацан с задних рядов. Получил многообещающий взгляд от Славки и смешок от меня:

— Ответ неверный.

— А что тогда? — не унимался… самый наглый, видимо. Я улыбнулась:

— Слово "карнавал" вам о чём-нибудь говорит?

— Ну, если вы о том, что Ромео с Джульеттой встретились на этом самом карнавале и ничего не знали… — начал пацан. Качнула головой:

— Не-ет, ребятки. Их история началась гораздо раньше… Кто-то может назвать возраст Ромео?

— Ну… Если Джульетте, по шекспировской версии, было четырнадцать, то ему, наверное, лет шестнадцать? — с некоторым сомнением предположила Катя. Я ухмыльнулась:

— Совсем не факт. Есть в тексте определённые подтверждения, что Ромео-то как раз взрослый лоб, со всеми вытекающими… И вот тут и закипела вся наша катавасия… Сегодня карнавал — это прежде всего бразильский или китайский. То есть либо с полуголыми танцовщицами в трусиках и перьях, торчащих изо всех доступных мест, либо со страхолюдными масками восточноазиатских демонов всех мастей, бумажными фонариками и драконьим представлением. И проводятся они строго раз в год. Тогда же всё было совсем иначе. Карнавалы случались повсеместно и довольно часто: их приурочивали к различным событиям, вплоть до рождения наследника в правящей семье. Иногда их объявляли "просто так" — ну, это на первый взгляд "просто так", для непосвящённых… Рассказывать дальше?

— Да!

— Да, рассказывайте!

— У людей той эпохи не было блогов в интернетиках, не было Тиндера или трансвеститов… И все слои общества подчинялись весьма строгой иерархии. И нравам. А наказания при выходе за принятые рамки были разнообразными и очень суровыми. Так вот: карнавал в первую очередь служил для снижения уровня социальной напряжённости. И нет, ребят, не тем, что народ мог свободно выйти на улицы и весело побухать. Хотя и это тоже, — я ухмыльнулась. — Но вообще дни карнавалов были просто суперособенными… — выдержав паузу, продолжила. — Потому что это были дни почти ПОЛНОГО падения всяких границ. Временного, разумеется.

— В смысле? — опять выкрик с Камчатки. Ну, хоть слушают, уже ок.

— В смысле, в такой день могли смешиваться представители ЛЮБЫХ сословий, можно было орать матерные антиправительственные частушки, во всеуслышание читать запрещённые к распространению памфлеты, раздавать всем желающим листки со злобными карикатурами на властьимущих, можно было выдать себя за противоположный пол и… Полностью забыть о том, что вообще существует какая-то там христианская церковь, и она запрещает беспорядочные половые связи. — Всё с тех же задних рядов раздался тихий свист. Впечатлённый. Но быстро смолк.

— Ну что? Наконец, вам стало действительно интересно? — снова усмехнулась я. Да уж кто бы сомневался… — На карнавалах прислуга, напялившая классный костюм, взасос могла лизаться с любым местным или залётным принцем, а принцесса лихо отплясывать на ближайшем помосте (или даже на столе) в фривольном наряде пастушки. Показывая крестьянским мужикам ноги по самые уши… Про оргии я вам рассказывать не буду, малы ещё, — класс разочарованно загудел. Хах…

— На воротах лендлорда могли прибить лист с оскорбительными стишками или чучело какого-то страшилища, или вообще оленьи рога, символизирующие сами поняли что… На дверях богатых и влиятельных граждан появлялись пошлые или оскорбительные надписи, и художников потом не искали… Парень мог переодеться в развратную монашку или вооружиться веером и женским париком, а переодетые в пиратов девушки увлечённо бить друг другу морды — или мимо проходящим парням навалять. На шпагах, естественно… Нет, кое-какие границы всё же существовали. Но они в любом случае были гора-а-здо шире, чем в обычные дни.

— Так вот… — я кашлянула, взяла со стола запаянную бутылку минералки. Промочила горло. — Карнавал был отличным местом для встречи всяких шпионов, бурных разборок политических оппонентов и, к примеру, железным алиби для дачи той же взятки — ага, взятки и взяточники и тогда существовали… Как вы уже могли догадаться, случались там и идеальные убийства: поди найди, кто прирезал валяющегося в канаве аристократа, переодетого конюхом или гробовщиком? Кто будет караулить в шумной и пьяной толпе, где крики боли, а где радости? И вот тут мы подходим к ключевому событию, повлиявшему на решение папаши Джульетты. Случались на карнавалах и изнасилования… Ну как, вы начинаете догадываться, что к чему?

— Э-э… Ему папаша Ромео рога наставил? И он возненавидел вражье семейство с новой силой? — задумчиво предложила соседка Кати. Я ухмыльнулась:

— Уже теплее.

— Его самого изнасиловали? — скептично хмыкнула хвостатая непоседа. Меня разобрал смех:

— Нет, на подобное намёков в произведении не было вообще. Тебя как зовут-то, прелестное создание?

— Полина, — буркнула малость смущённая девочка.

— Ещё идеи есть?… — Идей больше не было. — Ну ладно. Тогда оставим пока этот вопрос. Зайдём с другого конца. Начиная (примерно) с Бронзового века… В землях, по праву считающихся колыбелью современной цивилизации, постоянно всплывала одна щекотливая проблема… Кроме Шумерского царства, наиболее нашумевшим в данном плане стал Древний Египет. Вы всё ещё не догадываетесь?… Второй хорошо известный нам пример — Средневековая Европа. Ну? Что было и в Древнем Мире, и в Европе? На самой верхушке, так сказать?

— Династии! — выпалила Полина.

— Умница. А если до конца ответишь на вопрос, получишь шоколадку, — вытащив из кармана мини-версию Риттера, помахала у девчонки перед носом. — Ну так что за проблема вылезала у всех наиболее сильных династий, сосредоточивших в своих руках наибольшую власть? Каждая в свою эпоху? Так и быть, дам последнюю подсказку: Габсбурги.

— Кровосмесительные связи! В смысле, династические браки, из-за которых в Европе монархи так перемешались, что все друг другу стали максимум троюродными, а в Египте вообще на родных женились! В Шумере, кажется, тоже?…

— На! Заслужила! — я положила на парту перед девчонкой шоколадку. Та с видом победительницы оглянулась на класс: мол, видали? Тут же развернула и захрустела.

— А теперь вопрос ко всем остальным… Да, у меня есть вторая шоколадка, — ухмыльнувшись, помахала искомым. — Так какая проблема грозила Шекспировским героям?

— Они были братом и сестрой? — первый выкрик донёсся всё с той же Камчатки.

— В точку. Передайте человеку выигрыш… — шоколадку, сопровождаемую завистливыми взглядами, передали по цепочке засиявшему аки медяшка хулигану.

— Двадцать пять лет назад — об этом есть упоминание в поэме — молодой и наглый будущий папаша Джульетты… скорее всего, изнасиловал мать Ромео. Жену своего врага… На тот момент ещё невесту. Как раз на бале-маскараде в честь её приближающейся свадьбы с сыном одного из "хозяев" города. И пусть в то время не существовало генетической экспертизы, стандартный срок в девять месяцев говорит сам за себя. Так что чётко знавший, чья рожа в пушку, Капулетти быстро вспомнил бурную молодость и свои косяки. А в те века уже, во-первых, неплохо знали о последствиях близкородственных браков, во-вторых, их категорически запрещала Церковь. И Папа Римский делал периодические исключения лишь для королей. Да и здесь больше бралась в расчёт политика. Ну и кто сумеет круче выслужиться перед Тосканами… Кто такие Великие Тосканские герцоги? — пожала плечами, без особого пиетета присев на учительский стол.

— Те кто много раз вершил судьбы мира, из своей семьи выбирая претендентов и сажая их на папский престол и кардинальские должности. Конкретно в те века родственники итальянской королевской фамилии. Но вернёмся к нашем баранам. Точнее, одному барану. Папаше Джульетты. Который, как мы уже выяснили, по молодости неплохо погулял… А результат нынче мог выйти крайне наглядным. Помните, как там у Пушкина было? Не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку? Считайте, поэт очень точно выразился. В те времена, всплыви такая жареная новость, роженицу могли по старой памяти и камнями побить, и в ведьмы пошить, и всё поместье на фиг спалить. Ну, при должном настрое толпы, который вполне способен организовать уж четверть века точащий на него зуб Монтекки… Кстати, а за что изначально? Хах. Да обе фамилии — это аллегории на два реально существовавших старинных рода, в тот век (с городскими боями и прочими жизнерадостными шутками) поделивших Неаполь. Одна семья являлась старой аристократией, другая — выбилась наверх из пришлой богатенькой "грязи". Точнее, разбогатевшей в завоевательном походе. Но конкретно этот вопрос советую чуть позже переадресовать вашему историку или классруку — вам повезло, они оба подкованы в перипетиях европейской знати… Так вот: владетельный Капулетти устраивает головомойку дочери, не объясняя подлинных причин. И даже собирается спешно выдать её за Париса. Почему? Потому что боится столь близкой кровосмесительной связи, результатом которой может получиться физический урод, — цокнула языком. Ещё хлебнула водички.

— И тогда для семьи Капулетти начнутся нешуточные проблемы. Вплоть до отлучения от церкви самого старшего Капулетти, принудительной аннуляции брака между Ромео и Джульеттой и её последующей ссылки в монастырь. Ну, чтоб другим неповадно было… — я опустила глаза и в некоторой задумчивости покрутила пальцами кольцо на указательном.

— Это если по цивилизованному для тех времён варианту. И не затрагивая нелинейно возросшие проблемы семейного бизнеса… Но тут есть нюанс, — подняв голову, улыбнулась разинувшим рты пацанам и девчонкам.

— Какой?! — посыпались выкрики наперебой.

— М-м… я вам сейчас расскажу анекдот на взрослую тему, а вы сделаете выводы… Приходит сын к отцу и вздыхает: "Эх, батько, так женицца хоцца — ну прям невмоготу! Я вот Марийку, мельникову дочку присмотрел…" Отец, хватаясь за голову: "Не, сына, тока не Марийку! Я с её мамкой по молодости погулял… Не мельникова она дочка!" Сын расстроился, но не надолго. Вновь приходит к отцу: "Батько, я Алеську, кузнеца дочку, из соседнего села присмотрел!" Отец вновь за голову: "Сына, не кузнецова то дочка, сестра тебе!…" Ну парень ещё больше закручинился, сидит, едва не плачет… Тут к нему мать подходит, утирая руки передником: "Что, соколик мой ясный?" "Мамо, жениться хочу! А не на ком!" "Как не на ком, разве ж тебе девок мало, не люб никто?" "Та любы, мамо! Но сёстры мне! Батя… подсуропил!" Мать, ухмыляясь: "Женись, сынку, не слухай батьку! Ехали через нашу деревню цыгане как-то… Ох и хорош был Иванко! Ох хорош!…"

Класс грохнул поголовно. Минуту ржали просто как кони, остановиться не могли. К нам аж дежурный завуч заглянул, проверить, что тут творится. Понял, что "свободный" урок и всё под контролем, в кабинете классрук и родитель, устало махнул рукой и свалил.

— В общем, вы поняли, да? Не было вообще никакой гарантии, что Джульетта — Капулетти. Может, она как раз очень даже Монтекки… — я ухмыльнулась. — И папаша зря поднял панику. Но так уж устроен мужской мир тех времён: подгадивший сопернику в жизни не допустит мысли, что сам рогоносец… А в итоге получается, что юная четырнадцатилетняя Джульетта, беспардонно соблазнённая наглым и самоуверенным, абсолютно взрослым кобелём на десять лет её старше, не знает, как разрешить патовую для неё лично ситуацию. Ну, с её незрелой точки зрения патовую… Может, помните короля из сказки про Гризельду Шарля Перро? Да-да, очередного короля, по которому психиатр кровавыми слезами плачет! Вот по-хорошему: что старший Капулетти, у которого жена так рано в ящик сыграла, что нагловатый "золотой мальчик" Ромео были не сильно лучше. И не дай бог, проживи Джульетта с этим "суперромантичным" парнем хотя б года три, сама бы удавилась… А может, наоборот: воспитанная в христианской традиции тех времён, относительно наивная Джульетта страдала бы до смерти очередными ежегодными родами? Кто знает… Но это уже тема для другого урока. Потому что наше время на сегодня закончилось, — я посмотрела на часы, и почти в тот момент прозвенел звонок с урока.

— Надеюсь, теперь вы немного лучше начнёте понимать, что читать большинство произведений следует между строк. И привязывать описываемые в них ситуации и события к реальным историческим картинам тех времён.

— Да!

— Спасибо!

— Это было круто, останьтесь!

— Давайте ещё поговорим!… — на все лады заныли дети. Пожала плечами:

— Постараюсь снова выделить время, и мы договорим. Ну, или начнём другую тему. Например, про Татьяну Ларину.

— Да! А то не успели! Так нечестно! — Кивнув и улыбнувшись всем крикунам, вышла из кабинета. Что-то у меня последние пять минут вибрировал телефон, и мне это не нравится…

На ходу открыла подвальчик со списком пропущенных. Серёга. Что не слава богу в Датском королевстве?… Пошли гудки. Немного успокоив зудящий класс, за мной вырулил Васильев, с воодушевлением открыл рот:

— Василиса Владимировна… — Но тут в трубке послышалось хриплое "Лиска?", и я заткнула его движением руки.

— Да, Серёг, привет. Что у вас случилось? — На том конце провода на секунду повисла тишина. Затем младший Кузьмин явно сорванным голосом ответил:

— Андрюха умирает. Мы в больнице, на Юдина. Утром были в строительном. За Орехово. Там бахнул портал. Какие-то идиоты припёрлись с детьми. Мы их отбивали. Отбили. А сами нет. Он меня прикрыл. И он умирает, Лис… — Серёгин голос охрип окончательно, в ушах шумело.

А может, это шумело в больничном коридоре — не знаю.

— Он почти мёртв. Реанимация не помогает!…

— Какой этаж? — сипло переспросила я. — Крыло?

— Второй. Кажется. Мы по эстакаде сюда сразу заехали, на скорой. Лиска, ты приедешь?

— Через пятнадцать минут максимум, — переключившись на наушник, выстроила путь. Не знаю как, но доехать надо за десять, потому что ещё в реанимацию прорываться…

— А если не успеешь? — совсем тихо спросил младший. Я сглотнула:

— Успею. Вытащу, даже если сдохнет! — скинула запись разговора Стрешневу. Звонить и объяснять некогда, пусть сам делает выводы и едет.

— Извините, все возникшие у вас лично вопросы придётся перенести, — бросила азиату, на ходу застегивая куртку и натягивая мотоперчатки. Из класса наконец вырулил взъерошенный Славка с Полиной на хвосте. Я махнула головой на окно в конце коридора, открытое техничкой для проветривания:

— Парковка там?

— Да. А ты?…

— Форс-мажор, — и рванула с места по прямой как выпущенная стрела. Набрав достаточную скорость, подпрыгнула, в верхней точке перелетела через окно, с некоторым усилием развернулась в воздухе и с перекатом приземлилась. Мысль, что этаж вообще-то третий, мелькнула и пропала. Как и автоматом поставленный щит. На разрытом под клумбу участке осталась овальная вмятина. Вставив ключи в зажигание, разогрела мотор, подняла обороты до максимума и с короткой дистанции перелетела ворота. Только б мот не развалился…

Выдержал. Надо будет Косте проставиться…

Звезданулась я на пандус, перепугав до икоты какую-то бабку слева на остановке, с вонью и визгом оставила чёрный след от заднего колеса и рванула по выстроенному навигатором маршруту с контролируемыми заносами на поворотах. Ещё раз спасибо Косте… По набережной ещё ехала до сотни, а с моста дала полторы, и с визгом шин улетела вперёд, обогнав пару других самоубийц. Подумала, что охотники действительно иные. Ведь на таких скоростях и с такой реакцией мне и не снилось гонять раньше… Пока думала, руки без участия мозга выдавили ещё плюс тридцать, и по эстакаде я промчалась уже выше ста восьмидесяти. Кажется, попутно сдув дорожную камеру на треноге, которую не успели закрепить… Чувствую, сегодня в видео-сводке по ЗД будет всадник без головы версии 2.0.

Да и хрен. С разворота перед Коломенкой сбросила скорость до ста десяти и вломилась на территорию, дав по тормозам перед пунктом охраны:

— Защитный департамент! Где реанимация?

— В головном, — махнул рукой ко всему привычный охранник, и я вновь газанула, перепрыгивая "лежачий полицейский". Оставив мот внизу, чтоб не перегораживать подъездную дорогу следующим экипажам скорой, пешком бросилась наверх. На входе от меня шарахнулись в стороны двое медбратьев. Сцапав одного за отворот халата, случайно уронила на стоящую у стены каталку. Похрен. Посмотрела в расширенные глаза парня:

— Где пострадавшие, которых привезли из Орехово?! — перед глазами мешался кусок паутины. Наверное, ещё в окне подцепила… Досадливо смахнула этот раздражитель.

— В шоковом для поступающих, — сглотнув, медик махнул рукой дальше по коридору. Прищурившись, посмотрела в указанном направлении. Кажется, у стены сидит Серёга…

— Спасибо, — выпустив из рук халат, спрыгнула с мужика и рванула вперёд.

— А бахилы?! — донеслось мне в спину возмущённое. Нервно хохотнула: во пацан даёт, стальные яйца!

— Лиска! — почти упал на меня запоздало среагировавший на грохот в коридоре Серёга. Содрала перчатки, куртку, бросила ему:

— Сидеть! У тебя рёбра сломаны!

— Там закрыто, — дёрнулся. Огрызнулась:

— Вижу, — выпустила из пальца коротенькую ниточку, вырезала замок из двери, доломала рукой и швырнула в рядом стоящую мусорку. Распахнула дверь:

— Защитный! Отрубайте технику от пациента!

— Вы с ума сошли?! Выйдите вон! Мы оперируем! Сердце почти две минуты не работает! — рявкнул на меня ближайший мужик в маске, халате и перчатках. — Всё всмятку!

В коридоре под дверью захрипел Серёга.

— Рот закрой! — рявкнула на врача. — Не отрубишь — перегорит!

— Отключайте, — скомандовал, первым убрав руки и какую-то медтехнику, высокий зелёноглазый богатырь. Бросила взгляд на бейдж: зав.отделением Кротенко. Градус ярости немного спал, и я благодарно кивнула. Николай Петрович отступил на шаг, приглашающе махнул.

Мать моя… Да он же просто вскрыт… от ключицы и почти до бедра… Переломанные рёбра, торчащие острыми окровавленными осколками, месиво из потрохов, залитые тухнущей кровищей брюшина и простынь, серое осунувшееся лицо.

Жесть.

От Андрюхи пахло сгустившейся смертью и полным ходом идущим сепсисом. Часть того, что на поверхности, потемнело от свёртывающейся крови, часть тканей вглубь вообще напрочь отравлена, аж разит едкой смолой. Ранее не до конца опорожнённый кишечник разрезан и развален…

Нет, они всей бригадой сражались за его жизнь, чистили эту гадость. Но лёгкие уже безвозвратно поражены процентов на тридцать, и люди тут не помогут.

Идущее от меня сияние усилилось. Погрузила окутанные щитами руки в раздолбанную требуху. Нет, одна без приключений явно не справлюсь!

— Поддон, куда это всё выкидывать, — стреножив часть эмоций, попросил заведующего. Металлический лоток тут же опустился рядом. Фу-ух. Поехали.

Держать левой сердце, следить, чтоб билось хотя бы десять раз в минуту. Правой вырезать всё сгнившее, выкидывать, испепелять оставшееся и "заваривать" места кровотечений. Сцепила зубы. По лбу уже тёк пот. Кто-то не испугался подойти и вытереть. Кто-то продолжал мерно качать реанимационный мешок, поддерживая вентиляцию… Господи, храни персонал этой больницы!…

— Помогите правильно сложить куски рёбер побольше! — две пары рук тут же протянулись, разбирая обломки на мозаику.

Мелочь мы тоже выкидывали… Много, много мелочи… тонкой и крохотной как разгроханная фарфоровая чашка. Хотя какая, к йотунам, чашка — тут целый сервиз!…

Напряглась. Плотный свет от левой залил всё в радиусе сантиметров тридцати… Одобренные командовавшим коллегами хирургом куски костей схватывались прямо на лету, затягивались недостающей костной массой и затвердевали словно детский пластилин для лепки в печке. С трудом успела вытащить ладонь до того, как та застряла. Поддон с отбракованными осколками уже куда-то убрали.

Не знаю, как он дышит — тут от яда всё на глазах расползалось гнилью. Серёгиными молитвами, наверное… И того оператора, который железобетонно стоит с мешком Амбу.

— Сложите почищенную требуху обратно. Правильно… — Да, а то ж я так наскладываю, что ему потом придётся делать ещё одну операцию — по исправлению любительского оригами…

Уже четыре пары рук чётко и слаженно занялись делом. Подняла правую повыше, принялась как фонарём водить над каждой частью. Дезинфицируя. Лишнее прямо в движении испарялось, тая дымными линиями. Чёрт, это ведь тоже яд!

— Задержите дыхание, все! — крикнула, торопливо выставляя щит. Вот только потравленных врачей не хватает — пёс знает, насколько эта иномирная дрянь летуча…

Спустя ещё минут десять кропотливой работы медиков вернула ладонь вниз. Скрипнула зубами. Локоть уже покалывало от напряжения. Врёшь, зараза, справимся… Куснув губу, вновь усилила напор. Органы, как в ускоренной прокрутке, начали восстанавливаться. Спохватившись, сняла щит — на фиг мне щас лишняя нагрузка?

— Стягивайте мышцы… — Шустро протянулись несколько зажимов, каких-то скоб и ещё бог его весть чего… Получив отмашку главного, зарастила и этот слой. Надо же, как ластиком… Без шрамов, без уплотнений…

Отдельным усилием — с каким-то мерзким, аж в зубы отдавшим шуршащим хлюпаньем — будто живые сплелись все обрывки связок, включая паховые. Весь мышечный корсет плавно встал на место. Органы под ним тоже. Туловище обрело нормальные очертания. Фу-ух. Мощный всё-таки мужик наш Андрюха… Одни мышцы и жилы, никакого висцерального жира не нажил! Ну, тут и генетика, конечно, виновата: дядь Лёша был вполне себе гренадёрских размеров. Может, даже покрупнее моего папы…

— Кожу!… — Куски, лоскутки и охрапотки тоже зарастали, будто раскатываемое под скалкой тесто. Супер, что тут целая команда врачей. И завотделением оказался вменяемый…

— Вытаскивайте трубку. — Двухсекундное шевеление, с лёгким звуком выпущенного воздуха полупрозрачная гибкая фигня покинула трахею.

— Теперь отойдите. И отведите всю технику минимум на два шага, — глубоко подышав, на выдохе выдала всю доступную мощность и засияла аки энергосберегающая лампочка в сто ватт… В ушах зашумело. Врёшь!

В льющемся свете пропали очертания лиц и фигур. Кто-то сквозь зубы выругался, видимо, ослеплённый. Как ни странно, но в этот раз реанимация прошла… проще. Так патово внутри ничего не дрожало и не ёкало. Хотя поначалу себя пришлось в этом уверить… Но все слабовольные мысли я быстро похоронила. Тело под руками выгнуло — раз, другой, третий… На восьмом Андрей надсадно закашлялся, попытался перевернуться на бок, и его обильно вырвало какой-то дрянью. И ещё… И снова. Со свистящими хрипами обчихался вдогонку. Каждый раз из носоглотки вылетали сгустки крови пополам с вонючими маслянистыми кусками. Остатки яда, наверное…

— Васька? — прохрипел спасённый с того света. Морда перемазанная, глаза дикие — красавец…

— Нет, блядь, архангел Гавриил! Здравствуйте! Щас провожу в рай, где тебя примет со всей своей любовью Ирка! — рыкнула, растеряв свои нищенские остатки спокойствия. — Лежи, недобиток хренов!…

Андрей с кашлем рассмеялся. В коридоре, под дверью, стрёмно хрипя, плакал Серёга. А ещё пахло льдом и лесом. Кажется, Стрешнев…

С каталки Кузьмин-старший минуты через три, пошатываясь, слез сам. Подставила ему плечо и, поблагодарив зав.отделения и прочий персонал за слаженную помощь, поволокла это тело наружу. Отстранённо думая: ещё какой-то месяц назад мой позвоночник осыпался бы в трусы на третьем метре… А может, и на втором. Под дверью ждали напряжённо щурящийся на коридорные лампы Стрешнев и сидящий рядом на корточках Серёга.

— Мы предлагали обезболивающее и полежать в соседней процедурной, тут ведь тоже операция нужна… — внезапно прокомментировал шедший сзади Кротенко. — Но все рабочие боксы были заняты, а он не давался, — развёл руками.

— Спасибо, док, — Серёга, которого попустило, криво улыбнулся ему разбитыми губами с запёкшейся кровью в углах. — Но у нас есть Лиска. И я мог потерпеть, а вот Андрюхе до её приезда как-то надо было продержаться… Не померев окончательно… Так что всё правильно.

— Интересно, откуда у них столько денег на хила? — прошипел, проходя мимо, очкастый анестезиолог. Ага, вот ему зенки-то и припалило, по голосу узнала… — Одеты как два бомжа! — Ожгла этого хмыря бешенеющим взглядом, но мне на плечо положил руку Дима и, перехватив Андрея, кивнул на сползающего в обморок Серёгу. От блин!

— Так, мелкий ты гоблин! Я тебе что говорила? Сидеть и не крякать! Сидеть, сволочь ты малолетняя! — рявкнула на второе тело, спешно укладывая с помощью всё того же Николая Петровича и отхиливая по полной программе. — Урою паразита!

— Лиска, а я ведь тебя люблю… — сипло пролаял младший из кузнецов, вернувшись в сознание.

— А я тебе всыплю по заднице, придурку, как только очухаешься! Андрюху Ирка сама расстреляет, заодно меткость потренирует…

— Злая ты, — криво усмехнулся Серёга.

— Да я вообще Баба-яга… а уж если выпью!

— Ни разу тебя пьяной не видел… — протянул кашляющий парень.

— И не надо! — вдруг подал голос с ужасом перекрестившийся Андрей. — Она ж избу подожжёт, и коня на скаку, сковородкой!

Серёга всхлипнул и хрипло заржал. Я цыкнула на старшего приключенца. Неча мне перед младшим поколением репутацию понижать!

— Обратите внимание, у него ещё левое колено вывихнуто, — позвал меня заведующий. — Давайте-ка я вправлю, а вы восстановите? Хоть я не травматолог, но тут простой случай… — Поблагодарив, перенесла одну ладонь. Кротенко ловко помял сустав, вправляя.

Серёга же сглотнул… Первичный шок спадал. Теперь больно, знаю… Всё больно, даже дышать и просто шевелить чем-то. Погладила его по неровно остриженной голове. Сейчас, подожди немного, всё пройдет… Обещаю.

Под пальцами зашуршало… Ушиб, сопутствовавший вывиху, словно сам собой рассасывался, почерневший отёк медленно спадал. В очередной раз выдохнув, вернулась к наспех заживлённым рёбрам. Покачнулась. Вот же… В глазах внезапно заплясали мушки. Стрешнев, загодя ссадив Андрюху в отобранное у мимо проходившей медички инвалидное кресло, приобнял меня за плечи и решительно надавил какую-то точку на шее. После чего ясность ума устаканилась на нормальных показателях.

— Спасибо… — Дима в ответ чуть сжал моё плечо пальцами, и я, не тратя зазря подаренного времени, возобновила лечение.

Это оказалось… трудно. Сглотнув густую слюну, пооблизывала сухие губы. Щас. Ещё разок "дожать", и всё будет действительно отлично. Ни царапинки не останется! Только жуткая память о том, как на них неслась какая-то страхолюдная гадина…

Чёрт. Почему мне даже в голову не пришло купить им защитные амулеты?! Сука, это же так просто!

— Лиск, мне уже нормально… — начал младший. Я оскалилась:

— Рот закрой, жертва акушера! Пока не закончу, лежишь смирно и не болтаешь под руку!

— …Обидно вообще-то, — насупился Серёга, оттопыривая губу.

— Вот когда долечу, тогда и обижайся! — сдула взмокшую чёлку. Стрешнев без раздумий вытер мне лобешник собственным рукавом. Признательно кивнув, усилила напор…

Спустя пять минут устало опёрлась на такую манящую, мягонькую больничную кушетку:

— Всё. Можешь бегать, прыгать и шалить. И обижаться… — Серёга со сложным выражением недоверия пополам с восхищением пощупал рёбра… На пробу глубоко-глубоко вздохнул, пошевелил отхватившей капитальный вывих ногой… Рывком поднялся, клюнул меня в щёку, соскочил с каталки и… действительно принялся прыгать!

Андрюха закатил глаза. Прям с долей обречённости. Переждав головокружение, обратился к Кротенко, безошибочно выделив как главного среди многолицей толпы в однообразных халатах и масках:

— Вы его извините, он по жизни дебил… Мама родила, никуда теперь не денешь. Братья. Родные, к сожалению… — Николай Петрович сдержанно хрюкнул, махнул рукой. Мол, и не такое видали…

***

Переселив нашу компанию из довольно оживлённого коридора в дублирующую приёмную, Кротенко со Стрешневым принялись обсуждать выдвинутые ЗД официальные требования. Это ж, по сути, уже не просто мои друзья, а мои оружейники, по контракту на удалёнке работающие с ЗД в лице нашего отдела. Да, Немоляев, эта батарейка, оказывается, очень вовремя подсуетился и оформил с ними все договоры! В том числе внёс в базу полученное из их мастерской оружие, даже набор ножей, по факту подаренный ими Стрешневу. А я ни ухом ни рылом, так сказать… Ну да фиг с ним. Главное, теперь все упоминания об их поступлении в интенсивку в больнице сотрут на законных основаниях. А копии записей под подпись отдадут уполномоченному сотруднику в лице моего куратора…

— Простите… не знаю, как к вам обращаться? — потёр лоб расправившийся с флешками-бумажками Кротенко. И в упор посмотрел на меня. Я переглянулась с Димой. Тот кивнул. Дососала выданную лейтенантом бутылку минералки и внутренне немного расслабилась:

— Меня зовут Василиса.

— Василиса… Извиняюсь за наглость, но сейчас в соседней терапии лежит привезённый с того же объекта мужчина. По сравнению с вашими друзьями он в гораздо лучшем состоянии. Но имеет сложный перелом бедра, руки и челюсти. Вы не подумайте, будто мы тут под шумок решили использовать вас, как Лиса Буратино… — медработник опустил взгляд на флешки. — Просто он отец-одиночка с малолетним ребёнком. Если у вас есть возможность помочь (не обязательно сегодня), то мы проведём это как стандартный запрос в ЗД. И официально оплатим через больничный сервер, изъяв средства со страховки.

— А что на этот счёт скажет непосредственно… пациент? — слегка подняла брови. Собеседник слегка помедлил, раздумывая. Кивнул сам себе:

— Думаю, он согласится. В противном случае страховка всё равно окажется потрачена, но восстановительный период составит до полугода. Ему работать надо, сына кормить… Ребёнку четыре. Живых родственников в Москве не осталось. В общем, мои коллеги ищут хила… Случай, как видите, не совсем ординарный.

Я медленно сглотнула, вспомнив свой спор по поводу осиротевшего Славки пять лет назад. А ведь этот мужик оказался человеком, в отличие от…

— Согласна. Переведите символических пять тысяч, прочее оставьте как пособие на ребёнка. Или обзовите иначе. Извините, не разбираюсь в вопросе. Можно же оформить лишку как семейные выплаты?…

— Наверное, — подавился внимательно глядящий на меня завотделением. — Во всяком случае, что-нибудь придумаю. Но… вы уверены?

— Не обеднею. А маленького ребёнка после таких приключений наверняка понадобится вести к психологу или вообще менталисту. Что ещё дороже, чем хил… Я ж не подряжаюсь на всех пациентов вашей больницы, — тоже выразительно посмотрела на флешки. Бартер, это всего лишь равноценный бартер… — Да, и… скройте, пожалуйста, данный факт от общественности. Мне не нужны журналисты или толпа оборзевших паломников под дверью. Спасённый пусть тоже помалкивает.

— Да, Лиска… Всё-таки ты мать Тереза, — немного грустно улыбнулся сидящий в уголке Серёга, у которого прошёл первичный всплеск серотонина после чудесного излечения. — Кстати, пацанёнок такой мелкий, чернявый, мне по колено, Сашей зовут?

— Да, — кивнул врач. Серёга коротко хохотнул:

— Их мы в том числе прикрывали! Считай, дважды повезло мужику… Это даже не в рубашке родился, а я не знаю? В бобровой шубе сразу? С вышитыми оберегами?… — Андрей закатил глаза. Усталые глаза Кротенко, с разбегающимися лучиками ранних морщин, наконец вполне искренне смеялись.

— Звони пока Гоше, чтоб вашу машину домой отогнали, если там ещё есть что отгонять? — вспомнила я.

— Да их, обожравшихся и ошалевших от счастья, прямо в ТЦ вломившиеся убойники купировали как собачий хвост! Вроде даже никакая зараза удрать не успела. Пока все эти монстры прыгали по ТЦ за разбегающимися людьми, пока разнесли половину стоек с блестящими стройматериалами… В общем, по-моему, они забыли ещё куда-то там ломиться, — пожал плечами бледный Андрюха. — Щас, только Ирку предупрежу…

— Да уж постарайся, — буркнул чующий размах грядущего семейного скандала Серёга. — А то она нас не просто сковородкой встретит. А сначала вкусным ужином, шоб бегали помедленней, а потом боевыми…

— Да где она их возьмёт-то? — отмахнулся Андрей, набирая сообщение благоверной. Кашлянул, щупая кадык. — Чёрт, почему в горле-то как ножкой от табуретки поелозили?…

— Последствия дренажа, — пожал плечами заведующий. — Интубационная трубка, конечно, мягкая, но вот ларингоскоп, которым её вводят… Неприятные ощущения пройдут дня за три, хотя глотать может быть больно ещё неделю. Тут индивидуально.

"Мда-а, видать моего друга детства и по голове неплохо приложили", — подумала, глядя на мнущегося младшего… Хильнула позабытое горло. Через минут пять его по-любому… много чё ждёт.

— Да я утром спозаранку чё-т задумался и на пробу наклепал… — потупился Серёжка.

— Сколько? — обмер уже отправивший первое сообщение Кузьмин-старший.

— Ну, — смутился его братишка. — Почти две дюжины. — Андрей прикрыл веки, осознавая размер случайно подложенной свиньи, и застонал.

— Так шо да, вполне может встретить боевыми, — подытожил Серега. — Особенно если этот случай уже мелькнул в новостях… Дим?

— Да, про Леруа Мерлен на двадцать четвёртом километре внешки сообщали на "Первом". Минут сорок назад. С примерным количеством жертв, — кивнул на секунду оторвавшийся от телефона Стрешнев.

— Ну вот. А если она тебе ещё и звонила, а ты был не в сети… У меня вот два пропущенных, судя по смс-кам от оператора… А говорить с ней лично я пока как-то очкую… — Крестящийся Андрей соскрёбся со стула и пошатался в коридор. Звонить жене, оправдываться…

Ох, щас она ему вкатает пистон. Так вкатает, что Андрюха себя почувствует на коленях в принимающей позиции… Так сказать, и спереди, и сзади. Для разнообразия семейных отношений… Кхм-кхм.

— В принципе, я уже отдохнула. Можем выдвигаться к вашему протеже.

— Да-да, минуточку, сейчас отправлю сообщение коллегам… — допечатав чего-то с гибкой клавиатуры, Кротенко попытался оставить лейтенанта с Серёгой в кабинете, но куратор от меня отлипать не собирался, поэтому пошёл третьим.

***

В общем, тут действительно мужику нихерово повезло… Что его, во-первых, братья спасли в ТЦ от верной смерти — из-за наличия сына, а во-вторых, сейчас я в порядок приведу. Не знаю, какой святой (или святая) ежедневно отмаливал все его грехи… Но отметив в соседнем отделении щуплого пацаненка, забившегося под груду каталок в углу коридора неподалеку от интенсивки, от которого так и веяло безнадёгой, я сначала подошла к малышу.

Присела, заглядывая под каталки. Оттуда блестели покрасневшие от длительного испуга глазёнки да пара литров засохших соплей под носом.

— Привет, мелкий. Я волшебник. Прилетела, правда, не на вертолёте, но это неважно… Твой папа будет жив-здоров, а всем страшилищам уже дяди в форме наваляли.

— С папой плавда будет холошо? — всхлипнул как-то сразу поверивший мне мальчик. Доразмазав сопли по мордахе, на карачках начал выползать из своего окопа.

Стоявшая рядом медсестра обширных размеров выдохнула с облегчением: уговорами она его, видно, не уговорила, а лезть в одиночку за юрким ребятёнком под все эти железки явно была не в силах. Да и отодвинуть их так, чтоб его не пришибло, тоже бы не смогла. Короче, у них тут образовался паритет…

— С твоим папой всё будет отлично. Давай, шустрее вылезай… Иди с этой тётей, умойся, попей водички. Чтоб встретил папу не чумазым домовёнком, а умницей. Ты же умница?

— Да! — важно подтвердил мелкий, решительно задкуя из временного укрытия.

— А ты как вообще оказался с папой в магазине, а не в садике? — меня этот вопрос мучил с момента озвучки подробностей заведующим… День-то будний!

— А у меня эта, как её? Ал-ле-гли-я! — ребятёнок окончательно выполз на свет божий. Уставился на меня с любопытством. В простоте душевной поковырял мешающие сопли. Я скрыла смешок:

— Аллергия, ты хотел сказать?

— Э-э… ага. Ал-лел-ги-я! На сахал. У Вани был день лождения, он конфеты плинёс… Вку-у-усные! С шикаладом. Я тоже ел. Я же не знал, что он и в конфетах тоже, — совсем бесхитростно вздохнул малыш. — И в шикаладе. А потом мне стало так плохо, так плохо… И папа заблал к доктолу. Два дня сидели дома…

— Ясно. Давай я попробую тебе помочь? — Нет, если у ребёнка его возраста сильнейший диатез (или что там?) на сахар, это не шуточки, это реально опасно для жизни… Такие крохи ещё слабо соображают, что можно, а что нельзя. Особенно если прочие детишки стоят вокруг и со вкусом жуют.

— А как? — открыл рот мальчуган. Улыбнулась:

— А волшебно!

— Хочу! — как же просто бывает с маленькими детьми… Окружив его щитами, искренне пожелала здоровой, долгой и счастливой жизни. Мелкий, восторженно открыв рот, улыбался. И даже потрогал пальцем ближайший:

— Ух ты! — Щиты, хорошенько поделившись энергией, по идее, должны были укрепить его иммунитет? И организм в целом?… Не знаю. Но я верила, что всё получилось. Однако предупредила пацана, чтобы в ближайший год он всё равно старался не кушать сладкое. Нечего портить зубы и вкусовые пристрастия…

Восторженного ребёнка увела, устало, но облегчённо пыхтя, обширная как Родина медсестра. Я же зашла в палату с мужиками, мирно ожидавшими окончания импровизированного "сеанса психотерапии" для самых маленьких.

Пованивало просто — сырым мясом и свернувшейся кровью. И антисептиками. Отлично… Полагаю, если даже я не унюхала, значит, сепсиса действительно нет. Нереально повезло мужику!… На скорую руку мне объяснили всё то, что они уже успели сделать. Ну супер, мне же проще…

Справилась минут за двадцать, наверное. Рука и челюсть — это вообще фигня. Каждый день такое на тренях у Коловрата хилю. С ногой пришлось немного повозиться, а затем подождать, пока местные эскулапы проверят: всё ли чисто в ране, можно ли её заживлять? Сердце, правда, билось откровенно слабовато, ну и давление упало, сильно. Оно и неудивительно, после такой-то потери крови… Короче, сегодняшний расход донорской я больничке сильно сэкономила…

Отхилив напоследок мужика целиком, убедилась: пришёл в сознание, последствий сотрясения не наблюдается, нервная и двигательная деятельность восстановлены — про сына вообще поинтересовался первым делом! И, дойдя до Стрешнева, вцепилась в его надёжный локоть…

Вскорости, завершив со всеми бюрократическими проволочками, наша компания свалила тем же путём, которым я сюда столь бурно ввалилась. Братьев Дима усадил в свой "Тигуан", я же, всосав по дороге пол-литра ассигнованных персоналом "Боржоми" и безрезультатно отмахиваясь от вновь прицепившейся где-то паутины, оседлала Хонду. И уже завела мотор, прикидывая, как сейчас буду подмазываться к Житову, чтоб Кузьминых полностью проверили на гарантированно исправном томографе… Мало ли?

— Василиса, а где ваш шлем? — позвал как-то напряжённо рассматривающий моё лицо лейтенант.

С размаху шлёпнула себя по лбу… ну, попыталась. Ладонь только ушибла о стоящий перед мордой щит. WTF?! А, то есть это была всё-таки не паутина?… Дима вздохнул, оживил авто:

— Вы и сюда в таком виде ехали? — Я молча развеяла почти слившуюся с кожей чуть светящуюся… Маску?… И подвисла, припоминая.

— Это был риторический вопрос, — ещё раз вздохнул куратор и сдвинул с места машину.

Ну раз риторический, то забьём… Откопав в ящике позабытый шлем и балаклаву, быстренько напялила, легонько газанула и догнала ползущий по территории "Тигуан" уже перед самым постом охраны. Стрешнев, опустив стекло, сунул охраннику под нос корочки, махнул рукой в мою сторону, и нас без дальнейших вопросов выпустили, подняв шлагбаум.

К Немоляеву на ковёр Дима повёл весь табор.

С появлением в кабинете капитана, кроме уже привычной мебели в лице меня и лейтенанта, двух плечистых молодцев, обладающих ростом под метр девяносто, кабинет стал маловат…

Немоляев смерил меня сложным взглядом. Мол, с вами, Штирлиц, позже поговорим… Типа: только оклемалась, а опять туда же!… Кивнул остальным. Протянул руку братьям, по очереди. Представился и завёл разговор о погоде и природе. В смысле, с каких грибов они вообще там оказались, какие действия приняли при нападении, и так далее… Я же, убедившись, что моё участие пока не требуется, с чистой совестью устроилась в кресле поудобнее и перешла в энергосберегающий режим. В смысле, задремала. Не знаю почему, но сегодня после проведённого лечения чувствовала себя вполне сносно. Так, общая усталость, но не критично. Жрать только хочу, сильно.

Проснулась со стойким желанием чихнуть. От дикого свербёжа. Застуканный на горячем Серёга выпустил из пальцев мою распушенную прядку, которой, видимо, и щекотал мне нос… И, непринужденно посвистывая, уставился в потолок.

Звучно чихнула, взглядом пообещала ему все кары небес. Немоляев смотрел на цирк со сдержанным интересом. И какой-то тщательно скрытой мыслью в глазах.

— Что? — хрипловато со сна уточнила у начальства. — Я что, слюни во сне пускала?

— Вообще-то, нет, — покачал головой АА. Рассмеялся. — Хотя вы были бы лучшим, что когда-либо пускало слюни на мою мебель… — Серёга сдавленно заржал, и я всё-таки схватила великовозрастного шкодника за ухо и маленько повыкручивала, с садистским удовольствием наблюдая, как краснеет чуть веснушчатое лицо с крупными скулами.

— Житов готов принять обоих через полчаса, — прервал идиллию вновь замкнувшийся Стрешнев. — Сопровождающее лицо для них пришлёт. А вас, Василиса, как только освободитесь. В любое время.

— Так в чём дело? — ровно садясь, снова задала вопрос капитану.

— Да вот, прислали из ДПС три видео с вашим "полётом валькирии".

— И? Ругать будете? Там счёт шёл даже не на минуты — на секунды! — уставилась на Немоляева. Тот лишь махнул рукой:

— Если охотников не баловать, они начинают баловаться сами… Не за что мне вас сегодня ругать, Василиса. Я вообще вас принимаю такой, какая есть. И успокоительное. — Серёга хохотнул, но быстро стих, стоило мне снова потянуться к его распухшему уху.

— Штрафы вам пришли, — уже без шутливого тона сообщил начальник. — На сервер ЗД. В дополнение к видеосводке, так сказать…

— За превышение? — я подняла бровь. Ну да, превысила. А они, наверное, ещё за сдутую камеру обиделись…

Капитан Батарейка всё же судорожно закашлялся, маскируя смех:

— Под две сотни в черте города вы скромно называете "превышением"? Василиса, постарайтесь не разгонять больше ваш Энтерпрайз до сверхсветовых скоростей… На сей раз я их суммарные взыскания в размере семидесяти восьми тысяч ещё могу оспорить, поскольку случилось ЧП, и летели вы не по собственной прихоти. К тому же никого не переехали и даже толком не напугали — народ на дорогах просто не успевал среагировать на несущийся снитч в вашем лице… Маловато у нас в столице Гарри Поттеров, — иронично развёл руками Немоляев. Посерьёзнел:

— А вот пять тысяч за езду без шлема всё же придётся оплатить. И молитесь своему Локи — или кто там у вас, Макаров?… Чтоб сами-знаете-кто не заинтересовались вашим вновь продвинувшимся умением. Я про щит в форме маски, сбежавшей из японского театра… Если интересно, можете у Стрешнева в телефоне полюбоваться, — капитан кивнул на вновь залипшего в смарт куратора.

— Но и это ещё не всё, — уже взаправду посерьёзнел АА. Не дожидаясь, пока я выловлю лейтенанта из мира цифровых излишеств. — Вам из больницы пришли чек за лечение пациента на пять тысяч. Но кроме него, жалоба и квитанция за приборы. На миллион семьсот.

— Сколько?! — у меня перехватило дыхание.

— Судя по приписке заведующего хозчастью, это ещё с учётом амортизации… В общем, сейчас мы с Житовым по внутренней связи обсуждаем возможность погашения этой суммы хотя бы частично в счёт страховой подушки двух отделов. Или замены аппаратов на наши запасные, в понятии департамента устаревшие. Или же ремонта угробленных… Если они вообще подлежат ремонту. Как пишет ответственный сотрудник, полетели управляющие платы и что-то ещё. В общем, в следующий раз помните об этом прискорбном случае и постарайтесь больше ничего не ломать. По-крайней мере не с таким размахом, — вздохнул АА. — Геморроя многовато, если честно.

А меня лично прошиб холодный пот: лям семьсот, пролетевший тенью над головой, это вам не символических пять штук за езду без положенного дорожными правилами средства защиты! Это, мать его, треть моих честно заработанных запасов "на чёрный день"!

Братья, судя по лицам, тоже впечатлились. Андрюха кашлянул:

— Если у вас не получится договориться, то мы можем… — Немоляев отмахнулся:

— Получится, получится. Никуда они не денутся. В их интересах с нами дружить, молчать и сильно не выступать. Так что либо заменим на наши, либо отремонтируем и доплатим, за снижение рекомендованного производителем срока службы.

— Но там же вырубили оборудование вроде, — подал голос резко перешедший во взрослое амплуа Серёга. И, нехорошо сощурившись, добавил:

— Да точно его вырубили! Дима, к сожалению, добрался позже, самого факта отключения не видел. НО. Его видел я. Пусть сбоку, но я точно видел. Это было, когда Лиска в лучших традициях обдолбавшегося душманского спецназа влетела в интенсивку и приказала им отрубать всю технику, иначе та к чёрту перегорит. Потом они ещё все эти железяки действительно шага на три оттащили… Кто-то пыхтел и матерился, дуры-то тяжёлые.

— Да, они его вырубили, — подала голос я, припоминая последовательность происходившего. — Но… Мои силы, особенно когда они на максимуме, должны как-то затрагивать всё вокруг магнитными полями и волнами… Ну или магическими? Фиг знает, но когда у нас тут назрел конфликт с Беловой, и эта сука перепрограммировала тренировочный зал, от моего всплеска стали взрываться лампы и даже повыходили из строя какие-то датчики, помните? — Капитан в глубокой задумчивости кивнул. Я продолжила:

— Ведь, в принципе, даже если простейшая банковская карта попадает в такую агрессивную среду, она размагничивается. А там была сложная техника, наверняка управляющаяся посредством каких-то мини-компьютеров, чипов… Наверное, их и посжигало?…

— Да не! — зло ухмыльнулся Серега. — Ты, видимо, не слишком разбираешься в подобных деталях. Но, в конце концов, должны же у тебя быть хоть какие-то недостатки? Особенно если я их полжизни ищу… Ай! Уши не трогай! Короче, я о чём? Они её отключили. Вообще, в том числе и от питания. А значит, в момент твоего воздействия могли полететь исключительно штуки типа материнской платы… Хотя по логике уж они-то в первую очередь должны быть защищены производителем. Специальными экранами. Но как бы то ни было, починить как раз их, при наличии оригинальных расходников, невелика морока. Главное, чтоб там ничего не задело из проводки, манипуляторов и прочих фиговин, а мастеру не пришлось разбирать весь корпус, потому что это уже четвертый-пятый вид ремонтных, то есть или средний, или капитальный. А такой ремонт имеют право производить только на производстве! А кто вообще жаждет трахаться с логистикой?… Так что основная начинка аппарата, как раз наиболее дорогостоящая, просто обязана быть в полном порядке… Сечёшь? Сдаётся, кто-то решил под шумок выбить денег с добренького охотника!

— Не получится, — мрачно заметил Немоляев. — Как бы то ни было, во всех спорных случаях ЗД посылает проверяющую группу из наиболее близких по профилю специалистов. А хороших технарей у нас пруд пруди. Кстати, сейчас Светлова озадачу… Либо у него, либо у Семёновой найдётся спец нужного уровня. Спасибо за подсказку… — Наконец оторвавшийся от экрана смартфона Стрешнев нахмурился и кивнул:

— Я как-то в подобное стечение обстоятельств тоже не верю. И надо выяснить, кто стоит за этим вбросом. Потому что завотделением не показался мне помешанным на лёгких деньгах идиотом. Думаю, кто-то просто решил воспользоваться ситуацией. Вовремя сообразив, что Василиса у нас довольно мирная особа… Хотя тут я бы поспорил.

Серёга, ухмыляясь, протянул ему сжатый кулак, типа, дай пять! Мы с Андрюхой синхронно тяжко закатили глаза.

— Нужны Парижу деньги — се-ля-ви, а рыцари ему нужны тем паче!** — процитировал глядящий на меня Немоляев и усмехнулся. Таким нехитрым образом снова напоминая, что в обиду не даст.

Глава 6

После всех положенных процедур, оставив полуобморочного Войцеховского обтекать от новостей о выбравшемся в люди монстре в моём лице, потащилась в сторону парковки…

Да, у меня за месяц сменился ранг. И я теперь вполне официально "В". Едва ли не неслыханное дело в рядах нашего ЗД. В последний год вроде где-то в Испании был один горячий местный футболист, сменивший бутсы и дреды на стальную рельсу и начавший качаться в стиле Рока Ли… Ну, про Корею с Китаем можно не вспоминать. А Япония свою статистику по охотникам ниже "А" вообще не публикует.

В холле получила смс от обеспокоенного Славки. Глянула на экранные часы — вроде у них счас перемена? Быстрее набрать…

— Да! — раздался запыхавшийся голос мелкого. — Всё в порядке?!

— Уже да. Братья вляпались в портал в строительном. Откачивала.

— Леруа Мерлен в Орехово? Блин, и тут нашли!… — цыкнул племяш и, судя по приглушённому звуку, куда-то сиганул. За спиной у него послышался недовольный возглас и какое-то сопение. — Рассказывай быстрей, пока мне опять на хвост не сели, чудо-женщина!… Нет, ну ты посмотри, какие настойчивые!

— Какая на фиг чудо-женщина? — ошалела я. — Ты чем там занят вообще?

— Спасаюсь! От твоих новых фанатов! Хотя фанаток тут явно больше, и вот это — самое страшное… Зато какая рожа была у Васильева!… Ха! За одно это я тебе готов простить… ну, примерно половину моих нынешних страданий, — пропыхтел удирающий куда-то в школьные пампасы Славка.

— Короче, что у вас там творится? — откашлялась.

— Да пиздец у нас тут творится, и я согласен на ещё один карантин дома! Неделю! Хотя нет, лучше две… Фух! Кошмар… Нашим девочкам егерями бы работать, преступников насмерть по пересечённой местности загонять. Сразу бы расходы на содержание всяких уродов за госсчёт сократилось — они б сами на старый-добрый расстрел мордой к стенке шли… Короче, у тебя-то там что? Как Серёжка с дядь Андреем?

— Да у нас уже всё нормально, в общем-то… Вылечила обоих, конечно. Портал в строительном оперативно закрыт, туда убойников нагнали. Хотя без жертв среди мирного населения на этот раз не обошлось… — тормознула в тупичке у аппарата с минералкой.

Похлопала по штанам — не нашла карманов. Блин, это ж мотокостюм, их тут изначально не было… А куртку я в кабинете у Немоляева забыла. Через плечо протянулась явно мужская, увитая жилами рука, в нос шибанул смутно знакомый запах вереска с ивой и металла в дождь. Задрала голову, отняв трубку от уха.

Ухмыляющийся Арсеньев, местами уляпанный каким-то говном и явно нечеловеческой, с синим перламутровым отливом кровью, отрезав мне все пути к отступлению, заправил пятисотенную в купюроприёмник и что-то вслепую наклацал на управляющей панели. В нишу под пластиковой шторкой вывалились две литровые бутылки без газа. Быстро наклонившись, — так быстро, что я и моргнуть не успела, — кудрявый чёрт подобрал обе, молча вручил мне одну, развернулся и свалил.

Сразу как-то легче задышалось. Растущая А-шка минимум… Потому что он явно выше меня нынешней хотя бы на ранг. И ранг этот отличается от моего как небо от земли. Данные в сети на него последний раз обновлялись больше года назад, и уже тогда он был "А". И хрен знает, сколько прибавил…

Гильдмастер звенящих на всю Рассею "Металлических львов", коими правит железной рукой. А я ведь ещё подумала при знакомстве: фамилия больно знакома… На богомерзком ТВ товарищ принципиально старается не светиться, но всё одно: лицо на нещадно измусоленной официальной фотографии частенько мелькает в новостях. Да и местами данный изюбр знаменит и популярен. Даже пара фанклубов "львов" и их асоциального дрессировщика где-то на официальных страницах ЗД упоминалась…

Мрак.

— Лиск, ты чего замолчала? — обеспокоенно пропыхтела трубка. Мелкий снова удирал. — Блин, ща звонок же будет, физика с Кошмаровной! Так, ладно, я бежать на урок. Если тебе менты пришлют штрафы за моё аморальное поведение, знай, я не виноват… Но если я сегодня домой доберусь в родных штанах, это будет просто супер! Супер как удивительно…

Потягивая из бутылки дарёную, — хрен знает, с каких грибов? Хотя это, наверное, мои чулочки ему так приглянулись… — вызвала лифт. Пора бы забрать из химчистки костюмчик. А то бахнет опять где портал, а я не при параде… И медальки не блестят, и аксельбант помят. От уборочно-постирочных мыслей оторвало характерное покалывание вдоль позвоночника. По коридору навстречу мне приближалось грозовое облако. Рыжее грозовое облако. Злое, как МЧС в марте, вздыбленное и жутко недовольное. Да ладно…

— Соня? Холодкова? — я поперхнулась водичкой. Матерящееся чудище с боевым раскрасом вышедшего на тропу войны апачи на бледно-розовой мордахе с очаровательнейшими веснушками на секунду заткнулось. Сощуренные прицелы турболазеров скользнули по моей тушке сверху вниз и обратно. Опустился на пол полуметровый обломок рельсы шириной с две моих ладони, а обладательница самого гренадёрского роста в нашей толкиенутой тусе неверяще на меня уставилась:

— Рощина?!

— Мясокомбинат! Я! Мясокомбинат сегодня заявок не присылал… — спародировала широко известный отрывок и широко ухмыльнулась.

— Охренеть, — хлопнула густыми, сурово напомаженными какой-то суперобъёмной тушью ресницами первая красотка всех подмосковных ролевиков.

Первая, но такая бешеная, что ни один самоубийца так и не рискнул предложить ей начать встречаться… Ещё бы — единственная и неповторимая в нашей молодёжной компании с открученными за ненадобностью ещё в роддоме тормозами и мечом наперевес.

— Ты в оружейку? — спросила, заходя в подъехавший наконец лифт. Взгляд лазеров всё ещё сверлил затылок. А затем стрёмное ощущение исчезло, как отключили.

Похоже на идентификацию свой-чужой в исполнении высокоранговых охотников. Так же было и с Арсеньевым. После нашей первой встречи, где меня оценивали со всей паранойей А-шки, он перестал посылать табуны мурашек одним лишь присутствием.

— А куда ж ещё, — огорчённо скривила намазанные чем-то чёрно-фиолетовым губы Бешеная Сонька. — Хана моей убер-пушке! Урыла бы эту суку, об которую она сломалась!… Ещё раз.

— Ты строительный в Орехово, что ли, зачищала?

— А ты что, тоже оттуда? — округлила глаза старая-новая приятельница. Сощурилась. — Чё-то я тебя там не видала.

— Нет. Там Кузьмины вляпались. А я к ним в больницу помчала.

— Эти, как их… А почему я только одного Кузьмина помню? Андрей же Кузьмин был! А кто второй?

— Его младший брат, Серёга. Только их теперь четверо. Андрюха на Ирке женился, четыре года назад. Так что она теперь не Кузнецова, а Кузьмина…

— Шило на мыло, хах…

— Типа того. Ну и сынишке скоро год.

— Мн-да, — подвела итог Соня и покрутила головой, разминая шею. — А ты-то откуда и куда?

— Да вот отхилила этих братцев-кроликов, да приехала к начальству на ковёр. Заодно дай, думаю, в химчистку заверну, не пустой же домой возвращаться?

— Эт точно. Ты в каком отделе?

— У товарища батарейки… В смысле, у Немоляева, — да, я нарочно озвучила втихаря данное нашему АА прозвище. Если она из своих, то всё ок, а если из конкурентов, то поржёт и замнёт…

— Батарейки? Ахаха, надо это моему Старкову рассказать!… — запрокинув голову, громогласно расхохоталась Соня. И уже всерьёз на меня уставилась:

— Эй, Рощина, а мы вообще-то конкуренты, в курсе? — Ну, я же говорила… Хорошо, что Холодкова повышенной сообразительностью с ходу и раньше не отличалась. Всегда можно зубы заговорить… Если ты не парень. Парней она даже не слушает. Она их просто метелит.

— Ты у меня меч с меня ростом видишь?

— Нет.

— Так в каком месте мы конкуренты? — Бешеная Сонька на секунду загрузилась. Потом просияла и от души шлёпнула меня по плечу:

— Сеструха! Ты всегда была мегамозгом. Я так своему ЖЫШЫ и скажу, если прикопается! — Меня обсветили белоснежным оскалом на все тридцать два, окатили лучами любви из сияющих зелёных ведьминских глаз, густо намазюканных чем-то тёмно-красным, с синими вытянутыми зрачками, нарисованными то ли тушью, то ли карандашом поверх подвижного века… Что с чёрной помадой и защитными зелёными полосами со щеки на щёку, через переносицу, составляло… Даже не фантасмагорию, нет. Это просто ЛСД и средство от запора в одном флаконе. В смысле, увидишь ночью — и в драконов сразу поверишь безоговорочно, и просрёшься заодно…

— Да в курсе я, что в общем и в целом это полный привет, — отмахнулась Соня, усмехнувшись на мой потрясённый взгляд. — Но ЗД — место довольно либеральное, тут и не таких психопатов видали…

К лысому на огонёк мы завалились в обнимку дружной, дружной компанией. Любопытная как мышь Сонька успела намазюкать мне губы своей ультрастойкой готической помадой — ну ни жить ни быть, припекло человеку глянуть, как оно запоёт с моим цветотипом, бывает… А по дороге выяснить: Рощина теперь хил! И окончательно успокоилась: где я со своим направлением способностей, и где танк в её лице? Да мы просто не пересекающиеся вектора, можно сказать!

Ну, тут я бы поспорила. Но у Холодковой с математикой и её производными всегда было туговато… Чего не скажешь о способности раздать люлей ближнему. И дальнему.

— Йо, Ван-панч-мен! — рыкнула приятельница, всё ещё обнимая меня за плечи. — Мы пришли к тебе с приветом, рассказать, что солнце село! — Серов не просто переменился в лице. Он как та цихлида, нежно поменял оттенки…

Что там у нас сегодня? Среда, да? Только не говорите мне…

— Ща будем лысого гонять! — радостно оскалилась Соня, сжав длинными пальцами с чёрным, местами облупленным шеллаком моё плечо. И не особо понизив голос, надо сказать. Но Серов даже не возмутился. Он сглотнул.

И тут я поняла, кто её постоянный мальчик для битья…

— Так, дружище. После этой поебени в Орехово мой любимый меч подло сломался. Бросил меня, сиротинушку, на произвол судьбы. Понимаешь всю глубину моей печали? — театрально смахнув воображаемую слезу, Сонька плотоядно оскалилась. — Мне нужна замена. Тащи всё, что есть из "помощнее" в вашей богадельне. Выбирать буду. А моей подруге… Чё там тебе надо-то, Рощина, напомни ещё разок?

— Отчищенная бронька.

— Во-от. А моей подруге нужна её бронька, отчищенная от всякого говна. Так что давай, метнись-ка и за тем и за другим. А мы, так и быть, не будем отнимать твой планшет с мультиками для детишек 3+.

Серов даже не рискнул возразить, что там не мультики, а игрушка… И молча пошёл куда-то в недра хранилищ.

— Бли-ин, до сих пор стульев не поставили, — вздохнула Соня. — Ладно, пофиг, я всё равно грязная, как тот водяной! — плюхнулась прямо на пол. Протёрла ладонью кусок плитки рядом с собой, похихикала, подула на него и картинно махнула рукой:

— Присаживай свою мадам сижу. Это надолго… Я б тебе на коленки ко мне сесть предложила — всё теплее, но сама видишь, — ткнула в изгаженный непонятной дрянью комплект. — Расскажи пока, чё да как там у ребят. А то я как в свой первый портал попала и мобильник там угробила, так с тех пор ни с кем связи больше не держу. Номер-то не на мой паспорт был. Да и контакты в облако только недавно кидать начали. Так что ваще не в курсе, что у кого…

И я принялась рассказывать. Примерно минут через десять из бокового ответвления вырулил тощий белобрысый пацан в очках и халате. Без меры радостно замахал нам с Холодковой.

— О, Веня! Привет, лопушонок! Ну что, не обижают тут тебя всякие духи на стажировке?

— Нет, я сейчас с полковником Донским работаю, он классный дядька! — просиял ботаник.

— А, эт да. Георгий Николаич — мировой мужик… Ладно, ты если не сильно занят, организуй нам по кофейку, а? И мне водички ещё. Литра два.

— Сей момент! — улыбнулся снявший очки и оказавшийся симпатягой парень.

Ну всё как всегда. Соня — богиня окрестных задротов и ботаников. Вообще, ей надо было родиться парнем, но мама с папой накосячили… А так, почти идеальный защитник сирых да убогих. И, надо сказать, они отвечают взаимностью.

— Аха, классный парнишка, — прокомментировала убегающего электровеником Веника Холодкова. — Он вообще из научников, изобретатель чего-то там. Сейчас вот сюда на время перешёл. Какие-то там ему наглядные примеры понадобились… Или пособия? Короче, ладно. Давай-ка про остальное рассказывай! Сама-то как к нам загремела?

— Не поверишь — по пьяни, — усмехнулась я. Сонька смерила меня придирчивым взглядом. Заухмылялась:

— Чё ж не поверю, очень даже поверю! Я-то тебя, в отличие от наших недалёких пацанов, хорошо знаю… И как? С бодуна на монстрятине сильно оторвалась?

— Ну, в первом не очень. А вот когда меня и во второй случайно засосало…

— Ну-ка, ну-ка! Поведай старому другу, как ты без неё развлекалась? — заржала Сонька. — Там после тебя хоть что-то ещё шевелилось?

— Да щазз! — фыркнула я.

— Вот так и рождаются легенды! — захохотала Бешеная Соня. — Сначала они где-то пьют, потом попадают в переделку и с бодуна выносят всё, что на глаза попалось… А потом на утро похмеляются и снова прикидываются махровыми садовыми колокольчиками, а-ха-хах! — Мне хватило совести густо покраснеть. Сонька, бросив на меня взгляд искоса, заумилялась:

— Ах ты ж моя прелесть! — Да, детей, котят и Хинату она всегда любила… Так нас и застал вернувшийся с мечами Серов… Чуть себе на ногу всю охапку не уронил.

— Ты что творишь с реквизитом, рукожоп несчастный! — рыкнула на него вскочившая Холодкова. — Мне, может, этими ковырялками на замену ещё год махать, пока нормальный кто-нибудь не починит!! Вали отсюда, пока я добрая! — Лысый, вновь перелиняв всеми цветами радуги, быстро смылся. — Рождённый бегать пизды не получит, — прокомментировала не особо-то глядящая ему вслед Сонька.

Тут примчал с заказом Веня, и Холодкова без перехода засюсюкала:

— Ты ж мой умница! Заботливый! Бутеров старой больной женщине принёс! И салфеточки! Ну не прелесть ли? — обратилась ко мне, нахваливая явно смущённого таким ярким вниманием парня. Наскоро вытерев руки, прикончила литровку водички, заточила всё в пару укусов и с удовольствием хлебнула кофейку:

— Во-от, и житуха-то уже не такая хряновая… Ладно, что тут у нас за мусор? — покопавшись немного в предложенном, с возмущением позвала меня:

— Васьк! Ну ты представляешь, а?! Нет, ну каков всё-таки пидор!

— Что, денег занял и не отдаёт?

— Та не, в хорошем смысле… Тьфу ты, в смысле, в плохом! Так, ща, — допив остатки кофе и отдав стаканчик ждущему Вене, Сонька откашлялась. И зычно рявкнула на весь подвал — аж эхо прокатилось:

— ЛЫСЫЙ! Эй, лысый!

— Я не лысый, я бритый! — чуть не плача, показался из далей дальних приёмщик.

— Да пофиг, всё равно как коленка. Ты мне что за самотыки приволок? Что, нормальных мечей уже не осталось?

— Да чем эти-то не нравятся! — взвыл Серов. Соня нехорошо прищурилась. Постучала пальцем с облупленным маникюром по стойке.

— Ты мне вот это — вот ЭТО — сватаешь как мечи? Ты на мой старый посмотри! — сунула под нос бедному мужику обломок на рукояти. — Это ж как вибратор и электрошокер! По цвету и принципу работы, может, и схожи, но, сука, какая большая разница!

Веня молодец, Веня держал лицо. Губы кусал, но держался. По щеке только сползала одинокая слезинка. Да кадык трясся.

А я словно вернулась в давно улетевшие года. Когда Сонька точно так же стояла и тыкала носом отрядного мага, испортившего ей почти профессиональный реквизит… Да, того самого мага, которого я потом столь некуртуазно подстрелила. Не один раз. С тех пор и подружились. Если это слово к Бешеной Соне вообще применимо.

— Короче, — резюмировала Холодкова, глядя на разваленные по стойке мечи. — Это всё игрушки для женщин, которым требуется занять себя чем-то бесполезным, но приятным. И если ты мне через максимум минут пять не принесёшь что-то приличное, то у нас случится секс. Секс втроём: только ты, я и твой мозг. Ты меня хорошо понял, Лысый? Метнулся за нормальным железом! — покрасневший до самого затылка Серов убежал. Кашляющий Веня подошёл к Холодковой:

— Соня, я пойду — перерыв кончился, меня Донской ждёт…

— Беги-беги, спасибо за кофеёк, радость моя!

— Любой каприз! — шутовски раскланялся с ней парень и заодно помахал мне рукой. Махнув в ответ, соскреблась с пола, подошла к приятельнице.

— А чего Донского не попросишь посмотреть? Я так поняла, он тут самый главный оружейник? — поглядела на выделенный ассортимент. Ну да, не ахти.

— Да там очередь на год вперёд, — тяжело вздохнула Соня, от безнадёги ещё раз перебирая бесполезные игрушки.

— Возмутительно, правда? Я к нему со всей душой, а он мне этот хлам! — пожаловалась мечта поэта, брезгливо тыкая пальчиком в эфес ближайшего. — Тут же не то что двуручного, ни одного полуторника нет. Вот что мне делать с этими зубочистками? Монстров смешить? — аккуратно заправила выбившуюся из правой косы прядку за чуть островатое ухо.

— Я и так в прошлом сезоне Игорёше по качеству вооружений проиграла… Знаешь Арсеньева? — Я уклончиво кивнула:

— Видела пару раз, — Соня энергично размяла шею. С презрением посмотрела на лежащие перед ней мечи.

— Не хотелось бы продуть и в этом! Эта ж зараза мало того что злобная и ехидная, так ещё и двурукая, как богиня Кали! Видела, как он сражается? Раз-два, и как в той песенке: "А ба-бо-чка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк, А за ней воробушек прыг-прыг-прыг-прыг, Он её, голубушку, шмяк-шмяк-шмяк-шмяк, Ам-ням-ням-ням, да и шмыг-шмыг-шмыг-шмыг!" — артистично показала процесс мечница. И развела руками:

— И всё — нету бабочки. В смысле, монстра.

— Вау, мне делают рекламу… — раздалось над головой ленивое. — Надо же, оказывается это та-ак прия-а-атно! — Сонька от злости аж позеленела.

— Тебя, придурка, никто сюда не звал!

— Но химчистка общая, — пожал плечами уже переодевшийся в армированный мотокостюм Арсеньев. Окинул меня взглядом. Оскалился:

— Девушка, вы одна?

— Нет, я с причудами, — хмыкнула, оглядывая этого… изюбра. Холодкова под рукой всё-таки создавала видимость безопасного расстояния. Ну, относительно.

— Знаешь, Арсеньев… — вмешалась в наш не начавшийся междусобойчик стрельнувшая в меня размалёванными под чудовище глазами Соня. Убедившись, что данный индивидуум мне поперёк горла встал. — Бывают моменты, когда я хочу замуж. Тогда я надеваю халат, тапки, бигуди и иду варить борщ… Через час меня отпускает. Но если часа в запасе нет, то я вспоминаю о твоём существовании. И тогда эта вселенская энтропия сокращается до двух секунд!

Ни капли не смутившийся гильдмастер с долей любопытства оглядел нас обеих и звучно расхохотался.

Из подсобок вынырнул запыхавшийся Серов, притарабанивший три здоровенных, основательно запылившихся рельсы:

— Вот! Это всё, что есть из вашего класса. Большего не просите, просто нет! — по блестящей, как шар для боулинга, башке стекала капля пота.

— С этих бы и начинал, — немного благодушнее проворчала Холодкова, беря в руки ближайший. Вспомнила. Нахмурилась. — А где костюмчик моей подруги? Или ты всё-таки фетишист? — Лысый от подобных инсинуаций просто поперхнулся.

— Как у вас тут интересно, оказывается, — сощурился, незнамо когда поставив собственный чемоданчик на угол стойки, Арсеньев. — Надо будет почаще заходить… — Приёмщика от такой перспективы чуть удар не хватил, судя по резко полыхнувшему багрянцем лицу. Я на автомате отхилила это тело:

— Не-не-не, уважаемый. Сначала верните мой костюм, а потом можете уходить в свою страну единорожью… Он ведь готов?

— Готов, — прохрипел пришедший в себя лысый и посмотрел на меня с бо́льшим воодушевлением. Что, милок, и ты сообразил, что с нами, хилами, дружить надо?… Серов под тремя скептичными взглядами спохватился и убежал куда-то вниз, по огороженной перилами лестнице.

— Жираф он, да, — покровительственно похлопала меня по плечу пропавшая в своих мечах Холодкова. — Лысый, бесстыжий жираф…

Обсуждаемый вернулся буквально за минуту. Водрузил на стойку мой чемодан, открыл, показал:

— Распишитесь! — поставила закорючку стилусом в электронном журнале и защёлкнула своё добро. Слава те, хосподи… не прошло и полугода.

— Телефон свой дай, — пихнула в бок увлёкшуюся выбором одного из трёх женщиной. Это надолго…

— А? А-а, на! — Сонька вытащила откуда-то из подсумка смарт и сунула мне в руки. Я быстро вбила собственный номер в список контактов и, сделав короткий прозвон, сбросила.

— Держи. Надеюсь, у тебя хоть этот мобильник выживет… Позвони вечерком, я тебе кой-чьи контакты скину. — Ага, в первую очередь Кузьминых. Всегда есть шанс, что старые приятели найдут общий язык заново. — Может, тебе там любимую убер-пушку за недельку восстановят.

— Чё? — моментально оторвалась от железок Холодкова. — Чё, правда могут восстановить?

— Я не мастер, — усмехнулась. — Обсудите на досуге.

— Ясно, — вздохнула Соня и вернулась к сложному выбору.

— Нет ничего невозможного, если ты обнаглел в достаточной степени, — достаточно тихо шепнул мне Арсеньев, мимо которого я была вынуждена пройти к выходу. Вездесущий товарищ просто… С глазами монстра. И пахнет… да, зараза, как мои любимые духи он практически пахнет! Оттого и запомнила!

— Главное в жизни — не дать обвести себя мелом! — так же тихо огрызнулась я и достаточно медленно, чтобы это не смотрелось как побег, пошагала к лифтам. Хмыкнув мне вслед, Игорь принялся кошмарить лысого по третьему кругу…

Да. Теперь я очень хорошо понимаю, почему товарищ Серов после интимных встреч с Рыжей такой нервный. Я б на его месте новопассит не просто пила, я бы с ним кальян курила! Учитывая их последнюю рекламу с феями, радугами и единорогами… Да…

Заскочила к капитану забрать позабытую куртку. Чемодан он обещался передать Стрешневу, чтоб я не рисковала здоровьем окружающих, вновь везя эту фигню притороченной к непредназначенному для подобных перевозок мотоциклу… Да, надо ж было и под чемоданчик сбрую доклепать, а не сообразила! Ладно, к следующему порталу сразу в броньке приеду, а сменный шмот засуну в рюкзак. Всё равно меня пока по ним водит "за ручку" куратор. Авось и грязное на обратном пути заберёт…

Братьев, после всех осмотров у Житова, Дима же и обещался отвезти домой и сдать на руки озверевающей от неизвестности Ирке… Получила на дорожку шоколадку. И в на диво хорошем настроении вприпрыжку выскочила на лестницу, до которой от кабинета Немоляева было рукой подать, в отличие от далёких лифтов, возле которых опять кто-то тусовался с мебелью на колёсах. Обеды они тут начальству на этаж возят, что ли?… Уже на ходу включила плеер в телефоне и воткнула правый наушник, как с разлёта чуть не впилилась во что-то. Знакомое такое. Знакомо пахнущее…

— Блядь, — зализала прокушенную от внезапного столкновения нижнюю губу.

— Оригинально, — фыркнул после недолгих раздумий Арсеньев, и тут у меня зазвонил телефон. Дима. Спаситель!

— Да.

— Вы уже внизу?

— Нет, ещё на лестнице. Нужна?

— Просто хотел сказать, что во дворе школы Вячеслава уже третий час подряд нехарактерное оживление. Бетельгейзе передал. Опережая ваше возможное возмущение: да, оба двора под присмотром. С некоторых пор. — Я откашлялась. Нет. То что Светлов теперь контролирует ближайшие камеры — это отлично. А вот шевеление…

— Кто там воду мутит?

— Что самое интересное, школьницы. Гоняют вашего племянника по территории. Раньше он от них спасался в мужском туалете и коридорах. Но, видимо, уроки кончились. — Глянула на часы. Начало пятого. Да, как раз последний был… Видно, мелкого реально пора спасать.

— Василиса, можете как-то пролить свет на происходящее? — хмыкнул идущий куда-то лейтенант.

— Да всё просто. Я у них в классе сегодня, в рамках эксперимента администрации, литературу читала. А уже на перемене узнала, что ребятам грозит "аве мария" и рванула в больничку. Но не учла, что дети в этом возрасте порой излишне впечатлительны.

— …Василиса. С вашими полётами по Москве скоро треть столичных ДПС-ников масть сменят на седую, — откашлялся Стрешнев. — Они тоже излишне впечатлительны?

— Незачёт за шутку, товарищ куратор. Я не одна такая. И у вас всё же туго с юмором… Продолжайте упражняться.

— Вы мне зубы не заговаривайте, охотница Рощина. Как вы ушли из школы?

— Скажем так, напрямик…

— Василиса, "напрямик" там только окна!

— Ну я о чём и толкую… — пожала плечами. Арсеньев, внаглую подслушивающий и явно никуда не торопящийся, продолжал перегораживать мне довольно широкий лестничный пролёт и молча ржал. И вообще был всем доволен… Если судить по общей позе. В глаза я ему старалась не смотреть. Может, когда стану ближе к "А", он перестанет оказывать на меня такое давление?

— Василиса… — замер в движении лейтенант.

— Дмитрий…

— Тьфу на вас! — возмутился Стрешнев. — Мы же договаривались!

— Короче, организуйте мне зелёный коридор, а? И будем в расчёте! — бросила трубку, танцевальным па просочилась мимо Арсеньева и продолжила забег вниз. И чем мне лифты не понравились?!

Через пять минут этот удивительно терпеливый человек Дима прислал в сообщении разовый код для подключения к общей сети через телефон. И пообещал связаться с мелким. Вбила в навигатор, завела мотор и, плавно набирая скорость, выскочила на поверхность. Перед самыми школьными воротами так же плавно затормозила, содрала шлем с балаклавой и повесила на руль. Услышала шум откуда-то сбоку и решила обогнуть здание.

Так и есть. Славка драпал от четвёрки решительно настроенных девиц по свежевскопанным клумбам. В спину всей компании орал явно что-то матерное местный дворник, и тряс пластиковой метлой. Завидев в удлинившихся тенях сворачивающий двухколёсный силуэт и услышав шум мотора, племяш обрадовался мне больше, чем мороженому "Баскин Робинс", поднажал и с ловкостью обезьяны перелетел через забор из крепкой рабицы. Даже рюкзак не помешал. Девчонки в юбках к таким подвигам оказались не готовы… Дальше их всё-таки догнал дворник и метко наподдал по задницам любимым хозяйственным инструментом.

— Фух, наконец-то этот кошмар закончился! — Славка без лишних приглашений напялил защиту и уселся позади. — Поехали, пока твой гарем не расчухал!

Чуть светящийся золотом щит будто сам собой наполз на лицо. Я переключила с холостых и газанула. В спину донёсся разочарованный вопль. Славка поёжился.

Высадила его под подъездом, получила обратно шлем и поехала отгонять мот в гараж.

Дома меня встретил встопорщенный племяш с таким же встопорщенным Потапом. Столовой ложкой наворачивающий из зверски вскрытой ножом банки варёную сгущёнку.

— Аппетит испортишь. Ты хоть руки-то мыл? — походя сделала замечание, содрав перчатки, бутсы и куртку.

— Мыл, — мрачно буркнул забеганный Слава. — Мне нечего портить, я б слона сейчас сожрал! И в школу завтра не пойду!

— Это что-то новенькое… — с интересом протянула я, умываясь под краном в ванной. — Так что произошло?

— Что-что… — скривился подросток. — Теперь у половины школьников моральная травма. Им чудо-баба литературу преподавала!…

Я закашлялась. Нет, не такой постановки вопроса я ожидала, совсем не такой…

— Чувствуешь? Нет, ты чувствуешь? — оторвался от вожделенной банки со сладким допингом малой. — Чувствуешь, как меня сегодня заебали?! И да, у нас мораторий на подзатыльники!

— Чем? Ну мораторий так мораторий, — согласилась, глядя в его дикие глаза навыпучку.

— Вопросами про хлыст и меч, и бронекорсет с юбчонкой! Нет, супергеройское приземление вышло просто на ура… Хуже было бы, если б ты ещё и полетела, прям с окна, над Москвой на реактивной тяге… Короче. Больше в школе вообще не появляйся, ладно?…

— Мне в пятницу к вам на урок экономики надо.

— Нет, ты, видимо, не поняла всей сути проблемы. Или я не так выразился. У тебя там фа-на-ты. Не психологическая травма у бедных-нещасных деток, а озверевшее фанатьё! В количестве под сотню рыл минимум! Ну, кроме дворника… Этот точно тебя теперь не любит. Ему ж опять под клумбы всё ровнять. А после моего забега — вообще всё… Так что звони Васильеву и отпрашивай меня хотя бы на завтра. Он, кстати, в таком глубоком ахуе, что, чувствую, как минимум сегодня будет уже на всё согласен. Кстати, пользуйся моментом, если вам там с Макаровым от этого хитрована что-то надо, — подвёл итог Славка и сунул в рот ещё одну столовую ложку с горкой. Варёной сгущёнки. У меня от одного вида зубы заныли и попа слиплась…

Так, стоп, что?

— Чего-чего там с Васильевым?

— Шок у него. Разрыв шаблонов и картины мира. Бери тёпленьким, пока не очухался, — посоветовал подобревший племяш и свинтил на кухню. Вскрывать вторую банку.

Маленький хитрожопик!

С трудом оторвав человека от антистрессового продукта, отправила в душ. Быстро накрошила овощей в духовку, погрела суп и бросила печься на сковородку куриные филе в бумаге со специями. Я и сама есть хочу, но на большее ни времени, ни сил нет…

— На, иди дожаривай и суп ешь, а я пошла в ванну!

— Угу. Звони Васильеву, если ещё не позвонила. Насчёт школы я серьёзно. Меня сегодня задолбали! — хмуро высказался мокрый как притопленная Му-Му Славка и взялся за лопатку. — Я вон лучше на утреннюю тренировку к дяде Стёпе схожу… Сегодняшнюю вечернюю всё равно уже, считай, прогулял. Ему, кстати, тоже позвони! Ты давно переворачивала?

— Хорошо. Пару минут назад. Всё, ушла!

— Ага, — зевнул вымотанный племянник и повис знаком вопроса над горелками.

Васильев ответил мне с такой скоростью, как будто он телефон караулил.

— Кхм-кхм, здравствуйте, Василиса!

— И снова добрый день, господин Васильев. Я полагаю, завтра Славик в школу не пойдёт под дулом пистолета. Поэтому вместо школы он прямо с утра направится на тренировку. У его группы, в конце следующего месяца соревнования. Так что справку от тренера принесёт.

— Да-да, ничего страшного! Конечно, пусть прогуливает… — Ась?! — Кхм, я хотел сказать, тренировки очень важны.

— Угу, — усилием заглушила хихиканье.

— М-м… Василиса, простите… Ну а вы-то в пятницу будете? — севшим голосом поинтересовался азиат.

— Я соблюдаю договорённости. Что у вас со связками?

— Сорвал немного. Пока сегодня порядок хоть как-то восстанавливал, — неожиданно признался классрук. — Простите за подробность, но после вашего "ухода в окно" случился форменный дурдом. Хотя вы, наверное, уже знаете…

— Вообще-то слабо представляю, но загнанного как зайца племянника забрала с территории школы. Он очень недоволен.

— …Могу представить, — вздохнул азиат. — Хотя нет, обойдусь без подобных приключений.

Коротко хохотнув, неожиданно для самой себя зевнула. До слёз.

— Извините.

— Нет, это вы извините! — принялся за китайский церемониал вновь заволновавшийся Васильев. — Вы же, наверное, устали, вам отдохнуть пора, а тут я со своими смешными проблемами! — Я ослышалась?… — В общем, я всегда на связи! Пишите, звоните, если понадоблюсь. Хорошего вам отдыха, Василиса!… — В трубке запикало. С сомнением оглядела ни в чём не повинный экран аппарата. Фига Петросянишку торкнуло… Аж стал похож на вежливого человека. Вежливого, а не притворяющегося вежливым.

Не успела положить аппарат на стиралку, как сверху по трубам донеслось игривое: "Зайка моя, я твой зайчик!…" Мля-а… Наталья Пална с дач вернулась!

— Слав! — возопила я отчаянным голосом. — Славушка, солнышко!

— НУ?! — сунул нос активно жующий кусок курицы подросток.

— Принеси мне наушники! И зарядное в розетку воткни, а то у меня руки по локоть в пене уже.

— Блин, к ней пора вызывать экзорциста. Лезь по шею в свою ванну, царевна-лягушка! — мрачно постановил прислушавшийся к воплям тетерева в гоне, доносящимся сверху. — Щас спасу тебя от этой хрени.

— Уильям Шекспир курил опиум — писал гениальные книги, Курт Кобейн кололся героином — сочинял гениальную музыку, Филипп Киркоров… хоть клея понюхай!… Не, ну это ж надо, с таким голосом и диапазоном — и на серьёзных щах петь такую хрень! — бухтел племяш, морщась в особо манящих пассажах про пестик со стебельком и прочее. Поставил смарт на зарядку, впихнул в него стандартный переходник на три с половиной, в переходник — полноразмерные наушники. Напялил мне на голову, врубил первую попавшуюся дорожку и свинтил обратно в кухню к остывающей еде.

Танцующий с лотосами в образе Шивы под "Бога неба" Ли Мён Кси быстро вытеснил из мозга навязчивую картинку выплясывающего с грубоватыми девицами Фили.

Когда я, притопывая босыми пятками под песню на санскрите, в наушниках же вывалилась из ванной, наткнулась на две недоумённых жующих морды. В смысле, три морды. Потапа, мелкого и Стрешнева. Сняла наушники. Малой пожал плечами:

— Он всё равно твой чемоданчик привёз. А у нас едой пахнет. — Хмыкнула. Я разве возражаю?… Человек круглосуточно создаёт мне повышенный комфорт, смягчая как может новые для меня условия…

— Сделай что-то с этим безобразием! — ткнул пальцами в потолок подросток.

— Я, конечно, тёть Наташины беляши люблю и уважаю, но не до такой степени!

Сверху продолжал разрываться Филя. Уже про единственную. Что с его голосиной и колонками Натальи Палны составляло убойную комбинацию. Я мысленно перекрестилась: Татарова уже много лет оправдывает свою фамилию. Во-первых, она самая назойливая сваха из всех, каких я только встречала. Во-вторых, дико хозяйственная женщина, у которой всё и везде блестит, как у кота яйца. Ну и в-третьих, для неё существует только два мнения: её и неправильное. А в-четвёртых… В-четвёртых, самое страшное: она искренний адепт учения "лучше плохонький, но свой". В смысле, что у бабы в доме попросту обязан быть хоть какой-то прикормленный, а в идеале и окольцованный мужичонка. То есть качество данного индивидуума её не слишком смущает. Пьяненький, гулященький, самый завалященький — лишь бы был.

— Тебе меня не жалко? — риторически вопросила у мелкого. — Не прикидывайся дурачком. Эта мадам сейчас опять попытается взять в оборот. Ты хочешь ещё неделю терпеть обивание ею нашего порога и сватовство то одного неликвида, то другого? Или тебе беляши глаза застили? Слав, беляши с говядиной или бараниной не стоят всего того человеческого мусора, который она с радостным лицом крёстной феи притащит под нашу дверь с попыткой набиться в гости на борщ.

— Да, я как-то успел забыть об этой стороне медали, — с долей ужаса сглотнул племянник. — Сиди дома. Если что, я вон лучше товарища куратора на баррикады выпихну. У него и возраст подходящий. Пусть посветит мужественным бритым профилем, раз мой у неё всё равно не котируется… Товарищ лейтенант, давайте так: мы вам — Лискины котлеты, вы нам — дипломатическое прикрытие от этой старой ведьмы? — Дима уставился на малого со сложной эмоцией неверия.

— Это что, шутка?

— К сожалению, нет, — включила кофе-машину. Налила и себе супа, села с краю. — С ней, знаете ли, всё как в том анекдоте… Рабинович спорит: "Или вы мне будете рассказывать за мадам Перельман? Это пожилой человек? Дважды смеюсь! Это любой жопе затычка! Ей в субботу сто лет, а в заднице горят пионэрские костры! Она плохо видит? Зато хорошо слышит! Или вы не видели её глаз? Таки я вам скажу, у неё даже зрачки давно приняли формы замочных скважин…"

Славка не слишком весело захрюкал в чашку, обозрев слегка воздетые, острые брови куратора. Я пожала плечами:

— В общем, это на редкость упёртая личность. Которую так, с ходу, и послать-то зазорно… Но вот отделаться без потерь почти невозможно. Она ровно в том возрасте, когда женщине уже терять нечего: с бывшим мужем, после двадцати лет совместной жизни, за которые он полрайона покрыл, простите, развелась. Карьера сложилась, дети выросли, внуков ей в удвоенном количестве состряпали. Квартира как игрушка, две дачи и огород. Почёт и уважение везде — даже у соседей. Во многих областях куча деловых связей и знакомых. Но вот эту патриархальную установку из её головы с модной стрижкой и колом не вытешешь… Года два назад я уже прикрывалась Евстигнеевым. Ещё раньше звала на помощь Гошу — мой друг с горшкового детства… А в этом году неженатые надёжные приятели из более-менее подходящих по возрасту и статусу почти кончились… Костю, что ли, позвать?

— Кстати, это выход. А, не. Лейтенант у нас уже месяц крутится, — по-стариковски вздохнул Славка. Пригляделся к обсуждаемому. — Точно не вариант, они даже по комплекции сильно отличаются. А у соседей нет повального "минус пять". Ещё гулящей тебя окрестит… Давай тогда Костю, что ли, на следующий год прибережём?

Дима, конечно, слушал все эти рассуждения из уст младенца и молча офигевал.

— Ладно, оставляем младшего Евстигнеева про запас. Он вроде пока жениться не собирался, так что не скомпрометирую… А там, глядишь, и Серёга возмужает окончательно.

— Серёгу отсюда вообще потом не выпрешь, — вздохнул малой. — Ну да ладно, на крайняк я его тёте Ире сдам, она что на старшего, что на младшего всегда найдёт управу…

— Удивительно расчётливые дети пошли, — откашлялся Стрешнев и принялся за курицу. Видать, смирился с потенциальной ролью "подсадной утки".

Зазвонил телефон. О, а вот и разволновавшийся папа-квочка…

— Привет, Степаш!

— Ой, — вжал голову в плечи позабывший скинуть любимому тренеру хотя бы смс племянник. Погрозила пальцем. Мне ведь тоже дополнительно не напомнил…

— Вась! — взволнованно начал ещё один дружбан детства. — Ты не подумай, что я паникёр, но Славка сегодня в зал не пришёл. А сейчас у него ещё и телефон сел!

— Стёп, выдохни. Этот охламон уже дома, третью или четвёртую порцию наворачивает. Это я виновата. Косвенно, правда… Ну и Кузнецовы. Немного.

— Что случилось? — уже спокойнее спросил шкаф с антресолью и хрупкой душевной организацией. — Я тут места себе не нахожу, а он там ужин трескает? Уши отвинчу к чёртовой матери. Ладно, что-то я отвлёкся… так что стряслось?

— О, это длинная история, в которой я сама ещё не до конца разобралась.

— А ты постарайся покороче!

— Ну, ты же в курсе, что я около месяца охотник?

— Ну?

— Ну и… — разговор по верхам затянулся минуты на три, за которые Славка краснел, бледнел, зеленел и серел.

— Короче, я понял, что ничего не понял, но школу эту сжёг бы по определению, — подвёл итог выдохнувший Стёпа. — Просто чтоб полюбоваться, как горит. Но наверное, не в этой жизни. А то, если меня посадят за вандализм и хулиганство, у меня весь клуб осиротеет. Ну и жена… — В этом весь Кузнецов: сначала клуб, с обожаемыми воспитанниками, потом жена. — Трубочку передай, пожалуйста, этому с-страдальцу! — протянула смарт втихушку крестящемуся подростку.

— Да, наставник?

— Падаван. Ты меня сегодня расстроил очень, — пробасил Стёпа. — Я тебя чему учил, падаван?

— Морды бить? — несмело предложил крутящий из салфетки журавлика мелкий. Трубка трубно вздохнула:

— Падаван! Морды бить — это с гражданскими последняя мера! Законодательно наказуемая! Стравить их надо было между собой! Стравить и любоваться результатом, глупый падаван! В общем, завтра в семь утра чтоб был, как штык! Будем проводить курс молодого бойца, совмещённый с агрессивной дипломатией!

— Есть в семь утра! — просиял повеселевший Славка. Ну да: ведь это значит, что его заберут до самой ночи! И гарантированно выдадут для ненавистной (в данном случае) школы справку со штампиком о полевых испытаниях человеческого образца под кодовым названием "Вячеслав Тесин".

Филя продолжал выть что-то там про "мамка шика дам":

— Кто-кто там, чего кому дам? — встрепенулся прислушивающийся Степашка. — Что, опять ваша местная сваха грустит об отсутствии члена в доме? Вась, да отруби ты ей уже разок электричество! А если перерезать, вообще на месяц затихнет. А можно не перерезать, а просто чуток салом натереть. Если мыши в доме есть, будет ей веселье… Хотя может, и пожар? Но тогда к вам всем нагрянет веселье?… В общем, хрен знает, с физикой у меня в школе было плохо.

— Да я б с радостью. Но пока до щитка дойдёшь, десять раз окрестные старушки спалят, — вздохнула.

— Блин, забыл. Ну организуй им пирогов с пургеном или ещё чего, чтоб у глазков не караулили…

— Стёп, я начинающий охотник, а не шиноби. Ты слишком хорошего обо мне мнения, дружище!

— Ну ладно, страдайте тогда. Но ты там качайся! Приеду — проверю. Да и лук мы тебе с пацанами где-то через недельку сбацаем, не парься. Тетиву, правда, ещё ищем… Всё, пока, дружище.

— Ага, привет Алишке.

— Угу, — звонок оборвался. Вернула смарт на зарядник. Посмотрела на мужиков.

— Ну что, кому чаю? — Молча, две руки. Челюсти заняты. Хрюкая, поставила электрочайник…

***

— Ну что, Рощина, не передумала ещё с луком по порталам скакать? — встретил меня с утреца пораньше Коловрат.

— Наоборот, новый жду, из портальных материалов, — усмехнулась, заканчивая с часовой разминкой.

Дима решил не дразнить судьбу и забрал нас обоих со Славкой в начале седьмого. Его, сделав небольшой крюк в область, завёз к Степашке, и мы помчались в Сокольники. Пропуск на полигон у меня действовал бессрочный, и, по сути, при желании я могла оставаться там хоть круглосуточно. Оказывается, Михайлов сделал выводы из случайно допущенного косяка со сном на подотчётной ему территории и на ближайшие полгода закрепил эту самую территорию только за мной и стрижами. Правда, кроме уже знакомых мне пятерых, там ещё человек двадцать в наличии, но пока занимаются во второй половине дня и ночью.

Не, с учётом размеров полигона, места нам бы всем хватило, даже если оказаться здесь одновременно…

— Да ладно… Видно, акушерка в родзале шило в жопе тебе не купировала… А зря. Ла-а-адно. Тогда и все прочие тренировки составим с учётом этого острого инструмента в тощенькой заднице. Мне-то что? Мне, по-большому счёту, всё равно…

— Так, сколько у тебя была группа в последнем портале? Семнадцать рукожопов с оружием?… — Я кивнула.

— Мда-а… рукожопый с оружием — берегись, если он на твоей стороне! Даже если оружие хреновенького качества… И что там у вас, убогих, случилось? "Пойдёшь налево — просто лес, пойдёшь направо — тоже лес. Но если ты в дупло полез — перед тобой волшебный лес!"*. Так, что ли? — Опять кивнула.

— Мда-а… Ладно. В таком случае сегодня я буду тебя обучать, где эта тонкая граница между "никогда не сдавайся" и "горит сарай — гори и хата", — нажав кого-то в списке вызовов, Коловрат распорядился:

— Свистать всех наверх! — бросил трубку. — А ты, Рощина, пока расчехляй свой лук. Колчан Бабы-яги во-он в том углу, тащи сюда.

Спустя минут пять через три входа (включая боковые) на полигон ворвалось тридцать молодцев. Ёпрст, и кто меня вообще просил не то что рот открывать — думать в их сторону?!

— Так, пацаны, — обвёл тяжелеющим взглядом этот "морской дозор" начинающий дядька Черномор. — Вы ща кружков десять разогреетесь и чернобыльскими белочками поскачете по всем поверхностям. Сегодня играем в "алый вымпел". У половины вымпела, которые вы ставите на возвышенностях, вторая их всячески отбирает. Посреди этого бардака стоит хил, стреляет по плавающим под потолком собственным мишеням и спасает особо сиволапых. Разрешаю ломать руки, ноги, челюсти. Глаза не выбивать, языки не вырывать. Тяжёлое садо-мазо мы попробуем ещё дня через два… Но сбрасывать вниз без всякой ложной жалости! Всем всё понятно?

— Так точно! — бодро рявкнул строй лужёных глоток. Я предпочла промолчать. Ибо как можно заниматься идиотизмом без руководства? Да никак. Руководитель с больной на всю голову фантазией всегда сыщется…

— Лет через десять будете с улыбкой вспоминать всю эту движуху с монстрами, — сомнительно подбодрил нас инструктор. Ухмыльнулся. — Ну, не все из вас, конечно. Но не стоит мерить там, где уже отрезано… Так что не бездельничаем, ребятки, не бездельничаем! Если жить хотите.

Пока они полчаса бегали, я почти отдыхала. Потом халява резко кончилась. Видимо, все стрижи неплохо знали крутой характер любимого инструктора. И отлынивать просто не рисковали. А поскольку мне эта бодяга с лишними рылами в очередь на лечение очень быстро надоела, — поджопниками в полёт они друг друга запускали прям на зависть, — через каких-то часа два я уже ловила их нитями по трое. Не глядя. На звук.

Потом Коловрату и сия картина наскучила, и он решил процесс усложнить дополнительно. Набрал где-то по ящикам всякой мелочёвки — начиная от теннисных мячиков и заканчивая тарелками для фрисби. И всю эту мутотень начал, обходя зал по кругу, метать в меня. А я, по легенде, должна была отбивать летящие предметы луком. Благо конструкция позволяла…

— Давай-давай, Рощина! Сосредоточься! Всё, что тебя не убивает, делает сильнее! Всё, что убивает, тоже!…

— Интересно, если я убью вас, это засчитают как самооборону? — процедила, спешно наводя прицел на вновь летящую на тросах мишень.

— О, так у тебя ещё силы огрызаться остались? — удивился Михайлов. — Так, народ, пободрее, пободрее травмируемся, чтоб ей жизнь хлебом не казалась! — Сцепила зубы, задавив желание выругаться.

К концу пятого часа подобного измывательства мои нервы всё же не выдержали, и я зарычала. Лук и стрела на тетиве покрылись пылающим золотом щитом. "Варежки" с ладоней поползли до самых плеч, а в груди заклокотало что-то совсем уж нехорошее. С криком выпустила стрелу по какой-то на диво медленно движущейся в мою сторону мишени.

Деревяшку просто разнесло. И механизм, кстати, застопорило… Ударной волной, видимо. Стрижи вокруг замерли в тех позициях, в которых были — кто почти в полёте, схваченный условным противником за шкирбан, кто молча корчащийся на полу с вывихом или переломом. Некоторые зажимали уши. У троих ближайших из этих самых ушей текла кровь. Я вдохнула металлический запах и оскалилась. Опустила лук. Излишек энергии рванул в стороны, накрывая газообразным облаком всех пострадавших и уплотняясь на глазах. Троица случайно вырубленных мигом пришла в себя и заворочалась. Тут внезапно проснулся доселе спрятанный в толще потолочных конструкций центральный экран, сам собой включился и явил миру ну о-очень недовольное, небритое лицо Светлова:

— Так, я не понял. Коловрат, тебе зарплата или звание жмёт? Ты чё над ребёнком измываешься, садист хренов?

— Глаза протри, где ты тут ребёнка увидел? Нормальная взрослая баба умеренной фертильности! — огрызнулся Михайлов. — Это раз. И два: у нас всё как в лучших клубах, в добровольном порядке! Да, Рощина?

— В принципе, да. Но глаз на жопу я вам всё-таки натяну. Однажды, — отбросила лук и, упав на все четыре кости, пыталась как-то отдышаться. Хрена он меня вымотал, морда солдафонская…

— Слыхал, мамка-нянька? Не нужно так нервничать и убиваться, тебе за это не заплатят… — хмыкнул подходящий ко мне инструктор. Присел рядом на корточки:

— Ну что, охотница, урок ясен? Не хочешь каждый раз выбирать между условным "сараем" и такой же условной "хатой", становись сильнее. И чем быстрее, тем лучше…

— Коловрат! — рявкнул звереющий админ. — Угробить её решил? Тебе мало передохших других девок в департаменте?

— Пасть закрой, дурило. Эта не чета прошлым дурам. И живучая, и везучая. Выживет. И в рожу мне зарядит. Так, чтоб душу отвести, — как-то по-доброму усмехнулся Михайлов. Взял под мышки, поднял на ноги. Поинтересовался:

— Ну что, Рощина, стоим?

— Стоим! — я сплюнула. Примериваясь: успею ему хоть разок выдать смачный поджопник или рухну обратно раньше?

— Вот видишь, Боря, — назидательно произнёс предусмотрительно отходящий на пару шагов инструктор. — Я её на ножки поставил, она на них ещё шатается, как новорождённый жеребёнок, а уже присматривается, как бы любимого инструктора отоварить! Так что уймись и не лезь в воспитательный процесс…

— Да пошёл ты! — прошипел Светлов и отключился.

— Ну шо, граждане инвалиды и тунеядцы… — обвел полигон взглядом Коловрат. — Перерыв!

И смотался на перекур.

Я присела. Вытянула ноги. Посмотрела на свои трясущиеся пальцы. Сжала-разжала в кулаки. Выдохнула. Вроде трястись перестали.

Гад он всё-таки. Хитрый, жёсткий гад. Но методы работают. На ровном месте обеспечить нагрузку сродни той, что случилась в портале с хиппи, увеличить её, да ещё и разнообразить — это надо уметь!…

Но, зараза, работает же метод.

Так, ладно, что там получилось-то в сухом остатке?…

— Ты как? — первым подошёл ко мне Даня.

— Нормально, жить буду, — пожала плечами. — Но насчёт совы на глобус — не шутила.

— Угу, мы поняли, — хохотнул Никита. — Тебе водички принести?

— Принеси.

— Это… у нас сегодня пьянка с технарями намечается, — пряча глаза, бочком прибился к нашей компании Саша. — Пойдёшь?

— Пойду. Я её уже недели две жду, если честно, — усмехнулась, разминая затёкшую шею. — А вас точно отпустят? — Лебедь пожал плечами:

— Должны. На вечер дали официальный отгул. Первый за месяц, — скривился и отвернулся.

Дверь распахнулась и вошёл злющий Стрешнев. Окинул взглядом диспозицию, дошагал, присел:

— Вы как?

— Жить буду, — усмехнулась. Посмотрела на дверь — вслед за ним уже заходил Коловрат:

— О, лейтенант, а мы тебя не ждём… — глаза у Димы окончательно посветлели, в воздухе запахло озоном. Я аж расслабилась. Маньяк, не маньяк, пофиг. Пахнет классно. Успокаивающе. И, чую, охотником станет уже скоро…

— Занятие окончено. Я её забираю, — отчеканил выпрямившийся в полный рост Дима. Даже так он всё равно доставал мощному Коловрату только до уха. Хотя смешно это не выглядело. Скорее, угрожающе. Так-то мангуст, например, зверь не самый крупный. Но со змеями расправляется на раз-два… Да и медоед далеко не гигант, а проблем доставит.

— Нет, — нахмурил густые брови Михайлов. — Занятие ещё не окончено.

— Убью, — тихо пообещал почти доведённый до ручки куратор. Алексей снизил градус напора и махнул рукой.

— Да уймись ты уже, рыцарь без страха и упрёка! Я тебе не сука Белова. Не стоит у меня цели угробить вашу ненаглядную Рощину. Я баб-охотниц не ненавижу, как некоторые… Я признаю их полезность и гибкость мышления. В отличие от большинства охотников мужского пола и постарше, они обладают лучшей обучаемостью. Ну а что слабее или рангом ниже, так не всем же быть Железными Арни? Короче, угомонись. Иди вон, в уголке посиди… А мы пока закрепим результат. Да, Рощина? — Кивнула Диме, что всё под контролем, чётко и ясно ответила (даже язык не заплёлся!):

— Да, товарищ инструктор. Надо закрепить.

— Всё, Стрешнев. Иди, потеряйся пока… — и тише добавил:

— А морду мне бить придёшь, когда охотником станешь. ЕСЛИ станешь… — Ну, это он зря, ухмыльнулась я самыми углами губ. Диме до инициации недолго осталось. Насколько именно недолго, судить не берусь. Но то, что она случится, это вне всяких сомнений…

— Ты поняла, что именно произошло? — обратился ко мне вновь присевший на корточки Алексей. — Эй, обормоты, идите кто-то, допрыгните и снимите эту деревяшку!

Двойка стрижей, стоявших поближе к искомому, слаженно метнулась выполнить приказ. Как в цирке: один присел, второй разбежался, подпрыгнул, опёрся на подставленные в замок руки напарника и сиганул вверх. В полёте достал откуда-то из рукава узкое, чуть блеснувшее самой кромкой лезвие и срезал верёвку. Мишень рухнула почти прямиком в руки первому. Прыгун же приземлился с перекатом. И спустя ещё секунды три реквизит уже был у Коловрата:

— Вот, видишь результат? Это не срез, это мини-взрыв. Примерно как от твоей нити. Теперь вопрос: как ты этим управляла? Это полностью отделившаяся конструкция, после спуска стрелы ставшая неуправляемой, или всё-таки она, как и твоя нить, управляется каким-то усилием… хм… по вай-фаю?

Я подавилась смешком и задумалась.

— Думай, Рощина, думай, — хлопнул меня по плечу Михайлов. — Думать — оно полезно для мозгов и жизни в целом. А вы, белочки мои чернобыльские, сейчас проверяете, у кого что болит, и по очереди подходите к хилу. Как только она закончит, строитесь, и ещё кружков десять… Пять минут на лечение, каличи! Время пошло! — А сам свинтил в противоположный от Стрешнева уголок с планшета убирать все рукотворные излишества.

За полторы минуты полигон вернулся к первозданному виду: беговая дорожка с отметками. Дима молча смотрел на меня и о чём-то думал. Нехорошо так думал. С непроницаемым выражением. Я тоже думала, между отхилом всех потянувшихся к прекрасному (ну, помечтать-то можно?) в моём лице… Стрижи уже свинтили на пробежку, а я всё ещё думала.

— Ну чё, Рощина, появились полезные мысли в твоей пустой голове?

— Не особо.

Коловрат вздохнул. Поглядел на бодро трусящих тридцать молодцев.

— Ладно. Щас просмотришь три записи. Две старых и нынешнюю. Должно помочь…

— Короче, — широкими шагами подошедший инструктор вновь опустился на корточки. — Для начала давай прокрутим запись от прошлого месяца… — На экране мечущаяся тень и группа подопытных. — Ща, погодь, замедлю… Вот, видишь? Щиты на тебе были какой формы? А теперь смотри. Вот ты их отхиливаешь… вот открываешь рот… А дальше — большой бабах. Мелкоте повезло, что под щитом сидели. Запомнила этот момент? — Я кивнула. — А теперь смотрим запись с твоей первой нитью. Щас перемотаю. Ага, вот этот момент. Вот, видишь что произошло? Замедляем. Видишь?

— Вижу.

— А тепе-е-ерь… чёрный ящик в студию. Щас с твоим третьим рыцарем ещё раз поцапались, кстати… Из-за этой самой записи. Отдавать не хотел, гад.

— А второй-то кто? — удивилась. Только не говорите, что это как в том анекдоте про несуществующую третью свинью из четырёх.

— Как кто? — воззрился на меня Алексей. — Так Немоляев же! — Закатила глаза:

— Он женат, давно и прочно. И в рыцари для посторонней дамы по определению не годится.

— И чё? Мы тут не средневековые правила обсуждаем, товарищ Рощина! Ты сюда смотри!… Во, самый классный момент: Артемида на охоте! — хохотнул инструктор. — Глянь, как тебе щитом лапки-то по самую шею укутало… И мордаха забралом занавешена. Ну? Красотень же? — с гордостью пихнул меня плечом Михайлов. — А теперь смотрим с другого ракурса. Вот, мой любимый момент: назовем его "крик сирены". После которого троих парней, ну никак не ожидавших от собственного хила такой подлянки, просто к чёрту вырубило! Заметь — с внутренними повреждениями. Ну? Ничего не напоминает? Один раз — случайность, два — уже тенденция! На третий — правило.

Я задумалась.

— Короче так, Рощина, — положил местами волосатую лапищу мне на плечо инструктор, — я дядя добрый. Сегодня ты отсюда уползёшь как есть. Завтра дам выходной — не будем перегружать твой и без того заёбанный организм. Но послезавтра… Послезавтра я тебе устрою ад на земле. И ты этот трюк повторишь!… И никакой Стрешнев тебя от моего произвола не спасёт, даже не надейся.

— Прекратите дразнить меня Димой. Он отличный куратор и надёжный человек. Не делайте из него манок на утку. Не прилечу. Но запомню и в будущем пару раз дополнительно по роже съезжу, — покачала головой. Коловрат хохотнул:

— Наш ты всё-таки человек, Рощина! В рожу дать — это по-нашему!

Ну, так-то я не только в рожу дать могу, в открытую. Но и прикопать по-тихому. Но зачем же вас расстраивать, товарищ инструктор?…

— Ладно, отвлеклись. Последний момент: смотри ещё раз, как весь лук — прямо со стрелой — дополнительным щитом окутывается… А теперь вопрос: это у тебя отделившийся от тела щит просто временно повышает пробивную способность стрелы? Или ты им как-то управляешь, и в итоге твоя внутренняя энергия несёт в себе взрыв всему, на что нацелена?… Вот это мы и будем выяснять на следующей тренировке… И ещё: Немоляев просил по возможности скрывать твои реальные успехи. Ну, так-то я мужик не болтливый. И стрижи тоже будут молчать, потому что иначе я им бошки поотрываю. В следующий портал, наверное, с ними и пойдёшь… Но лично для тебя повторяю: сама помалкивай. Если помнишь суку Белову, то учитывай, что она тут не одна такая. И тебе на фиг не надо нарываться на лишнее внимание. Ну по крайней мере, пока до А-шки не дорастёшь… А ты дорастёшь. Я в тебя верю, — ещё раз хлопнув по и так в хлам убитому плечу, Михайлов с хеканьем поднялся, заблокировал планшет и зычно свистнул:

— Так, архаровцы! Последний круг! Штрафной, из-за тех, кто тут уши… Слишком длинные, мать их, уши… Учтите этот намёк!… Грел! Вы меня поняли? Ещё один круг. И рискнёте снова подслушивать, что не положено, вам грозят зайкины приключения… А что это такое — узнаете на практике. Когда допрыгаетесь, — инструктор мрачно усмехнулся.

— Всё, лейтенант. Бери свое сокровище, можешь хоть на ручки, и волоки в душевые. На сегодня она свободна! — Стрешнев молча поднялся, молча поиграл желваками и твёрдым шагом направился ко мне. Извинился, реально (!) взял на ручки и понёс к выходу. Кто-то из стрижей сбился с ноги…

— Ещё круг! Для самых глазастых! — рявкнул Коловрат. Подавив глупое детское желание показать его спине язык, — тут и так везде камеры, а у него ещё и глаза на затылке, — просто кинула на всю эту дружно бегущую компанию массовую лечилку. Получила пару искренне благодарных взглядов. Михайлов рывком обернулся:

— Рощина! — И вот тут я уже со спокойной совестью нагло ухмыльнулась и таки показала ему язык.

Потом попрошу Светлова скинуть гифку, где у этого медведя-шатуна челюсть отвисает. Хоть какое-то моральное удовлетворение получу… Да и Светлов порадуется.

— Василиса, вас в душе не вырубит? — обеспокоенно уточнил куратор, шагая к санблоку. — Может, Холодкову позвать? Она как раз сейчас на тренировке, на соседнем полигоне бегает.

— Не должно. Кстати, откуда вы уже в курсе про мою нашедшуюся потеряшку? — Дима вздохнул.

— Ну я же вчера говорил вам, что…

— А. Ну да… Оперативно работаете.

— Стараемся, — пожал плечами лейтенант. — Так звать?

— Не надо отвлекать человека. Лучше шоколадкой снабдите…

— Понял. Кстати, капитан оценил ваш пассаж с "батарейкой"… — Я устало хохотнула.

В предбаннике постояла минуты три. Голова кружилась, и сильно. Хотя с отдачей после первого перенапряжения нынешняя ситуация не сравнится. Ладно. Жить буду.

Со стоном содрала комбез. Такое впечатление, что кожу на лопатках просто освежевали… Поразглядывала в зеркало, но видимых повреждений не нашла. Что ж там болит-то так?! Ладно, чёрт с ним, пора под воду. А то со Стрешнева станется действительно приволочь сюда Соню… И ни к чему хорошему это не приведёт.

— У вас на сегодня ещё много запланировано? — поинтересовалась, уже сидя в машине. Отмытая от пота, пыли и моральной усталости. С вожделенной шоколадкой в зубах.

— Нет, я с неотложными делами закончил, осталось отчёты написать. Но для этого моё присутствие в Сокольниках не требуется.

— А на пьянку с отделом Светлова вы идёте?

— Теперь, видимо, да, — вздохнул, кинув на меня быстрый взгляд, мужчина. — А лично вы без неё никак не обойдётесь?

— Дело не в том, что я там пить буду и мне нужен стопор. Этого как раз не случится. Я считаю необходимым навести мосты с работающими на местах людьми. Потому что от их работы слишком многое зависит. Нужно понять, кто что из себя представляет… Тот же Светлов не вечен, уж простите за прямоту, — Дима помрачнел. Я не стала извиняться, а просто продолжила мысль:

— И, в свете последних событий, снова и снова убеждаясь, что не всё так просто в Датском королевстве, мне бы хотелось чётко и ясно понять, от кого чего можно ждать. Кто действительно свой, кто в случае любой угрозы собственному благополучию просто самоустранится. А кто — потенциальный Иуда. Я не хочу в перспективе, однажды вернувшись из портала… ну, вы поняли.

— Понял, — скрипнул зубами куратор и не пустил в полосу какого-то мажора на предпоследнем "Мустанге".

На следующем светофоре мажор нас всё-таки догнал, всё с теми же нарушениями перестроившись почти туда, куда хотел, открыл окно и попытался обматерить. Я повернулась и ласково-ласково ему улыбнулась, послав воздушный поцелуй. Мажор с перепугу перепутал педали и прямо на красный унёсся вперед. Недалеко, правда. Ровно до следующего поста ДПС… на котором попытался бурно оправдаться. Напарник обрабатывающего его постового вышел на дорогу и тормознул нас. Заглянул в опускающееся окошко, козырнул. Полюбовался на сунутые под нос Димины корочки, ещё раз козырнул и махнул палкой, мол, вы свободны, господа. Мажор не знал, смеяться ему или плакать. И уже оплачивал штраф в автоматическом режиме…

На всякий набрала Степашку. Убедилась, что раньше полуночи дорвавшийся до любимого падавана, этот продвинутый садист его никуда не отпустит. Послушала раздраконенные Славкины вопли с площадки, на которой они обычно отрабатывают удары… Порадовалась за обоих.

— Дима, если вам действительно никуда больше не надо, то предлагаю сначала заехать ко мне пообедать. Потом лично я лягу спать, а вы как хотите. Хоть к себе домой, хоть пишите свои отчёты с моего ноута, хоть на соседнем спальном дремлите…

— Заманчивое предложение, — усмехнулся сразу как-то оттаявший куратор. — Решили заодно поддержать легенду на этот год?

Я усмехнулась:

— Вы меня раскусили. — Стрешнев неожиданно расхохотался.

— Ладно, едем к вам. Как не принять такое интереснейшее предложение… В магазине что-то надо? — Хм. А ведь надо. Славка вернётся — слона будет готов сожрать!

— Вижу, что надо, — хмыкнул лейтенант, перестраиваясь.

***

— Ну что, вы живы? — вновь набрала Степашку уже ближе к восьми.

— Живы-живы, — довольно пробасил Кузнецов. — С обеда уже вторую тройку учеников второго состава метелит! — приятель сурово всплакнул. — Чувствую себя натуральным Яном Дуку… На выходных я им ещё синаи выдам, со сменной начинкой — ваще красота будет. Ты чё хотела-то, Вась?

— Уточнить. Ты его сам привезёшь, или мне это тело к ночи забрать?

— Ты ж хил? Приезжай, откачаешь. Я своего падавана после окончания общей тренировки по пятому кругу ада прогоню. Чтоб завтра ему вообще всё было пофиг. Особенно какие-то тупые, оборзевшие юбки… Ишь чё удумали, моего любимого ученика как дичь загонять! — Фыркнула. Всё понятно: Славка нашёл себе жилетку по размеру. И большое любящее Стёпино сердце растаяло. Правда, манера выражения заботы и любви у него своеобразная… И вот последний момент мелкий, видимо, в расчёт не принял. А зря.

— Ладно. Звони, как закончишь. За Славкиными остатками приеду.

— Аха… Куда?! Куда так на излом брать, бестолочь?! Он же тебя сейчас в полёт отправит и поджопник вдогонку выдаст! Ну, что я говорил? Идиоты — это не диагноз, а стиль жизни, да?… — Степашка отключился.

— Дим, а куда едем-то? — да, а то смешно сказать: иду на пьянку, но не знаю куда. Давненько такого не случалось…

— В Ламбик. Это пивной на Воронцовом, — оторвался от экрана напяливший компьютерные очки в тонкой оправе Стрешнев. — Так что форма одежды свободная.

— Ясно. Сами-то переодеваться не собираетесь? — куратор хмыкнул, прокручивая в режиме просмотра получившиеся страницы.

— У меня на такой случай всегда в машине лежит пакет цивильного… А если одолжите утюг, то я вас даже не опозорю.

— Ха, а в плане юмора вы, можно сказать, продвигаетесь семимильными шагами, — фыркнула, выныривая из гардеробной. Ткнула пальцем. — Отпариватель на балконе, справа. Залить в ёмкость кипяченой воды — только не горячей, она пластиковая — и включить в розетку. Пользоваться.

— Ясно, — Дима навёл последний лоск в отчёте, отправил со своей учётки. Вырубил ноут, встал и хорошенько потянулся. — Я к машине.

— Угу. Дверь захлопывается автоматически. Ключи на полке, магнит от домофона там же, в связке… — Блин, да где же вторые штаны?!

— У вас там завала не случится? — иронично поинтересовался лейтенант, обуваясь. Я сдула чёлку, выглянула:

— Вроде не должно. Но, если что, вы же меня откопаете?

— Поисковой собакой я ещё не служил, — фыркнул куратор. Полюбовался на моё "о!" и кивнул:

— Откопаю, куда ж деваться.

***

Освещённый мягкими жёлтыми лампами ещё с летней террасы (которой, по большому счёту-то и не существовало, так — столы да стулья под фирменными тентами), выбранный ребятами ресторан навевал уют и хорошее настроение.

— Тут что, только наши? — Аж с часами сверилась. Начало девятого. Самое ходовое время, разве нет?

— Сотрудники этой сети, которой так не посчастливилось приглянуться исполнительной части департамента, с полудня обычно выставляют меловую доску с предупреждением для прочих посетителей, — Дима открыл передо мной дверь. — Что сегодня вечером здесь соберутся страшные-страшные парни из ЗД. Обычно помогает, и к сумеркам поток гражданских мельчает. Владельцам не нужны проблемы. Вменяемым любителям местной выпивки и кухни тоже. Они придут в другой день. Ну а зал всё равно получает свою норму выручки, так как к технарям на пьянки подтягивается куча народа из других отделов. Не вы одна такая сообразительная, — тихо хмыкнул, отвечая на чьи-то кивки. Посмотрел, не обиделась ли? И повёл вглубь зала:

— Светлов обычно сидит в дальних углах. Или кабинетах, если они есть.

— Почему?

— Потому что он ярый индивидуалист, и его страшно бесит вынужденность работы в общем на всех техзале. В принципе, вполне можно посидеть с ним. Все, кто будут приходить, и так подойдут. А вот сильно задерживаться не станут… Привет.

— Ага. Вот и наша жемчужина, — вяло поддел меня вымотанный главный админ.

— Что, лампу спёрли? — беззлобно поинтересовалась, присаживаясь на соседний.

— Какую лампу? — не въехал Борис.

— Волшебную. Которую потрёшь — джинн выскочил, и можно загадывать три желания… Вот джинн, я смотрю, уже на воле. Лампа где? — усмехнулась, беря меню. Светлов невесело хохотнул:

— Джинн, надо же… А ведь похоже.

— Похоже-похоже. Так кому шаловливые ручонки переломать, чтоб не тырили чужие домики? — Борис поманил меня пальцем, дохнул чуть пивным духом. И тихо прошептал:

— Ещё не доросла. Вернёмся к разговору на следующем уровне. — Отстранившись, посмотрела в его серьёзные, чуть пьяные глаза и кивнула.

Стрешнев успел заказать обстоятельный перекусон и чай — на нас двоих, как в зал ввалились с просто неприличным выражением щенячьего счастья на рожах пятеро моих стрижей.

— О, и мелюзга подтянулась, — прокомментировал появление новых лиц лениво потягивающий пивко Боря. — Ща сюда притащатся, будут звать в общий зал за свой стол. Лучше не соглашайся, иначе тебе от этих инициативных весь вечер житья не будет: впятером оккупируют и больше никого к единственной женщине в обозримом пространстве не подпустят…

Дав человеку понять, что его безвозмездный совет услышан и принят, взялась за снятие проб с чая. Облепиховый? Нямка. Счастливо жмурящейся, с чашкой в руках, меня и нашли мальчишки:

— О, вот ты где! — обрадовался Никита. Кивнул Светлову. — Здрасьте, товарищ начальник! Пошли с нами, Васька!…

— Не, — зевнула, сощурилась. — Я чай пью. И Веню жду. — Уточнила у Бори: — Веник же будет? — да, я выбрала свою основную жертву на сегодня.

— Романов? — зевнул, глядя на меня, Светлов. — Тьфу, сглазила, ведьма, спать захотел!… Да будет, будет наверняка ваш любимый Веник. Поди, с ним вместе и бешеную эту принесёт, прости господи…

— Соню? — влезшие в разговор стрижи переглянулись.

— А что, у нас бешеных охотниц пачками? — хмыкнул Светлов, облизывая остатки пивных усов. Мальчишки завертели головами отрицательно. — Вот катитесь отсюда бубликами, они с Рощиной оказались старые подружки. Если хотите сегодня тихо-мирно посидеть, без мордобоя. Потому что Холодкова — тварь дико ревнивая. В отличие от мирного и любящего весь мир меня… — Парни, снова переглянувшись, решили не нарываться и, с долей сожаления поглядев на ставший недоступным трофей, смылись обратно.

— Во-от, — назидательно воздел вверх чуть узловатый палец Борис, обращаясь к поглощающему ужин Диме. — А ты говорил, что от Соньки один вред. Это смотря какой стороной ткань повернуть, друг мой.

Стрешнев молча кивнул, признавая его правоту.

Шумноватых стрижей они, видно, оба недолюбливали…

Прочие сотрудники действительно подходили, кратко здоровались и шустро сваливали.

— Ну что, есть толк от вашего пребывания здесь? — с долей ехидцы поинтересовался расправившийся с едой Дима. Я кивнула:

— Естественно. Большинство лиц и голосов уже запомнила. Составляю картину, кто с кем дружит и кто чем дышит. — Мужики переглянулись. Светлов заухмылялся, поманил старого сослуживца пальцем. Стрешнев, вздохнув, вытащил пару тысячных из кармана, сунул ему под салфетку. Показала кулак обоим. Борис захрюкал в ополовиненную кружку.

К девяти в зал шагнула богиня войны и её верный оруженосец. Росинанта оставили на парковке, видимо… Потянув носом воздух, Соня безошибочно определила моё наличие и с целеустремлённостью танка на марше ломанулась максимально напрямик. Веня болтался в арьергарде и расточал извиняющиеся улыбки всем обиженным, кому эта валькирия успела отдавить ноги.

— Салют девственникам, — подняла ладонь Холодкова. Дуэт помрачнел. — Васька, привет! Слушай, я вчера замоталась, кошатину к ветеринару ночью везти пришлось, промывание желудка делать — это идиото без меня каланхоэ обожралось… Прячу-прячу два обкусанных горшка! А безмозглая, но хитрая скотина всё равно добирается!…

— А что за порода-то?

— Ой, да такое лысое, страшное, страшно модное… Этот, как его?… Донской сфинкс! — Сонька вытащила у меня из-под рук меню. — У него ещё и гетерохромия — один глаз зелёный, второй серый, так что запоры периодически…

— Хм. Вообще они вроде умные?

— Ну, значит, мне попался эксклюзивно тупой экземпляр, — пожала голыми плечами Холодкова. — Так что прости, но пока спасли этого тупня от заворота кишок, уже был третий час ночи, и я решила, что не хочу знать, чем и как ты меня обложишь, если я всё-таки наберу.

Светлов молча навострил уши, прихлёбывая потихоньку вторую кружку. Ещё бы, Соня вообще базар фильтрует редко, особенно "в своей" компании… Такой ценный источник информации!

— А ты чего в свитере? Тут скоро жарко станет, снимай давай, — принялась сдирать с меня шмотку приятельница. — О! А-ха-хах, да мы ж в одинаковых!… Как так вышло-то Вась? Когда купила?

— Лет десять назад, — пожала я плечами, разглядывая почти аналогичный тонкий кожаный топ на Сонькиных рёбрах и прочих выпуклостях. По степени закрытости уж точно.

— За это надо дябнуть! — секундно оживилась охотница и тут же стухла. — Чайку.

— Что, прецеденты были?

— Ага, я в начале карьеры как-то не послушалась куратора, хлопнула текилы… А потом платила заведению неустойку. Ляма два, ещё по тем деньгам. На ремонт интерьера. От стоимости их новой рекламы как-то удалось отбиться. Уж не знаю, как их там Старков уговаривал… Он тогда в кураторах и бегал. Но, короче, хлебнул мужик со мной лиха. Полной ложкой.

— Верю, — хмыкнула, вяло ковыряясь в тарелке с сыром.

— А ты что ж, ещё ни разу не проверяла?

— Ну почему же? Проверяла. Только в домашних условиях — раз. И два: мне до взрыва нужно на порядок больше, чем просто пара-тройка косых взглядов.

— Эт да. Ты у нас девушка терпеливая, воспитанная, тихая… Воспитанно выслушаешь оппонента и тихо прикопаешь, — заржала Холодкова. — Через недельку.

— А вы давно знакомы? — влез в разговор двух, к несчастью, трезвых женщин Веня.

— Ну-у… — задумалась Сонька. — Где-то с начала двухтысячных?… Короче, скоро можно гранатовую свадьбу праздновать. — Взгляд Светлова зажёгся подозрением. Даже безмятежно дегустирующий второй чайник Стрешнев дёрнул ухом. Я зафыркала. Опять двадцать пять: везде, где Холодкова откроет рот, сразу начинают думать нечто нехорошее… А иногда совсем нехорошее.

— А как познакомились? — не унимался молодой изобретатель. Сонька ткнула в меня развёрнутым из кулака большим пальцем:

— Я утром натыкала мордой изгадившего мне меч отрядного мага, она его к вечеру раз пять подряд подстрелила. После чего маг ползал по буеракам мелкими перебежками и прикрывал тыл приверченной на верёвку сковородкой… Или кастрюлькой? Не помню точно. А когда на следующий день это обнаружила дежурная по кухне Ирка Кузнецова… Ну, мы узнали, что от половника самые большие фингалы. Маг этот к нам в тусовку больше не приходил.

— Стоп, какие маги в начале двухтысячных? — загрузился Романов. Соня посмотрела на него, как на Чебурашку, и ласково сказала:

— Ролевики мы были, тундра! — В глазах у Вени промелькнуло облегчённое: "Ах вот оно что!" И этот разговор как-то сам собой свернулся.

Получасом позже пьяненький Веня с разрешения Светлова позвал за наш стол двух пацанов чуть постарше — Сёму и Лёшу, ныкавшихся в каком-то совсем уж тёмном углу. И сначала они втроём бодренько накидались за счёт непосредственного начальства, потом принялись чего-то считать прямо на бумажных салфетках — причём набравшийся градуса и храбрости Веня сгонял до соседнего стола со стрижами и обобрал их почти на полную салфетницу. Стрижи, выдувающие четвёртый кувшин с каким-то слабоалкогольным компотиком под салаты с рёбрышками, по-моему, даже не заметили — так были увлечены просмотром футбольного матча с большого планшета, притарабаненного им официанткой.

Зал бодро гудел, кто-то принёс гитару… Обслуживающий персонал был уже на всё согласен — столы регулярно пополнялись провизией и выпивкой, чаевые ЗД тоже всегда оставлял скопом и неплохие, лишь бы мы ничего тут не разломали. А так, можно хоть на ушах стоять. Они даже озвучили, что не против закрыться часа в два утра, вместо полуночи…

— А! Охран-ники с нижних этажей, кстати, обычно бухают с ближайшими постами ДПС, — ни с того, ни с сего, просветил меня Боря, дохнув третьей кружкой пива. Судя по выхлопу, на сосновых шишках, не меньше.

— А руководство, жемчужина, классически, — ухмыльнулся ставший как никогда похожим на злого джинна Светлов. Я-а-асно… Бани-сауны, рэстораны для "партверхушки". С ней же в собутыльниках.

— Не-не-не, смотри! Мы тут техномагическое развитие забываем! А надо внести… Ведь и с нашей стороны процесс будет ускоряться и качественно улучшаться. А значит, тоже повысит фон. На время. Вопрос, на какое? — пихнул строчащего чего-то Лёшку уже очень пьяный Веня.

— Об чём лай? — заинтересовалась я их важнецким разговором. Соня рядом с хрустом наворачивала жареный камамбер с каким-то ягодным соусом и была вполне довольна жизнью.

— Собираем суперкомпьютер, — отмахнулся от меня занятый внесением каких-то правок Лёшка. Нахмурился. Глянул. Почесал мокрый от употреблённого горячительного лоб:

— А ты вообще кто?

— Охотница.

— Да ясен пень, что не секретутка, — сморщился технарь. — По образованию кто?

— Экономика строительства промышленных и непромышленных зданий. Аналитик я. Ну и архитектор, местами. Два образования получала.

— Трезвая? — почесал карандашом в затылке Лёшка. — А, ну да, ты ж охотница… Слушай, кажется, ты-то нам и нужна. Потому что мы уже не аллё.

— Так что за суперкомпьютер?

— Призванный симулировать реальность и прогнозировать дальнейшее развитие ситуации с вратами. — Ужратый до косящих траву зайцев Веня активно закивал. Очень глупый подвиг с его стороны. Ибо его буквально мгновенно затошнило, и Веня нежно позеленел. Сонька оторвалась от своих закусок, подхватила это тело под мышки и широким шагом поволокла в дамскую комнату…

— Надеюсь, она его в женский не потащит? — пробормотал Светлов, подтягивая к себе тарелку с мидиями.

— А какая, в принципе, разница? — возразила я. — Всё равно из женщин здесь и сейчас только она, я, да четверо ко всему привычных официанток. Или, ты считаешь, Соньке, наперевес с этим уклюканным телом, лучше ввалиться в мужской и обеспечить половое бессилие половине твоего отдела разом? — Боря подавился. Внимательно на меня посмотрел:

— Вот теперь верю, что вы с ней сразу спелись. Фу, не говори больше при мне таких ужасов.

— Короче, смотри сюда и не отвлекайся, — дёрнул меня за лежащую на столе руку Лёшик и ткнул карандашом куда-то в хитрое переплетение каких-то схемок и пиктограмм. — Чисто технически собирать ничего не надо, нам пяти выделенных этажей с серверами хватит… Но мы его сейчас обучаем различным образцам логики, на основании которых он и должен в будущем строить всякие модели ситуаций и прочую работу выполнять… — Я не на шутку заинтересовалась получаемым вбросом.

Светлов нахмурился и показал разболтавшемуся спецу кулак. Стрешнев оторвался от чаёвничания, чтобы внимательным взглядом окинуть зал. Все бухали и в меру шумели… Тех "неприметных" дядек, которые уже раза два заходили, зорким глазом следя за компанией под грифом «секретно», а чутким ухом слушая, чтоб некоторые совсем уж берегов не теряли — по счастью, не оказалось. Ну а клубы по интересам в меру гудели и на нас внимания не обращали. Лёша почесал лоб:

— Да ладно вам, это и так любой мыши известно, не сошлют меня за такую чушь в Мухосранск… То, что у нас мощностей хоть ложкой хлебай, и ослу понятно. То, что мы пытаемся как-то спрогнозировать дальнейшее развитие и купировать его, тоже все понимают. Иначе на хрена мы вообще там сидим, зарплату получать?… А я всё равно собираю образцы логики со всех подряд, у кого с математикой и мозгами нормально. Естественно, таких отбитых, как охотница Холодкова, это не касается, — парень хохотнул, с пьяных глаз по ошибке взялся за мою чашку и отпил. Стрешнев поиграл желваками и пошёл искать официантку с чистой посудой…

— Щас нюх поправлю, — почти мгновенно отозвалась Сонька, как раз вернувшись с хорошенько умытым — до мокрых волос — и слегка протрезвевшим Веником на прицепе. Возвращённый в люди изобретатель смущённо кашлянул. Видимо, стыдно за количество случайно выпитого.

Народу, в целом, было пофиг. Отслужившие Боря с Димой и не такое видали. Сёма вообще наворачивал вторую тарелку крылышек и ко всему внешнему относился индифферентно. Я хмыкнула, делясь со внезапным лектором вкусняшками.

— О, печенюшки, спасибо, — просиял парень, вгрызаясь в предложенное. Тут вернулся Дима с чашкой и блюдцем. Поставил передо мной и жестами, но доходчиво объяснил моему собеседнику, что лезть со своими слюнями в чужую посуду нельзя. Иначе можно огрести по морде. Да так огрести, что не унесёшь. Лёша проникся и загрустил. Но ненадолго:

— Короче, на тебе пару задач и уравнений, реши всеми известными тебе способами, а мы это потом нашему Электронику покажем. Он у нас ещё маленький, — Лёшик картинно всхлипнул, но под бешеным взглядом Светлова заткнулся и принялся грызть второе печенье.

Минут через пять, правда, зашёл с другой стороны. Предварительно пересев от начальства подальше, ко мне поближе. В смысле, униженно взмолился на ухо Соне и уже через пару секунд сныкался за её крепкой спиной от прожигающих очей шефа. Зашептал:

— Слушай, а ты хоть метод Гаусса-то ещё помнишь?

— Да чё там помнить? — не на шутку возмутилась.

— Не, ну так-то этим не все могут похвастаться… Процентов восемьдесят сдали сессию и забыли.

— Ты у меня ещё про квадратные уравнения спроси, которые классе в седьмом любой школьник решает…

— Ладно-ладно, — примирительно поднял руки программист. — А описать примерный алгоритм возникновения дождя можешь?

— Да что там описывать-то? При нагревании до определённой температуры образуются испарения, которые поднимаются до верхних, разреженных слоёв атмосферы, там охлаждаются, вновь конденсируются, транзитом отправляются на стыки перепадов давлений и уже там, под действием в большей степени силы тяжести…

— Так, я не понял, Громов, — вызверился на нас обоих потерявший всякое терпение Борис. — Ты у неё нашивки техника на погонах видишь?

— Нет, не вижу, — почти моментально съёжился подчинённый.

— Вот и я. Не вижу! Я неё и погон-то не вижу! Василиса — о-хот-ни-ца! Каждый занимается своим делом. Понял меня?

— Но…

— Каждый. Своим. Делом, — отчеканил Светлов. — Тебе зарплату за что именно платят? Вот ты и выполняй. И не докапывайся к кому не надо.

— Что ж мне уже и с умной женщиной поговорить нельзя? — обиделся парень. Борис посмотрел на него, покачал головой:

— Можно. О природе и погоде. Она-то, может, и умная… Только вот тебе не стоит переоценивать свои мозги. А будешь много умничать, освобожу от сна. Чтоб мечтал о Туманностях Андромеды, а не как блеснуть зачатком мозга перед чужой женщиной.

— А что, её уже экспроприировали? — искренне удивился Лёша. Светлов сделал рука-лицо, но тут Сонька прекратила жевать, решив положить конец этому междусобойчику, и процитировала:

— Какая у тебя группа крови? Третья. А нужна тридцать третья группа!… Короче, ты, главное, на жидкость налегай. В жидкости самая сила!**

— Сговорились, — буркнул Лёшка и занял рот пивом. Я досчитывала на салфетке последнее уравнение.

— Двигай, моя очередь, — махнул ему расправившийся с крылышками Семён. — Раз с дамой нельзя говорить на умные и околонаучные темы, щас фокус покажу… — Борис горестно застонал и посмотрел на младшее поколение с плохо скрытой ненавистью.

— Да ладно вам, мы тихонько посидим, — заверил его парень. — Вон, у меня и наушники с переходником на два джета есть! — Светлов выдохнул, явно сдерживая желание выматериться, но с безнадёгой уткнулся обратно в кружку.

Под залихватский ритм, смиксованный из каких-то пацанячьих корейских групп, явно японского рэпа и классического Скриллекса, — надо признать, довольно хорошо получилось, видно, что человек старался, — на экране пошли скомпонованные кадры с нескольких ракурсов знакомого такого двора… Где из окна вылетала… я. В чёрном мотокостюме, в замедленных кадрах падающая звездой.

— Я не поняла, откуда там съёмка с нижней линии? — Светлов дёрнулся как ужаленный, просочился чуть ли не по спинке дивана мимо Сони, отобрал у довольно усмехающегося Сёмы вторую пару наушников и перекрутил на начало видео.

Уже вместе с джинном просмотрели весь клип. Вот супергеройское, мать его, приземление… С классическим таким перекатом. Да, трындец клумбе… Вот я, окутанная щитами, на глазах и прямо на ходу их преобразовываю (со всех сторон моё сосредоточенное лицо и обтянутая штанами задница), вот пафосный полёт через закрытые ворота, разворот в стиле Терминатора… Кадр, где лицо снова крупным планом… естественно вписавшийся в музыкальный ряд визг шин. Зафиксированный на ещё паре снимков чёрный отпечаток покрышек — на съезде с тротуара и прилегающей дороге… Затем довольно качественно собранная нарезка из кадров с разных камер, где я на приличной такой скорости лечу по городу, оставляя за собой размытый след от щитов…

Оказывается, у меня не только на морде «маска» висела, но и пара вогнутых линз по бокам, превратившая весь силуэт мотоцикла с пилотом в форму, приближённую к рыбьей. На въезде на больничную территорию видеоряд обрывался.

— Там ещё второй клип есть, — похрюкивая, сообщил довольный собой и жизнью Сёма на мой потрясённый взгляд. Хмурый как туча Светлов пролистнул вправо, и действительно, подгрузилось другое видео.

На этом уже Славка под классический звук а-ля индийские боевые слоны, смешанный с барабанными ритмами каких-то племён тумба-юмба, удирал от четвёрки взмыленных девок. Очень резво так прыгая через всё… Господи, мне на это даже смотреть больно. И смешно. Бедный, задолбанный озверевшими девицами ребёнок… Весёлая нарезка дальше пошла под Тома и Джерри, где всё примерно так же падало, грохотало и сосредоточенно пыхтел взявший довольно бодрый темп Славка. Ну а дальше опять врубили старого-доброго, хорошенько замиксованного Скрилю, и со всех сторон показали мой приезд под стены школы… С последующим взлётом мелкого аки орла над забором и его дальнейшим спасением. Под бодрый, но картавый (опять, по-ходу, азиаты) фоновый репчик: «Hero, hero!»

Я скептично посмотрела на веселящегося Семёна. Тот уже не просто смеялся, а слёзы счастья утирал, глядя на моё перекошенное лицо.

Светлов прикрыл глаза. Вдохнул-выдохнул.

— Так, Пешков. Сольётся в сетку нечто подобное в ближайшие полгода-год, и я над тобой надругаюсь не только морально, но и физически. И не просто с клизмой выйду прогуляться, а натурально пойду на охоту… и даже разбираться не стану, кто в итоге виноват, — перегнувшись через всё ещё жующую Холодкову, тихо пообещал ему Борис.

— Но!… — попытался возмутиться не понятый художник в лице Семёна.

— Просто не делай глупостей. Хотя я понимаю, что, наверное, это единственное, что ты делаешь качественно, — фыркнул Светлов в кружку. — И это я ещё молчу, чем ты занимался на рабочей аппаратуре в рабочее, мать его, время!

— Борис Иваныч, но нельзя ж и на отдыхе подчинённый люд так унижать!…

— Нельзя забыть таблетки принять, от амнезии. А унижать и властвовать можно всегда. Как там незабвенный д-р Быков говорил? Самодурство — это не мой характер. Это моя метода! Надеюсь, ты понял суть?…

— Начальник — существо одинокое, — вздохнул доселе молча пьющий крепкий чёрный чай и отчасти протрезвевший Веня. — А оттого шибко злое и местами совершенно бесчеловечное.

Борис сощурился. И предложил:

— Ты сейчас, птица-говорун, договоришься. Будешь платить за всю эту кодлу, — махнул рукой на уминающий и выпивающий зал, — из собственного кармана, дружочек. А потом месяц питаться одним дошиком. Я понятно объяснил?

— Эй! — сморщила на него веснушчатый нос Соня.

— А ты не лезь сейчас, я твой отдел не воспитываю, я свой воспитываю! — огрызнулся на неё Боря. Холодкова пожала плечами и мудро не стала осложнять.

— А как же равенство и братство?! — возмутился не на шутку встревоженный Веня, переглядываясь с погрустневшим Семёном. — А как же свобода слова?…

— Справедливость, толерантность, свободу и демократию, и всю прочую чепуху даже в кричащей об этом на весь мир Америке можешь не искать. Равенства у нас и при Союзе не было. А свободу слова и поныне отбирают на таможне! — отбрил Светлов и сунул изобретателю под нос тарелку орешков. — На, утешься, и рот займи. Вас это тоже касается!… — прошипел на Лёшу с Семёном. Ребята тяжко вздохнули.

— Кстати, всё хотела спросить… — переключилась я на волком глядящего на всю округу Диму. — А почему Хадар-то? Понимаю, что интерес пустой, но…

— Потому что Харон было бы слишком палевно, — выражение у Стрешнева не несло ни отрицательных, ни положительных эмоций. Хотя градус недовольства слегка снизился.

— А она? — в одночасье донеслось заинтересованное от соседнего столика, следующего за стрижами.

— А она встретила меня бурными аплодисментами, переходящими в пощёчины, — сострил неизвестный, не менее пьяный, чем внимательно слушающие его товарищи.

— А ты? — градус любопытства у всего столика пополз вверх.

— Ну а что я-то? Я воспользовался ситуацией! — хвастливо заявил рассказчик, и столик грохнул со смеху. Мы с Сонькой переглянулись, синхронно закатили глаза: годы идут, а наиболее животрепещущие темы для преимущественно мужского по составу коллектива не меняются… К тому же кругозор некоторых — это круг с нулевым радиусом. Они называют его точкой зрения…

Стрижи продолжали кого-то азартно подбадривать на экране. Периодически горестно завывая и комментируя чужую рукожопость. Ну, эти сами в себе, и в собственных переживаниях… А вот от столика с возрастным дебилом донёсся новый взрыв отталкивающего ржача. Пьяные, потно блестящие рожи и немелодичный говор вразнобой вкупе создавали какое-то мельтешащее марево. Кажется, на самом деле за этим столиком мало кто кого слушает… Подозреваю, всё их показное приятельство, скорее, вынужденное, ибо в целом, из присутствующих, им больше никто не рад.

— Ладно, что я дедушка, но что сплю с бабушкой… — вздохнула Холодкова, сбив с многочисленных мыслей. В продолжение нашей переглядки махнула головой на поднимающегося громкоголосого болтуна из-за напоказ хохочущего столика.

Ну-у так себе… Местами плюгавенько, местами тощенько. Смотреть не на что. Он точно охотник?

— Да… увы и ах. Но вот поди ж ты: утверждает человече, будто имеет популярность у молоденьких девок… — Рыжая, весьма верно восприняв безмолвный вопрос, покачала головой. — Сказочники, какие всё-таки мужики сказочники…

— Ну может он… гигант мысли? — фривольно предположила я, принимаясь за поздний десерт. Светлов обречённо вздохнул.

— Ха. Так-то Гулливер в стране лилипутов тоже оказался… гигант. А в иносказательной Великобритании стал мальчик-с-пальчик, — пожала плечами Сонька, и я сдавленно захихикала. — А цифры-то не врут, и у каждого человека есть персональное число судьбы, ИНН называется. Долги, суды и алименты проверяются в три клика мышкой. Поэтому ещё лет через десять, когда невеликие запасы бабла кончатся, он, ветром гонимый, солнцем палимый, хреном пришибленный и туда же посланный очередной "студенточкой", попытается вернуться к первой жене, которая одногодка, но на фиг ей будет не нужен. И правильно. Кризис среднего возраста — злая штука, шибает хуже наркоты. Выдавливая наружу всё с рождения накопленное говно.

Ну да. Дядя ещё видит в молодых женщинах славных козочек, а вот они в нём уже только старого, вонючего козла. Склочного и неадекватного.

Но… Чем богаты, как говорится.

***

— Ладно, фиг с ними со всеми, — вздохнула Сонька, намывая руки после кабинки. — Мужская компания хороша до известного часа. Давай на неделе куда-то в кафе выберемся? И хоть по парку погуляем? А то я со всем этим дерьмом уже вконец одичала. Скоро начну покрываться естественными дредами и вопить как австралопитек. Благо дубина уже есть…

— Я только за! — фыркнула, поднося ладони к сушилке.

— Замётано! — повеселела подруга. — Я, в общем, позвоню, как смогу окно запланировать. Выберешь.

— Хорошо.

— Эх, люблю я тебя, Васька, — вздохнула Холодкова, сгребая в объятия. Погладила по волосам, чмокнула в лоб… Тут дверь туалета открылась, и намеревавшаяся зарулить с облитыми чем-то алкогольным липкими руками официантка громко ойкнула. Собравшаяся под мужским толпень мигом обернулась. Картина маслом. Сонька закатила глаза:

— Вот дура-то, не могла клюв закрыть и молча руки зайти помыть?… Ладно, пошли, а то и про тебя гадости начнут думать. Хотя, наверное, уже думают…

— Да мне как-то перпендикулярно, — отмахнулась, отцепляя свои патлы от её висячих серёжек.

— Да тебе-то, может, и фиолетово. Но у нас вся убойная часть, процентов на девяносто, бегает с хроническим недотрахом. Уже на стенки лезут и мозги порой заворачиваются итальянскими макаронинами. А техническая и административная безбожно сплетничают, — вздохнула мечница. Пожала плечами. — Но мужики в этом плане всегда были хуже бабок на лавочке. Так что, в принципе, не удивительно…

Очередь в мужской в общем коридоре и не думала уменьшаться. Я подняла бровь:

— Там что, у кого-то запор? Ну идите тогда в женский, страдальцы. Вам терпеть долго вредно… В голову стукнет! — Сонька захрюкала. Из толпы нас пьяными глазами пожирал давешний герой побасёнок и сказок. Раскрыл рот, но мы быстро прошли мимо. Не думала, что существуют настолько тухловато пахнущие охотники…

— Это что за болотце было? — зажала нос, решая пойти или не пойти занюхать эту мерзость Димой?… Опять не так поймут. А, к чёрту. К Светлову ща мало кто заглядывает, все по туалетам попёрли.

— А болото и есть. Кочкарников то есть. Прямо говорящая фамилия. Так себе персонаж, — хмыкнула Сонька, убирая с дороги брошенные стрижами как попало стулья.

Я плюхнулась на диванчик, затолкала куратора в уголок и села нюхать. Фу, блин…

Боря подавился последним глотком пива:

— Эй, барышни, вы чем в туалете занимались?

— Нос пудрили, — цыкнула на него Холодкова. — И вообще, не мешай, ей болотом нюх отбило. С непривычки. Дай человеку в себя прийти, полянку нормальную понюхать…

— Ничё не понял, — прокашлялся Борис. — Но сделаю вид, что я эту дичь не видел…

Спустя секунд сорок меня попустило, и я отпустила на волю алого как маков цвет Стрешнева. Тот, явно пребывая в афиге, отвернулся, ища ещё хоть что-то недопитое на столе, махом выдул остатки чая и быстро свалил в пампасы. Джинн подпёр подбородок кулаком:

— Вот смотрю я на вас весь вечер, и понимаю: не врёте. Точно подружки. Обе неадекватны. Ну да и хрен с ним. Раз не у меня в отделе, значит, не мой головняк…

Распрощалась со слегка пьяненькими стрижами, которые очень жалели, что завтра у меня лично выходной, и я не полечу их перед тренировкой… Номинальный градус выветрится уже через полчаса, а моральный сушняк останется… В общем, не хотят они, чтоб так быстро заканчивался выходной! Ещё раз обнялась с Сонькой под чей-то свист и мигание вспышек камер на мобильниках и погладила по вкривь и вкось остриженной макушке пьяненького Веню, которого Холодкова уже заталкивала в такси. Помахала Светлову с остальными ребятами — датые стрижи внезапно запели Марсельезу и отказались загружаться в пригнанный бус. Куда их в итоге загнал чуть ли не пинками Дима, пригрозив связаться прям щас с дорогим инструктором, который будет ну просто счастлив устроить всей пятёрке треню посреди города. С забегом отсюда и до Сокольников! Посмотрела на бардак и пошла в разблокированную Стрешневым машину.

— И как вам сегодняшний вечер? — великосветски начал Дима, выруливая на проезжую часть.

— Отлично. Кроме одного болотца и ещё пары-тройки таких же, пованивающих неизвестно чем хвастунов.

— Вы о Кочкарникове, что ли?

— Точно, он, — потёрла уставшую шею. — Мне Соня его фамильё называла, я ещё удивилась: надо же, как совпало?… А потом вывалилось из памяти. Это что там за столик-то сидел? Стрёмная компания.

— Болото оно и есть болото, — пожал плечами заметно успокоившийся Дима. — Такое болото, что даже мне пованивает, периодически.

— Ну вот и получилось, что всё супер, но мой новый нюх к подобным потрясениям оказался не готов. Как-то до сегодня все с нормальными ароматами попадались… Удивилась.

— Охотники как и люди — все разные, — вздохнул Стрешнев.

— Степаш, там остатки Славки готовы к транспортировке? — набрала друга на выезде на МКАД.

— Вполне! — пробасил Степа. — Приезжайте, забирайте это тело. Утром подорвётся как наскипидаренный и помчит в школу, гарантирую. Фирма веников не вяжет! За лук свой тоже не беспокойся. Придумал, что там да как навязать. Будет тебе цацка…

— Спасибо.

— Ты, главное, монстров там побольше прибей! — хмыкнул Кузнецов. — А то у меня на неделе ещё один ученик вполовину осиротел, мать схарчили крысы какие-то… С пони размером.

— Прибью, — пообещала, сглотнув. Опять потери в нашем стане. Среди людей. Хочется спросить: за что? Но это бесполезный вопрос…

— Лады, маякни как будете подъезжать, а то мелюзгу Алиска уже уложила.

— Ага. Отключаюсь…

***

Степашка из рук в руки передал нечто, похожее на тряпочку. Злобно сопящую мелкую тряпочку. Грязную, потрёпанную и морально со всех сторон униженную.

— Падаван! Помни слова, что молвил я тебе!

— Гадом буду, не забуду, — буркнул племяш. У меня и у Стёпы синхронно брови вверх полезли: оно ещё как-то разговаривает? И даже на "поогрызаться" силы остались? Кузнецов смущённо крякнул, перекрестился:

— Лиск, вот те крест: как сраный веник летал больше полусуток! Не знаю, на каком бензине работает, но в следующий раз учту…

— В следующий раз у меня такого залёта не случится! — фыркнул аки разбуженный в начале марта ёж подросток и поплёлся на заплетающихся макаронинах в машину. Кинула в это тело лечилку — двор у Степашки с Алинкой всё равно закрытый, сильно озеленённый, соседи все спят давно. Деревня. Тут по ночам к холодильнику не шастают…

— А! Чуть не забыл! — друг детства шлёпнул себя по лбу лапищей и пошёл рыться в сенях. Вернулся с пакетом:

— На! Тут тебе Алиса передала кусок домашней буженины и пару банок розового варенья… Как вы едите-то эту пахучую гадость? — Стёпа искренне скривился.

— Ртом едим, Степашка, просто ртом, — фыркнула я, забирая передачку. — И зубами жуём.

— Да там жевать нечего! — возмутился дружбан. — Ладно, ну вас, извращенок непонятных.

— Полегче на поворотах, на одной из нас ты женат лет десять!

— Ой, да слава всем богам, что не на обеих! — махнул Степа. — Я вообще начал понимать, почему у всяких султанов есть женская половина дворца. На которой, между прочим, мелкие дети с матерями живут… Они же всё время бегают!…

— А что им ещё делать? — хохотнула я. — В школу пока не ходят, в секции на полдня таких малявок мало того что берут редко, так ещё и их самих попробуй уговорить!

— Это точно, — погрустнел Кузнецов. Встрепенулся. — Ладно, дуйте домой, а то Славке тоже спать пора!

— Ага, дуем-дуем… Спасибо.

— Всегда, — ухмыльнулся товарищ и погрозил в окно машины пудовым кулаком.

***

Утром хорошенько вылеченный накануне племяш и впрямь подорвался, как наскипидаренный. Сбацал гренок на завтрак, смел полкаши из мультиварки, закусил пучком петрушки шмат печёного мяса — вроде даже немытым — и чуть не убежал прям в тапках. Потап на всю эту суету смотрел в глубоком шоке. Я тоже. Переглянулись.

— Ты что-то понял? — Хомяк прострекотал. Вопросительно. Типа, хер поймёшь этих подростков?

— Согласна.

Поставила томиться рыбу и наконец села за три тома взаимных претензий церковников и администрации. Сагрились они, конечно, друг на друга нефигово… Нет, я всё понимаю, в какой-то степени этот шебутной поп и прав: в наше чокнутое время людям необходимы островки спокойствия и надёжности, напоминающие о старых временах. Окрещённое едва ли не антихристовым, здание департамента в Сокольниках это, конечно, круто. Но из-за вынужденной военщины внутри и вокруг (а куда без неё-то, люди!!) вызывает далеко не такие положительные эмоции, как очередной благообразный батюшка — желательно, с окладистой бородой и славянской внешностью… и кадилом наперевес. Батюшка — вещь сама в себе… Живой пропуск на небеса в некотором роде.

Поэтому не спорю: церковь — нужный общественный институт! Без церковников будет кисло. Они помогают сдерживать "души широкие порывы", объясняют в меру собственного понимания, что простым людям не след лезть в порталы (а то поначалу у нас это было повальным явлением), ибо кесарю — кесарево, а Богу — Божье. Церковники по-своему мудры. Не будь по стране православных, католических и протестантских храмов, бесчисленных мечетей и некоторого количества синагог (а в чуть более отдалённых уголках и буддистов), бардака бы случилось на порядок больше. А так лидеры первые два года очень активно призывали паству не соваться под бронепоезд и чётко продолжают эту линию по сей день… Между прочим, действует. Так что и мы нужны обществу, и церковники всех мастей. Ну, я сейчас про настоящих церковников. А не современных "Остапов Бендеров". Ибо крикунов с закидонами и святой верой в "Дон Дублон" хватает.

С трудом дозвонившись до обслуживающей компании, представилась и запросила текущую характеристику состояния объекта. Обещали к вечеру прислать. Супер. Пока наковыряю им стоимость восстановления зелёных насаждений…

С первичной сметой пришлось провозиться до самого обеда, а потом мне позвонил мелкий и напомнил, чтоб собиралась. А то бесхозное "окно" им не нужно.

Вновь подивилась, что такого вчера сотворил Степашка, раз племянник в состоянии "Раз пятнадцать он тонул, погибал среди акул — и ни разу, даже глазом не моргнул!"

Долго думала, тащить или не тащить топор? Ну хотя бы лук?… Паранойя не дремлет, да. Потом как-то уговорила себя, что еду всё-таки в школу и нефиг пугать детей неуставным в стенах подобных заведений реквизитом. Случится портал где, пусть без меня пока разбираются. В Сокольниках одних стрижей несколько пачек… молчу о танках вроде Сони.

Школьники с других параллелей, сныкавшиеся на перекур за мусоркой, смотрели странно. Как будто я им денег должна. А вот пожилой дворник только фыркнул. Уже не очень матерно, но обещал спустить мне колёса, если я или Славка ещё хоть раз разнесём ему двор. А то у него, мол, аритмия и ревматизм (откуда?! Дядя, я видела как ты за школярами мчался, с метлой наперевес!), ему вредны такие нагрузки. И злиться тоже вредно. Возраст!

У меня даже слов не нашлось. Я на него просто молча посмотрела. Задрав бровь. А выруливший из каких-то далей дальних Славка — попросил не занимать моё время. Мол, мы оба это не специально сделали. Садирбек Исмаилович махнул рукой: мол, что с вас, молодняка невоспитанного, взять? Проходите…

— Тихо, тихо! — замахал руками Васильев на открывший рты класс.

Да, я едва не опоздала. Уже выходила, как из офиса позвонила Мохова и сказала что щас они мне пришлют ещё один проект. Была вынуждена созвониться с Ефремовым и договориться на более позднее время. Пусть в школу заедет. Ему и ближе, кстати… Потому что оставлять доки в почтовом ящике я не рискну. И тут дело даже не в хулиганах-домушниках. А в отбитых внуках таких же отбитых соседок-старушек… А ключей от моей хаты у него, ясен пень, нет.

— Рты закрыли и заткнулись! — рыкнул Славка. — И вопросы только по существу. А то больше не приедет!

Удивительное дело, но подействовало. Даже никто возмущаться не стал.

— Всем привет ещё раз, — хмыкнула я, присаживаясь на учительский стол. — Экономику, я так понимаю, вы тоже не особо жалуете? — Запереглядывались.

— Ну, в целом, да. Особенно выбесили эти тупые таблицы в самом начале, сравнение полезности, или как-то так…

— Ха, с этим как раз всё очень просто. Сравнением полезности все мы занимаемся каждый день и каждый месяц. Широкое понятие "ресурсы" вам знакомо?

— Да, это всё подряд, — кивнула Катя. — Начиная от всего того, что добывают в недрах, и заканчивая самим человеком. Просто каждый тип называется по-разному… — смутилась. — У меня мама — бухгалтер.

— О, вообще отлично. Тогда как минимум у тебя имеется кое-какое понятие темы… Ребят, любой ресурс конечен. И вроде бы теория бесконечности космоса является логичным продолжением идеи инфляции, но. Последние исследования утверждают, что это не так. А исследующие сопределье учёные вообще запутались. Потому что все эти порталы, открывающиеся на каждом шагу, каждый, являют собой прямую иллюстрацию использования старших метрик. Которые у нас, с нынешним уровнем науки и техники, вообще толком не осмыслены, не то что изучены. Но вернёмся к родному шарику. Земля имеет вполне так себе конечную массу. И термоядерный синтез это, конечно, супер, но и он однажды прекратится. Правда, в сравнении с продолжительностью жизни даже не отдельно взятого человека, а всего человечества на планете Земля, это очень отдалённое будущее. Но у нас есть вода и всё то, что она образует. И оптимальная пропускная способность существующей атмосферы, позволяющая солнечным лучам и прочему не сжечь к чёрту всё живое, а наоборот, дать энергию для жизни. И вот атмосфера тоже конечна… А ещё более конечен её текущий, оптимальный для нас состав… Ну а теперь переходим к самым приземлённым понятиям. Та зарплата, которую получают ваши родители (ну или прибыль от собственного бизнеса — неважно), это и есть на текущий момент наиболее универсальный ресурс на планете. Очень условный ресурс… Универсальный способ обмена и конвертации. Хоть и весьма сомнительного характера. Напечатанные деньги не съешь, пачкой рублей монстру в морду не дашь, так? Поэтому по всему миру и существует гонка ценообразования, банки, биржи ценных бумаг и прочего. Но открою вам секрет: критический фактор тут вовсе не сами деньги. А их покупающая способность. А вот она зависит в каждый конкретный момент времени от чего? От рыночного спроса на тот или иной товар. Примеры сами приведёте?

— Кофе!

— Шоколад!

— Ценные металлы!

— Энергоносители!!

— Чуть не прослезилась… молодцы. Вот именно. Вся эта кутерьма на нашем маленьком шарике зависит каждый год и каждый день от уровня потребления того или иного продукта. А уровень потребления зависит от чего? От степени полезности. И вот теперь мы возвращаемся к тому, чем мы все занимаемся каждый день и каждый месяц. Составлением семейного бюджета. Что в него входит у среднестатистической городской семьи? Оплата за коммуналку (иногда плюс аренда), оплата за связь, оплата за питьевую воду либо фильтры, оплата за медикаменты или сами страховые отчисления. Оплата за продукты питания, оплата за ремонт и заправку средства передвижения, либо билеты на общественный и прочий транспорт. Ну и так далее: одежда, развлечения, остальные не жизненно важные вещи в нашей жизни. Вот таблицы полезности это как раз то основополагающее в рамках целого общества, что вы сами (как представители этого общества) составляете для себя. И этим определяете дальнейшее развитие ситуации. В целом по земному шарику. Да, даже когда идёте в продуктовый… Например: кусок мяса дома уже есть, а вот овощи-фрукты кончились. И каши нет. И вы прямо сейчас покупаете именно их, а не второй килограмм мяса… И если у человека на весь месяц на расходы запланировано, скажем, тысяч двадцать, это и коммуналка, и машину заправить, и продукты на всю семью купить, то он не пойдёт в ближайший ресторан заказывать фуа-гра. Потому что тогда им всем семейством будет нечего кушать как минимум до аванса со следующей. Это понятно? Такой тип сравнения полезности?

— Да, вполне, — заверила Камчатка.

— Ну супер. Идём дальше. На основании чётко заявленных потребностей населения в том или ином углу нашего шарика и формируется мировая экономика в целом. Например. Азия дружно ест рис. В связи с чем там рис — это хлеб. А хлеб всему голова. Япония производит рисоварки, и в каждом доме есть хоть одна. Они им необходимы. В отличие от той же стационарной плиты, которая имеется далеко не у всех, — судя по Ютубу, кулинары-любители частенько пользуются полупоходным вариантом… Южная Корея в каждой семье имеет собственный рецепт закваски или засолки кимчхи, и у них пекинская капуста выращивается просто тоннами, и потребляется так же. Во всех вариантах маринадов. Ну, примерно как у нас обычная белокочанная. Кто любит бабушкину квашеную капустку, м?… Вот и у них та же история. Пол-Китая вместо нашей картошки варит суп из клубней лотоса, и им вкусно. Весь мир потребляет чай, кофе, табачную продукцию. Весь мир на чём-то передвигается. Весь мир не ходит голышом и босиком. Весь мир не мешает суп в кастрюльке пальцем, а пользуется для сей цели половником, ложкой, палочками… Мысль ясна? Спрос — вот то, что формирует лицо нашего мира. А сам спрос формирует что?

— Ситуация? — потянула руку Полина.

— Умница, — мельком похвалила я девчонку и перевела взгляд на класс. — Вот был у нас век колеса и лошадиной упряжки — ну, не век, конечно, но вы поняли. На что существовал спрос, умники и умницы вы мои?

— На запчасти, мастеров починки карет, конезаводчиков и самих лошадей разных пород, — начала, загибая пальцы перечислять какая-то девчонка с конца правого ряда. Её перебил сосед:

— Кучера, ямщики и почтовые станции!

— Корм! То есть сено! И подковы!

— Пригодные дороги! Карты из бумаги! — послышались другие выкрики. Подняла руку:

— Молодцы, всё верно. А теперь они, кроме дорог, кому нужны? Скажем так, ограниченному кругу лиц. Дальше наступил век пара. Паровозы, пароходы и прочее. Первые фабрики и заводы. Считай, зарождение массового производства. Что это спровоцировало?

— Спрос на рабочую силу!

— Передайте человеку конфету, заработал… я думала, не сразу сообразите. Молодец! Как зовут?

— Вова, — засмущался пацан. Сгрёб конфету, пряча в карман. Будущий музейный экспонат, наверное…

— После века пара случилась очередная техническая революция, и наступил век?

— Энергоносителей! — хором.

— Молодцы. А теперь?

— Монстров, — мрачно буркнул Славка. — И компьютеров. Ракет и спутников.

— Угу. В результате: сначала был спрос на проводники, полупроводники и сверхпроводники, затем на производство кардинально новых сплавов и материалов, типа графена и прочих. Золото, платина, серебро — всё это используется не только в ювелирке, но и на заводах-фабриках. А ещё в обиход снова вошли мечи и прочее орудие усекновения всего, что движется с дурными намерениями. Изменились стандарты строительства и безопасности. Изменилась сама структура общества. И незыблемым осталось лишь основополагающее — продукты питания и вода. И медикаменты. Картина мира стала чуточку яснее?

— Да! — вразнобой.

— Отлично. А теперь переходим к сути того, что я могу вам рассказать об аспектах экономики как таковой… Так, народ, ответьте-ка мне на вопрос: что будет, если шестерых работников поделить на два?

— Три работника! — хрюкнули с Камчатки.

— Ответ неверный. Будет массовое убийство, а это статья 105.2 УК РФ, пункт а: Убийство двух или более лиц. Наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью — в зависимости от способа совершения и мотивов.

Класс ошарашенно притих. Я ухмыльнулась:

— Ну что? Начинаете осознавать разницу? Экономика — это такая наука, где ответ нужно давать только тогда, когда чётко понимаешь контекст вопроса в данном конкретном случае. Так же, как и в уголовном праве и прочих юридических ответвлениях. Иначе можно не просто "сесть", а оказаться ногами в тазике с цементом. Потому что деньги, ресурсы и прочее — это то, что пронизывает всю нашу жизнь от и до. От момента зачатия и даже после смерти, когда слетевшиеся родственники делят привалившее наследство. И там не всегда три ложки да четыре вилки, и те мельхиоровые… Я понятно выразилась?

— Василиса, простите, — поднял руку давешний хулиган с конца класса. — Но у нас есть вопросы вообще не по выбранным вами предметам. Можно?

Я кивнула. Ну, удиви меня. Подросток вдохновился:

— Вот как раз по поводу рождения… Нам на ОБЖ говорят, что школьники должны практиковать воздержание, и упирают на то, что подростковая беременность — это плохо. — Где-то треть детей хорошо так порозовела. — А если без хм… беременности?

— М-м… Интересный вопрос, конечно. — Кстати, с чего это вообще он возник? И почему именно ко мне? Но ладно… — Что там у вас следующим уроком?

— Окно, ИЗОшник заболел!

— Ну, вообще-то я должен был вести ИЗО, — несмело улыбаясь, поднял руку из своего угла Васильев. — Уровень образования позволяет… — Класс зашикал, часть уставились как на врага народа. Азиат беспомощно развёл руками:

— Но если вы так настаиваете…

— Настаиваем! — рявкнула примерно половина милых детишек, мигом превратившихся в неплохо сплочённую стаю пираний.

Я немного подумала. Вздохнула.

— Хорошо. Чтоб осветить проблему максимально полностью, давайте начнём с так осточертевшей вам темы. Беременности. Но пока только с пункта, как её избежать? Вам уже должны были не раз рассказать, какие существуют типы контрацептивов. Это презервативы, ОК или оральные контрацептивы, их пьют только женщины, и ургентные контрацептивы — бронебойные гормональные таблетки типа "Женале" и прочих. Которые существуют на случай, если у пары порвался презерватив или даму вообще изнасиловали — и, кстати, не факт, что в переулке, всякое бывает… Кроме этих существуют так называемые "спирали", которые, по-хорошему, ставят только уже рожавшим матерям, и даже они не дают стопроцентной защиты. Ну и на самый крайний случай есть такая штука, как операция по стерилизации. Её производят как женщинам, так и мужчинам, но в нашей стране и на постсоветском пространстве совершенно точно лишь глубоко женатым, у которых по два-три ребёнка и четвёртого-пятого они категорически не хотят. Или по медицинским показаниям. Например, женщина является раковой больной. С метастазами. И беременность в её случае прямая дорога на погост. Есть и другие варианты… Что объединяет? Все эти люди обязательно проходят психологическое освидетельствование до совершения самой операции. И, наверное, последний момент (опять-таки я про Россию сейчас говорю): серийные маньяки и насильники. Тех, обычно, если не убили в тюряге, и они как-то вышли, перед выпуском в люди стерилизуют. Чтоб, если его опять потянуло, то следующая жертва хоть не залетела от такого урода. С этим пунктом пока всё понятно? — с прохладцей поинтересовалась у развесивших уши детишек.

— Да!

— Да, вполне!

— Отлично. Идём дальше. Как я уже сказала, спираль вашей однокласснице никто не поставит. Ургентный она, конечно, может разок-два выпить, но он действительно бронебойный. Что делает срочный посткоитальный контрацептив? Он стимулирует почти моментальное отторжение эпителием начавшего получаться зародыша. Ну или выгоняет шедшую по трубам женскую клетку… Если непонятно, объясняю ещё более приземлённым языком: это сильная гормональная стимуляция женского организма, которая направлена на то, чтобы слившаяся половая клетка не закрепилась в матке, а была выдворена с экстренно начавшимися месячными. Кровяной среды и отделившихся слоёв эпителия хватает на то, чтобы выгнать даже самых настойчивых головастиков. Эдакий гормональный молот, бьющий по предположительно состоявшемуся зачатию… Нежелательному. И всё вроде бы круто. Только эта штука провоцирует сильный гормональный сбой, который и у взрослой-то дамы дай бог уляжется через полгода. А для девчонки-подростка, у которой "эти дела" ещё нестабильны, и подавно. Минимум год мучений. И не факт, что никак не повлияет потом, во взрослой жизни… Теперь рассмотрим пункт, где она на постоянной основе принимает ОК — причём строго по отметкам, ежедневно, в одно и то же время, что уже вызывает сомнения. В случае с подростком. До известной степени забывчивым и увлечённым своими суперважнецкими делами. Который к тому же живёт с родителями, а родители, как известно, в любой момент могут обнаружить нычку с таблетками… И учинить допрос. Что добавляет девочке кучу лишнего стресса. Я уж молчу о том, как такую фигню в аптеке-то продадут, без врачебного рецепта? Ну да, может, и продадут — не суть… У девочек-подростков ещё не устоявшийся гормональный фон в целом, кстати, как и у вас, молодые люди. И такие вещи она может пить только! Ещё раз повторяю: ТОЛЬКО по назначению лечащего врача. Когда у неё и так весьма ощутимые проблемы, и их последствия перевешивают любой вред от выбранных по показаниям ОК. Мало того, это возможно лишь после сдачи целой пачки анализов, двух-трёхмесячного наблюдения у детского гинеколога и эндокринолога и наличия очень хорошего терапевта. Пить по принципу "взяла чё было" нельзя. Во-первых, опасно для неё же. Во-вторых, у неверно подобранных препаратов такого типа сильно снижается эффективность… Ваш третий вариант: его высочество, презерватив.

Класс захихикал.

— Слышали анекдот, где старый аптекарь, очень близко принявший к сердцу слова главы государства, что у нас близится демографическая яма, решил помочь лидеру и попрокалывал все запасы презервативов в аптеке, в которой работал? — Грохнул ржач. — Это, конечно, анекдот, но. Во-первых, порой их неправильно хранят. Случается. Во-вторых, по закону подлости эта зараза иногда рвётся в самый ответственный момент. Когда ёж, несущий яблоки — да, я про вас сейчас говорю, молодые люди! — уже из последних сил там, сверху, пыхтит, старается, и ему уже вот-вот станет хорошо… И тут: "упс!" Ну, взрослые в подобные моменты обычно по-другому выражаются, но вам таких слов по легенде пока и знать-то не положено… — Девчонки захихикали.

— А ещё есть третья засада. "Не тот размер" называется. Когда вы, в силу юности и неопытности, краснея, бледнея и не зная, куда глаза деть, хватаете на кассе чё поближе лежало. А потом оказывается, что он, по сравнению с вашей, ещё подростковой пипиркой — пацаны, не обижайтесь, но это правда, вы ж ещё растёте! — внезапно как на слоновий хобот. И толку от него примерно столько же, как если б вы себе на член попытались накрутить целлофановый пакетик… Иногда — очень редко, но всё ж случается — хобот как раз у мальчика, а взял он на мальчика-с-пальчик… — Красные лица, дикий ржач.

— Ну предположим, наш юный герой решил немного пострадать и как-то эту штуку на себя натянул. Вариантов итога два: в первом презик конкретно так треснет по всей длине. По второму: хобот будет болеть… — подумав, голосом Кролика объявила:

— Неделю, не меньше. Это если вообще получится без травм. А то всякое бывало. Ну, это вы лучше у травматолога или уролога поинтересуйтесь. Думаю, расскажут много интересного… Вам как, всё ещё весело, или уже не очень?

— Пока весело!

— Ага, ну тогда будем потихоньку сокращать градус веселья. Предыстория не важна: вы могли предохраняться, могли не предохраняться… Но случилось "мама-папа, я беременна!" И чё делать? Вариант первый — аборт. Вариант второй — рожать. В случае аборта, если вступившей в пубертат девчонке от тринадцати лет и до скольки угодно выше, при условии что это первая наступившая для её организма беременность, впоследствии, почти со стопроцентной гарантией, у неё наступит та или иная стадия бесплодия. Может, повезёт и смогут вылечить. Методы лечения таких случаев, поверьте, не для ваших невинных ушей. Не уснёте… Может, не смогут. И тогда вообще ребёнка она подержит на руках, только взяв из дома малютки и пройдя перед этим все круги ада во всяких инстанциях. Может, на первый взгляд, ей как бы повезёт, и она вроде останется фертильной… в смысле, способной к зачатию. Но это не гарантия дальнейшего положительного результата. Я лично знаю четверых таких женщин. Они, даже будучи уже замужем, решили не рожать — причём, кто первого, кто второго — то есть это вроде как нормальная ситуация, не порицаемая обществом, да? — Класс переглянулся и закивал.

— Так вот: все четверо потом годами пытались и не могли. Одни выкидыши. Я уж не говорю о психологической тяжести подобной ситуации, когда ты начала носить уже любимого ребёнка, уже его ждёшь, и бац — его нет. А потом — бац, и следующего… Или доносила, но родился мёртвый. Не выжил почему-то. И акушерки с гинекологами только руками разводят… Каждый выкидыш это физическая и психологическая травма. Чтоб парням было понятней: представьте, что вас ночью, на улице, избили гопники. И вы просто полностью разбиты — и морально, и телесно… На то, чтобы в матке у женщины сформировался зародыш, а потом ребёнок, уходит куча энергии и минеральных веществ. Это почти полная перестройка организма на совершенно другой режим работы. Женщина после выкидыша как машина с убитым двигателем, понимаете?…

В классе воцарилась невесёлая тишина.

— Ну и теперь берём второй вариант: вы, типа, решили — простите, но это вообще не смешно! — рубанула воздух раскрытой ладонью.

— Сами решили! Что оставляете ребёнка и рожаете. Начать с того, что конституционно несовершеннолетняя всё ещё находится под опекой её родителей, а вы — ваших… Опустим все законодательные моменты и полицейское расследование, которое обязательно состоится, принеся вам уйму стыда и унижений. Про "возраст согласия" и его законодательные нюансы пока тоже промолчим… Ребёнок. Что вам, простите, соплякам пятнадцатилетним, делать с малышом? Вы в школу ходите! У вас уроки и экзамены. Потом либо ВУЗ, либо армия, либо работа. Вы ещё не являетесь полноценными членами этого общества, так как пользу самому обществу на данном этапе вообще никакую не приносите!

— Как не приносим? — нахмурился хулиган.

— А вот так, — я пожала плечами. — Хирург оперирует, дворник метёт, учитель учит. Крановщик строит. Пожарный тушит пожары. Шахтёр добывает руду. Охотник бьёт монстров и делает что-то ещё. К примеру, я работаю в частной фирме, и мы ежегодно принимаем и сдаём кучу объектов… Ваш классрук не только ваш классрук и учитель, но и классный изобретатель, и он вовсе не новые утюжки для волос изобретает. А то, что всему миру пригодится. А вы? Какой с вас толк? Пока никакого. Вы этого ребёнка сможете должным образом поднять и воспитать? Обуть-одеть, накормить? Вы зарабатываете? Вы умеете сами себя обслужить от и до? Нет. А значит что? Значит, с малышом будут возиться ваши родители. А сейчас я вам открою большой-большой секрет, который вовсе и не секрет: они не хотят с ним возиться! У них вы, с уже миновавшими коликами, лезущими зубами, первыми шагами и всем вот этим вот дерьмом — в прямом смысле слова, я сейчас про пелёнки-памперсы и приучение к горшку — закончились! Они ждут не дождутся того офигенного момента, когда вы наконец!… Встанете на ноги! И они хотя бы раз съездят в отпуск. Вдвоём. Ну или по отдельности… Это не значит, что мама с папой в этом отпуске оторвутся, как холостые тусовщики на Ибице. Нет, скорее всего, они продолжат звонить вам каждый день и спрашивать как дела. Но, видите ли… Уже выше шансы, что вы без них — без них в обозримом пространстве — не пропадёте с голоду и не сожжёте хату. — Подростки помрачнели. Я хмыкнула:

— Да-да, это в собственных глазах вы круты и офигенны, а для мам-пап — вы их драгоценные детки. Которых они и дико любят, и уже не против бы с месяцок отдохнуть. Минимум… — Кто-то кашлянул. Видно, вспоминая и прикидывая.

Кажется, пара человек даже устыдились… Ну-у… не всё потеряно?

— Так что мой вам совет, ребята: начинайте половую жизнь после армии. Начнёте до — и это осложнит вам жизнь. Два года среди мужиков, если ты уже попробовал секс, молодому кобелю пережить трудновато… Ну а по поводу девочек: ребёнок, который с вами в перспективе может случиться, это не бочка мёда, и не фунт изюма. Спросите у собственных родителей. Полагаю, многое расскажут… Вы хотите в шестнадцать лет не купальник выбирать, с сердечками, а тащить неподъёмную коляску по ступенькам? Хотите год-полтора чувствовать себя старухой Изергиль, у которой к тому же всё болит? Таз с течением беременности у женщины расширяется — вообще, именно по тазу археологи и отличают женский скелет от мужского. Так вот: вы ещё толком не выросли, у вас попы, простите, мелковаты. Это почти всегда прямая дорога к симфизиту. Знаете, что такое симфизит, нет? Сейчас расскажу! Это когда во время родов — или прочих серьёзных травмах у женщины — в лобковом сочленении идет воспалительный процесс, в результате которого там всё размягчается и начинает расходиться, как разводной мост в Питере. Походка становится утиной, попа шириной с баржу, а ходить, сидеть и подниматься по лестницам без боли ты уже не можешь. И у симфизита есть разные стадии, дети мои…

— Всё, хватит, — оборвал меня ко всему привычный Славка, — хватит с них ужасов. Про остальное я им лучше сам расскажу, а то тут некоторых щас рвать начнёт.

— Не, мы ещё послушаем… доступным языком, — справился с жуткими воображаемыми картинами всё тот же хулиган. — Да, народ?

— Послушаем, — бледновато ответили одноклассники.

— В общем, мы поняли — ну, я лично понял, что, так сказать, на брачном рынке мы пока вообще не котируемся. Но, извините, у меня ещё вопрос: а как так получилось, что лично вы без детей? — Я закатила глаза. Подросток принялся оправдываться. — Нет, ну логичный же вопрос!… Вы красивая молодая женщина, вон как на любую тему шпарите, даже заработок стабильный есть! Так почему у вас только Славка, и нет мужа и своих детей? Ну или хотя бы своих детей? — повернулся к мелкому. — Тесин, не обижайся. Мне просто интересно. Это не кирпич в твою лично сторону.

— Дети… — тоном сказочника начала я. Мелкий напрягся сразу. — Далеко-о-о-далёеко в горах… одна гордая молодая орлица однажды осталась в одном двухкомнатном гнезде с осиротевшим орлёнком сестры… — Меня прервал взрыв ржача.

— Не смешно, — буркнул Славка. Но его почти никто не услышал.

— …И ей пришлось кормить, поить, учить его летать… Сдавать трёхкомнатное гнездо племянника, чтобы ему было на что кушать, когда он вырастет, если сам сразу не заохотит зайцев нужных размеров, когда эта орлица наконец выпнет его в свободный полёт!

— Бля-я… — послышался чей-то сдавленный стон среди общего хохота. Погрозила сквернослову пальцем:

— Деточка, у охотников слух как у дельфина! …И в итоге старая больная орлица бегает по потолкам — каждый день, кругами. О каких ещё детях и муже идёт речь? Да и в целом, какой тут левый орёл? И вообще, где гарантии, что орёл? Может, голубь (и не факт, что мира — скорее, обычный помоечный), или и того хуже — воробей, в мечтах своих представляющий себя орлом. Так что… Лучшее средство контрацепции, ребятки, это другие дети, — кивнула на Славку.

Рыдания продолжились.

— А я-то гадала, чё мне мама с папой братика только на моих восемь лет сообразили? — задумчиво протянула Катя. Стихший было хохот возобновился с новой силой…

— Так что, если бы не обстоятельства, завела бы я не мужа, а собаку, — развела руками. — Но с моей работой и ненормированным графиком бедное животное ошалеет и с голоду подохнет. Ну или испохабит и засрёт всю квартиру. И в прямом, и в переносном…

***

— А где Костин? — на перемене спросила Полинка у Славика. Пока я в спешке просматривала привезённые Колей доки. Прям в кабинет занёс, со звонком. Подумав, встал рядом, чем намертво отсёк любые поползновения в мою сторону. Да, зараза, идеальный исполнитель… люблю Макарова и его кадровую чуйку.

— А хрен знает. Не отсвечивает — и ладно, — буркнул надутый как мышь на крупу мелкий, которого шёпотом уже поддразнивали пацаны. Лучшим средством контрацепции… Ничего, потом реабилитируем. Минут через пять. Напомнив, что они и сами такие же… идеальные гондоны.

— Вроде у него понос вторые сутки, дома сидит, — не слишком тихо заметила голосистая Катя. Грохнул хохот. Кто-то простонал:

— Говорят, от поноса морковь помогает!…

— Боюсь представить, каким образом, — пробормотал околачивающийся рядом Васильев.

— Ха! — ухмыльнулся разом оживившийся Славка. — Пробка существует до того, пока давление не повысится. В общем, всё равно сорвёт… — Погрозила ему кулаком из-за Колиной спины. Кому говорила не дразнить классрука?

— И как ракету запустит, — задумчиво продолжила его мысль Полинка. — В стратосферу… На задней передаче, правда, но с космической скоростью…

— Вот и найдено дешёвое топливо для разгонки наших спутников!… — замычал кто-то сквозь слёзы и хохот.

— Теперь вопрос на миллион: кому давать недельную дозу пургена, а затем вручать спасительную для нации морковку? — ещё задумчивей высказалась Полина. Просияла:

— Добровольцам! Сегодня это будешь ты, Шаповалов! Где моя тетрадка по алгебре?! — и до звонка на урок забывший дома сей артефакт пацан оправдывался перед разъярённой фурией в лице маленькой симпатичной девочки.

Хотя лично я оказалась сильно удивлена: почему именно тетрадка, живьём? Почему современное поколение фоток не наделало?… Но может, она ему просто нравится. В смысле, Полина, этому Вове Шаповалову… А не тетрадка и не морковка.

— Ну что, на чём мы там закончили?

— На ужасах подростковой беременности!

— А, точно, — кивнула, подумала. Постучала ногтями по столу. Усмехнулась. — В принципе, у мальчишек есть ещё один вроде бы очевидный выход из ситуации. Если уж совсем невмоготу. Проститутки. — На меня выпучилась стая рыбок.

— Что? Только не говорите, что это понятие вам незнакомо. Не поверю.

— Знакомо, — замялась Камчатка. — Только как-то с нами ТАКОЕ взрослые вслух не обсуждают… Такие понятия.

— Обсуждать — не равно привести в бордель. Обсуждать как раз-таки важно и нужно. И лучше с родителями. Ну, или хотя бы с учителем, — кивнула на схоронившегося в углу азиата.

Тот послал мне совсем уж мученический взгляд. Ага. Я, дорогуша, хуже Славки. Потому что опытнее. Я тебе за все мелкие недочёты парой фраз могу весёлую жизнь в школе устроить… Даже стараться не придётся.

— Так вот, насчёт проституток. Как бы вам объяснить-то попонятнее? С одной стороны, раз они вообще существуют, значит есть спрос. И вроде бы, если отбросить всякую полемику, они нужны. И это в какой-то степени нормальное явление. Что думаете?

— Ну… — замялась непоседа-Полина. — Гетеры вроде вообще древнейшая профессия?

— Да хрен там, — я насмешливо фыркнула. — Древнейшая профессия — бухгалтер и счетовод. Кто-то же в первобытном обществе считал хозяйское добро? Сколько голов скота, сколько запасов в сарайке… А ещё раньше (ну, или параллельно?) существовали другие три: охотник, землепашец (кстати, потом на их стыке возник первый скотовод, наверное) и ремесленник. А тут тебе и кузнец, и гончар, и плотник, и ткач… Понятна тенденция? В начальной фазе общество направлено на выживание. Так что в ход идут жёны и наложницы. И беременеют и рожают они до упора. Всем табором. И смотрят за детьми. Пока их мужик в поле работает, снабжая всё это мини-поселение. Или за агрессивным мясом по лесам бегает. Ну да не суть… А то мы с вами сейчас вообще вплотную подберёмся к вопросу, что было раньше: курица или яйцо? В смысле, матриархат или патриархат?

Класс заржал. Камчатка выкрикнула:

— Да, так весело у нас уроки обычно не проходят!

— Ну вот, хорошего понемножку. Первостепенная задача у человеческого существа — это выжить. Слышали про пирамиду потребностей Маслоу?

— Это когда на нижней планке воздух, вода, еда? А остальное — выше? — выкрикнули с задних. Кивнула:

— Точно. Так вот: проституточное явление в любом случае относится к самой верхушке. Потому что к услугам проституток прибегают в случае, когда поговорить не с кем, но для этого, простите, и обыкновенный духовник сгодится, любой конфессии, или даже психоаналитик… Но хороший психоаналитик дороже проститутки, — развела руками и раздались смешки.

— А задолбанному жизнью взрослому мужику надо, чтоб пожалели и по голове погладили. И рассказали, какой он самый-самый… Ну, с этими запросами вполне так можно было бы поехать к маме или любящей бабушке, скажете вы… — класс грохнул.

— Но не все мамы и бабушки способны на тактильное выражение привязанности. Некоторые как Вассы Железновы. А некоторые вообще не мамы, а так… Но не будем о грустном. В общем, здесь возникает и гасится потребность в простом человеческом участии, которое данная конкретная мужская единица в других местах не нашла. А пункт вроде бы с точки зрения маститых психологов шибко нужный. Вариант второй: мужику и правда уже зудит, расслабиться никаким другим способом он не может, и тут мы возвращаемся к вопросу о необходимости посещения психотерапевта. Потому что это, простите, нарушение. Возможно (не факт, но всё же возможно), заложенное в детстве всякими лживыми совковыми установками типа "мужчины не плачут" и так далее. Брехня. Ещё как плачут. Почитайте литературные произведения, в которых мелькают всякие джигиты — кто оспорит, что это один из образцов настоящего мужика? Кстати, храброго и романтичного и преданного Родине? — Завертели головами.

— Так вот, почитайте про джигитов. Они там едва не через страницу то рыдают, то плачут. И это нормально. Мужчины вообще, по последним исследованиям, гораздо эмоциональней женщин. А слёзы — один из крепчайших защитных механизмов организма. И если мужик не плачет всю жизнь, то жизнь эта будет короткой. До какого-нибудь инсульта-инфаркта… Поэтому ему и необходима разрядка. Которую он начинает искать, простите, не в том месте. Ибо верное направление для него сделали недоступным какие-то тупые, привитые в замшелых годах юности установки. Есть третий пункт: когда ему действительно зудит только в нижней голове. И не жить, не быть, нужно найти дупло, куда потыкать… — Бедные дети закашлялись. Васильев тоже был весьма бледен. Кусал губы. Видно, и рот раскрыть боялся, и слушать это уже не мог.

— Но, простите, в таком случае вообще к сексопатологу надо. И к психиатру. Нимфомания — это по их части. Уж не знаю, лечится ли, нет? Но тут я точно не специалист. И четвёртый, на мой взгляд, вариант: когда в мужчине живёт садист. И он может быть классным специалистом, примерным семьянином… А на деле ходить и молча мечтать о том, как заездит до крови и прочих неаппетитных подробностей очередную, никому не нужную проститутку. Скажем так, разновидность маньяка. И это тоже к психиатру.

Веселье померкло окончательно.

— Про уместность супружеских измен — в командировках, на раздельно проведённом отдыхе и просто так, в городе временного проживания — даже не буду упоминать. Это ни себя, ни партнёра не уважать. Свингеров и прочую нечисть тоже пока не обсуждаем… Вернёмся к вопросу с проститутками. С точки зрения большей части общества это почти нормальное явление. Хорошо, пусть так. Только вот следующие за проститутками пункты — это рабство и детская порнография. Как тебе такое, Илон Маск?…

Молчание. Шок. Осознание.

— Да-да, ребятки. Где проходит та граница, которая отделяет создателя бизнеса взрослых проституток, ставших таковыми вполне осознанно, ну или по сдвигу в мозгах — я сейчас о тех же нимфоманках — от работорговца и педофила? В бульварных романах?… Это даже не смешно. Так что, ребят, проститутки — это НЕ положительное явление. И, бывает, некоторые товарищи тихонько разок-другой пользуются сервисом, так сказать… Оправдывая себя поговорочками в стиле "Ну разок-то можно!…" Остальные перечислять не буду, цензура не пропустит. Все знают, кто такой Леонардо ДиКаприо? — Закивали.

— Однажды незабвенный Лео сказал: "Если покупаешь что-то, стоит помнить, что в этот момент ты полностью поддерживаешь политику — любую политику — производителя и всех тех, кто за ним стоит". Вслушайтесь в смысл. Я повторю ещё раз: если покупаешь что-то, стоит помнить, что в этот момент ты полностью поддерживаешь политику… Любую политику. Производителя… И всех тех, кто за ним стоит. Вы поняли? Пользуетесь услугами проституток — стимулируете появление новых рабов и рабынь, без паспортов и на игле. И всё ту же детскую порнографию. За которую и у нас в стране сажают-сажают, а всё бестолку.

— Кошмар какой… — отозвалась Камчатка. Остальные молча переглядывались и сглатывали.

— И вот наверное это — именно то, что вам и хотели бы объяснить ваши родители и учителя, но просто не нашли нужных слов. Или подходящий момент… Ведь взрослые — те же люди, что и вы. Они тоже порой стесняются.

— Это точно, — вздохнула Катя.

— Ну а теперь перейдём к физической стороне дела. Физиологической, я бы даже сказала… Кто и когда даст гарантию, что именно эта проститутка чиста? Что вы не подцепите от неё никакую заразу, которая позже сломает вам жизнь? Напоминаю: презервативы рвутся. А часть заболеваний, вроде того же герпеса, который имеет множество вариаций и иногда весьма позорных и неудобных, вообще передаётся при контакте с кожей, слюной, слизистыми… Оно вам надо? Вы же не будете чистить зубы чужой щеткой, которой кто-то уже с полгода так попользовался? Не будете доедать надкусанную и выплюнутую кем-то конфету?… Нет, если вы беспризорник, то тут всё понятно. Случается, бомжи с мусорок питаются. Но любой человек, не имея психических отклонений, стремится к чистоте и комфорту. А не к грязи и коммунальному использованию. Нет возможности — он её создаст. Помните, в Древнем Риме были не только публичные термы, но и туалеты? Туда мужики ходили, заседали по полдня (ну, модно в те времена было, сидя на унитазе, обсуждать политику), а потом попы подтирали одним на всех ёршиком? Ну, тряпицы такие, намотанные на палку у них были… — Класс дружно затошнило. Я изумилась:

— Что? Правда не знали?

— НЕТ! — высказалась зелёная Камчатка. — И лучше б не знали дальше!… Уж простите…

— Да, чуть не забыла: это не значит, что проститутка не человек. Она тоже может чего-то хотеть, о чём-то мечтать и впоследствии вернуться к нормальному образу жизни. Поищите хотя бы, кто такие Марта Ришар, Молли Би-Дем и Императрица Феодора — последняя вообще из Византии… Императрица, прикидываете? Прочих даже упоминать не буду. И одновременно это не значит, что всегда и во всём виноваты только мужчины, и вообще, мужики плохие, бабы хорошие. Нет. Все люди разные. И всегда так было. И если, к примеру, с точки зрения голой физиологии и эволюции женский организм более совершенен, просто потому, что она может выносить ребёнка, а соответственно, в анатомическом плане более сложно устроена, то не стоит забывать о том, что как раз мужчина в своих действиях это тот самый камень, катящийся с горы и всю нашу эволюцию двигающий… Не мытьём, так катаньем.

Попила водички. Жаль, с газом… а я ненавижу газированную минералку!

— В общем, я это всё веду к тому, что сейчас у нас, слава те, хосподи, производят туалетную бумагу — на любой кошелёк, так сказать. С равновесием полов и расслоением общества по степени богатства и амбиций примерно то же. Захочешь — найдёшь себе партнёра по душе и возможностям. Сначала как-то распланировав собственную жизнь и хоть чего-то из этих наполеоновских планов добившись. Потому что, уж простите, но людям вокруг — и женщинам, и мужчинам — интересны только личности, которые что-то из себя представляют. Никому нет дела до ваших вселенских траблов, нытики и слабаки везде лишние люди. К слову, на досуге почитайте Чехова… Так всегда было. Жизнь — это череда проблем, которые нужно уметь решать. И чем эффективней вы их решаете, тем счастливей становитесь. Правда, постепенно… На работе за это вам платят деньги, противоположный пол любит, а дети восхищаются и хотят быть на вас похожими. Именно поэтому лучшая самка — или вообще все самки — доставались лучшему охотнику. И наоборот. Это механизм выживания вида. Он, конечно, преобразовался со временем, но суть-то та же. Оговорки в стиле: "Я такой хороший парень, почему у меня до сих пор никого нет? Я же хороший!" — вообще не действуют. Да. Ты хороший парень. Или девчонка. Ну супер. А что ты можешь-то, что умеешь? Рассказывать, какой ты хороший?… Ну ок, иди расскажи где-нибудь ещё. А здесь ты такой не нужен.

— Джунгли, — вздохнула Камчатка.

— Да, джунгли. И, кстати, отсюда вытекает ещё кое-что. Мерзенькое такое. Нехорошее. Сами догадаетесь или сказать?

— Разобщение общества?

— Локальные войны?

— Межэтнические стычки?

— Разрушение института семьи и брака? — Махнула рукой, чтоб заканчивали. Фантазия у них богатая, сегодня я в этом убедилась… Осталось, чтоб научились качественно её применять:

— Каждый из вас в какой-то мере прав. Молодцы. Вы очень большие молодцы. Сейчас я просто подведу итог, и мы будем заканчивать… Ребят, мы живём в такое время, когда неуважение — ко всему подряд — повсеместно. Когда каждый день кто-то изобретает свои собственные стандарты и правила. И это не значит, что они априори хорошие. Наиболее понятный вам на бытовом уровне пример как раз из среды экономики: когда-то в упаковке молока содержался строго литр. Затем у производителей появилась тенденция наливать девятьсот восемьдесят миллилитров, затем — девятьсот пятьдесят… И так мы вроде незаметно дошли до семисот пятидесяти. А цена вроде бы всё та же. За пачку. Таким нехитрым финтом отвлекается внимание населения от реального прироста инфляции. А фактически потребительская корзина с каждым годом всё дороже… Дальше что? Начнём мерить пинтами вместо литров и, не краснея, продавать по привычной стоимости литра?… Так вот, модное нынче неуважение к власти, родителям, учителям — это всё из той же оперы. Про надменных придурков обоих полов, чьё "я" уже выше горизонта. А по факту они ничего из себя не представляют, как тот "хороший парень". Ничего не сделали для общества. Ну, разве что с переменным успехом наживались на нём. Попросту обманывая самых наивных и беззащитных.

— М-да уж… — загрузился Вова, таки разворачивая жгущую и карман, и руки конфету. Я улыбнулась:

— Хотите остаться людьми, а не скатиться до состояния легко управляемой толпы, которую способен облапошить первый же попавшийся проходимец, учитесь. И не только школьным предметам, а в первую очередь сдерживать свои протесты и язык, беспорядочный как помело Бабы-яги. Почему? Да потому что стоять и кричать со своей колокольни (или быть диванным критиком) легко и просто. А вот сесть, подумать и докопаться до истины — ничего при этом не порушив!… А затем придумать, как в долгосрочной перспективе принести пользу и себе, и окружающим… Вот трудность. Хуже, чем сыграть до конца в "дженгу". На этом всё. Очень надеюсь, что вы вырастете достойными людьми, умеющими ДУМАТЬ.

Прозвенел звонок, и в классе воцарился гомон. А я вышла, кивнув мелкому. Подожду его на парковке.

Возле школы зашла в магаз, взяла пару шоколадных эскимо. Второе вручила хмурому Славке.

— А почему я его раньше не ел? — в глубоком недоумении задрал брови мелкий. Пожала плечами:

— Наверное потому, что когда тебе было лет пять и ты увидел, как я его наворачиваю… Я сказала, что невкусно.

— И я поверил? — поразился Славка, припоминая.

— Ну, как видишь, да, — хмыкнула, вгрызаясь в своё.

— Лживая женщина, — пробормотал племяш. С надеждой спросил:

— А тебе хоть было стыдно?

— Не-а.

— Капец… с кем я живу? — спросил у неба подросток.

— Да ладно. Ты, вообще-то, в тот сезон как раз открыл для себя, что такое клубника и лопал просто килограммами. Чуть аллергию не словил, раза три обхитрив и папу, и бабушку. Тебе ещё только шоколада не хватало… до больнички.

— Всё равно нехорошая женщина, — завертел носом племяш. Закатила глаза и устроила ему гнездо на голове. Славка недовольно зафыркал, прихорашиваясь обратно.

— Эй, мелкий, тебя ведь опять стричь пора.

— Угу, когда поедем? — тщательно облизав палочку, с надеждой посмотрел в сторону магазина. Но там уже набежала очередь… Стоять на кассе ему явно было лень. Вздохнул.

— М-м… Ну смотри: сегодня пятница. До завтра мне надо доделать хотя бы часть того срочняка, который привёз Коля, потому что судебное заседание состоится во вторник, в одиннадцать утра… Экспертное мнение нужно хотя бы к воскресенью. Потому что с ним ещё должен ознакомиться и подписать Макаров, а уже после эти материалы отвезут к судье, которому самому успеть бы как-то вникнуть. Впрочем, они, бедняги, тоже частенько пашут из дома, с удалёнки… Про заёбанных жизнью и гражданами приставов можно даже не вспоминать…

— Кхм-кхм! — выразительно покашлял Славка. А, ну да, сама выразилась при ребёнке…

— Короче, может, этот судья ещё начнёт звонить с вопросами. Так что надо успеть. Поэтому не сегодня. И, наверное, даже не завтра. Потому что завтра с утра у меня тренировка, и приползу я с неё не знаю когда…

— А это ещё что за мудак на премиальном моте? — пробормотал мелкий, вглядываясь куда-то за угол дома. — И чё он сюда так пялится?!

— В общем, скорее всего, поедем тебя стричь уже в воскресенье, — закончив мысль, с размаху потрепала малого по голове. Тот развыступался… Спохватилась:

— Ты о чём, какой мудак?

— Только что уехал, — мрачно буркнул Славик.

— И какой он? — ёкнули разом все подозрения, стала вспоминать, кому ещё недавно дорогу перешла.

— Тоже охотник, — окончательно помрачнел племяш.

— Хм. Не знаю. С охотниками я пока не ссорилась… Вроде.

— Ключевое слово "пока", да? — закатил глаза мелкий. — Поехали домой, короче, пока ещё каких приключений не насобирали!…

Puoi leggere il futuro nelle stelle?***

Tutto è avanti. Forse†. — отозвалось в моей голове голосом Макарова.

Глава 7

— Ну что, Рощина, влажная лесбийская мечта половины департамента, — с ухмылкой встретил меня Коловрат. — И как ты до такой жизни докатилась?…

— В смысле? — прикинулась шлангом я.

— В прямом! В оторванном от "прекрасного" чисто мужском коллективе цветёт и пахнет такое явление, как сплетни. Не знала?

— А им заняться больше нечем? — задрала бровь. — Или жёлтых страниц в сети не хватает? Или, может, в ЗД повально заблокированы все порно-сайты? Не верю.

— Тундра, — вздохнул временно отчаявшийся вывести меня из себя инструктор. — Десять кругов бего-о-ом МАРШ!

— Ну бегом так бегом…

— Двенадцать! — Молча, да? Та не вопрос, товарищ инструктор.

***

— Так, рассыпались на пятёрки, тянем жребий. Все, у кого длинная палочка, — монстры, у кого короткая, — охотники. Монстры берут дубинки покрепче и осаждают охотников. Рощина, на позицию!

— Так точно…

— Бегом!!

Полчаса криков, суеты и грохота. Михайлов в позе "рука-лицо":

— Ну кто так осаждает охотников?

— А чё? — сделал умное лицо Арсен. Инструктор застонал.

— Ну хоть порычите на них, я не знаю… — Меня пробило на "хи-хи":

— А как же тогда масочка с мишкой, на резиночках?

— Блин, а хорошая идея… — призадумался Коловрат.

— Бля-я… — тихо послышалось обречённое из толпы. Кто-то показал мне кулак. Кто-то — невербально — обещал настучать по жопе. Если не заткнусь.

В ответку показала в толпу фак:

— Скажите спасибо, что маску хищника не предложила, в натуральную величину… — Инструктор как раз обернулся. И заухмылялся:

— Все монстры! Охотник — Рощина! — Как стрижи оживились! Как ко мне всей стаей слаженно метнулись!…

— Какая же вы сука, инструктор, — пробегая мимо Михайлова на второй космической, показала фак уже ему. Коловрат зарыдал. Глядя, как меня всей толпой загоняют на условную "возвышенность" и пытаются бить. Тоже всей толпой…

Короче, щиты я за сегодня научилась наслаивать просто быстрей, чем моргала. Заодно поняла, что пора трясти как грушу Стрешнева на тему хоть какого-нибудь бокса поприличней.

— Выше, выше прыгай, калич! — подбадривал подопечных, штурмующих мой круговой, Алексей. — Выше, скотина, и с переворотом, чтоб импульс усилить! А ты, блин, толстовская барышня! Куда танцуешь?! Что, хер мешает нормальной работе ног?!! Щас не будет мешать!…

***

— Короче… — отдышался на первом перерыве Саша, умаявшийся бить по золотистым линзам, — мы тебя или сами прикопаем, прям тут, или ты станешь офигенным товарищем…

— Эт точно, — заржал валяющийся рядом Даня. — Насчёт хила пока не скажу, но запустить тебя к монстрам как приманку, а самим их с флангов мочить уже запросто!

— А вы не боитесь, что меня счас перемкнёт, и я поотрываю вам всем что-нибудь важное и нужное? Ноги-руки например?

— Отрывай-отрывай, — жёстко рассмеялся вернувшийся с перекура Коловрат. — Как раз получите нормальную практику взаимодействия. Ты — как вернуться в себя, они — что съехавший с катушек товарищ это не банку сгущёнки полизать… Да, Миша? — Обсуждаемый покраснел. Инструктор рявкнул:

— Кто вчера в общую казарму запрещёнку протащил?! Будешь сегодня первым претендентом на расстрел, ясно?

— Так точно, — погрустнел стриж.

— Хосподи, чё вы так детей за какую-то сгущёнку-то кошмарите? — закатила глаза. — Да им за тренировки у вас, товарищ Коловрат, молоко за вредность давать надо…

— Женское, — тявкнул кто-то из толпы. И вот тут меня чё-т бомбануло…

— Щас будет вариант "всем по йогурту и спать!", а не грудного молока, — глядя в глаза, объяснила выдранному из толпы нитью пацану, заткнув ему рот окутанной щитом пятернёй.

— Опа-на, а в нашем полку извращенцев прибыло, — пробормотал в никуда Кира, с новым интересом меня разглядывая.

— Так, Рощина, пришла в себя и перестала сворачивать этому придурку башку. Стрижи — дорогое удовольствие. Бить можно, с концами калечить нельзя. Отпускай. Он больше так не будет.

— Не буду, — подтвердил несостоявшийся агнец. Буркнул. — Я ей просто потом на спарринге морду набью. И пару поджопников выдам.

Смерила это тело взглядом.

Коловрат хлопнул в ладоши:

— Стро-о-ойся! На первый-четвёртый рассчитайсь!… Единички — охотники, чётные — монстры, тройки — гражданские. Рассыпались! Рощина, на позицию!

Щит на гражданских, щит на себя, поддержка охотников… Ещё час беготни.

— Отставить! — вознёсся над полигоном рявк инструктора. — Смешались и толпой побежали! Рощина! Лук и тренировочные стрелы, по движущимся мишеням. Мишени — все, кто только что был монстром! Ошибёшься и условно пришибёшь не того, отберу лук. Их была половина, половина — это пятнадцать. На каждого тебе, криворукой, даю минуту. Итого пятнадцать минут! Время пошло!

— Так, а вы поживее, поживее устроили чехарду, чтоб ей жизнь сгущёнкой не казалась!…

Где-то на десятом открылась дверь, и Коловрат, хорошенько ускорившись, вихрем метнулся туда, сцапал за шкирку посетителя и точным броском зашвырнул прямо в середину толпени. Где по легенде ещё остались монстры. И где можно и просто так шею свернуть, между прочим… Я только краем глаза смогла отметить полёт чего-то с серебристым удлинённым ёжиком… В следующий миг пойманный и перенаправленный выстроенными как по ступенькам щитами бессознательный Дима уже висел внутри двойного кругового у меня за спиной, а в раздавшегося в плечах и махом подросшего Коловрата летела здоровенная, наполненная энергией стрела… Вторая, третья…

Михайлов уворачивался, бегал и прыгал, хоронясь за недавно выведенными на полигон укреплениями. Взрывы, грохот, пыль… На второй минуте прикрыла щитами и стрижей.

Лук разросся до полутора метров точно. И на пятом десятке стрел подло сломался. Сука. Из глотки вырвался бешеный вопль и почти смёл последнее укрепление, за которым прятался Коловрат. Тот увернулся от разлетевшихся шрапнелью кусков и каких-то запчастей, прыгнул в стену, оттолкнулся и метнулся ко мне. Встретила на подлёте это местами покрывшееся шерстью тело наслоившимся щитом, со всей дури шандарахнула сбоку вторым, а потом сверху ещё третьим прихлопнула. Рухнула на колени. Из носа даже не капала — хорошо так струилась кровь…

Потрёпанный Михайлов выбрался из небольшой вмятины в универсальном покрытии. Подошёл, встал рядом. Подумал. Почесал мохнатый загривок:

— Ты чё так психанула-то?… Вы ж с ним даже не спите? Или всё-таки спите?… — Я зарычала.

— Ладно-ладно, я так просто спросил… — трансформировался обратно в человеческое инструктор.

А я поползла лечить Диму. Целый, слава яйцам. Этот псих его просто вырубил…

— Убила бы, — прошипела на вновь подошедшего Коловрата.

— Ну ничего ж не случилось, — ухмыльнулся инструктор из ада.

— Он мог шею свернуть! — рявкнула, мечтая как однажды доберусь и от души начищу рожу.

— А ты тут зачем тогда? — хмыкнул Алексей и отвалил кошмарить стрижей.

— Как самочувствие?

— Уже нормально, спасибо, — сел потирающий затылок Дима и эдак нехорошо посмотрел в спину Михайлову.

— Откуда вообще?…

— Он мне сообщение скинул, — мрачно усмехнулся Стрешнев и размял шею. — Чтоб шёл быстрее.

— Вот же зараза…

С полигона лейтенант опять тащил меня едва ли не на руках. Позвонила по дороге братьям:

— Там мой лук готов?

— Почти, — пропыхтел Серёга, чем-то шурша. — Не поверишь, но… ща последний лоск наведу, соберу и приезжай вечерком, опробуешь. Мы тут на тетиву, через твоего капитана, надыбали жилы каких-то монстров… Одну просто вываляли в поскрёбышах ещё с тех остатков металла, на вторую я вот щас домаюсь с оплёткой из тонкой-тонкой проволоки. — Загудела какая-то установка. Серёга крикнул в трубку:

— Короче, пока получилось две сменных тетивы! Там видно будет, сойдёт или нет! Вечером заезжай!

— Вы во сколько освободитесь? — синхронно задали мы друг другу вопрос. Вышедшая из душевых мокрая Холодкова взоржала аки лошадка:

— Ну просто родственники, блядь!… Братик с сестричкой… воспитанные! Из королевской пары… Двойняшечки! — и, покатываясь и периодически оглядываясь, пошла к своей группе на полигон.

Переглянулись. Дружно пожали плечами. В очередной раз обернувшаяся Сонька сползла по стеночке…

***

К Кузьминым притащилась с забитой цифрами головой. И уже хорошо так в одиннадцатом часу… и пропала.

— Бог мой… Вы как это вообще вырезали?! — поражённо спросила у довольного как чёрт Серёги. — Оно точно крепкое? — Тот закатил глаза: — Ну, конечно, крепкое! Мы вдвоём проверяли! Ни я, ни Андрюха об коленку эти палки сломать не смогли… Потом на турник повесили — вон, видишь стоит, самодельный, из сварных труб на тридцатку? Короче, мы на этих плечах и механизме и раскачивались, и вдвоём висели — хоть бы хны! Чуток гнётся, но ни хрена не ломается, даже вымачивать не пришлось. Ты на узор древесины глянь!… Стоило только расчертить и нарезать, а потом ошкурить хорошенько, и ты посмотри, какая красота получилась! — хвастал работой младший. Андрей с Иркой укладывали распрыгавшегося малого.

— А как поверхность такой гладкой вышла? — ну, под пальцами реально ощущалось нечто изумительно шелковистое… это вообще как?! Она ж даже толком не выстоялась!… Дерево всегда сохнет долго! Мать его, всегда!

— Да той же смолой с веток обработали… Ты не поверишь, но она охренительно растворяется… в смысле, смешивается с порошковым металлом, — ухмыльнулся Серёга. — Например, с серебром. Или железом. — Я закашлялась. Нет, вроде бы логично, но… — Ага, представь себе! Вот вроде бы органика, да? А ведёт себя, будто сама металл! Мы туда как смесового порошка сыпанули с золой от коры с тех же веток, мигом свойства поменялись, жидкой стала, почти как краска… Ложилась тягучей тонкой массой — просто как ламинатор, и в итоге ушла внутрь, пропиткой — ну, первых два слоя… Я, конечно, не ас в химии, но это, блядь, вообще необъяснимо! Немоляев сразу посоветовал регистрировать в ЗД. Кстати, просил тебя завтра зайти к нему с цацкой, показать. Уж очень ему интересно на результат поглядеть… Так что трёхразовая обработка поверхности у тебя тут, считай, легированием получилась… Вон как тускло теперь металлом отсвечивает… Фантастика, правда? Короче, эти энты — это нечто!… Ты их как вообще завалила-то?

— Как-то завалила, — вздохнула, прекратив щупать волшебное дерево со стальными накладками и складным механизмом. Проверила, смогу ли натянуть тетиву? Смогла. — Вашими топорами и завалила.

В глотке пересыхало, когда я трогала эту радость… Осталось поехать крышей окончательно и обцеловать.

— А! Вон, смотри, мы тут ещё один завиток сделали — это как раз для хранения тетивы в его сложенном состоянии. Вот так вот берё-ё-ёшь, нама-а-атываешь — и готово! А потом одним движением снимаешь и ставишь! Да, кстати… мы ж тебе всё наконечники передать забываем. Держи! Двадцать штук я наклепал, и пока больше нету… Но щас ещё из нескольких веток выстругал под них годные древки. Пусть хоть так… Но ты нам потом металла ещё достань! Чё найдётся…

— Ага. Слушай, чё-т знакомое оперение… — пощупала я концы стрел. Серёга расхохотался — сверху мигом высунулась Ирка и зашипела.

— Так это ж с того селезня, которого вы подстрелили, — шёпотом просветил кузнец. — Лариска такой плюшкин, ты не представляешь… Ирка смогла набрать подходящие, и мы их с горем пополам привинтили на проволоку. А в самых тяжёлых, как видишь, просто из металла сделано. Чтоб у тебя стрелы носом в землю не тыкались на полдороге… Короче. Мы, конечно, не гномы, но, по-моему, получилось неплохо, — фыркнул Серёга, любуясь. Провёл пальцем. — Самому нравится… А тебе?

— Очень!

Горячо поблагодарив всё семейство и отказавшись от "какавы", отчалила с новым луком за спиной. Ну держитесь, товарищ инструктор…

***

Сегодня утром ухмылялась уже я. Коловрат с ленцой глянул в мою сторону… потом ещё раз глянул. Потом прикипел к новой красивой игрушке в руках. Такой, что все китайские геймдизайнеры удавятся… Широко ему улыбнулась. Ты, мил человек, в боевом режиме увеличиваешься, да? Вот и отлично. Не промажу!…

Видно, жажда крови была отчетливой, потому что вошедшие следом стрижи аккура-а-атно так обходили меня по дуге. И вообще, между мной и Михайловым постоянно образовывалось свободное пространство…

Алексей крякнул, присматриваясь к очередной раз рассосавшимся стрижам:

— Эй вы, придурки! Вам что, батьку не жалко?

— Свою жопу жальче, — пробормотал кто-то из бегущей по кругу нестройной колонны. — Нам с ней жить ещё лет двадцать…

— Не, ну ваще оборзели, — расстроился инструктор.

Спустя полчаса бега распорядился:

— Так, а теперь делимся на красных и белых. Рощина за белых…

— Нет, — чётко и внятно перебил его Саша. — Мы под этот рельсотрон не пойдём!

— Так, Шурик, я не понял, — сощурившись, начал Коловрат, — это что за бунт на корабле?

— Это не бунт, а разумная позиция. Вы в курсе вообще, из чего её рейлган наверчен? — поинтересовался Никита. — А главное кем? У нас в запасниках я такой дряни не видел!…

— Ну, предположим, из пары паршивых энтов, — хмыкнул Коловрат. — Но это ничего не меняет. Дерево оно дерево и есть.

— Ладно, опустим тот момент, что лично вы, мастер, А-шка, — пожал плечами Саша, и не думая идти на попятную. — А среди нас выше "В" никого нет. Да и до полноценного "В"-то ещё не все дотянули, так? — Стрижи согласно загудели. — Пусть она сначала простыми по мишеням постреляет. По крайней мере, это разумно.

— Да!

— Да, разумно, — загудели стрижи.

— Так. Кто за мишени? — закатил очи Михайлов. Руки задрали все. Кроме меня. Из толпы стрижей в мою сторону понеслись взгляды несчастных, кастрированных на хрен котят. — А ты что, Рощина, значит, против?… А один голос хила у нас приравнивается к… тридцати голосам подопечных, — тут же разухмылялся сориентировавшийся инструктор.

Но широко ухмыльнулась и я:

— Ну, я просто ещё вчера выбрала себе мишень… Хорошую такую, большую мишень. Не промажешь! И бегает-прыгает быстро! Так что… либо стационарные цели, либо живая. Но одна… Выбор за вами, товарищ инструктор! — с намёком посмотрела на Коловрата. Мужик погрустнел.

— Что ж вы, бабы, злопамятные-то такие? Да ещё и по мелочам?… — Задрала бровь. Михайлов, резко оказавшийся в меньшинстве, тяжко повздыхал. Быстро наклацал в планшетнике, и полигон как-то незнакомо вздрогнул и просто изо всех недр пришёл в движение. Сам Коловрат шустро уселся в дальнем схроне, буркнув напоследок, мол, будут вам мишени, в достаточном количестве!…

Меня это как-то сразу напрягло. И звук, идущий со всех сторон, и отсутствие в относительно обозримом пространстве инструктора. Нет, ясно дело, он остался на полигоне. Но где-то хорошо так затихарился. Брошенные посреди непрогнозируемо меняющейся территории стрижи принялись оглядываться. С некоторым подозрением… Затем зашуршала выскочившая из стены практически пулемётная установка, и охреневших от такого поворота парней накрыло. Сначала в последний момент выставленным мной двойным щитом, а потом целой тучей здоровенных дротиков и лезвий, выплюнутых из сменившейся сбоку панели.

А на меня понеслись просто катапультированные со всех сторон деревянные диски и фигуры…

И кто тут, блядь, злопамятный?!!

Через двадцать минут первая волна снарядов кончилась. Ну, моих, по крайней мере. Щит с основательно подохуевшими парнями трещал, но пока держался…

Михайлов хмыкнул в микрофон:

— Что, Рощина, маловато мощностей, да? Щас добавим… — Из-под щита донёсся протестующий матерный вопль. Ну да, они ж повально безоружные! Но в ту же секунду начинка полигона вновь пришла в движение, уши различили некое тихое перещёлкивание механизмов, и я спешно вскинула лук…

Со всех сторон просто в наглую полетели чурбаки, брёвна и местами даже металлические чушки.

В начавшемся диком грохоте только и видела, как Саша и ещё пара ребят открывают рты, уже во всю кроя матом любимого инструктора и этот бесконечный полигон, к постройке которого явно приложил руку пространственный маг, потому что иначе разместить здесь всё это просто невозможно…

Заварным кремом стали посыпавшиеся сверху каменюки. Ну, сначала такие себе, где-то с голову взрослого барана… или быка, хрен знает… И попервах щит держался, и я даже не особо переживала за целостность их тыковок. Но вишенкой на торте оказался приличный такой кусок скалы, несущийся вниз… От сдвоенного вопля "Блядь!" Дани с Никитой просто заложило уши. Время замерло. Рывком вырос щит, формой повторивший лук, горящий золотыми языками, как живое пламя.

Окутанная таким же щитом, увеличившаяся стрела с энергоформой явно боевого наконечника повышенной пробиваемости устремилась к медленно падающему обломку…

Волна ненормального жара, ударившая со спущенной тетивы, отразилась от выставленного перед лицом и туловищем щита и устремилась следом яркой кометой. На моих глазах сначала тренировочной, по легенде, стрелой раскололо кусок скалы, затем догнавшей волной энергии её, в полёте начавшую трескаться, просто снесло. На полметра точно. А потом взорвало.

Шрапнелью накрыло и разбомбило большую часть полигона.

И всё затихло.

Распахнулась дверь во внешний мир, и в помещение ввалился под артефактным щитом Боря, с монтировкой. И проорал:

— Коловрат, бля! Готовь свою задницу к глубоким анальным приключениям!!

— Охуеть, не встать, — прокомментировал сорвавший голос Даня. Выбравшись из-под потухшего щита. — Это, блядь, вот эту суперрельсу… планировалось на нас тестировать?! — стриж закашлялся, глотнув пыли. — Мы вам что, всем табором в тапки поутру насрали, товарищ инструктор?!

У меня горлом пошла кровь. В воздухе резко повеяло её железистым ароматом. Коловрат смеяться перестал.

— Блядь! — метнулся пересравший пуще прежнего Саша. — Блядь! Где этот белобрысый?! И где Житов?!

— Убью, — прокомментировал, помахивая монтировкой перед носом у Михайлова, Борис. — Вот просто убью, и мы больше не друзья! — рыкнул на испуганных стрижей:

— Дима в городе, на замере, так что взяли и поволокли! Без Димы! Бегом!

И меня поволокли…

***

Сказать, что Житов пришёл в ярость, не сказать ничего. Парни передали, что виноватец потом около часа в кабинете у профессора оправдывался… И новое оборудование таскал вместо трёх бригад грузчиков. Проф объявил, что у него до конца суток в распоряжении личный раб, и он за мзду малую готов сдавать это чучело в аренду другим отделам… Короче, позориться Михайлову пришлось долго.

Потом зашёл. Поглядеть на мою бледноватую рожу. Вздохнул. Присел. Посмотрел на свои перепачканные пылью и машинным маслом ладони. Поинтересовался:

— Ну хоть ты-то понимаешь, что я был прав? — Я моргнула. Понимаю. Потому что чувствую, как внутри объём ещё слегка подрос. Ну а то, что с таким весельем, ну, тут ничего не поделаешь… В стрессовых ситуациях он у меня быстрей растёт. Почему-то.

— Ну хоть ты тогда скажи своей бешеной, чтоб она от меня отстала, — внезапно взмолился воспрявший духом инструктор. — Я уже заебался от неё прятаться!… И это, у тебя завтра выходной… А послезавтра планировался портал, но тут мы с капитаном ещё не пришли к консенсусу.

— Ага-а-а… — тихо открылась дверь, являя объятую аурой смерти Соньку. — Вот ты где, лётчик-залётчик… У Немоляева не сныкался, так теперь решил тут отсидеться?… Не выйдет! А ну на выход, скотина! Привет, Васьк!

— Рощина! — снова взмолился пятящийся задом к окну инструктор. — Ну я тебя как человека прошу! Ну скажи ей! — Я снова моргнула. Мужик, я б с радостью, но пока говорить не могу… Горло всё залили каким-то зельем с анестетиком. Даже язык ощущается вяленьким недожаренным оладушком.

— А она до вечера — молчащая принцесса, — отрезал явившийся вслед за Холодковой на порог моей палаты Житов. С суровым выражением на лице, в сурово развевающемся халате. С суровой стойкой под капельницу в руке. Там ток лезвия классической садовой косы сверху не хватало для полной аутентичности с сильно осовремененным жнецом смерти…

Сонька многообещающе размяла кулаки. Коловрат просто аки белка-летяга просочился под самым потолком — я аж рот приоткрыла, ну, как могла, получив в него какой-то леденец от доктора, и на автомате закрыла. Сонька, кинув последний обеспокоенный взгляд, сиганула следом, и в коридоре раздался вопль раненого в жопу бизона.

Житов поглядел, закрыл дверь и хмыкнул:

— Выживет. Но с недельку походит утиной походкой. Может, хоть запомнит. Идиот с солдатской кашей вместо мозгов… Как вы тут, наша драгоценная?

Я моргнула. Попыталась улыбнуться, типа, всё отлично, док! Вашими молитвами… Конфета во рту, растаяв оболочкой от набежавшей слюны, оказалась внутри совершенно жидкой и довольно мягко просочилась вниз по гортани, принеся ещё одну волну облегчения. Благодарно посмотрела на врача.

— Да-да, у нас была парочка на первый взгляд странных изобретений, а вот поди ж ты — пригодились, — помрачнев, кивнул профессор. — В общем, я вам пока не рекомендую послезавтра соваться ни в какой портал. Но это уже завтра сами решите. После того, как самостоятельно отхилитесь. Кстати, голова не болит? Внутри нет ощущения жжения или наоборот — пустоты? Приступа ложной межрёберной невралгии тоже не наблюдается? — Отрицательно покачала головой. Ну, как могла. С учётом того, что сил нет, и вообще я лежу на какой-то странной, вспененной кушетке, которая зафиксировала всё тело. Включая ровное положение головы.

— Не волнуйтесь, это всего лишь для снижения нагрузки на ваш позвоночник и прочие жизненно важные системы, — пояснил Житов. Вздохнул. — Но если всё-таки пойдёте, то стараетесь лично никуда не подставляться, а только хилить. И то не слишком выкладываясь… Вам Немоляев уже зарезервировал портал с какой-то не то мелочёвкой, не то вообще зелёнкой, — усмехнулся. — Без энтов, как доложила команда разведки. Отправляетесь с первой пятёркой ваших стрижей. Так что работают они, а вы просто следом.

Невербально попыталась показать, что имею спросить, где моя новая убер-пушка? Проф вздохнул:

— Кто бы сомневался… Сюда приволокли, лежит у Зарочки. — А-а, ну да. Зарочка — это та милая девочка за стойкой у входа со взглядом профессионального киллера и парой стволов под короткой юбчонкой… Ну, которая ещё кавказского типажа: смоляная кудрявая грива до попы, тонкие пальчики и личико полной невинности, с виду не сильно отягощённое интеллектом… Там попробуй всё оружие на входе не сдай.

С шорохом отъехала в сторону входная дверь, и в проёме показался взмыленный Стрешнев. Нашёл глазами спину Житова, меня на кушетке в сознании. Нервно выдохнул, зашёл и закрыл за собой дверь. Устало на неё облокотился и тут же чуть не упал — светлую панель рывком сдвинула вернувшаяся Сонька, поймала за плечи это тело, поставила обратно и проскользнула боком в щель. Снова закрыла дверь:

— Ну чё, как ты тут, приключенец? У меня этого гада отбили, блин. Аж обидно, ёпрст… Ну ничего, ещё наверстаю. Сокольники не сильно-то и большие, отловлю позже в каком-нибудь тёмном углу, — многообещающе оскалилась Холодкова.

— Кто отбил? — хрипловато поинтересовался Дима. Мечница чуть не сплюнула:

— Да Илюша, блин. Самая суровая тыква в нашем огородике, и, зараза, так невовремя вернулся с этих российско-китайских учений, или какие там последними были?…

— С Японией, — подсказал морально вымотанный Дима и опустился на стул.

— Во, точно, с Японией! Помню ж, что с узкоглазыми… Нет бы, как все нормальные люди, в законный отгул пойти домой, выспаться?

— Он в казарме живёт, — вздохнул куратор.

— Да пофиг! Чё этот Тополь-М сюда вообще понесло? — возмутилась Соня. — Шёл бы спать, по городу гулять, в кафе куда-нибудь, вкусно пожрать. Так нет! Понёсся в родной департамент…

— Он в разводе, — вздохнул Житов. — Перед судом и на суде, в четырнадцатом году, долго был в контрах с женой, сына делили, младшего школьного возраста… Ему вроде было одиннадцать… Женился наш Муромец рановато, сразу после учебы… В общем, в итоге Илья оставил им всё, а сейчас ещё и платит алименты, процентов сорок от заработка точно… Вы представляете их размер у охотника S-ранга? А другую часть откладывает на счёт для ребёнка. К восемнадцатилетию. Хороший парень, в общем-то… А ему ничего не надо, только работать и осталось, даже квартиру не покупает — говорит, что я в ней один делать буду?…

— Заголять и бегать, — хмыкнула Сонька. Но Житов калач тёртый, не дал сбить себя с мысли:

— И да, живёт прямо тут, в казармах департамента, несколькими этажами выше… А там всего лишь жилые блоки-студии с удобствами. Так что идти ему особо некуда. Да и желания нет. Так только, по порталам мечется… — Холодкова сощурилась:

— Что, проф, рекламу делаете? — Тот лишь развёл руками:

— Может, и делаю. Не всё ж мужику бобылём сидеть… Молодой ещё. Сорок два всего-то… Ладно, что это мы о грустном? Давайте о хорошем, други мои! Вам, Василиса, осталось часика два полежать, мы вас покормим напоследок внутривенно, ну, чтоб горлышко пока не напрягали, и можете ехать домой. Задача — хорошо выспаться и испытывать положительные эмоции. Кушать до завтра нельзя, — развёл руками.

— Вам ещё куда-то сегодня надо? — вздохнул Дима, когда Житов ушёл. Я моргнула. Сонька сидела, врубив музыку в телефоне. И, кажется, спала… — Куда?

Жестом попросила у него телефон, напечатала как смогла, что пора мелкого стричь, а то скоро на нём можно будет плести косички. И обувку ему новую срочно купить — очередные кроссы разбил, на физру идти не в чем.

— А когда физкультура? — почти смирился с неизбежным Стрешнев. — Уж не завтра ли? Завтра, если что, понедельник… — Снова моргнула. И лейтенант сдался:

— Хорошо, как Житов выпустит, я вас отвезу… — вздохнул ещё тяжче. — Обоих.

Я благодарно прикрыла глаза.

Где-то через часа полтора Холодкова переодела меня обратно в гражданку, в четыре руки с заглянувшей медсестрой, ещё поужасавшись, что на мне кроме груди и глаз ничего не осталось, дотащила до "Тигуана" на парковке и засунула на переднее пассажирское, самолично пристегнув. Где-то по дороге Рыжая выцыганила лёгкий стимулятор, которого должно хватить часа на два-три, а дальше меня позорно вырубит. Настоятельно посоветовала Диме не рисковать и поставить его лишь на подъезде к ТЦ, в котором мы намерены обретаться. И поплелась обратно, на дежурство.

— Кошмар, что с тобой сделали? — полезли наверх Славкины брови, когда он, по настоянию позвонившего ему от самых Сокольников куратора, собрался и прыгнул в машину прямо на Первомайке, как только мы подъехали на ближайший к дому светофор.

— Она пока не разговаривает, — ответил за меня Дима и резко вильнул, уходя от несущегося на жёлтый идиота.

— Ваще не круто, — сделал вывод мелкий. — Как с тобой общаться-то тогда? — Я закатила глаза. — Хотя нет, мимика осталась. Разберёмся.

— С собой одно зелье. Как доедем, сделаю инъекцию, прямо на парковке. Там автоматическая ампула, только к вене приложить и нажать, — отозвался лейтенант. — Так что ходить она будет с гарантией на своих двоих. Но злоупотреблять им нельзя, это разовое средство. Поэтому рассчитывай, чтобы успеть максимум часа за два. А лучше за полтора. Потому что ей ещё своим ходом добраться от крыльца домой, чтоб не вызывать лишний раз любопытство соседей. Принять душ и без спешки подготовиться ко сну.

Короче, ребёнок проникся, и мы реально закончили за какой-то час сорок. На обратном пути ещё судья позвонил, с парой вопросов. Порадовалась, что не с парой десятков… А то замаялась бы в Ватсапе набирать!

Вновь занервничавший Дима проследил за добреданием подотчётного тела до застеленного мелким дивана — меня, честно говоря, на последнем издыхании, разбирал смех: он бы ещё одеялко подоткнул! — и пообещал наведаться завтра.

Вырубило.

***

Утром малой свалил в эту чёртову школу, а я, наконец, выспалась. Сделала в доме уборку, хорошенько повалялась в ванной, без спешки приготовила покушать на целый отряд партизан и села доделывать ещё часть того, что уже плавно переходило в категорию "срочняк". Хорошо под вечер принесло Диму с историей того, как по всему департаменту Коловрат почти сутки хоронится по углам от Соньки, а Холодкова заметает хвостом следы, чтоб повторно не попасться уставшему, а оттого сильно смурному Муромцу. У которого в таких случаях просыпается внутренняя воспиталка, и он долго и нудно канифолит мозг пойманной жертве…

К приходу Славки после всех уроков и тренировки Дима успел поставить перед фактом, что если и пойду, то действительно только со стрижами — Сашкину пятёрку наш АА, основательно так пересравший после энтов, без ножа выбил у руководства. И "бомагу", чтоб перспективного хила в моём лице отпускали нонче ток с мамками-няньками. И то ближайшие чтоб вообще были "прогулочными". А то — ну мало ли? Короче, тут и пацанам почти отпуск, и драгоценная охотница Рощина под присмотром. Ну, с точки зрения Немоляева…

***

Нужный портал висел где-то в Матвеевском лесу, куда от Минской и Кутузы вела не сильно старая, но раздолбанная — я бы даже сказала, разъёбанная — Давыдковская улица, переходящая в кусок Нежинской.

Вообще там, за лесочками, располагалась больница и два (нет, даже три) жилых микрорайона. Но после того, как прошлым летом прямо во дворе ремонтируемого Круглого дома — фасады утепляли — шандарахнул портал с какими-то ядовитыми змеями (с упитанную анаконду размером) и бешеными гориллами… От местной достопримечательности остались одни воспоминания. А нагнанной тяжёлой гусеничной техникой с качественно вооружёнными солдатами двенадцатого штурмового тут всё неплохо так расковыряло…

Событие вышло довольно кровавым, несмотря на то, что стояли тёплые деньки, и большинство жильцов находилось на дачах в счастливом неведении… Потом примчались освободившиеся из ближайших точек убойники, и монстров быстро закатали в асфальт. Но порушенный дом уже было не спасти… Затем вернулись хозяева, заслышав о случившейся с их жильём беде, и с горестными стенаниями, вместе со спецподраздением МЧС и некоторым количеством волонтёров, принялись откапывать в завалах своё добро…

Теперь тут по правительственной программе жилищной помощи гражданам ударными темпами строят новую высотку. Что означает ещё кучу техники — на сей раз строительной, которая добивает остатки полотна. Ну, в принципе, для соседей остались две почти параллельных — Староволынская и Матвеевская, переходящая в Веерную.

Чтоб выехать на берег небольшого водоёма, пришлось ещё покружить мимо резиденций Горбачёва и Сталина. Стрижи уже ошивались по округе почти в полном боекомплекте. Кроме шлемов. Лёва махнул рукой, типа, дуй к нам. Пока переодевалась, эти кадры стояли кружком и жевали какие-то бутеры. Думали.

— Ты как вообще? — наконец, разродился Никита. Пожала плечами:

— Да в общем, норм.

— А вот Коловрату не очень! — хохотнул Даня.

— Что так?

— Да рыжая твоя… вышла на тропу войны. Прям вообще. Ей только роуча не хватает. Взяла второе дежурство подряд и гоняет его как кот мышь — по всем Сокольникам. Мы уже ставки делаем, кто кого раньше поймает: Сонька Михайлова или её Илья.

— И какой баланс? И шаг ставки?

— Пока три к семи. Да по штуке скидываемся…

— Держи пятак на Холодкову, — протянула одну красненькую, порывшись в карманах куртки. Никита присвистнул:

— Ты так в ней уверена?

— Скорее, я настолько хорошо её знаю. А вашему Илье скоро крупно не повезёт.

— В смысле? Он же S-ка!

— Мой юный наивный друг, — с сочувствием посмотрев на парня, хлопнула его плечу, — если эта ведьма захочет, он ей через недельку максимум тапки в зубах принесёт. И будет самым счастливым мужиком на свете, поверь.

— Так не бывает, — заявил мне Никита. Я фыркнула и философски пожала плечами:

— Юности свойственно заблуждаться…

***

Зелёнка встретила нас офигенно. У меня поначалу от вставших перед глазами видов просто дух захватило! Открытый — даже какой-то распахнутый — мир на скалах посреди моря. Климат близкий к Средиземноморью. Поросшие всякой травой, кустарником и редкими деревьями развалины неведомого замка, напоминающего относительно новые французские и немецкие постройки века так четырнадцатого-шестнадцатого… Но внешне переделанные: массивность и мрачность отдельных башен заметно уступала каменным арочным мостам и прочему фантастическому великолепию. Тяжеловесному, но стремящемуся ввысь… Давно и бесповоротно мёртвому, судя по всему.

Честно, когда-то здесь было на порядок круче, чем в раскрученном Нойшванштайн. Да и площадь несопоставима. Этот по одному метражу превосходит раза в три минимум. Однако большинство стен основной постройки пришло в никудышнее состояние столь давно, что они принялись осыпаться в плещущееся внизу тихое море. Чистое и безбрежное.

Небо над головой носило глубокий сапфировый оттенок. Чуть менее глубокий, чем море под ногами. Зелень вокруг казалась свежей и насыщенной… И никакого ощущения неправильности у меня лично не вызывала.

Это реально просто курорт!

— Так, и что нам тут делать-то надо? — задрала брови, молча офигевая от расслабона окрестностей. После антропогенного шума большого мегаполиса это словно телепортом оказаться… Ну, не знаю? Где-нибудь на Крите?… Не хватало лишь выбеленных солнцем дорожек из местного песчаника и известняка, да туда-сюда таскающихся по жаре туристов в панамках и шортах… Под чуточку снисходительными взглядами продуманных местных, у которых как раз сиеста.

— Э-э… — протянул в таком же ахуе пардон, культурном шоке, оглядывающийся Лёва. — Да вообще-то, живности местной наловить, хотя бы по паре экземпляров, взять образцы породы и построечного камня. И, наверное, слегка ощипать зелень… Других нормативов не помню. Ну и выяснить, что этот портал держит вообще…

— Да тут из живности одни мыши да зайцы! — округлил глаза Никита. — Ну, может, ещё ёжики и пара удравших от них безобидных ужей. И во-о-он — что-то типа чаек летает, и колибри… — кивнул в небо над морем да цветущие кусты чего-то там, где в шипастой гуще одуряюще пахли местные цветы и паслись эти самые колибри.

— Ты что, прямая родственница Немоляеву? — стриж запоздало решил прощупать почву. У меня чуть брови с корнями волос на затылке не встретились. — Ну я тоже ничего здесь не чувствую. Даже самого завалящего привиденчика…

— А что, и такое бывает??

— Бывает-бывает, — кивнул, не теряя бдительности, Саша. — Так ты про Немоляева давай выкладывай.

— Я почти двадцать лет сирота. С капитаном познакомилась всего пару месяцев назад, когда меня привёл к нему Дима.

— А Стрешнева, кстати, откуда знаешь? — сощурился всё такой же подозрительный Саша. Фыркнула:

— Он у нас в начале всей этой катавасии с монстрами почти полгода проработал в должности курьера, когда вернулся из очередной горячей точки и оказался в длительном увольнении. — Да, по факту наличия весьма заметного ПТСР, но озвучивать это кому-либо я, конечно же, не стану…

— Фига у вас сериал вышел! — хохотнул Даня. Пожала плечами. Жизнь такая. Всяко бывает.

— Короче. Вы как хотите. А я полагаю, после того как поймём, к чему привязан портал, надо сообразить шезлонги из подручных материалов и позагорать тут… полдня… Кстати. Как вам вообще пришла в голову дичайшая идея, будто я родственница капитану? Мы ж ни капли не похожи!

— Да была у нас тут история, — махнул Лёва. — С Алёнкой. Точнее Леночкой Ракитиной. Там папа́ — генеральный инженер на Туполевском заводе. У него все строем ходят. И охотница там она или нет, а папа́ ремнём по попа́ — и всё! Короче, эта морковка так и осталась на домашних грядках. В порталы её не пускают… Ну, оно и к лучшему — там настолько рукожопое и кривоногое (не в прямом, а в переносном, конечно) создание, что ей же самостоятельно убиться на ровном месте — раз плюнуть. Короче, сидит у папа́ под замком, фиговины какие-то рукодельничает, иногда чуть ли не под охраной приезжает в Сокольники, сдаёт в отдел неведомые салфеточки — мы их, кстати, пока так ни разу и не видели — и скрывается обратно, за высоким забором… Ну а тут тебя под плотный колпак садят. Как не подумать?…

— Действительно, — фыркнула, рассматривая столь манящее мягким солнышком небушко. Ка-а-айф! Хоть позагораю… Раз в две пятилетки. — А как она охотницей-то стала с такими исходными данными?

— А ей повезло. Ну или не повезло, тут как посмотреть… Она на автобусе вместе с другими такими же туристами прямо в портал въехала в Коломне. Их, правда, сразу вывела местная гильдия, так что приключений не случилось. А уже в Москве выяснилось про инициацию. Чем-то там надышалась, видимо. Но из тех туристов только ей настолько подфартило.

— Мда…

Молчащий со вчера Марк пошёл искать подручные материалы — на ловушки для местной живности.

— А чё это с ним? — кивнула Лёве на товарища.

— Ай! — отмахнулся Лёвка. — У него клыки полезли, как у Холодковой. Житов только руками развёл. Ну и наши теперь подтрунивают, тип, вы чё, родственники с этой ненормальной? Стесняется.

— Марк, а Марк! А поди сюда! — Мне больше любопытно, конечно…

— Ну что? — буркнул раздражённый парень, но всё-таки подошёл.

— Рот открой, отхилю. Если патология, должна пройти… По крайней мере, так считает проф.

— Иннокентий Палыч?

— Ты другого знаешь? — Стриж помотал головой и разинул пасть. Зубастенькую, да. Хм, косить начали… Действительно странно. Ему навскидку года двадцать два, зубной ряд давно устоялся…

Кинула на это тело пару усиленных лечилок. Спустя минут пять кривляний — видать, неприятный процесс вышел, и весьма! — Марк на пробу жевнул, пощупал языком зубы:

— Слушай, по-моему, они стали ещё больше!…

— Показывай. — Ага, ряд теперь образцово-ровный. А клычки — да, клычки заметны. Действительно, почти как у Холодковой…

— Короче, дружок: зеркала у меня с собой нет, но теперь вид твоих жевалок — хоть на камеру улыбайся. А глазные тройки-четвёрки, или как там они называются правильно, да, побольше, чем в среднем по больнице. Только лично я вообще не вижу проблемы. У меня у мелкого — племянник мой — точно такие же. И по форме и, наверное, даже по размеру… А ему всего пятнадцать, и общая комплекция, сам понимаешь, не та. И вот с ним вы как раз даже чисто визуально имеете что-то общее. Например, форму переносицы… Короче, продолжат дразнить, скажешь, мол, могу усыновить. Мне уже одним больше, одним меньше, без разницы… — Марк чутка повеселел, остальные стрижи покатились со смеху.

Да. Я могу быть внезапной, аки унитаз посреди моря. Если нужно, конечно…

***

— Блин, да тут этих зайцев — как кроликов! — с офигением заключил часом позже стриж, разглядывая мечущийся по полянке короб, сплетённый из местных веток.

— Ну да, их же туда набилось штук восемь… А чё на приманку-то положил?

— Да на скале повыше ранетки были, с пятирублёвку размером — ножом порубил, и всё. Сами-то они не могут достать их с дерева, а вот кора внизу напрочь обглодана…

— С мышами что будем делать?

— А хз…

— Ребят, а вы их гнёзда нашли?

— Да их тут до фига!

— Чё искать? Везде шныряют… — дуэтом прямо.

— Короче, бабушка на даче делала так: брала ведро повыше, надувала в него обычный детский шар и сыпала по кругу любой крупы или семечек. Вот кулёк семечек у кого-то из вас мелькал, большие глиняные черепки я во-он там видела. Шарик где возьмём? И что-то пахучее?

— Ну, предположим, у меня с собой есть гондон… парочка, — с глубокой задумчивостью изрёк Саша. — Бутылёк валерьянки и апельсинка. — Мужики поперхнулись. Я тоже. Интересно, кого это он собрался… мм… хладнокровно поиметь, за апельсинку?

— Чё вы на меня так смотрите? Я просто запасливый!

— Да-да, мы поняли… — простонал Никита. — Так что там дальше с апельсинкой?…

— Щас съедим, шкуркой гондон намажем. Вроде они до сих пор расползаются от эфирных масел…

— В смысле расползаются? У тебя был опыт?

— Был. Страшный, блин. Чуть папой на втором курсе не стал… На Новый год… — Тут и Лёва не выдержал, загоготал.

— Да чё вы ржёте как кони, сволочи? — обиделся Саша. — Не смешно! Какой из меня батя?

— Никакой, — застонал Даня. — В смысле, на втором, под ёлкой — точно синий! В дым!

— Ну так я вам о чём и толкую, придурки… Короче: кто самый лёгкий? Никита? Спускаешься на страховке за черепками. Заодно осмотришь с нижнего ракурса, что тут да как.

— Принято.

Пока относительно мелкий Никита готовился, я пошла наковырять местных цветочков-ягодок. Контейнеры и зип-пакеты парням выдали с собой, а оттого рассортировать всё добро по отдельным ёмкостям труда не составило. Позаимствованным у Даньки бритвенно острым ножом срезала, что приглянулось, пока меня держал на плечах высокий Лёва, и тут же распихивала по пакетам. Снизу заорал Никита:

— Эй, народ! Тут не совсем сплошная скала! Есть ходы, куда-то вглубь замка!

— Бери черепки и возвращайся! — крикнул вниз Саша.

***

— Короче, скала в основании почти квадратная. Может, это вообще на фиг не скала, а фундамент такой странный? Ближайший отнорок вообще всего в метрах трёх…

— Не исключаю, — буркнул внимательно разглядывающий схематичную картинку Лебедь. Спросил у меня:

— Ну что, рискнём и полезем?

— Спрашиваешь! Полезем, конечно. А моток шпагата есть? В идеале, если хорошенько закрепить на входе, то вообще можно идти и не париться, путь обратно точно найдём. И нас тут шестеро, у меня щиты и лечилки. Даже если случится обвал, выберемся.

— Кто за? — уточнил демократичный Саша. Руку поднял каждый. — Ну, я тоже "за", — подвёл итог Лебедь. — Так что полезли. Хила на спуске несёт Лёва. — Рослый стриж кивнул.

— Короче, ставим ловушку на мышей, проверяем амуницию и погнали. Может, действительно ещё успеем позагорать…

Сам спуск со скалы прошёл штатно. В довольно узкий отнорок с невесть насколько острыми краями не суперловкую меня запихивали нежно и аккуратно. Но как Винни Пуха в гостях у Кролика: Лёва сзади, трубно ржа, разглядывал филей и пихал одной ладонью под попу и ноги, Даник, с той стороны, тащил за руки и плечи, попутно изредка пытаясь полапать грудь и истерично хихикая, когда я напомнила, что там, вообще-то броня, а последний гондон у Саши, и тот Сашин…

Метров через тридцать явно рукотворный коридор разделился на два других, которые мы решили проверить, не разделяясь, по очереди. Ну мало ли, наткнёмся на старые, но рабочие ловушки, рассчитанные на слона? А связи нет… и моток только один. На фиг трепать мои нежные нервы? Мне Житов настоятельно советовал не психовать.

Короче, первый оказался тупиком. Второй закончился тремя другими разветвлениями. По ходу пьесы в начале каждого отнорка ещё делали отметки фосфоресцирующим мелом. Благо у Никиты валялась целая пачка… И каждые двадцать шагов на стене. Мы ж потом обязательно полезем проверять нижние дыры…

Уже почти отчаялись блуждать (ну, четыре часа ходьбы по тёмным коридорам, и всё безрезультатно!), как впереди мелькнула какая-то окованная позеленевшей медью дверь. Пацаны чуть танец маленьких утят не станцевали! За дверью оказались коридоры-коридоры — видимо, нижних, скрытых в толще скалы этажей, и ещё часа через два мы наткнулись на нечто вроде кабинета или лаборатории — фиг знает? С покосившимся столом, в ящиках которого нашлось полным-полно истлевшей трухи. Какие-то исписанные свитки, наверное… Что смогли, парни аккуратно смели кисточкой в контейнер, на анализ. Вместе с парой щепок, отколотых ножом от угла стола. Забирать с собой фарфоровые склянки с плотно притёртыми прозрачными пробками — и вообще их как-то трогать — никто не рискнул. Ещё не хватало протащить в наш мир какую-нить новую чуму. У нас спецтранспорт под порталом не стоит, никто не рассчитывал на такие образцы…

И пошли дальше по оставшимся коридорам.

Вообще пусто.

Делать нечего, вернулись наружу, полезли в следующий… Сначала натыкались на те коридоры, по которым уже бродили, — метод с отметками спецмелом себя оправдал. Так что сразу разворачивались и уходили. И почти к концу дня повезло повторно: отнорок, хорошенько так размытый забегающими через осыпавшуюся кладку волнами, привёл нас в полузатопленное водой помещение. В котором мы наткнулись, во-первых, на стаю местных зубастых пираний — для отчёта я просто наловила щитом как тарелкой штук пять… А во-вторых, на целое месторождение (а может, и не месторождение, а схрон?) магокамней. Прям из коридора были видны их слабые проблески.

В редких бликах последних солнечных лучей с моря — лишь краешками долетающих сюда отражениями от гладко вылизанных волнами стенок — наши будущие денежки тускло сияли. Даня присвистнул.

— Да, с полтонны точно есть, — усмехнулся Саша. — А теперь вопрос: на верхотуре, снаружи, мы толком ничего не успели обследовать. Так что портал держат либо эти разросшиеся (а может, и складированные тут кем-то) камни, либо что-то, что расположено снаружи. Потому что все сто шестьдесят семь доступных коридоров мы обыскали, и в них пусто. Предлагаю вернуться наверх, собрать мышей и хорошенько пошерстить уже там. А дальше, со страховкой из Рощиной здесь и пары человек наверху, вернуться в эту пещеру Алладина и собрать, что бог послал…

***

— Ни фига их тут набежало! — удивился Лёва, первым дойдя до намазанного местной смолой и натёртого апельсиновой шкуркой черепка. Доедающие пачку семечек грызуны вполне неплохо себя чувствовали. Я прикрыла этот мышиный фестиваль щитом, после чего толпень на дне заволновалась, и ребята вытряхнули всех полёвок в контейнер побольше.

— Ага, значит, на магию местная живность всё-таки реагирует… — задумчиво прокомментировал Саша, пряча в подсумок разорванный гондон. Правильно — мир, хоть и не наш, но нефиг оставлять техногенный мусор.

— О, наконец-то первый ёжик! — Даня ткнул пальцем в довольно резво трусящего зверька. По какой-то одному ему ведомой дорожке.

— Правильно, уже смеркаться начало, а они больше ночные животные, — кивнул Лебедь и махнул рукой. — Топаем следом, посмотрим, куда так спешит. Может, он на свидание несётся? Тогда сразу и поймаем двух разнополых.

Ёж внезапно вывел нас на когда-то идеально ровную, а сейчас местами выщербленную площадку. С остатками монументальных колонн по периметру… и арками, держащимися на верхушках некоторых из них. Тоже постепенно осыпающимися в море.

А откуда она здесь выскочила вообще, а?…

— Стоять! — прошипел Саша.

Под ногами, где-то в метре от начала ровной, как по уровню выверенной и срезанной неведомым инструментом скальной площадки, начинался выдолбленный в камне рисунок… И вёл он через всю эту площадку. В одном из желобков лежал мёртвый заяц, прибитый свалившимся с верхотуры камнем.

— Дня два трупу максимум, — сощурился и принюхался Марк. — Как раз с момента появления у нас портала, наверное.

— Блин, первый раз вижу ежа, жрущего падаль, — задумчиво почесал взопревшую под накладками шлема переносицу, Никита. — Я думал, они только свежаком трескают.

— Так, берёшь свои бумажки, залезаешь вон на ту скалу и зарисовываешь всю эту хрень, — распорядился Саша. — Кто ещё умеет рисовать?

— Я черчу неплохо, специальность-то строительная, — подняла руку. Лебедь подумал.

— Ладно, берёшь у него пару листов, второй карандаш и… И тебя Лёва подсадит. Разделите там с Никитосом как-то куски и пометьте каждый свои листики, чтоб потом вышло собрать на одном формате, побольше. А то скоро стемнеет, и ночевать здесь просто опасно, мало ли что на башку свалится… Потом идём за кристаллами, выносим оттуда к порталу и на нашу сторону всё, что сможем наковырять. И в последнюю очередь убираем отсюда этот несчастный трупик. Ну, и ежа заодно ловим. Марк, твоя задача — смастерить сачок покрепче, потому что рисковать и соваться туда лично или Васькиной магией я не стану. Нехер искать приключений на ровном месте. Раз реагирует на кровь животных, может, от чужой магии вообще рванёт. И никакие щиты не помогут, судя по размеру этого художества.

— Ну да, может рвануть так, что у нас уши окажутся отдельно… на разных полюсах этой милой планетки, — вздохнул Лёва, уже почти привычно посадил меня себе на загривок. Марк в третий раз за день поплёлся за подходящими ветками…

Темнело тут, по-счастью, долго. Чёрт знает, какая широтность… С минут двадцать мы рисовали, потом сверялись и нумеровали листки. Вроде неплохо получилось. Хотя, конечно, бесит, что в сопределье не пашет техника — так бы фоток наделал, забравшись повыше, и красота. Пять минут вместо получаса ручного труда…

— Так, химические фонари все получили, с запасом? — уточнил Лебедь. Мы помахали охапками тонких гнущихся палочек. — Лёва, на тебе опять Васька. Я беру половину снаряжения. Вторую Даня. Марк с Никитой остаются наверху и крепят обе ручных лебёдки. Затем спускают нам тросы. Все всё проверили? Работаем! — И мы полезли обратно. Лёва ещё аккуратно посшибал в море несколько острых кусков на входе, чтоб не пропороли нам синтетическую люльку. Она, конечно, гладкая, крепкая, но зачем рисковать?

В который раз порадовалась, что братья наваяли такие классные перчатки: мне хватало покрепче ухватиться за кусок и аккуратно его потянуть. У ребят, в стандартных, руки почему-то скользили… И они долго матерились, пока не додумались обмотать ладони кусками всё того же шпагата. Дело пошло на лад.

Двойка наверху тоже не скучала, каждые минут десять с Лёвиной помощью вытаскивая наверх, в общую кучу, кристаллы, выкорчёванные прямо из этой гигантской жеоды. Да, это оказалась именно жеода. После того, как со святящимися палочками мы облазали тут все углы, пришли к выводу, что размером с пещеру… Метров двадцать на пятнадцать и на десять точно. И она вся, по стенам, была усеяна чуть светящимися камешками… От размера с мой мизинец и до полуметра, с Лёвин бицепс в поперечнике. В общем, их тут явно не полтонны… А как бы не все пять. Даня очень горевал, что валерьянка есть, но толку с неё? Потому что он такого количества бабла за раз ещё не видел… Тут к месту было бы хряпнуть успокоинчику! И с пофигизмом китайской панды работать. Остатки рыб, чтоб они на нас не бросались, пришлось депортировать в море, предварительно выманив на пару прихваченных сверху мышей.

Мы уже сопели, утирая честный трудовой пот, но покидать пещеру отказывались, пока не обдерём всю. Парни наверху смеялись: мешки кончились. Но страдающий ослиной упёртостью Саша рассчитывал ещё на люльку. И крупный рогатый скот в лице Лёвы. Вьючный. А ещё я подсказала, что вообще-то из верхнего белья, если посшивать всё тем же шпагатом ворот и рукава, можно сделать отличные крепкие мешки! Шесть штук… Даня ржал и плакал, вспомнив (оказывается!) ходящую по ЗД байку: как новая охотница Василиса в одном лифчике и трусах, но с мешком из обрывков рубашки и топором вывалилась из зачищенного портала… Сказал, теперь тут будет шестеро подобных "Василис", потому что в одиночку нельзя быть таким евреем, заразно!…

Спустя час наверху оказалось, что мешков, даже с учетом кофт, нам не хватает. Валялось ещё на один. Минимум. Под зажёгшимися недобрым взглядами товарищей самый крупный из присутствующих, Лёва, был вынужден расстаться и со штанами. Сверкнув на весь чужой мир спортивными труселями с милым мишкой на причинном месте… И на редкость волосатыми ногами. Мохнатыми, я бы даже сказала. Саша прокомментировал, что с такой растительностью, он как мамонт — и в вечных льдах не замёрзнет, а вот его штаны для благополучия всей команды сильно пригодятся. Даня всплакнул, мол, Родина-мать не забудет!…

Шесть вьючных ослов потащили добро к порталу… Чтоб лишний раз не бегать, до шлема, трусов с носками и броника с ботинками раздели и Марка. Сунув в его штаны кучу образцов местной флоры и фауны: днём Никита с Даней не поленились наловить даже кузнечиков, пока я, сидя на Лёвиных плечах, пилила ветки-цветуёчки…

Короче, наблюдатель весь устряпался кофе, когда увидел наше полуголое племя, выходящее как три библейских персидских царя с дарами для Иисуса… С вьюками, тюками и большим волосатым (двугорбым) двуногим верблюдом в лице Лёвы…

Мы эти кристаллы перетаскивали всей толпой в пять или семь заходов с той стороны на эту. А до того тащили от моря к порталу. Замаялись просто… Почему никто не подумал, что проще было метнуться к нашим и мешков каких или контейнеров запросить? Хорошая мысля… Но почему то не пришла ни в одну голову. Да бог с ней. Вытащили и вытащили…

— Вода есть? — сбросив предпоследний мешок, поинтересовалась у Стрешнева, в глубоком афиге взирающего на новое слово в эпохе караванов. Тот молча вручил мне бутылку и пошёл к машине за другими, для стрижей. В сумме мы выхлестали почти всю припасённую им накануне упаковку минералки…

— Портал закрыт? — кое-как откашлялся ещё не успевший заглянуть в мешки наблюдатель. Это он только наспех зашитую тросом люльку рассмотрел… Боюсь, если сообразит, что тут ВЕЗДЕ кристаллы, его удар хватит.

— Ещё нет. Сейчас пойдём закрывать, — ответил, отдышавшись, мокрый как собачий нос Саша. Мотнул головой пацанам:

— Одевайтесь. Нефиг оттуда в одних трусах улепётывать, если всё же рванёт.

— Там ещё и рвануть может? — обмер безымянный наблюдатель.

— Да, — кивнул Лебедь. — Так что ставьте заграждения и близко не суйтесь… — и тише пробормотал, уже для команды: — Не удивлюсь, если нас оттуда вынесет как вождя викингов, на Васькином щите…

Накаркал, зараза.

Со спасённым семейством ежей (ну или кто они там друг другу? И с тройной линзой щита…) мы обратно до спешно захлопывающегося портала не добежали. Мы со свистом долетели, аки на ковре-самолёте, посрезав этим щитом верхушки ближайших деревьев и один столб…

— Бля, я застрял, — спустя секунд двадцать после прекращения светопреставления откуда-то сверху раздался смущённый голос Никиты. — Мужики, снимите меня кто-нибудь, а?… — С соседних кустов-деревьев грянул хохот.

Снимали всех в итоге я и Лёва: он, как самый тяжёлый и крупный товарищ, первым шлёпнулся на родную землю. Изрядно при этом отбив задницу и ноги, — руки были заняты, держал двух ёжиков, охуевших от жизни в роли начинающих орлят.

— Блин, а я ведь так и не позагорала… — с грустью вздохнула, глядя как пыхтящие и обливающиеся потом солдаты грузят весь наш "улов" в пригнанный по Диминой команде пятитонник. И я чё-то сомневаюсь, что влезет… Мы там нефигово так набрали. Вот вообще нефигово…

Даня покатился со смеху:

— Ты, еврейка в пятом поколении! Мы нагребли не знаю на сколько лямов, а классическая баба в твоей душе страдает, что не успела позагорать?! Женщина, у тебя совесть есть?…

— Нету у меня совести, — буркнула я. — И отпуска тоже, мать его, нету! Уже лет так восемь… — Да, даже если Макаров умом тронется и таки даст мне этот грёбаный отпуск! Попробуй отдохни сейчас на югах… Почти весь турбизнес эконом-класса позакрывался. Нерентабельно и опасно.

— Сочувствую, — положил мне на плечо руку секундно состроивший серьёзное лицо Даня и вновь покатился:

— Нет, бля, я не могу, это слишком смешно!…

— Отстань от меня, представитель сильного нижней половиной мозга пола. Я, по крайней мере, могу думать ещё о чём-то, кроме баб и Коловрата… — с ехидцей глянула на веселящегося стрижа. — Да, причём мечты у тебя об обоих в принимающей позиции!…

— Да чё сразу у меня-то?! — возмутился аж покрасневший от таких инсинуаций Даня. — Я, что ли, по порталам с пачкой гондонов и успокоительным в карманах хожу?! А, и с апельсинкой!…

Грянул общий ржач. Не смешно оказалось только Саше.

— Придурки! — рявкнул Лебедь и ушёл в закат. Марк с Никитой, обнявшись стоя, заплакали.

Я зевнула:

— В общем, лес был нормальный, мир классный… Правда, уже вряд ли будет, потому что после нас там так бомбануло, что поди весь остров аки карточный домик сложился… Ну да оно и к лучшему, иначе у нас бы этот портал вылезал и вылезал… С другой стороны, я б его оставила себе вместо дачи на "позагорать"… Ладно, всё равно не судьба. В общем, ничего из ряда вон выходящего не произошло, никого лечить не пришлось, Лёва и тот отбил задницу уже на нашей стороне. В общем, я домой. Немоляеву за интересный отпуск в "Форте Байярд" спасибо. Завтра до обеда заеду, — ещё раз зевнула, до слёз. — А, и к Боре, с пирогами. Он — мой герой, реально… Плаща ток с фибулой не хватало. Подарю, наверное… Когда там у него дэрэ?

— В августе… — как-то заторможенно ответил странно пялящийся на меня Дима и рывком выдернул что-то из волос. В кулаке протестующе запищали.

— Чё-чё ты там нашёл, белобрысый? — подтянулся на движуху клыкасто скалящийся Марк. Куратор осторожно разжал два пальца и наружу высунулась крохотная птичья башка с длинным клювиком и охуевшими глазами по рублю. Посмотрела на меня и чё-то прочирикала. Явно матерное. Марка согнуло. Простонал:

— Вы с Лёвой — два спасителя всех сирых и убогих, что ль?… Он иномирных ежей принёс, а ты — колибри?

— Где контейнеры? — с отсутствующим выражением на лице уточнил Дима. Хохочущий стриж ткнул куда-то в сторону машин. И куратор пошагал на негнущихся ногах к безопасникам. С продолжающей матерный монолог в кулаке птичкой.

Махнула парням:

— Всё, вы как хотите, а я сваливаю домой, я задолбалась…

— Пока-пока, — замахал Никита. — Ток к своему товарищу Батарейке не забудь завтра забежать!…

— Угу… — завела мотор и помчала по ночной Москве в родную хату, к Славке.

***

— Ничего из ряда вон выходящего не произошло?! — встретил меня с порога капитан. — То есть почти семь тонн магокристаллов, большая часть из которых обладает повышенными характеристиками, это вы так, слегка прибарахлились?!

— Ну никто ж не умер? — не поняла причин наезда я.

— Ну, если не считать замученного до полусмерти Коловрата… Василиса, что ж от вас столько проблем? — философски вздохнул начальник.

— От меня? Я ни при чём, что у вас тут такая дрессировка!

— Да не было подобной дрессировки, — закатил глаза Немоляев. — Пока у вашего дрессировщика крышу не сорвало. И теперь он утверждает, что у вас прекрасные данные: необходимо лишь отшлифовать. Допрыгался, работник алмазного цеха… Теперь его полдепартамента грозятся отыметь подручными средствами. И Холодкова, по-моему, этот план уже выполнила и перевыполнила. Раза два…

И вот надо бы пожалеть товарища инструктора, но меня разобрал смех.

— Смешно вам? — вздохнул АА. — А мне вот не очень. Опять весь департамент на ушах. Вы зачем принялись раздевать товарищей по команде? Ну ладно, если вы одна любительница бегать полуголой по сопределью, но раздеть толпу мужиков?! — Я закашлялась. Просипела:

— Простите, ЧТО?

— Да то. Почему стрижи из сопровождения вышли в трусах, носках и брониках?

— А в чём нам было кристаллы ещё нести? — возмутилась. — Раздели двух самых крупных. А если кого так поразили Лёвкины труселя с медвежонком в районе МПХ и волосатые ляжки, я при чём?! Он так-то вполне себе половозрелый мужик, было бы удивительно, будь он гладким как кукла Кена. В чём проблема?

— По-хорошему, Василиса, в том, что они вообще не сопротивляются… — вздохнул ещё раз АА. — Вот сколько вы суммарно провели тренировок с этой группой?… Они же большей частью из спецучилищ, полжизни в казармах живут. А тут вдруг превращаются в стаю дрессированных, но излишне инициативных Артемонов, которые вокруг своей Мальвины скачут. Про ваше ненормальное везение я вообще молчу… В общем, не ходите пока к Войцеховскому. Не надо, чтоб записи о вашем регулярном росте расползались во все стороны… — Кивнула.

— А то уже стало появляться излишне много интересующихся… Некоторые умные вроде вас тоже в гости ходят… только на кофе, а не с пирогами, — непрозрачно так намекнул Немоляев на толстые обстоятельства в виде пятикилограммовой корзинки у дверей.

Хм-м… Интересно. Это кто ж там такой выискался-то, излишне сообразительный? Кроме меня и Соньки?…

— Ладно, вернёмся к основной теме разговора. Тут научники уже спрашивали, а верно ли лично вы всё зарисовали?… — испытующе посмотрел на меня Батарейка.

— С того ракурса, где я сидела — вполне. Если есть сомнения, пусть у Никиты уточнят, он на скалу взбирался, обзор имел получше.

— А где вы сидели? — задрал бровь капитан.

— На Лёве, — АА поперхнулся и укоризненно посмотрел. — Ну а что? Он самый высокий, я самая лёгкая, и чертить умела тоже только я. У меня всё-таки технический ВУЗ за плечами.

— Артемоны, Василиса, Артемоны… Вас так скоро Мальвиной нарекут. Не отмоетесь…

— Я не настолько синяя!… В смысле, я столько не выпью, при всём желании! — АА закрыл лицо руками. Простонал:

— Уйдите с глаз моих, Василиса…

— До свидания, товарищ капитан.

***

— Ну чё, как в зелёнку сходила, Вась? — с порога встретил меня ржущий Сёма.

— Да нормально сходила, только вот с "позагорать" обломалась… Пока мы там по подземным ходам шарились, уже и солнце почти село, а я ведь днём шезлонг, считай, доплела…

— Ахахахаха! — грохнуло от ближайших рабочих мест.

— Да, это просто пять баллов, Вась! — утёр слезы Сёма. — Насобирать семь тонн самоцветов и жалеть, что на иномирном солнышке ПОЗАГОРАТЬ не успела… Это просто нет слов! А мы Никитосу ещё не поверили… — и тут же перешёл на деловой тон:

— А ты нам бутеров принесла, да? Как настоящая Красная Шапочка?

— Бабушке я пирожков принесла, как настоящая Красная Шапочка, — хмыкнула я. — В смысле, Светлову. С монтировкой он был эпичен… Мой герой! — поприветствовала админа, дойдя до стола.

— А, привет, Жемчужина, — отозвался сонный Боря. Повёл носом:

— С мясом и с капустой?

— Угу, а ещё с Робин Гудом.

— Не понял? — не донёс пирожок ко рту Бетельгейзе.

— С луком и с яйцами, — фыркнул кто-то над головой, и поверх плеча протянулась знакомая лапища. Туда же, в корзинку. Запоздало обдало вереском…

— А ну брысь! — тут же попытался шлёпнуть линейкой по лапам наглого захватчика Боря. — Это я тут "любимая Бабушка", а ты — так, Волк приблудный. Вали в свою сказку!

Но, естественно, охотник быстрее обычного военного. Игорь, второй рукой поставив на стол стаканчик с кофе из местной кофемашины, успел увести штуки три пирожка и уже внаглую коммуниздил и хомячил печенье… Я раскрыла рот, но было поздно.

— Тьфу! — выплюнул на ладонь кусок бумажки гильдмастер. Округлил глаза. — "Позволяйте привязывать к рельсам"… Это что?

Закатила глаза:

— "Никогда не позволяйте друзьям привязывать вас к рельсам": фраза из фильма "Trainspotting". Это домашнее печенье с шуточными предсказаниями! Оно не рассчитано на проглотов, которые даже не откусывают, а пригоршней жуют!

— Так это всё ещё и домашнее?? — ошалело посмотрел на подношение местному джинну Арсеньев. Обвёл взглядом отдел. — Нихреново вы тут живёте, ребятки…

К корзине больше никто даже не сунулся. Все затихли как перед грозой. Пришлось самой брать пакеты и разносить по ближайшим столам:

— Поделитесь как-нибудь сами… Слушай, имей совесть, а? У тебя заработок как у короля Древнего Мира, а ты отбираешь последнее у бедных, заёбанных жизнью технарей? — Из глубины зала кто-то сурово так всплакнул и шмыгнул носом в стиле "Сироти-и-инушка я! Сирота казански-я!…" Грозный взор гильдмастера метнулся, и излишне артистичный плач затих.

— Волк пришёл раньше Шапки, — меланхолично заметил жующий второй пирожок Светлов. — Хлещет наш кофий, а теперь ещё и пирожки жрёт…

На фразе про кофе я призадумалась. Проследила взглядом, как он берёт позабытый на столе стаканчик с остывающим напитком, подносит к ухмыляющимся губам… Перевела взгляд выше. Чёрные монстрячьи глаза с изредка пробегающими огненными всполохами на дне… А в анкете вроде было, что карие. Или карие вообще у его зама, а у гильдмастера "Львов" зелёные? Не помню. Это зрачки так расширены?…

— Что употребляем? — тихо поинтересовалась у Игоря, сама закусывая печенюшкой. Тут, похоже, волк уже схарчил бабушку…

— Пирожки! — со смаком чавкнул пятым Арсеньев. Доверительно мне сообщил, на ухо: — И тяжёлые вещества. И Волк, милая моя… Красная Шапочка… тоже технарь, представь себе! — У меня брови в очередной раз попытались с волосами встретиться. Вот это вот, с двухметровой рельсой, само почти двухметровое — и админ или технарь? Не верю.

— А олени где?

— А оленей у меня целая гильдия! — покатился со смеху Игорь.

— Только ты ни фига не Санта, — мрачно заметил Светлов, дующийся на сожравшего половину печенья нахала.

— Ну да, ты на Санту в таком разрезе больше похож… Это у тебя тут под сотню и оленей, и эльфов, и смурфиков, — фыркнул охотник. — А мы так, пописать вышли*… — и великосветски продолжил:

— Так что там с товарищем Коловратом? — Я вновь закатила глаза. Такими темпами они у меня с той стороны черепушки однажды застрянут…

— Да что ж он вас всех в коленно-локтевой-то интересует, извращенцы? Отстаньте уже от бедного, зазря опозоренного инструктора!

— То есть я тогда зря прилетел во всеоружии? — оскорбился Боря. Расхохоталась:

— О нет, ты как раз был моим героем! Плаща ток не хватало! А уж монтировка под нос Михайлову… — захлопала рукой по столу, вспоминая офигевшее лицо Алексея. — Ты был эпичен как Гордон Фримен**, любимым оружием освобождающий Землю от инопланетных захватчиков!…

— Вали уже к своим оленям на своей кибитке, — тихо, уныло посоветовал Игорю Светлов. — Я уже большую часть записей почистил. Что ты ко мне прилип, как промокашка?…

— А ты мне запасные покажи, — сощурился гильдмастер.

— Ну ты и олень, — покачал головой джинн. Покосился на меня. Я вопросительно задрала бровь. Но тот только глаза отвёл.

— Показывай, — хмыкнул вновь потянувшийся Арсеньев. — Чем быстрей увижу, тем быстрей свалю. И даже зернового кофе вам в следующий раз ещё кило три завезу.

Светлов тягостно вздохнул:

— Чёртов вуайерист!

— Не старайся, мне не стыдно, — фыркнул допивший кофе охотник, смял стаканчик и забросил в урну возле кофемашины. Отчаявшийся так просто отделаться от этого чудовища, Боря достал три пары наушников, одну выдал мне и махнул, мол, присоединяйся к просмотру…

Обойдя здоровенный стол, с местами уже отковырянным шпоном, грозящий угробить мне тонкую, по сути вязаную кофту, постаралась встать так, чтоб ещё одна любимая шмотка выжила. Мне её зять привёз с декабрьских лондонских распродаж. То был наш последний Новый Год, проведённый в полном составе… Надела уши, встала сбоку от монструозного монитора, но Светлов лишь снова вздохнул и молча присоединил переходник на штекеры к двадцатидюймовому планшету, который достал откуда-то из ящика. Вот, блин, теперь ещё и наклоняться тут втроём, как пиратам над вожделенной картой сокровищ…

Ругаясь про себя, собрала рукой болтающуюся основную часть (в этом свитерке крой, блин, как назло, свободный, и всё это ажурное великолепие сейчас точно зацепится за какую-нибудь деревянную занозу! С последствиями зацепится)… Сверху опустилась явно лишняя в конструкции "Василиса+стол" фигура, опёрлась о столешницу по бокам от меня хорошо так намозоленными мечом ладонями… И я в некотором шоке проследила от этих пахнущих металлом "ограничителей" до, собственно, обладателя.

Арсеньев мрачновато ухмылялся. Правда, крошки на роже, зацепившиеся за двухдневную щетину, сводили на нет часть суровой атмосферы "чернобыльского лесоруба".

— Тебе мама не говорила, что такое "личное пространство"?

— Ну, предположим…

— Покинь моё.

— Некуда, — развёл руками гильдмастер.

"Некуда"?! Я огляделась по сторонам. За нами до стены ещё было метра три, а свободный кусок стола слева от Бори составлял не меньше полутора.

— В каком месте тебе "некуда"?! — зашипела, взмахнув рукой. Сдуру на мгновение отпустила бесценный джемпер, чуть дёрнулась, и… Катастрофа.

— Твою мать!…

— Что там у тебя уже успело стрястись? — Боря оторвался от перекачки файла с флешки на планшет. — М-да. Ну, новый купишь…

Я трясущимися руками пыталась без дальнейших потерь отцепить толком не ношенную шмотку. Огрызнулась:

— Это подарок!

— Новый подарят, — монотонно отозвался Светлов.

— Он мёртв!

— Прости, — отвел красноватые глаза невыспавшийся, а оттого сильно тупящий джинн.

Арсеньев решительно залез под стол и принялся оценивать размер потерь.

— Да свали ты уже! — взмолилась.

Игорь из-под стола мрачно признал, что раз косяк его, то и исправлять тоже ему. И посоветовал не дёргаться… Мелькнуло тонкое лезвие, и миллиметровый слой с торчащей парой щепок снялся как по маслу.

— Теперь их только выбрать, — ужом вывинтившись из-под стола, констатировал сидящий на полу охотник, пряча куда-то в сапог тонкий, бритвенно острый стилет.

— Ты мне тут ещё остатки стола дорежь своими цацками, — нахмурился Боря.

— Надо будет — разрежу пополам, — буркнул растерявший извечное самодовольство Арсеньев. И, почти уткнувшись мордой мне в живот, полез руками под свитер выковыривать мусор…

У меня от проявленной наглости просто дар речи пропал.

— Готово, — секунд через пятнадцать сообщил гильдмастер. Подул на тонкое полотнище.

Вот честное слово: рука сама дёрнулась, кулаком опустившись на маковку. Я щекотки боюсь, идиотина!!

— Рефлекс, — мрачно сообщила ушедшему на перезагрузку Игорю. Видно, давно по кумполу не получал, успел забыть, как это бывает… — Всё, будем считать, что поблагодарила… Отдай! — потянула из рук настрадавшийся джемпер.

Арсеньев, додумав, трубно фыркнул, чем вызвал ещё одну волну противных мурашек, но повторно сжавшийся кулак перехватил и облобызал. Пояснил:

— Тебе ж больнее будет… — вскочил, замотал меня в собственную, мигом снятую мотокуртку и самолично застегнул молнию. Фыркнул:

— Всё, теперь смотрим и больше не отвлекаемся. Не пострадает твоя кофта!… — И, пока я открывала и закрывала рот от этой вселенской наглости, слабо замаскированной под ложную совестливость, ткнул пальцем в подготовленный Борей файл, запустив проигрыватель.

Мне как-то резко стало не до выяснения отношений. Потому что на экране крутились как раз моя последняя и предпоследняя тренировки… В полной версии, так сказать.

***

Закрыв видюшку, Бетельгейзе привычно почистил память и запустил с консоли что-то зубодробительное.

— Всё, проваливай в свою сказку, волк позорный… И чтоб без трёх кило кофе не приходил, — с намёком кивнул мне:

— Василиса, спасибо за пироги.

— Пошли, — шепнул на ухо Игорь, и на скорости в охапку потащил через боковой коридор для персонала, пока я остервенело чесалась.

Кошмар, как щекотно!… Уши у меня щекотки боятся ещё больше, чем живот!! Аргх!…

…Какими-то огородами приволок в кабинет к капитану, постучал и впихнул, запёрся следом сам.

Немоляев, конечно, слегка удивился. Но только слегка.

— Короче, так. Максимум через месяцок. Максимум. Я её забираю. — Капитан открыл рот. И закрыл. Арсеньев пожал обтянутыми майкой плечами:

— Без вариантов.

Думала открыть рот уже я, но АА молча покачал головой. Типа, нас слушают. Не те, кто надо.

Арсеньев тут же выволок обратно и потащил по лестнице. Почти бегом. Внизу на парковке запихал в машину к ждущему Стрешневу, завёл мотор оказавшегося рядом монстра, и мы выехали.

Спустя минут пять на Димин планшет пришло текстовое от "Бетельгейзе": "Убрались с территории? Вижу, что да. Молодцы. До тренировки в пятницу здесь не отсвечивайте", — и вышел в оффлайн. Чё за?…

Запёрлись на Московский проспект — почему-то с Вернисажной, затем срулили по Главной аллее куда-то в карман. Арсеньев заглушил мотор, мелькнул и пропал из поля зрения.

— В чём, блин, дело?… — не успела начать поток претензий, как раскрылась задняя, и мне на колени полетела упаковка с шоколадным эскимо.

— На, жуй и слушай, — распорядился гильдмастер, просочившись на тесноватое для него заднее.

— Во-первых, к Войцеховскому вообще больше не ходишь. Он не то чтоб совсем уж гнида, но дурак. Причём дурак идейный. И обязан докладывать обо всех. Причём излишне многим. В том числе не тем, кому надо. Улавливаешь суть? — Я кивнула.

— Второе: постарайся залетать к Житову как можно реже. Он мужик хороший и вообще "свой", но он сам под колпаком и обязан с каждого такого залётчика брать анамнез. А у тебя ихор, я смотрю, каждый раз повышен… А такого быть не должно. Он, конечно, твою папку старательно прячет, на виду, но это не может длиться вечно. Третье: Коловрат, в целом, молодец, но дурак местами. Мало того, он оказался ещё и крайне инициативным дураком… А вот это уже плохо. Мы, конечно, с Сонькой договоримся гонять его по очереди за прочие косяки, да и просто так не помешает, если честно… Лишние глаза отвлекутся. А Светлов тебя по-любому прикрывает… Но этого мало. Ты — лично ты — должна убедиться, что вся эта пацанва у тебя плотно так сидит под каблуком и по углам не болтает. Россказни про волосатые ляжки и мишку на причинном месте пусть как раз таки плодят. Хоть лично мне они не очень-то и нравятся. А вот о том, на что ты способна… Нет таких хилов. Понимаешь? Их нет. Я тебе потом покажу нашего гондошу-Соломошу… Вот там — классический такой еврей из анекдотов, только что без пейсов, и настолько же классический хил. Так что продолжай дрессировать этих будущих Артемонов, чтоб тапки всей толпой по первому же щелчку носили, а по второму газету… Я даже ревновать не буду. Ну, по крайней мере постараюсь…

Поперхнувшись, подняла брови. Охотник вздохнул:

— Ты должна быть хотя бы "А", чтоб иметь право на собственное мнение, понятно? Иначе насидишься с моё. У тебя под опекой пацан-школьник, тебе нельзя в изолятор. — Дима эхом подтвердил:

— Нельзя. Видел двух охотниц, у которых дома остались дети. Обе сошли с ума.

— Когда позову с нами в портал, подпишешь контракт и пойдёшь. Сначала несколько разовых, потом долгосрочный. Чтоб это не выглядело совсем уж подозрительно. Мне тоже пора избавляться от подсадной утки в лице Соломоши… — Игорь, насколько позволяло пространство, сполз вниз с сидения и с хрустом потянулся. Сел обратно. С усмешкой посмотрел на то, как я задумчиво жую. Разлепил суховатые губы:

— Не съем я тебя. Пока что… — забрал у меня опустевшую палочку и обёртку, выскочил из машины, завёл свой мот и свалил.

— Придурок! Куртку забыл! — крикнула в спину. Ветер принес насмешливое:

— Нет! Забирай!

— Похоже, его излишне часто роняли в детстве головой…

— Возможно, — отозвался Стрешнев, глядя вслед умчавшему вдаль охотнику.

— Да, и гулять пока особо не стоит.

— Что, и с Холодковой нельзя? — я закатила глаза.

— С Холодковой как раз можно, — пожевал губу выруливающий обратно на дорогу лейтенант. — Вы у неё идеально вписались в понятие "милое всё, что милое, а остальным — дрын в задницу!" Это, кстати, её фраза, дословно. Коловрат три дня страдал… Сегодня она, наконец, в портале, и вопли дикого вепря из каждого тёмного угла в Сокольниках пока прекратились… Даже с Арсеньевым, по идее, можно, но чёрт знает, когда ему в очередной раз сорвёт крышу… А прецеденты были. В остальном почти идеальный кандидат… — Дима с некоторой долей насмешки фыркнул:

— В рыцари. Но этого "рыцаря" точно безопасней куда-нибудь на границу. Подальше…

— А к ветряным мельницам поближе… — я невесело рассмеялась.

Мелкого куратор пообещал сегодня-завтра из школы встретить. Ну так, на всякий. Мало ли… Семь тонн опять-таки… Внезапно. В общем, департамент излишне взволнован. Излишне.

***

С забитыми рукавами, раскачанными плечами, торчащими из полу-спортивной майки, и явно в мужских штанах с засунутыми ладонями в карманы этих самых штанов Сонька выглядела как откровенно панкующее хулиганьё. Не хватало только пацанской кепочки. И картине этой не мешала даже трогательно торчащая из белых крепких зубов трубочка, через которую она со свистом допивала третью пачку детского сока. Две другие уже были прицельно заброшены в мусорку.

— Привет! — во весь рот улыбнулась мне Холодкова, отрывая круглую задницу от стоящего на двух подножках монструозного мота. Сбежавшего из какого-нибудь забугорного хай-фай фильма по типу "Трона". — Ты чего такая сонная?

— Да характеристику участка писала и на её основе составляла экспертное мнение. Почти до утра… — зевнула. — Что, совсем всё плохо?

— Ну, такое себе… Кузя, в общем, — фыркнула подруга и махнула головой:

— Залезай! Ща прокатимся с ветерком, дрябнем по кофейку, потом на вынос чё возьмём и пойдём гулять. Медленно. Как две воспитанных барышни, — Холодкова гулко хохотнула, вспугнув пару голубей и алкаша Петю, опять пристраивавшегося полить цветник Натальи Палны.

— Давай, может, шлем возьму? — предложила я, памятуя о прошлых внеплановых расходах. — Гараж рядом.

— Да за фига? — возмутилась Сонька. — Жарень такая, ещё в этих горшках париться? Чё я, нищенствую, что ли, не оплатить пару-тройку десятков штрафов в неделю? Забудь! — Я хрюкнула и полезла устраиваться на заднее. Плюхнулась Сонька, и мот качнулся:

— Мне тут кто-то, не помню кто, рекомендовал в твоём районе семейную кофейню с вкусняхами… Вроде на 11-Парковой? Не то воробьи, не то соловьи… А! "Ранние пташки"! Короче, поехали, поищем. — Мот разблокировался отпечатком пальца и завёлся с пол-оборота. Без ключа. Я протёрла глаза.

— Ага, он настроен под меня. Стоил, правда, как чугунный мост над Невой, но я хоть тут обогнала Арсеньева… — фыркнула Соня и сорвалась с места.

***

— Я тебя высрала! — нёсся из распахнутых окон соседнего дома визгливый старческий голос. — Ты обязан меня слушать!

— Убила б на хер, — мгновенно помрачнела весёлая прежде Сонька. — Вот из-за таких ебанашек у нас общество и едет крышей под паровоз. И этому, блин, обществу уже даже монстры не помогут. Только расстрелы, только хардкор…

— Забей, не наше дело чужая семейка. У меня треть подъезда такие же неадекваты в ту или иную сторону.

— Не наше. Только вот я эту дуру и за километр буду слышать, — скривилась Холодкова. — Она ведь даже не думает, что всё это позорище другим как на ладони. Блин. Ненавижу моральных уродов.

— Пошли уже в парк, — кивнула на виднеющуюся впереди дорожку. Там хоть деревья шумят и птицы поют. Всё спокойней…

— Пошли, — энергично кивнула мечница и переставила мот в тень. Сунула руки в карманы. Перебросила зубочистку из угла в угол рта. Полюбовалась на плывущие в небе облака:

— Хороший день сегодня. И даже почти без порталов.

— А сколько? Я просто с вечера ещё не заглядывала в приложение.

— А, вот чё ты не в сети, — пробормотала Сонька, сверившись с часами на запястье. — Да процентов двадцать загруженности. Не больше.

— Что значит "не в сети"?

— Ну там на учётках охотников кружочки горят, как в Скайпе. И местоположение показывает. Я вот часто захожу, поэтому почти всегда "зелёная". А ты со вчера в режиме гибернации. Ну, или как там оно правильно называется? — зевнув, потянулась. Сорвала ветку черёмухи:

— На! Вкусно пахнет, правда?

— Ага, обожаю черёмуховый торт… со сметанным кремом! — сунула я под нос мелкие цветочки. Ну до чего же сладко!

— Рассказывай, чё да как там у наших.

— Ну, Степашка таки женился на Алинке, хотя поначалу он ей на фиг не был нужен…

— Было дело!

— Ну и, видать, чтоб она в один прекрасный день не очнулась и не послала его на три буквы, уйдя обратно к маме, он ей сначала подкинул идею цветочного магазина, который наша любительница-цветовод с нуля сама подняла… А потом, как только бизнес стабилизировался и нашлись приличные наёмные работники, этот барбос струганул ей троих детей-погодок. Ещё до ЗАГСа старшую, куда он её затолкал уже неплохо так пузатую совместными усилиями с будущей (повторно) тёщей, а через год двух разнополых близнецов. Тут ей уже вообще, конечно, стало не до всяких глупостей, типа уйти от слегка чужого мужа…

— Убила б на фиг! — рыкнула впечатлительная Холодкова.

— Но и это ещё не всё… Он упорно зовет её Алисой периодически… Причём даже не осознаёт. Я так посмотрела, у них дети до сих пор толком не знают, то ли мама у них Алиса, то ли Алина…

— Ваще жесть, — сделала рука-лицо Сонька. — Рука Аида, как она его до сих пор не придушила-то?!

— Не знаю. Во вторник утром мне звонила, когда помчала чистить Алискину могилу. К вечеру плакала, опять набухалась. В итоге с кладбища домой её привез Гоша, я только возвращалась из портала, да ещё и на моте… Я ж её тоже, дура, про себя по обеим именам зову, но хоть вслух стараюсь по паспорту… А у Стёпы крыша так и не вернулась из отпуска…

— А ты-то как? — пронзительно посмотрела Сонька. Я вздохнула:

— Да у нас не настолько дикий треугольник вышел, как у близняшек. Кроме тебя да в те годы регулярно ошивавшегося в нашем доме его лучшего друга Макарова, вообще так никто и не догадался… А потом они женились, и Игорь перешёл в категорию "зятя". А чужой муж, тем более муж родной сестры, для меня вообще табу… Короче, я рада, что у меня остался мелкий и к большему уже не стремлюсь. Может, потом собаку заведу. Или кота. Когда он от меня года через три со своим медведеобразным хомяком съедет…

Выдохнула. Сука, опять руки трясутся…

Внимательная Сонька сгребла меня себе под мышку. Постояли. Успокоилась.

— Пошли, — кивнула ей на малолюдную дорожку. — А то тут комары уже, блин, зудят… Слушай, а ты с Кузьмиными-то созвонилась?

— Ага, и даже обломки им отвезла.

— Чё сказали?

— Ну, тогда они были занятым твоим новым луком… Кстати, я эту убер-пушку видела, и в состоянии заготовок, и потом под дверью у Житова. Классно, мне понравилось.

— Спасибо, — слабо усмехнулась. — Потом ещё топоры покажу и перчатки с наколенниками-налокотниками. Клёвые вещички получились, удобные.

— Ага. Ну короче, мой меч был на очереди. Андрей обещал, что к концу этой недели сдохнут, но закончат. Там же пока осколок вытащили из трупа той твари, пока мне его, наконец, выдали… — Холодкова закатила глаза. — А, слушай: что там за история с труселями в мишках? — Теперь закатила глаза уже я:

— Да ёпрст, ну когда в ЗД успевают разносить сплетни?! И кто??

— А, ты ж пока не в курсе, — хохотнула мечница. — Доступ к чату выдаётся после десяти порталов… На, сама посмотри, — и сунула мне под нос собственный разблокированный смарт. Где, всё в том же приложении для охотников, висела вторая менюшка с кучей контактов — под тысячу точно. Может, больше. И вся эта орава строчила просто как стая бешеных "Зингеров".

— Офонареть…

— Ага, тут ещё группы есть, ленту сплетен прикрутили. Ну, вообще она называется по-другому, но сама понимаешь, — развела руками хохочущая Сонька. И уже не слишком весело продолжила:

— Короче, всё под микроскопом… Так что это крайне важная штука. Местное СМИ, так сказать. Да, там твой последний… мм… чёрный всадник забегал. В общем, мы договорились.

— О чём?

— Ну… два дня в неделю мои, пять — его. А там разберёмся.

— Ничё не поняла, — честно призналась. На что Холодкова после недолгих раздумий пожала плечами:

— Значит, пока и не надо. Но учти: он чёртов вуайерист. Оказался. Но это я так… на будущее. А, и вот чего: если срочно надо найти кого-то из охотников, просто заходишь в карты и вбиваешь в поиск универсальный ID. Или хотя бы ник. Или полное ФИО — некоторые и прям так висят. Но вот лично тебя, например, пока можно увидеть только по ID, Светлов постарался. Ну, и каждый у себя в учётке может как-то переименовывать других. Ща покажу… А, кстати, давай на примере Арсеньева.

— "Игорёша"?

— Угу. Как бы этого хмыря-то переобозвать?… По уже существующей кликухе не хочется.

— А что особо характерное? — сощурилась я. Внутри поднималась жажда мщения.

— Ну-у… так-то он на любой сходке получается главным в меню… Словом, торт года…

— Угу, с орехами, — ехидно добавила я. Мы с долей офигения переглянулись и заржали аки кони в стойле.

— Торт с орехами! ГЕНИАЛЬНО! — Холодкова, сквозь слёзы, трясущимися от смеха руками, двумя большими пальцами переименовывала контакт в настройках. — Слушай, нам пора в Камеди, будем новой версией Штепселя и Тарапуньки, ахаххаха!…

— Да, такая карьера — прям предел мечтаний…

— И не говори… О, мороженица! Пошли себе по эскимо возьмём… Я уже чёртову прорву лет не ела обыкновенного, мать его, мороженого. В сопределье его, сама понимаешь, нет…

— Слушай, а расскажи про самые страшные кабачки и патиссоны в нашем огородике, — спустя минут пять, чутка отлепившись от сонькиного буксира "Волга" и справившись с фольгированной обёрткой, сунула в рот облитый шоколадом бок. Лепота-а…

— Патиссон? — пара секунд ушла на построение прямой ассоциативной цепочки, и Соньку согнуло. Всех голубей и детей на великах распугала, зараза. Отдышавшись, скомандовала:

— Так, стой, это тоже надо увековечить! — первой плюхнулась на ближайшую лавочку. — На-ка, подержи… Как там это волоокое нечто мамка с папкой-то назвали? Роберт? Так, а какое будет уменьшительное? Бобби. А бобби это у нас что? А это у нас мент по-английски! Всё, решено. Будет "сэр полисмен"! И, кстати, очень даже в тему… Морда занудная!

— Это ты кого там так отоварила?

— А Илюшу. Достал! Из каждого утюга, блин… Со своим сводом ПДД и прочего. Кстати, про Илюшу: зовут его действительно Илья. Фамильё не помню, никогда этой фигнёй не заморачивалась… Класс: танк. Причём агрессивный. То есть это по кумполу всему, что движется. Вообще всему. Уровень опасности и габариты противника ему до одного места, которого у нас с тобой нет. В жизни — существо уникальное. В принципе, Житов был прав, и у Муромца вышло ровно как в том анекдоте: "Вы женаты, Семён Маркович? — Разведён. — И сильно вас развели? — Трусы таки оставили…" Вот этому реально только трусы и оставили, и то лишь потому, что те были казёнными. В плане внешности… Встретишь в коридорах, не ошибёшься. Муромец он и есть. Это такое, по типу БелАЗа карьерного, с габаритными огнями и тридцатиметровым бассейном в кузове… Русоволос, голубоглаз. Периодически отпускает бороду. Но бывает и гладко выбрит. Но редко. Второй — это ещё больший уникум. Как бы тебе описать-то?…

— Как есть.

— Ну слушай тогда. Второй — тоже танк, но уже защитного типа. Отзывается на Доцента. На самом деле, Иржик чего-то там такойтович, и он — целый доктор наук. Археологии. Тощий, мелкий дрыщ, не то хорошо под сорок, не то слегка "за" сорок. Женат, двое детей. Жена тоже профессор, но океанолог. В общем, такая классическая семейка интеллигентов. Дети, сама понимаешь — ботаники. Два таких же тощих, с виду сильно недокормленных — ну, мамке-профессорше явно некогда котлеты им стряпать — недоросля. Но шибко умных. Короче, любые свободные уши рискуют узнать слишком много нового. Либо про его двух ну просто зашибенных отпрысков, либо про такую же ахуительно умную жену, у которой бедные студенты по третьему кругу никак не могут сдать сессию даже по удалёнке. Либо — и это самый страшный вариант — про свою работу на гражданке. А он как раз только-только какую-то новую книгу начал писать… Вообще, у него каждый год новая. Их даже выпускают вроде… И темы всегда что-то типа: "Сравнительный анализ месопотамской клинописи и наскальных рисунков индейцев майя". Ну ты поняла, да?… И это вот вполне себе ходит на монстров. Со здоровенным щитом с дверь размером. И нет, не квартирную дверь. А типа тех, которые на заправках, раздвижные. Может, больше… А в остальном милый, вежливый, интеллигентный мужичонка. В идеально отглаженной рубашонке размера SМ. Такого в метро встретишь — не заметишь… Но, как я уже сказала, иногда забывается и начинает что-то рассказывать о своём. Бесят его монстры, потому что не дают заниматься любимым делом. Нет, даже не так. ЛЮБИМЫМ делом. Чувствуешь всю степень его ненависти? Это тот тип защитника, который своим щитом при любом удобном случае ещё норовит мимо несущихся жертв по кумполу приголубить. С гарантией. А монстры для него — все жертвы… Так что степень агрессии внутри сопределья у нашего Доцента просто зашкаливает.

— Кха-кха… А кто третий?

— О-о, третий — эт самый интересный случай. Про него достаточно достоверно известно только то, что он есть, и что он вроде, маг. Судя по нашим застроенным лошадиными темпами полигонам в Сокольниках, на которых какой только хуйни из незнамо каких углов не выскакивает, это он та гнида, которая приложила руку и мегамозг к их созданию. Потому что я, конечно, в миру бухгалтер, но даже моих скромных познаний в математике хватает, чтобы определить, что вот эти вот разноформенные ангары просто не могут вместить в себя всё то, что там есть. Даже если это просто начать кучей складывать, используя всё свободное пространство. Даже если ты взял гран-при всех времён и народов в тетрисе и бог в логистике. Ну нельзя натянуть сову на глобус… Особенно если это не глобус, а минимум Луна в небе. Так что про себя все зовут его Мёбиус, и очень — вот прям ОЧЕНЬ, мать его! — хотят его увидеть. Сама понимаешь зачем. Я б на его месте тоже пряталась и даже б жене не говорила, если она у него есть, что он это тот самый козлодой. Потому что быть ему Джордано Бруно. И вот нам всем вообще будет похуй, что это технически невозможно, да и начальство так-то против. Сильно против подобного поворота.

— …М-да. А кто ещё?

— Ну, есть в других городах. Два каких-то мужика в Питере, один в Челябе, — ну, тут сам бог велел S-кой стать, надо ж анекдоты оправдывать! Один в ЕКБ и один где-то в Краснодаре. Эдакий потомственный донской казак. Гулливый настолько, что ему дали прозвище Пилигрим, — ну, он там знатно… мгм… В общем, покрыл половину местного курятника, с гарантией. С такой гарантией, что там, в пяти районах, где он в прошлом году зачищал порталы, в этом произошёл демографический взрыв, — я подавилась остатками мороженого. — Да-да, вот так всё и бывает. Он как перешёл на S-ку, так всё, тормоза сорвало. Причём изнасилованных нет. Там толпа фанаток, швыряющихся лифчиками и трусами в черноволосого статного кумира региона… Едва ли не единственный, не испытывающий никаких проблем на этом фронте. Ну а кто пониже рангом… Ща подумаю. Надо вспомнить… — Сонька со смаком обсосала тающее мороженое, отчего пара ребят, до сего момента беззастенчиво пялившиеся на нас с противоположной скамейки, мигом напряглись и типа незаметно сжали коленки. Только что у самих слюни не потекли… Ну и прочие жидкости. Хотя, может, и потекли…

— Детский сад, штаны на лямках, — прокомментировала их поведение Холодкова и вновь повернулась ко мне.

— Короче. Самый страшный "Роберт Патиссон" в нашем огородике — это Арсеньев. Уж сколь бы не было сие прискорбно признавать… Он второй год ходит в А-шках и, судя по регулярно растущему давлению, там до S осталось недолго. В плане характеристик это не просто агрессивный танк. Это танк-убийца. Валит всё, что движется, причём с одного броска или взмаха. Вот уж кто действительно "Ванпанчмен". Пользуется всем, что режет. От любимой рельсы и до всякой вострой мелочёвки типа "стопицот видов японских сюрикенов" и прочих извращений. Если выбесить, насуёт в морду так, что хоронить будет нечего. И ему без разницы кому. Но основная проблема даже не в этом. А в его гражданских навыках просто суперового технаря… Он программист. Причём дико дорогой… То есть мозги работают вообще по каким-то неведомым траекториям, которые по-хорошему предсказать невозможно. Скрытный. Любит экспериментировать. Не любит нахалов, ибо сам — нахал из нахалов. Соломошу-гондошу — их хила — тоже не слишком жалует, но пока вынужден смиряться. Ибо почти без вариков. Но, чую, и в этом плане ветер перемени-и-ился, — окинув меня взглядом, резюмировала Сонька.

— В общем, ты себя держи с ним как лиса. Что предлагает — бери. В принципе, особо в "спасибах" можешь не рассыпаться… Даже, скорее, вот как раз это я бы лично тебе не советовала… Ну а в остальном сама разберёшься, не маленькая. Вторая после Арсеньева А-шка в Тюмени. Ну там дядя из просто каких-то ахуительных спецов кастует что-то типа долгосрочных бафов. И под этими бафами даже самая говняная команда из стаи дворовых шавок превращается в приличный охотничий прайд… Ну, и лишь третья — это я. Кстати, пока единственная среди женщин. Ещё есть пара В-шек с интересными способностями… И только в Москве. Но там такие В-шки, что это даже не смешно… Кроме тебя. Это у ты у меня — милота пушистая с мифриловыми коготками и зубами! — Зашвырнув мусор в стоящую рядом урну, Холодкова весьма беспардонно принялась меня тискать и мучить. Видно, руки давно чесались… Пропыхтела:

— Так что это самые известные и страшные из нашего большого, в меру злобного русского коллектива. С прочими "а-бэ-вэ" чуть позже сама познакомишься… Не буду портить тебе потенциальные приятные воспоминания.

Пацаны на лавочке поняли, что тут им ловить совсем уж нечего… И поначалу расстроились, а потом мозгов хватило посверкать камерами. В ответ Сонька сверкнула на них запылавшими потусторонним светом глазами и рыкнула:

— А ну к чёрту всё поудаляли! — Побелевшие как мел бездельничающие студенты наконец разглядели, на кого у них тут только что показывало "полдень", трясущимися руками почистили свои звонилки и свалили в дали дальние.

— Тёти, тёти! — подбежала к нам какая-то малявка. Лет пяти-шести на вид. С трогательными косичками, в сандаликах и платьице. — Тёти охотницы, а я маму потеряла! — Всё, Холодкова на полдня потеряна для общества… В момент метнувшись ребёнку за водой, сладкой ватой, шариками и мороженым, села рядом и принялась сюсюкать, пока я обзванивала местный опорный пункт полиции и связывалась с администрацией, чтобы для матери девочки передали сообщение по громкой связи. Кстати… А как эта мелочь определила нашу видовую принадлежность? Вроде бы нигде не светились…

Так уж сложилось, что у нас в стране охотники не любят сверкать в новостях — ни белозубыми улыбками, ни телами в обтягивающих комбинезонах. Не в Америке, чай, живём… Хм. Может она всё-таки узнала Соньку? Да не, та принципиально не сверкает на экранах… Мы вот, всем кагалом, вообще были не в курсе, что одна из "наших" — охотница. Хотя мы и телик-то почти не смотрим, некогда…

Через минут пятнадцать, когда на всех парах примчалась взмыленная молодая женщина, после групповой игры в прятки не нашедшая своего ребёнка на всех соседних детских площадках, её пришлось отпаивать водой и даже хилить: там ещё чуть-чуть, и был бы первостатейный сердечный приступ… В общем, пока я занималась оказанием первой помощи, Соня серьёзно попросила юную леди больше так не делать и маму сильно не пугать. А то мама одна, другой не будет. Родной — уж точно. Барышня торжественно пообещала. И была за ручку уведена оглядывающейся, шагающей на подгибающихся ногах мамашей, через слово бормочущей свои "спасибы".

Вот так, блин, эти детки-конфетки играют-играют, заиграются всей толпой, а ты потом ищи по всей округе своё любимое чадушко… Зарабатывая кондрашку.

— Короче, А-шек по стране сотня, канешн, не наберётся, но сорок шесть на момент моего перехода точно было. Я стала сорок седьмой. Кто там прибавился после меня, не следила. Все мы по очереди сидим на дежурствах — в департаменте или его поместных филиалах, с одной-двумя пятёрками из В-шек и хороших таких — основательных, я бы даже сказала — С-шек. Убойного формата, скажем так. И если вдруг чё где бомбанёт, нами эту дырку и затыкают. Ну вот примерно как тогда, на твою дискотеку, в какой-то там клубешник у памятника ввалились твои стрижи. Как раз были дежурными… Короче, В-шек, по сравнению с А-ранговыми, раз так в пять больше. Ну, или в шесть. Врать не буду, надо поковыряться в статистике… Про С и упоминать не стоит. Хотя, по идее, их на порядок больше, чем B. То есть по стране их сейчас бегает минимум с полтысячи. Остальную мелочёвку я никогда не считала, толку с них всё равно мало. В Москве из-за четырёх полностью сформированных корпусов стрижей есть целых сто двадцать надёжных убойников. Ну и несколько прочих подобного уровня. Но уже "неформат" типа разноцветных магов и танков-частников. Вроде всё рассказала, что помнила… Если очень интересно, залезь в базы, почитай. Но, на мой взгляд, занятие скучное и зело бестолковое…

— Спасибо!

— Обращайся, — легко ответила Сонька и белозубо улыбнулась. — Ну что, поехали отвезу домой?

— Давай ещё по мороженому? — я сощурилась на заходящее солнце. Не сказать, что я не хочу домой… Но я слишком давно вот так не гуляла.

— А давай! — обрадовалась Холодкова. И мы, в обнимку, пошли к уже знакомой продавщице.

***

С неизвестного номера пришла ссылка на ветку новостей на полуофициальном портале, и вторая — на открытый аукцион на повышение в стенах ЗД. Точнее, открывающийся сегодня с ночи. С припиской: "Ознакомься. И без Рыжей не гуляй".

Хм, Арсеньев, что ли?…

Залезла на предлагаемые ресурсы через зеркало. В первой краткой статье (скорее, даже отчёте) говорилось о новом постановлении руководства — постановлении исключительно внутреннего использования — о том, что процентное соотношение государство-команда в случаях, когда добыча уникальна с точки зрения магического чего-то там (дальше шло ну очень зубодробительное определение) от пятнадцатого мая две тысячи двадцатого года, меняется в сторону сорок-шестьдесят (процентов).

То есть это прям сегодня, с нуль-нуль ночи — и как раз с момента начала данного аукциона…

На странице же аукциона говорилось, что количество лотов такое-то, вместимостью такой-то, плотность, твёрдость такие-то, тип кристаллической решетки от С-075 до А-8. Вес, размеры отдельных лотов, их уточнённые характеристики…

Присмотревшись, узнала в фотографиях часть того добра, которое мы в недавнем прошлом вшестером вытащили из "пещеры Алладина".

Чё-т не сходится. Почему тут так мало? Чтоб рынок не обвалить, что ли?…

А сколько вообще считается портальной нормой для разных видов ПМ***?

Перезвонить, чтобы уточнить? Или не стоит?

Нет, наверное всё-таки не сто́ит…

Проковырявшись ещё с полчаса на сторонних ресурсах, поняла, что я ничего не поняла: магокристаллы с тем же успехом могут вообще не относиться к минералам, а являться металлами. Или условно металлами. Атомарная масса, структура молекул, виды обнаруженных кристаллических решёток и их прочность… Валентность в рамках одного "семейства", инертность к различным видам воздействий — открытый для дополнений список… Чёрт ногу сломит во всей этой околонаучной словесной эквилибристике.

Блин, мне нужен взаправдашний научник. И желательно не один. И чтоб смог словами через рот объяснить. Потому что мне сидеть по ночам и в одиночку, по крупицам разбирать тот самосвал, что они накопали за пять лет… Ну, есть более приятные способы мазохизма.

***

В пятницу с самого сранья приехал Дима, уже практически прописавшийся у нас. Мы дружно позавтракали, затем закинули Славку в школу и поехали в ЗД, по дороге передав очередной двухтомник Коле, по дешёвке парконувшимся на Мясницком проезде. Иногда я поражаюсь его суперспособности экономить на вроде бы мелочах немалые суммы. Потому что ещё ни разу не случилось такого, чтоб у Ефремова вышел перерасход административных средств. Наоборот, всегда сдаёт бухам излишки. На него наши Смауги который год хищно смотрят, прикидывая: как бы раскрутить на пару частных уроков этой особой уличной магии?… Но — шеф! Да, шеф. Перед шефом трепещут все. А Коля всё-таки личный раб… Не подберёшься!…

— Дима, мне нужна ваша помощь.

— Какая?

— Профильная. Я наконец-то дозрела на то, чтоб поучиться нормальной работе своих бестолково болтающихся конечностей… — Стрешнев притормозил на светофоре. Тонковатые губы стали расползаться в улыбке… Повернулся в полкорпуса, краем глаза следя за сменой цвета:

— Светлов ставил на ещё одну неделю.

— Ах вы засранцы! — рассмеялась. Зажёгся зелёный, и лейтенант дал по газам, вновь обратив всё внимание на дорогу.

— Хорошо. Сегодня бегаете, пока не придёт Коловрат и группа, а я схожу выбью разрешение на допуск к использованию индивидуальных тренировочных снарядов. И добавьте к пробежке скакалку и растяжку. Наверное, завтра утром перед основной тренировкой и приступим.

— Сколько? В смысле, скакалки сколько?

— Хотя бы минут по десять. — Зарулили в гараж.

— Ясно, — погрустнела я.

— Василиса, а вы как думали? — фальшивенько удивился куратор.

— Да так и думала, впрочем…

— Вот видите, — хмыкнул Дима. — Оказывается, вы неплохо понимаете будущий процесс…

— А вы, оказывается, семимильными шагами продвигаетесь на ниве юмора! — поддела. Стрешнев слабо ухмыльнулся.

***

— Ну чё, Рощина, — бодренько начал прихрамывающий Коловрат, с полрожи светящий здоровенным таким бланшем под глазом. Чёрно-фиолетовым. — Как в "Сломанной стреле", летим низко — пугаем коров? — почесал страшнючий синяк забинтованной рукой. Я продолжала хлопать гляделками.

— Вы в порядке вообще?…

— А шо, по мне не видно? — рявкнул разом перешедший на белорусский говорок Михайлов. — Шчас картошачки прылажил, и усё будет зашибись!…

— Зашибись, — пробормотал Саша. С таким же фингалом, только с другой стороны. У меня глаза на лоб полезли.

— Да охуенно просто, — бормотал плетущийся в конце колонны, прихрамывающий Лёва.

— Парни, куда вы без меня успели вляпаться?!

— Неверная постановка вопроса, Вась, — вздохнул вполне так целый, но грустноватый Даня. Окинул взглядом. — Куда мы С ТОБОЙ успели вляпаться…

— Не поняла?…

— Забудь, — отмахнулся Марк, едва ли не единственный весёлый в их братии. — У нас случилось очень интересное кино. И я жду не дождусь следующей серии! — переглянувшись с Никитой, заржал.

Я, конечно, отхилила всю гопкомпанию, хотя товарищ инструктор и порывался повредничать… Потом сдуру ляпнул что-то про Стрешнева: ну так, мельком. Но мне и этого хватило: мигом вспомнила, с чего всё начиналось, и, подскочив со стороны изрядно заплывшего глаза, а оттого чуть хуже видящего, огрела это потерявшее всякий страх тело коромыслом по башке. В смысле, новым луком… Хорошо так, с размаху. Лук, бедный, аж загудел. А у меня засветились глаза… и тут он внезапно стал напитываться отголосками энергии, тихонько дрожа…

Я аж замерла с Коловратом на привязи. И пощупала цацку. И понюхала. И к уху приложила. И чуть ли не лизнула, одумавшись в последний момент, когда увидела глаза Арсена и Киры, по рублю. Немного успокоилась.

Не, не кажется. Дрожит и как будто бы "поёт". Магия, блин! Спящая магия энтов?… Или моя? Она вообще у убитых энтов может оставаться?… Я не знаю, — в волокнах?!

— Эт-то ещё что за на фиг?… — на пробу крутанула в руке, как когда-то Андрей учил вертеть палку. Ну, вместо ручки меча, ибо любой меч в те годы был для меня слишком тяжёл… Даже простейший тренировочный.

Не с первого раза, конечно, вышло. Где-то с четвёртого. После почти десятилетнего перерыва…

Лук поначалу не очень-то хотел слушаться. А продолжал забирать крохи энергии. И, памятуя о том, большом "БУМе", случившемся здесь в прошлый раз, я пока как-то не рисковала напитывать его повторно. Но он будто и сам, по крохам тащил из меня эту странную магию. Не лечебную, нет…

— Чурбак, бревно — хоть что-нибудь дайте! — напряжённо попросила у Коловрата, отпустив нить.

Через секунд двадцать, когда он дохромал, из пола вырос требуемый чурбак. Хороший такой, с меня ростом и раза в два больше обхватом… Раскрутила в последний раз и с размаху влепила, будто мечом. В худшем случае отскочит…

— А-хе-реть… — присвистнул Никита, глядя на снесённый на пол кусок чурбака. Ровно срезанный. — Это вообще как?? Где ты взяла этот адский рейлган, Вася?!

— Видела, что именно и в каком порядке? — на плечо опустилась широкая лапа Михайлова. Всё ещё перебинтованная. Пока не выёбывается, отхилила. Инструктор, подумав, снял ненужные теперь повязки. И тихо добавил:

— Запись с этого полигона больше не ведётся. Только общие части типа пробежки и спаррингов. Так что рассчитываем только на себя, а не на умную технику в том числе… — Кивнула: мол, поняла.

— Видела. В последний момент лук…

— А теперь рот закрыла, — резковато посоветовал Алексей. Повернулся к сгрудившимся стрижам. — Значит, так. Если хоть одна гнида впоследствии откроет пасть… Неважно где, просто откроет… То станет гнидой до конца своей жизни. Недолгой, надо сказать, — ткнул в сошедший минуту назад фингал. — Я понятно выразился? Рты закрыли, разбились по двойкам и разошлись отрабатывать личные умения. Останетесь без хила по собственной глупости, недолго проживёте… Что тут, что там.

— Ты тоже рот закрыла. Сегодня занимаешься самостоятельно. Как угодно и чем угодно. Хочешь, вон, хоть садись в уголок и медитируй, или чем там обычно целители и маги занимаются?…

— А мне почём знать? — пробормотала, присматриваясь к разбрёдшимся кто куда стрижам.

— Твоя задача на сегодня, — уже громче начал Коловрат, — закрепить полученный результат любым удобным способом, но при этом успевать хилить этих бестолочей. До того момента, как они упадут. То есть видишь, один из двойки пошатнулся, бросила лечилку. Чтоб ситуация выровнялась. Поняла? Не допускай перерасхода сил. Ты должна научиться кидать свои лечилки настолько точно и быстро, насколько это вообще возможно. И желательно чувствовать всю команду. Научись отличать их от монстров и выделять на округе при любой маскировке, и будет тебе счастье… А я пошёл нервы лечить. Староват я для таких приключений…

Лук был пустым. И, зараза, словно всё ещё живым. Так, надо обязательно сказать братьям, чтоб закрыли нафиг эти палки — под замок, в сейф!… Не знаю куда, но чтоб не разбрелись, и чтоб с ними не играли дети. А то мало ли, через недельку, во дворе за кузней дубок расти примется, выкорчёвывай его потом оттуда…

— Вась?… — подошёл за каким-то надом Саша. Шарахнулся в сторону. — Бля, что это?!

Открыла глаза. Как сидела, так и сижу. А вот лук теперь покрыт очень, очень слабо светящимся… покровом?… Будто разреженного щита. Но уже не таким светло-золотистым. Изначально темноватая древесина после всех манипуляций братьев приобрела узоры и оттенок того, что нынче популистски принято называть "дамасской сталью"… А теперь по всей поверхности струилась и наслаивалась невнятная газообразная дымка. Тоже тёмная. Чётко повторяя все формы и завитки. И общий вид получался такой, что лук словно размывался в пространстве. То есть вот он есть, и вот его нет… И вся эта ненормальная конструкция низковато так гудела. Ну, примерно как улей с осами…

— Вась, у тебя глаза опять светятся, — заметил Лебедь, аккуратно сдавая назад. — Ты в адеквате, не?

Бросила лечилку на какое-то тело сзади, шагах в пятнадцати:

— Я в ахуе, Саш…

— Э-э… ну, короче, ты тут дальше сама разбирайся, — свалил без перехода стриж. У меня что-то щёлкнуло возле уха, и я обернулась к входной двери. Панель отъехала, явив миру Диму. Лук встрепенулся.

— А ну заглох! — рявкнула я на это… Это, в общем. — Лежать, дрожать, бояться!

— Василиса, в чём дело? — упёртого, как самый распоследний осёл, Стрешнева было не напугать какой-то агрессивной, мертвенно светящейся хренью. Хотя, валяйся она здесь самостоятельно, без хозяйки, и он бы взялся за нож…

— Дима, звоните братьям. Передайте, чтоб прятали всё это добро под самый крепкий замок. Помните шутку про веганов, которые как раз самые злые люди, потому что салат, который они жуют, вполне так себе живой?

— …

— Вот, похоже, тут примерно та же история.

— Срочно кофр для спецматериалов! — сделал правильные выводы куратор и бегом рванул обратно, на выход. — Я к капитану!

— Разговаривает? — поинтересовался наконец подошедший Коловрат. Я покачала головой. Отрицательно. Инструктор хмыкнул:

— Вот когда эта херня заговорит, тогда и начнем беспокоиться. Чтоб это Буратино оказалось не слишком трепливым. А сейчас не вижу разницы. Так что встала на позицию, взяла колчан и отрабатываешь все цели. До тех пор, пока не рассыпятся. Два часа тебе на планомерный расстрел всего того, что будет выскакивать… — повысил голос. — А свора Артемонов продолжает отрабатывать приёмы!…

— Короче, привыкай лечить этих сволочей. На звук, на нюх, не знаю как. Вам ещё по сопределью хрен знает сколько бегать. Другие пятёрки, кстати, вчера передрались за очерёдность. Все хотят выходной с хилом по полянкам, — Михайлов гоготнул. — А за такие бабки так вообще…

— Всё, — вернулся посреди моего разгрома всего что движется взмыленный Стрешнев. — Два спеца с оборудованием уехали. Кузьмины пересчитали материал, сказали, пока без происшествий. Сергей остался в сарае, караулит их. Где-то через час все ветки надёжно посадят под замок.

***

— Ты чего такая серая? — округлил глаза мелкий.

— В смысле? — устало забросив убер-пушку в угол, пообещала разобрать обратно на щепки, если начнёт портить мне квартиру.

Эта ж зараза, как комар: насосалась дармовой энергии и даже не намерена отдавать обратно! Жрёт и жрёт, жрёт и жрёт… Потихоньку, но как губка. Очень надеюсь, что в итоге он не станет каким-нибудь терминатором. С поправкой на деревянный сердечник.

— Да ты на себя в зеркало посмотри!

— Ну смотрела. Обыкновенная уставшая женщина… — Славка ну очень скептично хмыкнул:

— А ты ещё раз посмотри. Только фигню эту из рук не выпускай.

В большом зеркале, сначала в прихожей, а затем и в ванной, отразилось нечто странное. Я уже вроде удивлялась, что относительно стандартная дубовая расцветка древесины стала ещё темнее и с узорами? А нажравшийся моих сил лук принялся покрываться какой-то дымкой? Так вот, эта дымка теперь втихушку переползала на меня. Скромненько так. И тоже какими-то неведомыми узорами…

— Ни хрена не понимаю. Это что, новый тип щита? Или атакующее что-то?… Эй, Буратино! — Но лук молчал. Всё так же чуть светясь неравномерным мёртвым светом.

— Так, Потап. Вот эту вундер-вафлю — не грызть! — ткнув любимца во всё ещё пребывающий в моих руках лук, с нажимом пояснил Славка. — Мои новые кроссовки тоже!

— Не поняла? — перевела взгляд на явно смущённую таким вниманием живность. — Так прошлые — это его лап дело?

— Э-э… — мелкий смылся вместе с хомяком. Вовремя осознав, что ляпнул что-то не то и щас пострадают обе задницы.

***

— Слав, — на фоне вполне себе живого лука из злобных Буратино, явно обладающего собственным мнением и прочим лишним в ТТХ, сунулась в холодильник…

Контейнера с грибами на нижней полке не оказалось. А значит, либо они сами вполне так сделали ноги, либо им эти ноги кто-то приделал… И я хз, какой из двух вариантов хуже.

— Слав! — откашлявшись (голос от неожиданности сел, если честно), уже громче позвала малого.

— Что? — высунулся из своей комнаты жующий подросток с пачкой орешков и хомяком на загривке. С растущим подозрением смерила эту вечноголодную мерзость взглядом. Излишне умную, к слову…

— Слав, а где грибы?

— Какие? — удивился мелкий. Ткнула пальцем в обнаруженный вымытый контейнер:

— Пять штук внизу стояли, плотно закрытые. С круглыми, загибающимися вниз шляпками.

— А, шампиньоны! — осенило малого. — Так мы их съели, они всё равно уже были старые, аж шляпки покоричневели.

— В смысле, "мы"? — чуть не промахнувшись попой мимо стула, села. Голос осип окончательно… Откашлялась. — И когда?

— Ну-у, помнишь, в воскресенье Дима привёз тебя с тренировки аж вечером, никакую? Ну вот, мы с Потапом полдня сидели-сидели, тебя так и не дождались и закономерно остались без обеда… А потом ещё галопом по Европам втроём рванули на его машине в ТЦ… И по приезду ты, ну, как кончился завод с зелья, сразу легла спать. Не будить же было? Ну вот, я их нашёл, решил пожарить омлет, достал, помыл, вместе с помидорами… Но пока взбалтывал яйца… кхм. Короче, Потап решил, что ужин подан.

— А ты?!

— Ну я в итоге просто съел омлет с зеленью. И помидоры… Лиск, не ругайся ты так! Ну хочешь, я сейчас сгоняю тебе в продуктовый за другими шампиньонами?…

— Слав. Какой магазин? Это были не шампиньоны. Это были портальные грибы. "Ложные шиттаке-2.0"… — Челюсть у мелкого отвисла, последний орех изо рта выпал.

Потап движением ниндзя сгрёб падающую еду в полёте лапой и сунул в защёчный мешок.

— Сла-ав…

— Э-э… — офигел мелкий, осторожно поинтересовался:

— Потя, радость наша, ты себя хорошо чувствуешь? — Карбыш воззрился на него с такой долей скепсиса на пушистой морде, что ребёнок как-то сразу стушевался. Я решила разъяснить ситуацию:

— Я так понимаю, тебя, поганец, даже не пронесло после иномирных грибочков?… — Морда снова выразила лошадиную долю скепсиса.

Нервно усмехнулась, прикидывая, где сейчас заказать пару пачек аювердических сигарет — валерьянка-то всё равно больше не действует…

— Короче так. Если ты, вечноголодная сволочь, слопаешь ещё что-то стоимостью как колесо от БелАЗа, я тебя на улицу выставлю, с шапкой. Будешь крутить толстой попой под дудочку и зарабатывать на ближайшем перекрёстке. Ты меня понял?!

Сигареты мне всё-таки привезли. И накурилась я просто по уши…

***

Стрешнев приехал в первый раз за… да, наверное, за всё время — счастливый. Умытый до анимешного блеска, до скрипа выбритый… Как на свидание. Это его настолько вдохновила мысль о совместной боксёрской груше?

— Э-э… фига! — прокомментировал Славка. С явным подозрением оглядел мой непритязательный вид и успокоился: не на свидание! Так что просто молча домолотил свою кашу и не стал трепать любимой тёте нервы.

***

— Три круга для разогрева, пять минут скакалки, растяжка и приступаем, — скомандовал Дима, обматывая эластичными бинтами собственные запястья. Сам со мной пробежался, попрыгал, размялся — и бегом наклацал что-то на панели. До основной тренировки оставалось полчаса…

Вова лицемерно присвистнул, зайдя на полигон и наткнувшись на нашу двойку:

— Фига, народ! Тут нашего хила уводят!

— Поздняк метаться, — мрачно заметил Саша, даже не глядя. Потом всё-таки дошло, что звучное шлёпанье и хлопанье тут неспроста…

— А, так это белобрысый? — и Лебедь слегка оживился. — Тогда ещё не увели…

Я остановила грушу:

— Не поняла?

— Василиса, не отвлекайтесь, — Дима рядом бахнул по соседней. Посмотрела на упорно отводящих взгляды стрижей, пожала плечами. Некогда мне разбираться, у кого тут опять шарики за ролики заехали и зачем…

Припёршийся следом Коловрат сурово заплакал:

— Рощина! Неужели? В самом деле?! — и оскалился. — Так, летёха, уже девять, твоё время вышло! И ты тоже пока вышел. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться… — и, потирая лапы, Михайлов со всей любовью и нежностью оглядел сначала меня, потом стрижей. Наткнулся на крайне скептичный ответный взгляд от первой пятёрки.

Крякнул, потёр вчерашний бланш. Задумался… Ненадолго. Полез в персональный наладонник, чего-то там поискал. Нашёл или не нашёл, не знаю, но просиял. Сунул ставший ненужным наладонник в карман, с планшета перепрограммировал полигон в страшный лес из кучи арматуры. Ухмыльнулся:

— Ну чё, детишки, полчаса у вас салочки. Для разогрева. Салит хил. Осаленные не присоединяются, а идут на турник подтягиваться и отжиматься. Рощина. Личными магическими умениями НЕ пользуешься. А только руками и ногами. Кого случайно ранишь — или это криворукое ранится само — лечишь. Прямо на бегу и не отвлекаясь от основной задачи. Не переловишь всех за полчаса, загоню на турник тебя, рыбка моя зубастенькая! Да, пацанва, а кто будет отлынивать, сдам на отработку ударов в отдел к Холодковой! Начали!…

Шесть пятёрок от меня просто прыснули в разные стороны. Видать, под Сонькину рельсу и тяжёлый кулак не хотел никто… Категорически не хотел.

Взлетали они как воробьи с мякины. И — по веткам, по веткам!… В смысле, по арматуринам… Ну чисто ниндзя.

— Полчаса вышло! — раздался трубный глас свыше. В смысле, с обзорной точки. — Сколько неосаленных? Двадцать два? Ай-яй-яй, Рощина, ай-яй-яй… Как не стыдно! — покачал головой в притворной грусти инструктор. Рыкнул:

— На турник, макаронина! Двадцать две минуты у тебя теперь штрафных! Поровну на отжимания, пресс и подтягивания. И одна минута на отдых. Знай мою доброту… — Коловрат сурово всплакнул. Утёр несуществующие слезы хагридовым платочком — ну таким, размером со скатерть для журнального — и рявкнул:

— Бегом на турник! Время пошло! — Да блин, какая ж тебе сегодня-то вожжа под хвост попала? Или это такая странная ревность взыграла в отношении второго записавшегося в инструкторы?…

— Рощина-Рощина, — спустя четверть часа покачал косматой головой Алексей. И ласково, очень ласково осведомился у меня:

— Ну кто так пресс качает? Так только бабы на фитнесе пресс качают, Рощина… Арсен, метнулся, показал как надо!

Рослый холёный лосяра мигом подскочил, схватился за турник, подтянулся, поднялся выше, выпрямился на руках и крутанулся всем корпусом вниз. Соскользнул нижней частью туловища, зацепившись уже ногами за перекладину и принялся качать пресс. Вниз головой, да. На пальцах ног.

— Я так не смогу, — признала, под скептичным взором инструктора.

— Может ты и классическую "берёзку" выполнить не сможешь, Рощина? — ещё ласковей осведомился Михайлов. Улыбнулся на все тридцать два. — Тогда какая ж из тебя "Рощина"? Максимум на "Ирину Муравьёву" тянешь!

— Берёзку смогу.

— А покажи! — Под хохот трёх десятков молодых лбов изобразила. Но и тут не смогла угодить. Коловрат подошёл, оглядел со всех сторон… типа задумался. А мне уже как-то вверх ногами пыхтеть было не очень. Крякнул и дёрнул вверх за стопу, поднимая ещё на полметра:

— Вот как правильно! — Какая это нафиг берёзка, когда я оказалась в стойке на голове?! Только и того, что руки подставить успела!…

— Вот так надо делать, Рощина! — на какую-то долю секунды инструктор отвлёкся, потому что в зал вернулся Дима со странной крестообразной конструкцией.

А я наконец решила, что пора этот бред прекратить, и, резко выпрямив руки, бултыхнула свободной пока ногой, хорошенько врезав товарищу инструктору по роже. Там прям форма протектора отпечаталась…

Коловрат, конечно, офигел… Утёрся. Подумал. Взял меня за ногу и как кошку зашвырнул в толпу ржущих аки жеребцы стрижей. Погрозил пальцем. И похромал на перекур.

Вернувшись, временно сделал вид, что меня нет, принялся кошмарить не знаю по какому кругу стрижей…

— Василиса, надевайте, — подошёл Стрешнев всё с той же непонятной конструкцией.

— Что это?

— Это для полустатических упражнений… иногда подобные применяют, чтобы быстро выработать нужную осанку и развить отдельные группы мышц.

— В чём конкретно моя проблема?

— В первую очередь в слабоватых запястьях. Мышцы спины тоже оставляют желать лучшего. Несмотря на то, что вы начали постоянно упражняться с луком, до рабочей формы ещё далеко. Понятное дело, что женщине вашей комплекции Халком никогда не стать, но в идеале кисть должна: А — иметь хорошую фиксацию, Б — продолжать иметь высокую, но строго контролируемую подвижность. — Недокрест оказался закреплён ремнями над грудью, на талии и бицепсах.

Затем Дима навесил мне на руки по небольшому резиновому кольцу — ну, может, размером с хорошую тарелку. И поинтересовался, крутила ли я в детстве хулахуп? Крутила, кто ж его не крутил! С долей облегчения вздохнув, куратор предложил покрутить на кисти сначала хотя бы одно кольцо. В итоге нужно оба. Причём синхронно. А потом вразнобой.

Ну я и закрутила. В принципе, упражнение-то не самое сложное… Хотя минут через пятнадцать руки изрядно устают.

Затем, чтоб сменить нагружаемую группу мышц, лейтенант отстегнул ремни с плеч, сложил перпендикулярную часть на спину и выдал скакалку. Минут десять прыгала. Всё с тем же колом у позвоночника. Затем отжималась на хитрых напольных упорах. По двадцать раз в каждом положении кисти, которое Дима лично проверял и при необходимости верно фиксировал. Потом снова выдал кольца, но уже другие, потяжелее… Потом я всё с тем же колом приседала. И снова прыгала… И отжималась… Плюс скручивания. Потому что стрелять лучник должен в любую сторону, из любого положения. А значит должен позволять тонус мышц туловища!…

Хорошо, что я хил. Стрешнев оказался маньяк ничуть не мягче Коловрата. Только и того, что чуть воспитанней…

Часа через два меня "распаковали" и повторно допустили к груше. На которую выделили ещё час. И только потом отпустили на перерыв.

А после перерыва вернулся Михайлов, отобрал мои остатки у разошедшегося Димы и загнал на верхотуру с луком отрабатывать точность стрельбы и лечилок… Стрижи уже откровенно хотели жрать. Периодически слышала зверское бурчание из животов мимо проносящихся. И морды у них стали несчастные-несчастные… Уже даже лечилки не особо помогали. На третьем часу издевательств Коловрат сплюнул. Распорядился, чтоб валили с глаз его! А меня оставил… Разрешил Диме сгонять в столовку за прокормом, пока я сижу на перерыве. Плюхнулась на задницу, где стояла. Зараза… Как же хорошо, что я хил!…

К тому моменту, как относительно очухалась и принялась точить притащенные лейтенантом бутерброды, Михайлов вернулся с перекура, присел рядом и вздохнул. Без злости и без издёвок высказался:

— Статистически, если во время зачистки портала команда по тем или иным причинам лишается хила… такая вшивая команда теряет на задании от тридцати до ста процентов своих членов. Объясняю почему… Ты в курсе теории конечности ресурсов? — Кивнула. Ещё бы, сама недавно вкратце рассказывала её подобие детям на уроке!

— Так вот: любой охотник имеет собственный внутренний резерв, тот или иной болевой порог и плюс установки в башке. Ну, по типу возможно-невозможно. Вот в твоём случае лично я уже вижу два плюса: установок в башке у тебя кот наплакал. Может, просто отмороженная, может, местами наивная, — неважно. Важно, что они тебя не стопорят. Ты не думаешь, ты делаешь. И второе: ты баба. А бабы априори — ну, чисто технически — предназначены для вынашивания детей и родов. А значит что? Значит, в основной массе достаточно терпеливы и, в перспективе, имеют более высокий болевой порог, чем среднестатистический мужик. Хотя и не все… и не всегда. Но вот конкретно у тебя он довольно высокий, — Михайлов почесал в затылке. Вздохнул, неопределённо махнул рукой.

— Насчёт резерва я так скажу: его всегда можно либо раскачать, либо оптимизировать использование уже существующего. Особенно если охотник успел добраться до своего "потолка". И такое бывает, да… Но есть одна проблема: на это тоже нужно терпение. А зачастую в слабых и средних командах — сплошные адреналиновые идиоты. Которых и головой в детстве роняли много, и во взрослом виде регулярно бьют… Понимаешь, да? Они лезут в драку, не слишком-то думая о последствиях. И без хила, этой мамки-няньки, сильно долго не живут. Потому что резерв очень даже конечен… В итоге вся эта шушера, которая ниже "В", часто подставляется. Толком не рассчитав силы. Если спросишь, Немоляев выдаст тебе пару умных книжек по психологии охотников… Так, на будущее. Ну а если совсем идиоты, то и хила подставят… И вот тут вырисовывается ещё одна проблемка: кроме того что хилов мало, они ещё и поголовно в боёвке слабаки! — инструктор презрительно цыкнул. Окинул меня взглядом и рыкнул:

— А хороший хил — это живой хил! А живой — это отлично думающий, хорошо бегающий и многозадачный! Выживешь в сопределье, только если научишься качественно раздать пиздюлей всем желающим. И нежелающим тоже. А главное, научись чуять как охотник и верно толковать ситуацию. Так что работай, работай, Мальвина. Красивых глаз в сопределье мало!… — Не сдержалась, двинула таки разок в морду. С усилением. Ясен пень, я пока ниже рангом, но почувствовать должен…

— Я хочу, чтоб ты выжила, — потерев челюсть и положив руку мне плечо, Михайлов проникновенно заглянул в вышеупомянутые глаза. Усмехнулся. — Очень, знаешь ли, хочется посмотреть, что из тебя получится: поломойка или королева.

Сцепила зубы. Королеву ему, видишь ли, хочется… Покажите мне того мужика, который не хочет королеву? Хотя бы посмотреть…

— У вас всегда настолько отмороженные методы?

— Ты знаешь, нет, — немного подумав, ответил Алексей. — Я просто смотрю на вас, таких молодых и перспективных, и мечтаю, чтобы хоть вы принесли реальную пользу Родине. Мы все здесь родились, это наша земля и наши сограждане. Если фермер не вырастил и не сохранил хлеб, в округе наступает голод. Современную логистику сейчас в расчёт не берём… её легко можно уничтожить. Если старшее поколение не передаст всё, с чем само в жизни встретилось, младшее первым делом вляпается в их ошибки. А это, сама понимаешь, сплошь и рядом… Было всегда, будет всегда. Я не люблю критиковать власть, сидя на диване. Толку? Ноль, если не минус. Поэтому иду и делаю хоть что-то, что точно могу сам, прямо сейчас. Да хотя бы мусор за собой сортирую и убираю… И если каждый начнёт так делать… Ну не то чтобы в мире вдруг случится утопия. Но жить всем точно станет чуточку приятней. Только вот путь к этому обычно не слишком-то выдающийся… А оттого по нему мало кто ходит. Но во мне есть надежда, что хотя бы вы не сольётесь… — разведя руками, Коловрат обратил внимание на начавших возвращаться с обеда и явно греющих уши стрижей. Оскалился:

— И чё вы здесь забыли? У вас сейчас оружейка, макаки! Валите к Донскому! — не слишком-то смутившиеся парни вымелись обратно и куда-то довольно резво потрусили…

— Артемоны, блин, — высказался им вслед Коловрат, повторно сплюнув. Пристально оглядел мою жующую морду. Вздохнул:

— Баба на корабле — к проблемам… — Бросила в него скомканной салфеткой. Инструктор увернулся и, продолжив бормотать нечто нелицеприятное, сам встал поколотить грушу.

Спустя четверть часа немного повеселел и вновь погнал меня на "пострелять".

Господи, когда ж этот день сурка кончится…

Глава 8

Ехать пришлось к Собачьему пруду, в Кусковский лесопарк. Это сюда (в том числе) Дима ездил на замеры. Судя по зафиксированному выхлопу, портал не выше уровня С. Хотя колебания в диаграммах и графиках Стрешнева, конечно, напрягли. Он "плясал" от D до С. В связи с чем куратор примчал пораньше утром и уволок на подготавливаемую с ночи площадку все мои цацки, включая оба топора. Очень психовал, что пока лично ему в сопределье делать нечего.

— Это что опять было? — Славка в трусах и в афиге, с Потапом на шее, поглядел вслед лейтенанту, умчавшемуся с парой десятков кило всякого железа. — В смысле "пока"?…

— Он пахнет охотником, — отпихнув мелкого с пути, прошла в ванну.

— А я чем пахну?

— Подростком в пубертате с недочищенными зубами, — фыркнула, берясь за щётку.

— Да ну вас! — обиделся племяш и пошёл ставить чайник.

Припекало. На полянке валялись два сладко сопящих тела… Третье, сидя под кустиком, неистово строчило стираемой шариковой ручкой в пухлом блокноте. Ещё одно — активно трескало уже третий-четвёртый сникерс, судя по торчащим из кармана пустым обёрткам и относительно довольной жизнью роже, и последнее — любовно, ну просто как сыновей родных, начищало штук так двадцать метательных ножей… Со всей возможной нежностью и отвратительно умильной мордой.

— Подъём, психи, — скомандовало жующее. — Хил пришёл.

Сладко спящие тела повернулись на другой бочок и захрапели чуть громче. Пишущее что-то отрицательно замахало, мол, отвалите пока, я занят! И обрадовалось мне только последнее, с ножами и улыбкой маньяка:

— Привет!! А я Юра! Твоё добро точить надо? А то там белобрысый какой-то кофр утром приволок, с топорами. Твои же?

— Мои.

— А дай посмотреть?

— Бери. Я пока переоденусь. — Спящие рывком перекатились на первый бок — и, типа, случайно. Ага, синхронно так…

— Та блин, я так не играю, — вполголоса цыкнул тёмно-русый славянин, обозрев сквозь полуприкрытые ресницы моё самое обыкновенное спортивное бельё… Возмутился:

— Рощина, ну имела б совесть и хоть не из Ашана эту фигню брала! А то ты так скоро дойдёшь до мужских боксёров из фикс-прайса!… — Надела штаны, водолазку, натянула броник. Хмыкнула.

— Знаешь, необязательно люди, носящие недорогие шмотки и пыхтящие на своём ровеснике-форде, неудачники. Может, у них есть семья, которую нужно кормить, а не общество, которое нужно впечатлить. Особенно если они уже в том возрасте, когда поспать на выходных — ценнее, чем потусоваться в крафтовой пивной.

— Та сколько там тебе лет-то вообще? — отмахнулся стриж.

— А тебя мама не учила, что такие вопросы приличный мужчина женщине не задаёт? — закатила глаза, натягивая наколенники. Лежащее рядом с говорливым тело вздохнуло и отоварило приятеля по шее:

— Вовка, завязывай со своими фантазиями на тему кружевного бельишка. Что в портале делать в кружавчиках?…

— Мм… ну, тут я бы поспорила. — Свою инициацию вряд ли забуду, как и павшую смертью храбрых одежду.

— Что, те байки про твою прогулку по первому порталу — в белье, но с мешком кристаллов — правда, что ль? — удивлённо поднял бровь боец.

— Было такое, — подтвердила я. — Только вот портал был вторым. Хотя из первого я тоже… в том ещё виде выползла… Но почти трезвая. И без свидетелей.

— У-у… А мы не поверили. Ладно, — похрустев шеей и поглядев на идущее к зениту солнышко, стриж белозубо улыбнулся:

— Ну что, хил, давай знакомиться! Я тут, местами, главный, — и протянул ладонь. — Арсен!

Подошла, пожала предложенную конечность:

— Помню, ну да ладно… Василиса, можно Вася.

— Понял, — хмыкнул здоровяк и плюхнулся греться дальше.

— Вова, — вздохнул не понятый ценитель прекрасного, потирая затылок. Этого тоже помню. Профиль — разведчик.

— Кира, — махнул рукой всё ещё строчащий, странноватый блондин.

— Юра, но ты уже слышала, — фыркнул любитель железа, между делом наглаживающий мои топоры — как Робинзон Крузо долгожданную бабу, одного с собой вида…

— Доминго, — мрачно брякнул последний. Тот самый, со "Сникерсами".

— Чего-чего?

— Мама в девяностых сериалов насмотрелась… — кашлянул парень, выгребая из бездонных карманов ещё какие-то шняги. Типа "Кит-ката".

— А чего папа не пресёк безобразие в зародыше?

— С моей мамой лучше согласиться, чем потом лечиться. Она мозг высосет через коктейльную трубочку.

— Да, короче, Домино он! — хихикнул Юрик. — А если сильно достанет, то просто "Шашечки".

— Ща в бубен дам! — моментально огрызнулся распаковавший очередную дозу сладкого шкафообразный брюнет.

— Но вообще — да, у него кличка Бубен, — заржал Юра.

— Ты, блин, Кира Найтли!…

Ну, в принципе, в последнем сравнении явно что-то есть… Сходство как минимум прослеживается: карие глаза с интересным разрезом, средний оттенок волос и в целом весьма худощав… Мелковат, я бы даже сказала! На фоне прочих…

— Э-э… не надо на меня так обзываться! — сделал правильные выводы Юрик из моего долгого взгляда. — Я хоть тощий, но не баба, могу в доказательство штаны снять!

— Сними-сними, — подначил его жующий шкаф с замашками выпускника-детсадовца. — А потом с тебя одно зверьё шкуру снимет, остальную анатомию поизучать.

— Да ладно, — отмахнулся от него Юрец. Я зафыркала:

— Слушайте, не смешите мои копыта. Что я там нового, на своем четвёртом десятке лет, увижу? Многочлен, простите за пошлость?… — После секундного молчания, пятёрка на полянке громогласно заржала, распугав последних пичуг.

— Боец Вася, ты принят! — утерев слезы, сообщил Арсен. Пожала плечами. Ну принят так принят. Вы смотрите, чтоб я вас приняла за своих… Клоуны.

Рассовав по местам всё что имею, — наточенные Юрцом до состояния бритв топоры… и лук, который как-то примостила рядом (да, повторно до мастеров я пока так и не доехала, но уже звонила, и на днях доеду), — сообщила, что готова выдвигаться. Ну и поинтересовалась: почему вообще идём сейчас, а не, скажем, ранним утром? Ведь с замерами закончили ещё вчера?

А вот как раз потому, что пусть и зелёнка, но замер показал нестабильность уровня портала. И в дневное время излучение оказалось наиболее низким.

Очень интересно… Начинаю понимать, почему лейтенант с утра такой нервный. Может, там очередные энты?…

С той стороны оказался лес. Хвойный. Мрачный. С густоватым подлеском, мягкой подстилкой из мха и сброшенных иголок, в которой нога утопала по щиколотку, заполненный густым, дымчатым туманом. Молочно-белым сверху, где скрывались мощные старые стволы, и сизым, как дым от папиросы, стелящимся понизу тонким газовым шарфиком средь узловатых корней и гнилых, увешанных лишайником коряг… Тишина стояла такая, что если прислушаться, можно узнать, чем завтракали ребята. Ни птиц, ни зверья, ни ветра… Даже обычных лесных шумов, типа треска рассохшейся древесины или падающих веток, не наблюдалось.

Мёртвая тишина. Вовка тут же посерьёзнел и раскрутил моток тонкого троса, который мы все пропустили через предусмотренные для подобных случаев карабины на брониках. Нафиг. Сучьев полно, местами рассыпающиеся куски свалившихся от старости деревьев и эта обманчивая мшистая подложка. И запах такой… неясный. Не удивлюсь, если где-то в округе болото или торфяник.

— Воняет чем-то дохлым, — тихо озвучил Кира, расставшийся с блокнотом и ручкой ещё на той стороне. Теперь шагал с парой лёгких мечей на загривке. По типу разжиревших катан.

— Или метаном, — так же вполголоса заметил Домик. В смысле, Доминго. Но, с учетом его размеров, там именно что домик. Детский домик на дереве. Основательный такой… — У нас на Кузбассе в тёплое время почти также воняло.

— Ничего живого я здесь не чувствую, — отозвался разом нахмурившийся Юра. — Теплокровного точно.

— Значит, берём за установку, что вокруг, скорее всего, болото, — подвёл итог, напряжённо вслушиваясь в округу, Арсен. — Идём медленно, смотрим по сторонам и под ноги. И чтоб хила не спёрли. — Не успела закатить глаза, как меня пихнул в лопатки Юрец: мол, шагай, лошадка!… Танк замыкал.

С полкилометра вообще ничего не попадалось. Затем в мшистом ковре стали подворачиваться какие-то странные не то ямки, не то выемки…

— Это ещё что такое? — присел у ближайшей Вова. Понюхал, растёр пальцами остатки примятого мха. Задумался.

Выпрямился и окинул взглядом округу. Я тоже с напрягом обернулась по сторонам.

Сколько видит глаз — везде подобные дырки. Словно кто-то долго баловался на ходулях… На этой полянке вообще почему-то много натоптано, будто здесь происходила дискотека или слёт ведьм. Мы только потому и заметили, что ноги стали попадать в них постоянно! А так, ну мало ли, где какие мелкие неровности?… Туман такой, что уже в метре видимость снижается. Ещё и понизу стелется, зараза…

— Разматываемся. По кругу ищем, куда ведут, — распорядился Арсен. — Не отстёгиваться!

Бродили минут пятнадцать. Нашли таки более-менее похожее на дорожку. По ней и потащились — остальные в лесных глубинах словно рассасывались.

Час шли, два шли. На том сказка кончилась — дальше дорожка обрывалась.

Пока остальные чесали головы, попросила Доминго меня подержать. Арсен, хоть и высокий, но пока не настолько внушительной комплекции. А Домик, как двухлетку, посадил сначала на шею, затем помог встать на плечи… Надёжно, в общем. Не свалишься.

За подлеском виднелись просветы. Серые, стрёмные, но всё же. И тумана поменьше. Вроде возвышенность. Ткнула пальцем:

— Там что-то есть.

Пошли на условный север.

Чем дальше, тем более больным выглядел и так не отличающийся живописностью и красотой лес. Стволы покрывались ржавыми пятнами влажной плесени, сверкали серой гнилой древесиной из-под отвалившихся кусков коры… Встреченные ёлки всё больше чахли, истончались и лысели, ощетинившись остатками рыжих мёртвых иголок. Будто их тут кто-то химикатами потравил… Мы переглянулись.

Действительно, нашлась полянка. За последними тощенькими, загнивающими молодыми деревцами и поваленными в прошлом здоровенными старыми… Гнилыми, сжираемыми мхом слишком подозрительного грязно-красного цвета…

Большая такая прогалина. Серая, как моя жизнь. Пыльная, как смерть и разложение. Ровная, будто циркулем очерчена! С небольшим каменным зиккуратом строго по центру… В обрамлении словно клыками согнувшихся в его сторону пяти голых-голых, мёртвых стволов.

Размер камней, из которых он был сложен, поражал воображение. Просто многотонные цельные плиты. Метров по пять. Ничем и никак не обработанные, но кем-то сюда притащенные. Сложенные аки детская поделка из камешков и ракушек на берегу…

Стрижи сглотнули. Ну да. А кто в домике-то живёт?… И у кого это днём сиеста?

Отползли обратно в подлесок. Юра отрицательно покачал головой. Ясно. Ничего живого в привычном нам понимании.

— Телепаты, эмпаты есть? — вздохнула, с долей ностальгии поминая Вальку. Которая Валькирия… На меня посмотрели как на не очень умную. Ну да, они ж убойники. Действительно — откуда?… Но надежда-то теплилась…

— А у кого скрыт работает? — Ещё одна волна взглядов. Выразительных. Блин. Почесала голову. — Не знаю, как насчёт вас, а я очень чётко ощущаю, что там кто-то есть. И этот кто-то сейчас если не спит, то в состоянии, подобном неглубокому анабиозу. Ну или медитации… То есть ярко выраженной агрессии, направленной конкретно на нас, пока нет. Чё делать будем?

— На сколько берут твои нити и щиты? — сощурился Вова. — Я могу попробовать туда пробраться, чтоб поглядеть, но вот обратно… — Да, есть шансы не вернуться. Ну мало ли, там огр с дубиной, голодный? И он в своей мазанке всё явно знает вдоль и поперёк… не спрячешься. И вряд ли убежишь.

— Нить — сто метров без проблем, щиты на полсотни точно. Но мне ж надо цель видеть. А то накрою щитом не тебя, а условную табуретку, и смысл? Разве что как отвлекающий манёвр…

— Ну да, они ж светятся… Блин.

— Тогда пошли вместе.

— Немоляев нам башку открутит, — вздохнул Арсен, поглядывая в сторону мегалитической хаты.

— Значит, просто не скажем, — пожала плечами я. — И очень постараемся не влипать. Что вы на меня так смотрите? Лично я другого выхода не вижу. Танков выраженного типа "защитник" среди вас нет. Син, поисковик и остальные — просто убойники чуть отличающихся специализаций. В-шку, судя по размеру, там просто как муху могут прихлопнуть, без магзащиты-то… Нет, есть шанс, что в домике живёт гномик. Ну, или орда гномиков… Но это явно неправильные гномики. А мы же не можем свалить отсюда, так толком ничего и не разузнав?…

Парни недовольно переглянулись. Ну ведь действительно, по инструкции — не можем! Оттого и сидим здесь, пока что… так сказать, держа совет. Потому что, если вызывать подмогу рангом выше, то её надо звать адресно. А для этого надо сначала понять, с кем — или с чем — имеем дело. А то "пойди туда, не знаю куда" — это как-то несерьёзно. За такое руководство впоследствии тоже башку открутит. С чувством, с толком, с расстановкой…

— Короче, лезь к Вовке на закорки, и тихонько шуруйте, — распорядился командир, с долей напряжения глядя на объект будущей разведки. — Ты как, дотащишь туда-обратно?

— Должен, — кивнул Вова. И категорично заявил мне:

— Ничего не трогаешь, не ёрзаешь. Едешь молча, — перевесил своё добро так, чтоб иметь возможность в случае чего быстро выхватить, и подставил спину. Бубен меня просто взял за шкирку и посадил ему на загривок. Вовка крякнул:

— Блин, с виду совсем тощая, а по факту — не пёрышко… — Его подбодрили тихими напутствиями, мол, утешься, хоть разок живую женщину на руках потаскаешь!… И вообще, там арсенала больше, чем женщины… Вовка изловчился, показал им фак и побрёл над самой землёй, не приминая мха и не касаясь сморщенных иголок. Я только выпучилась. Нет, это не ветер. В смысле, не магия ветра. Но он как-то, по чуть-чуть, приподымается над поверхностью и скользит — как эльфы в сказках, зимней позёмкой… Антиграв на минималках. Пока удивлялась, донёс до "домика". Чуток постоял, прислушался и скользнул внутрь.

Темень. Вот просто ненормальная темень.

И запах. Чего-то истлевающего. Может, ткань, а может, и шкура. Лёгкий, но пронизывающий всё запах.

Мерзкий. Шерсть дыбом.

Успела поставить щит, и нас вынесло энергоударом наружу. А звон стоял такой, будто молотом долбанули! Первый слой только мигнул и померк… Причём, зараза, именно не погас, а померк, — его словно высосало. Или разложило. Вова побелел:

— Оно не живое. Мы попали в чёртов Некрономикон!… — Следом за нами вышел… вышло… что-то категорически непонятное.

Крупноватая — но всё же не гигантская — антропоморфная фигура.Замотанная в истлевающие шкуры и тряпки с головы до пяток. Настолько многослойно замотанная, что толком невозможно разглядеть даже кисти. С узловатым посохом в лапах. И почему-то рогами. Двумя парами. Одни были направлены вверх, как у антилопы, но ближе к верхушке разветвлялись ещё парой тонких отростков. А другие шли почти параллельно земле, по бокам и в стороны, — ветвящиеся, как хороший тёрн. Выйдя на каменную площадку перед входом, — такое себе крылечко, метр на три, — существо долбануло основанием палки по камню, и что-то внутри леса зашевелилось. И явно не в количестве двух штук! А как бы не пары сотен…

…Мы влипли.

И это сразу все почувствовали. На лицах четверых стрижей, оставшихся в чахлом подлеске, читалась мучительная работа мысли. Куда тут бежать-то? Незнакомый лес кругом. "Зелёнка", мать её…

Думаю, такой мрачной "зелёнки" ещё никто не видел.

Существо больше не предпринимало никаких усилий, чтобы как-то выкинуть нас со своей территории. Оно просто стояло и ждало подручных. Которые не замедлили явиться…

Из-за ближайших деревьев стали выходить странные человекообразные хреновины, напоминающие помесь чёрта с лешим, если получившийся выкидыш чужого больного воображения хорошенько обмотать еловыми ветками и приделать к башке премиальные бычьи рога. Тоже с виду из веток. И шагало сие воинство… на четырёхметровых ходулях. Ан нет, это ноги такие длинные, просто суставы расположены излишне близко к телу, а всё остальное — невообразимо длинная ступня с крючком на конце-э-э… Копыт? Это ведь копыта?!

А вот верхние лапки этот бред еловый имел близкие по строению к человеку, только короче. Зато с паучьими тонкими пальцами.

Я чуть с Вовки не упала. Бог мой, что за бред шизофреника?… Как такая анатомия вообще возможна, с точки зрения эволюции?

Парни уже расчехляли свой арсенал колюще-режущего. Долговязый Кира с парой обожравшихся катан как-то сразу стал внушительнее… Арсен рявкнул, что мы всё равно отсюда уйдём на своих двоих! Скомандовал выдвигаться плотным строем к порталу и снял со спины двухлезвийный полуторник. Такой, явно не два с половиной кило, да… А кабы не десять-двенадцать. Бубен встряхнулся, ещё чуть раздался в плечах, чего-то перещёлкнул в амуниции — и по его рукам, будто дорожка из падающих доминошек, разложилась металлическая чешуя, хорошенько так заковав в гибкий доспех. От кончиков пальцев и до середины грудной клетки. Юрец ощетинился парой ножей побольше и уже рыл копытом землю…

Вовка тяжко вздохнул.

— Слазь. Не судьба мне с симпатичной бабой на ручках побегать…

— В ЗАГС сбегаешь. Вернёмся из сопределья, тащи любую неокольцованную, помоложе, — хохотнула я, расчехляя топор. — Главное, букет ромашек по дороге побольше собери и речь отрепетируй в стиле: "Я бедный-несчастный, но хороший и породистый! Не кастрирован, к лотку приучен, отдамся в ласковые руки!"

— Ведьма, — цыкнул Вован, выцеливая первую брёвнообразную гадость. — На тебе это чучело. Смотри, чтоб оно не било нам в спину. А этот лес мы щас быстро сократим, домчим до портала и позовём магов… — и понёсся к ребятам.

Ему вслед с навершия посоха что-то сорвалось. Молния не молния, а так. Тучка.

Я не стала испытывать судьбу, пытаясь поставить именно заслон. Сделала дорожку из перенаправляющих линз. Которая вывела эту "тучку" прямо к подбирающимся с флангов "зеленушкам". Ну что сказать? Они прямо на глазах истлели, осыпаясь на землю серым пыльным, прям таки микронным прахом! Жуть какая. А на меня, наконец, обратили долю интереса…

— Ёбушки-воробушки, оно правда — что-то некротическое! — заорал излишне впечатлённый Арсен. — Вась, если моя жопа или колокольцы пострадают, нерождённые потомки тебе этого не простят!! — и бросился ломать и крушить ходули, сбрасывая вниз "ходоков"…

Мда. Кто о чём, а вшивый о бане.

Пока я бежала за Вовой к основной группе стрижей на прорыв к порталу, — а ребята уже вполне так неплохо нарубили в подлеске с полтонны дров, — их, внезапно, тупо отправило стаей перелётных дятлов минимум за полкилометра в лесок… Где злобных ёлок на ходулях уже собралась просто толпа!

Вовины глаза, когда он обернулся на это чучело, конечно, надо было видеть… Прошипел мне: "У нас приказ!" и в одиночку ломанулся в лес.

В одиночку, потому что я успела хорошенько оглядеться и пришла к выводу: чтобы пробраться хотя б к порталу, надо как-то обойти эту дрянь — или сразу уконтропупить. А как её обойдешь, если тут кругом неожиданно "оживший" мёртвый лес, а до портала — минимум десять километров?! Шагали-то мы два часа, не меньше! Тут и по прямой бегом — минут двадцать. И то — если не отвлекаться на противника. А как на него не отвлекаться, ёпрст?

Еловые черти дружно сагрились на Вову с очередным вариантом фаллического символа, а я повернулась к хозяину местных земель.

Раз некромаг, — ну-у, вообще, маг, — то вряд ли быстрый. С излишне активными ёлками стрижи пока разберутся. А мне надо найти способ, как без лишних потерь завалить вот эту хрень… Интересно, если перерубить его посох топором, Копперфильд кончится?… На пробу метнулась и попыталась. Чуть в ответку не приложили по кумполу. Ага. К большому топору я совершенно не привычна, потому что не пользовалась им даже на тренировках… В итоге явно не хватает ловкости. А точности ударов, считай, принципиально нет… Он, конечно, со всех сторон хорош и прекрасен, но мага завалить — это тебе не энтов нарубить… Маленького на такой дрын по определению не хватит. А значит что? Значит, против буратино сегодня поработает другой такой же буратино… Крепкий и выносливый!

Ухмыльнувшись, повесила топор обратно и взялась за лук. Скастовала на него двойной щит, который он, кстати, на ходу успел сожрать и перестроить… И что-то мне подсказывает, что эта агрессивная гадость не оплоша…

…Хрена се…

От первого же столкновения дерева с деревом противника просто унесло в стену дома. Зиккурат аж содрогнулся! Меня, конечно, тоже — ударной волной снесло нафиг… Я так офигела, что даже щиты толком не поставила! И затормозила во что-то, сравнительно мягкое. Зелёное такое… Которое меня обняло — далеко не нежно, и полезло колючими ветко-руками к шее!…

Взвизгнув так, что Вовка внизу аж присел, вывернулась, оседлав оборзевшего лешего и, оттолкнувшись ногами от ближайшего нормального ствола, отправила эту хрень вниз. Где его тут же рубанул оставшийся со мной стриж. Крикнул:

— Чё орешь?! — Прокричала в ответ — треск издали стоял просто молодецкий, невзирая на сильно глушащий все звуки туман:

— Щекотки боюсь!! — Вова, мягко говоря в глубоком моральном шоке, на автомате разрубил ещё несколько ходуль и укокошил насыпавшихся сверху ходоков.

Из глубины леса доносился смазанный грохот, рёв озверевшего Бубна и маты Юрика. Арсен что-то вопил. Кажется, в наш адрес. А я слезла с уже не шевелящегося трофея и побежала дальше разъяснять чудищу в тряпках, как оно было неправо…

Пока бежала, перепрыгивая через поваленные и нарубленные палки-ветки, лич очухался и запустил уже штук семь "облачков". Половину щитами перенаправила в лес, хорошо так на фланги, максимально подальше от ребят, где сразу началось повальное предсмертное чирканье усыхающих за секунды стволов, которые даже не успевали падать на землю. А вот оставшиеся, несясь прыжками и скачками, на чистой злости прям луком поотбивала обратно. Чувак, у меня было бессменное первое место по бадминтону во всей нашей компании! Я ракеткой и воланчик отобью, и яйца, если они у тебя есть… А потом — по кумполу добавлю!

Ну ладно, сегодня — не ракеткой. Но коромысло тоже сойдёт…

Вблизи чудище оказалось помесью дерева с человеком. Очень странной помесью. Хотя даже не с человеком. А со скелетом, когда-то бывшим человеком. Наверное. И врукопашную дралось оно ещё хреновей, чем я. Вся разница состояла лишь в том, что у меня за спиной, где-то в лесу, торчали ребята, а у него — мегалитическая постройка. На чью целостность ему, видимо, было посрать. А вот мне… Мне — да, надо, чтоб все остались невредимы! Так что оно больше не от моих ударов отмахивалось, а старалось накидать вслед парням всякой дряни. Побольше. Что сильно отвлекало и уже всерьёз начинало злить! В один прекрасный момент, задолбавшись ловить все эти "фантики" щитами, заорала! Прикрывшееся своей палкой чудище на хрен впечатало в постройку, а лук сей же час объяла сероватая узорчатая дымка с редкими золотистыми всполохами — и я наотмашь им треснула, снося башку. Лич напоследок вскинул руку, в меня полетело уже здоровенное облако тумана. На автомате, спешно прикрылась выросшим прямо из лука двухцветным щитом. Который впитал всю эту гадость. Отдав в руки дрожью, подозрительно похожей на отрыжку. И потух, да…

Потемнел ещё слегка, кстати… Хотя, может, мне это и кажется? Потому что тут всё тот же грёбаный туман, неплохо так глушащий половину звуков и сильно скрадывающий очертания предметов. Здесь, блин, всё вокруг серое!

— Чемпион Уимблдона прибыл, — метнувшись в гущу "зелёнки" за Вовой, достала уже топор и принялась крошить направо и налево. Вот таперича — красота!…

— Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, Ветер с полудня! Освежи, взволнуй. Степь просторную! Зажужжи, коса, Как пчелиный рой! — громко и весело декламируя, минут через пять неистово дорубилась вместе с Вовой на образовавшийся лесоповал, метрах в пятистах южнее.

— Чё так долго?! — заорал взмыленный и нервный Арсен. Рявкнул на Вову:

— Хер ты в увольнение пойдёшь со всеми, Тета! — Тот даже не стал оправдываться, а молча врубился в противника уже в общем строе.

— Блин, давайте быстрей, я ещё хочу успеть наведаться в его сарай! — возмутилась.

— Вот дойдём до портала, вернёмся с магами, они тут всё катком раскатают, и пойдёшь шарить по сусекам! — проорал злобно раздувающий ноздри Арсен, спешно сокращая поголовье сошедших с ума ходоков.

— Какие, блин, маги! Пошли обратно на полянку! Я их на открытом месте на раз-два нитями укорочу, а вы внизу дорубите!

— Угу, а лича с его пространственной магией куда денем? Вежливо попросим посидеть в сторонке?! — крикнул Юра, вертясь как юла в образовавшейся свистопляске. Ножи только так мелькали… Обух одного был основательно перепачкан в смоле и прочей дряни.

— Да нет уже никакого лича, пошли его конуру грабить!…

— То есть как это нет?… — не поверил любитель колюще-режущего. Чуть не получил ходулей по роже и перестал отвлекаться от противника.

— Да угондошила я его, рельсотроном! Случайно! Бегом давайте! Вы что, не слышите, как щёлкает о закрытии портала?!

— Пиздец, — высказался взмыленный Арсен, укорачивая очередного. В мою сторону сверкнули его выпученные белки, раскрашенные полопавшимися капиллярами. — Не врёшь?

— Не врёт! — не выдержал Вова. Тоже мечущийся просто зигзагами между деревьев. Тут на скорости ещё попробуй отсортируй, где обычная ёлка, а где чёрт в иголках!

— Так, бегом на поляну! — сменил флюгер командир. Жутко рыкнул:

— Бубен! Бубен, я сказал, отставить! На поляну все, бего-ом!… — И мы побежали. Уклоняясь от лезущих под ноги веток, коряг и прочего…

На полянке, у стены, всё так же валялся ухлопанный древесный лич. Который явно по-другому рассчитывал прожить свою вторую (ну, судя по спаявшемуся с деревом скелету) жизнь и никак не ожидал вандала с коромыслом в моём лице.

Убедившись собственными глазами, что босс явно окончательно отправился в путешествие по загробным мирам, — ну, без башки особо не помагичишь, даже если ты лич, ибо магконтуры разомкнуты, — Арсен затолкал меня в центр круга, и мы принялись высматривать остатки мобов. Вскоре те довольно дружно вломились на полянку… Ну а дальше всё вышло почти как на тренировках: я, нити и стрижи. И цели, много целей… Которых на открытом месте нам хватило минуты на две. Нет, может, какой части и достало их еловых мозгов скрыться в лесу, но это явно единицы — ну, от силы десятка полтора, и они нам принципиально не страшны…

— Так, Вась, закономерный вопрос, — нервно взоржал Юра, наспех очищая свой арсенал, — где обещанных полтонны кристаллов на рыло и пляж?

— Пляж должен быть обязательно, — Бубен снова чавкал какой-то фигнёй.

— Я вообще плавки взял, — печально проныл Кира. — С покемонами, из последней коллекции!… И крем для загара… И журнальчик с тяночками!

— Скажите спасибо, что комаров нет! — хмыкнула я, примериваясь: чё отсюда успеваем унести и как транспортировать укороченного на голову лича и его посох? Наверное, всё-таки по отдельности…

— Но кристаллы, думаю, будут. Кстати, у кого фонарики? — химпалочки оказались у Киры. В подсумке, рядом с плавками и журналом…

Вырвиглаз расцветки мини-бикини с принтом этого, как его? Ну такое, с переломанными ушами, на пережравшего кролика отдалённо похожее?… А, нет, это даже не мини-бикини… Это та хрень, которая по форме как косточка от лифчика, только не в лифчик… и там даже верёвочек нет. Вспомнила! С-string. Короче, исключительно стрёмная фигня. Я вообще годами не представляла, кому нать такое — и тут на тебе, встретила поклонника…

Там же валялось глянцевое нечто — в секретутских очках и с большими силиконовыми сиськами на обложке. Ладно, последнее зайдёт. Особенно на фоне первого.

…Серьёзно: я думала, он пошутил. Но судя по лицам остальных пацанов — суровая обыденность. Ничего из ряда вон выходящего. Гхм. Кха… В общем, ладно. Нормально так нормально.

И мы, под щитом — ну так, на всякий случай — попёрлись проверять, что в лампе Алладина…

А темень внутри стояла, зараза, такая, что хоть глаз выколи. Даже с ХИС-ами. Почему-то их света на сей раз хватало на совсем уж смешной радиус. Сантиметров в пять. Так, морду свою подсветить, чтоб страшнее было. И они почти сразу гасли. А щёлкало всё сильнее… Блин.

— Я не понял, они что, просрочены? — потряс собственную охапку Бубен.

— Они не могут быть просрочены! — отозвался Вовка. — Я их только сегодня утром набрал в лаборатории, новые. Причём это усиленные — каждого должно хватать на пару часов!

— Тогда я вообще ни хрена не понял, — честно признался Доминик.

— Так, народ. Вставайте ближе, сейчас щиты врублю… — От распухшей во все стороны линзы пошло уже равномерное сияние.

Давило на неё, конечно, здорово — словно тут сам воздух насквозь пропитан враждебными эманациями. И при всём моём искреннем желании, интенсивность света оказалась не выше, чем у какого-нибудь ночника… И уж никак не тянула на образцово-показательную лампочку Ильича… Прям почувствовала себя обломавшимся мужиком, который без Виагры не слишком убедителен.

— Вижу какую-то хреновину прямо по курсу! — наконец озвучил напряжённо вглядывающийся в интерьеры, которых нет, Кира.

— А я вот ни хуя не вижу, — отозвался мрачный Юрец.

— Она свет как будто поглощает… — заворожённо прокомментировал мечник. — Бубен, давай спецкомплект.

С помощью двух экранирующих мешков они эту хрень, размером с первоклашку и весом под центнер, выломали из основания. И сунули в третий. Бубен ещё, конечно, пытался выкорчевать само основание, но вручную это не получилось. Я прикрыла нас дополнительной парой щитов и постаралась срезать тумбу. Только раза с третьего смогла — нить всё время будто соскальзывала… Танк крякнул, когда рискнул поднять:

— Хрена! Не, тут даже у меня позвоночник в трусы осыплется — тонны полторы есть. Минимум.

— Значит, заворачиваем это добро в люльку, подкладываем палки и тащим вдвоём, — распорядился Арсен. — Тета, бегом за палками! — Вовка метнулся, набрал веток.

Мы их как-то связали между собой, получив крепкие волокуши. Положили сверху люльку, и уже в люльку, в шесть рук, спихнули неподъёмную тумбу. Завязали намертво на волокушах, и Арсен с Бубном потащили это добро наружу. Кира пёр мешок с кристаллом. До образа торкнутого Горлума, конечно, не хватало кой-каких мелочей — типа лысой уродливой головёнки и оттопыренных локаторов, но в плане атмосферы косплей удался…

Снаружи ещё подобрали лича, его палку и башку, несколько выбитых в глупой драке осколков камня с мегалитической постройки — там почему-то даже самый маленький, размером с мой кулак весил что-то около десяти кило, а на сломе имел хаотичные вкрапления с маслянистым блеском… Я, как человек со строительным за плечами, вообще понять не могла: каким макаром эта громада держится на поверхности мягкой, в общем-то, почвы (здесь явно формирующийся торфяной слой!) без положенного по самым приблизительным расчётам фундамента площадью с четверть футбольного поля?? А тут — ни тебе свай, ни-че-го! Ну это, блин, просто отрицает всё известное мне!…

Попутно насобирали в мешки располовиненных ёлочных чертей. Хорошо хоть, они лёгкие… И если до подлеска с тумбой на волокушах проблем не имелось, то с его началом понизу пришлось ставить щит, который сразу принялся существенно просаживать мои силы… Потому что по буеракам без, скажем так, "дополнительной выравнивающей поверхности", эту дуру ребята даже вдвоём бы вовремя не допёрли. Хотя оба — танки. А значит, крепкие и выносливые…

Пока я пыхтела, держа щит, Юра с Вовой отобрали оба топора и принялись расширять и слегка утрамбовывать путь для Арсена с Бубном. Скинув объёмную часть собственной поклажи на Киру. Который молча, обливаясь потом, тащил аки ослик всё это псевдозелёное непотребство. Включая лича. Мне же достался его гадский посох, замотанный в найденную там же рванину.

До портала оставалось километров десять, энергичной спортивной ходьбой…

И мы их реально чудом преодолели! Вовремя. Причём не просто вовремя, а буквально "впрыгнув в последний вагон"! Повалились на той стороне. Я так вообще ничком.

Зараза, в страшном сне представить не могла, что держать щит может быть настолько физически тяжело… Рядом плюхнулся мокрый, аки заезженый до полусмерти ишак, Кира. Смачно выматерился, потирая поясницу.

— Ща отхилю, — с трудом отдышавшись, перевернулась на спину. В небе маячила луна. А по условной дорожке в нашу сторону что-то весьма резво топотало…

— Василиса! — влетел в мой угол обзора Дима.

— Не кан-то-вать, — выдохнула, любуясь на небо со звёздами. Красивыми издалека звёздами.

В планетарной системе одной из них мы сегодня неплохо так наследили, сократив поголовье местных эндемиков. Почему эндемиков? Ну а кому ещё хватит ума забраться в чащу, подальше? И устроить там некромантский зиккурат? Уж точно не местечковой верхушке…

Вовка с Юрцом блаженно сосали водичку.

— На! — дополз до нас с Кирой Бубен. Протянул мне ополовиненную бутылку и целую — Кире. Спаситель…

— А чё так мало? — простонал вымотанный мечник, в несколько глотков прикончив вожделенную жидкость. Все свои небольшие запасы в многоразовых складных ёмкостях мы употребили ещё на полянке, перед возвращением к порталу с натыренным добром.

— От щедрот нам выделили по литровой бутылке, — хмуро ответил Доминго. — Так что прости, но мы с Арсеном немного залезли в твою… — Я кивнула.

Стрешнев на него очень выразительно посмотрел, потом хлопнул себя по лбу и бегом направился к машине. Приволок упаковку полторашек, раздал по пути остальным. Открыл для меня последнюю.

— Спасибо! — вот теперь жизнь заиграла новыми красками… В туалет только хочется. Очень.

— Ответственного за снабжение вздрючат, — пообещал Дима, выискивая взглядом будущую жертву. Видимо, не нашёл. И ещё больше нахмурился.

— Привет, лейтенант, — дошкандыбал до нас с опустевшей бутылкой Арсен. — Звони в Сокольники, объясняй вашему капитану, что сюда срочно нужен спецтранспорт. Потому что то, что мы притащили с той стороны, уже фонит на всю округу. Да, кстати: Вась, поставь щиты. Солдат я отогнал, но мало ли…

— А сам что? — нахмурился берущийся за рацию куратор.

— А мне не верят, — развёл руками командир. — Мы там, чисто случайно, завалили какого-то дубового некроса и хорошо так проредили его ёлочное войско. А мне диспетчер в Сокольниках советует бросать употреблять травку и не морочить голову и без того занятым людям.

— Найду — дам в бубен, — веско пообещал Доминго, разминая уставшую от волокуш шею.

— Сначала с грузом разберёмся, — осадил его Арсен. И пояснил лично для меня, пока Дима отбежал звонить:

— Охотники вообще с этим возиться не должны. Для административных вопросов и всей логистики есть куча отделов. Наше снабжение и прочее являются их прямыми должностными обязанностями. Так что сегодня-завтра кто-то не просто в бубен получит, — кивнул на мрачно жующего жвачку Домика, — но и клизму с бутаном, без масла.

Пока я ставила круговые щиты на добычу, к нашей кучке добрёл задолбанный Вовка. Сел точить свои затупившиеся о дерево цацки.

Посох до поры оставила при себе. Что-то мне подсказывало, что этой штуке нефиг делать в одной котомке с кристаллом или алтарём. Или что оно там… Да и от лича стоит держать подальше. Ну мало ли, так-то и ружьё на стене стреляет, раз в год.

Дотащился и Юрец с моими топорами. Уже почищенными. Вот кому всё нипочём!…

— Держи, — всплакнул оружейный маньяк. — Я буду по ним скучать… очень!

Поблагодарив за чистку, приторочила оба.

Вернулся Стрешнев. Выдал очередной непередаваемый взгляд. Озвучил:

— Белову перевели в отдел логистики… Это она сегодня заправляет половиной операций. — У меня вырвалось ругательство, в глубокой юности подслушанное на практике на одном из объектов, куда для подсобных работ взяли пару-тройку бывших зеков. Стрижи поперхнулись небогатым перекусоном.

— Василиса, не выражайтесь. После сегодняшнего инцидента надолго ей там не задержаться. Спецтранспорт с манипуляторами и три мага уже выехали.

— Три мага — это супер, — высказался Арсен, с которым Бубен успел поделиться жвачкой. Зевнул. — А вот отчёты до утра, которые нам придётся всем подряд давать, не супер…

Хорошо подумав и окинув взглядом каждого из команды, распорядился:

— Короче так. Мы после переноса рубили ветки в лесу — и ничего не видели! — с нажимом уточнил:

— Бубен и Вова тоже ничего не видели. Вам обоим голова нужна, только чтоб в неё ням-ням и потом кулаками мах-мах… — Все согласно закивали. — А ты сама разбирайся со своим шефом. Чё, кому и в каком объёме, так сказать… Кстати, можешь уже идти мыться. И ехать, как только маги притащатся. А мы тут, с белобрысым, и без хила справимся. Раненых по-любому нет… Херь эту в скатёрке только оставь, присмотрим, — кивнул на всё ещё лежащий рядом со мной посох.

— Поняла, — я принялась расчехляться. — Но к остальному не кладите. Мне почему-то эта идея категорически не нравится…

— Ясно. Прослежу, — отозвался руководитель группы.

С кряхтением поднявшись и размяв собственные косточки, отхилила команду и себя, кивнула Диме и трусцой побежала в душ. На фиг, нужно быстрее уносить отсюда лапти. Надо успеть попасть к Немоляеву — и составить убедительную легенду раньше, чем в приёмку доедут неполиткорректные грузы…

З-зараза! Мой возмущённый вопль потонул в бодром бите и гитарных рифах, врублённых подозрительно быстро заскучавшим Кирой. Стриж, пользуясь тем, что портал закрылся и половина техники уже работает, включил что-то роковое. А я стояла и дрожала как та Му-му, под льющимися сверху ледяными струями.

— Чё орём? — поинтересовался из-за шторки опять жующий чё-то Бубен.

— Да вода ледяная! — у меня реально зуб на зуб не попадал.

— Ну так она почти всегда холодная, — флегматично отозвался парень.

— Да, летний душ и всё такое, но не настолько же! Сам пощупай! — схватила это тело за руку — силуэт неплохо так прорисовывался в ярком свете переносных установок — и сунула под ближайшую струю.

— Да, чё-т холодновата, — задумчиво отозвался Доминго. — Надо снабженцу хорошо вломить…

— Вы чем там заняты? — с долей офигения поинтересовался пробегавший мимо и споткнувшийся Вовка.

— Вода, блин, холодная! — я чихнула, впопыхах вытираясь.

— Она всегда холодная, — заторможенно произнёс разведчик. На всю полянку, насмешливо разрывался вокалист: "I thank God that I'm not you!".

— Не настолько, — покачал головой дожевавший Бубен. — Эта прям вообще как с высокогорных ледников, отвечаю… Такой хуйни у нас ещё не было. А она, пусть охотница и хил, но всё-таки баба. Короче, я за снабженцем… Разъяснить обстоятельства. На хер таких сотрудников. Это, блядь, не отдел снабжения, а отдел СС… Вопрос, какую гниду туда опять перевели?

— Щекотки боишься, холодной воды боишься, а некроманта со стаей чертей — нет, — в прострации прокомментировал Тета. — Я, прости, фигею с вашей логики…

— Вот поэтому ты до сих пор и девственник! — хохотнул Юрец, похлопав его по плечу. — Девушек надо либо любить со всеми их тараканами и не заморачиваться, либо сидеть и дружить, как это делает Кира. А ты всё пытаешься умом понять… Валенок! — Вовка пнул его под зад, но промахнулся. Юрец с хохотом убежал.

Я, постукивая зубами, отхилилась. Ну так, на всякий случай. Я, конечно, закалённая, но не настолько! Эта азиатская мечта о трёхдневной медитации под водопадом не про меня.

Тут дотащился спецтранспорт с тройкой затянутых в чёрную форму магов. Сняла щит с груза, попросила Диму прихватить моё добро и укатила с площадки, на которой уже разворачивался патриархальный такой скандал, на тему "С хера ли всё настолько плохо, у нас что, нефть кончилась?…"

***

Немоляев меня уже ждал. Вздохнул тяжко:

— Василиса, я смотрю, вы не можете без приключений.

Чистосердечно пожала плечами:

— Не я их ищу, сами находят. У нас вообще предполагалась мирная зелёнка, но вместо заек-птичек на полянках там оказались слегка невменяемые, псевдоживые ёлки…

— А вот отсюда, пожалуйста, поподробней. И поживее, пока вас не вызвали научники, — капитан мигом перешёл на деловой тон.

— Основная проблема: что конкретно мне теперь врать про свой самострел? Потому что, если уж начистоту, то своевременно заваленному боссу ребята обязаны вовсе не мне, а этому коромыслу.

— У вас же лук?

— Ну если без стрел, то вполне так универсальное коромысло, для раздачи по кумполу. Башку некросу только так снёс…

— Василиса, — схватился за голову Батарейка, — вы меня уморить хотите?

— Нет, я вам честно рассказываю о происходившем.

Сошлись на том, что я упираю на то, что мы всё делали строго по предписаниям: наткнувшись на неведомое нечто, максимально аккуратно совершили разведку, нарвались на некротического хозяина и, не испытывая судьбу, по команде старшего принялись отступать к порталу, дабы позвать подмогу из магов. Местный барин же оказался зело сообразительным и быстро наш авангард разделил, закинув верных товарищей подальше, в лес. И, пока оставшийся стриж был связан боем с насыпавшимися как шишки с ёлок подручными, навязал мне магическую драку (вот тут врать нужно максимально убедительно!). А столкнувшись со щитами и моим пробивным до неадекватности энтузиазмом (шланг, я садовый шланг!), в ближнем бою неожиданно для обеих сторон огрёб и перестал портить воздух. После чего мы воссоединились с основной частью команды и приняли единственно верное решение: выманить оставшихся чертей на открытую местность. Поскольку в процессе боя выяснилось, что в данном лесу начал формироваться торфяник, а также подтвердилось наличие в воздухе немалой доли метана… Соответственно, применять большую часть спецсредств или убойной магии означало самим здесь остаться, в виде головёшек. Оттого мы, в три ручья обливаясь потом, очень постарались успеть раздолбать их в ручном режиме, оптом! И вынесли всё, до чего дотянулись! Включая непонятную тяжеленную каменюку и самого некроса для исследований уважаемым товарищам исследователям! Вот такие мы молодцы! Мы же молодцы, да?…

Всё прошло как по нотам.

Внизу, у автоматов с шоколадками, меня встретил посмеивающийся Арсеньев, шедший с каким-то парнем. Тоже — довольно высоким, но раза в полтора уже в плечах. С томными, но бегающими глазами спиздившего что-то где-то втихушку татарина. Возможно, даже чужую бабу… Из-за высокого забора, да. Вместе с забором. И конём. Короче, там на морде прямым текстом написано: гуляю! Налево, направо, вперёд и в зад, при любом удобном случае… Очень симпатичный тип. Похож на сутенёра или брачного афериста.

Увидев меня, это блудливое создание уже было открыло рот, чтоб сделать дежурный комплимент… но его весьма ловко завернул в противоположную сторону Игорь. И пошёл ко мне сам. Второй охотник смотрел, конечно, на разворачивающуюся картину, как, наверное, Пётр однажды смотрел на шагающего по бурным волнам Иисуса… Но молча.

— Ты чего такая взъерошенная?

— А, — отмахнулась. — Воду на площадку дали, как из Антарктиды. Ну и ещё, по мелочи. Не то чтоб напрягало, но раздражает.

— Эй, хил, — окликнул басок Бубна. — Держи! Не болей только, ладно? А то у нас всё веселье накроется, женскими половыми. — Всучил пачку перцовых пластырей, стаканчик чая с чабрецом и свалил, кивнув только Игорю и сделав вид, что второго "льва" в упор не видит. Реально бабу, что ли, этот татарин увел у нашего "домика"?…

Понюхала чай. Чихнула. Подумав, отхлебнула. Ну если зажать нос, то ничего… горяченькое. А если хорошенько зажмуриться и представить сочную куриную ножку… В животе с намёком так заурчало.

— Ладно, бывай, — махнула задумчиво разглядывающему на мне несуществующие узоры гильдмастеру. Подавилась зевком и побрела на парковку. Набрала мелкого:

— Слав, а у нас в доме вообще есть, чё пожрать? Или вы с Потапом уже всё приговорили? Разогрей мне курицу. Как, пиццу заказал?… А где курица? Когда кончилась?! Блин, дружок, тебя пора проверить на гельминты!…

***

За гаражами на меня напали.

Я, тащась по тёмному проулку в магаз, вся витала в мыслях о грядущем ужине, ведь пицца — это, конечно, хорошо, но я давно не подросток… Мне бы рыбки там, не знаю, курочки?… Да и, если говорить начистоту, успела привыкнуть к мысли, что теперь охотник. И никак не ожидала, что найдётся идиот…

Нашёлся. А точнее — нашлись. Целых три идиота. Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… Классика прям.

До того, как мне прилетело по башке обмотанной тряпками бейсбольной битой, успела шагнуть в сторону. Чуть не подвернула ногу — первый час ночи, тут фонари перебиты. В общем, зрение перестроилось…

— Бля, охотница! — послышался чей-то приглушённый возглас.

— Они слабые, — отмёл все подозрения второй и тоже бросился.

Ускорившись, отобрала биту и слегка переломала руки-ноги. Так, чтоб совсем уж инвалидами не оставить. Эти трое ко мне подвалили явно не с целью, как пройти до круглосуточного… Под угрозы, маты и стоны позвонила Диме, который, судя по звукам, ещё где-то в Сокольниках. С чем-то разбирался. Ну, пока я не позвонила…

— А что мы по внутреннему уставу делаем с напавшими в тёмном переулке насильниками? — ровно так поинтересовалась. Мне в целом душа на полянке хватило. Холодного. Уже не говорю о некросе…

— Насильниками? — поразился куратор. — Василиса, вы где?! — Я пожала плечами, разглядывая трёх несостоявшихся в этой жизни самцов:

— Ну, может, и грабители. А может, и то и другое. Пока не выясняла. Да просто шла от гаража в продуктовый. Кушать охота, знаете ли… Так куда их? Наши заберут, или ближайшим ментам сдать?

— Я сейчас свяжусь с управлением милиции и через две минуты выеду из Сокольников. Стойте, где стоите. Нападавших пока сильно не бейте… просто проследите, чтоб не уползли.

— Куда они уползут-то, с перебитыми ногами? — философски спросила я, прижимая ботинком к бордюру самого шустрого. Который, видимо, сильно к ментам не хотел… Стрешнев поперхнулся и куда-то побежал.

— Василиса, я пока отключаюсь! Оставьте их милиции!…

— Да не вопрос, — пробормотала, пряча в карман телефон. Менты тоже люди, им тоже кушать охота, раскрываемость там повышать… Поможем по-добрососедски, так сказать…

— Куда ползём? — ласково поинтересовалась у обещавшего подельникам, что охотницы все слабые. Чувак, по сравнению с кем слабые? С охотниками-мужчинами выше рангом и размером в пол-лося?…

— Это вы, придурки, ещё не на Соньку нарвались… повезло. Хотя, на неё нарываться вообще вряд ли найдутся самоубийцы в этом городе… Если они не S-ранг, конечно. Ну, или не Арсеньев…

С земли донеслись новые матерные стоны… Ребятки, да вам фартануло, что я усталая и относительно добрая.

Спустя минут двадцать в проулок занесло Тигуан и пару машин с мигалками. И милицейский бобик. И скорую… Я закатила глаза. Ну не гады ли? Я просто хотела покушать и мирно шла в магазин! А теперь полночи из-за них провозиться?!

— Василиса! — уже бежал ко мне Стрешнев.

Следом за ним нёсся чуть полноватый участковый. Надо сказать, не совсем по форме одетый. Видать, уже ко сну готовился человек, как тут его подняли и поволокли на баррикады… Добежав, конечно, охренел. Он-то меня помнит. Ну и я его тоже помню.

— Да тут я, тут… Здрасьте, Пал Ильич…

— Здравствуйте, Василиса Владимировна, — икнул мент, обозревая погром на вверенной территории.

— Пал Ильич, меня Славка дома ждёт, я кушать хочу, а в холодильнике опять всё съедено. Давайте вы этих придурков заберёте куда надо, а я, наконец, добегу в магаз и куплю хоть что-нибудь пожрать! Извините, конечно, но я сегодня только завтракала… А через часок зайду в участок и дам показания.

— Так это вы теперь охотница? — сложил два и два сонный, задолбанный мужик. Махнул рукой. — Конечно, бегите! Что ж мы, звери, что ли… Вы номер мобильника не меняли?

— Нет.

— Ну я тоже не менял. Позвоните, как покушаете, и я вас сориентирую, в какой из участков ехать. Но, скорее, в опорный пункт.

— Паш, чё-т рожи знакомые, — шепнул участковому один из сотрудников, грузивших моих нападавших. Поглядел на меня с некоторой долей интереса и сдержанно поздоровался. Кивнула. Обратилась к Диме:

— Товарищ куратор, вы со мной или с ними поедете?

— Я с вами, Василиса, — вздохнул Стрешнев. — Может, хоть так доберётесь до собственной квартиры без дальнейших приключений и, наконец, спокойно поужинаете.

— Да не говорите! — вздохнула я и поплелась к Тигуану. Живот траурно урчал. Мент рядом с Ильичом втихушку поржал. Снова вздохнула: докатилась, называется…

Чахнущий над последними кусками пиццы с сыром и перцем Славка аж запрыгал, когда увидел пакеты с хавчиком. Блин, пора заводить ему отдельный счёт с доступом для двух учёток, куда еженедельно кидать суммы на продукты. А то карманные — это карманные. Пусть привыкает к постоянному снабжению семьи хотя бы корзиной… Её еще тоже — надо знать, как составить.

Заправилась парой бутербродов, пока варился бульон на лапшу. Я, по ощущениям, сейчас слона сожру…

***

В головной районный участок завалилась с Димой и коробкой фиников. Мне с такими нагрузками жизненно важно поддерживать уровень сахара и всех микроэлементов.

Пока суть да дело, выдали пару бумажек на заполнение…

Суета в ночи, как обычно, происходила нешуточная: кого-то поймали на хулиганстве, замели с десяток синих граждан разной степени потрёпанности, ошивавшихся под это дело в неположенных местах… Прям при мне с одного из боковых входов едва не строевым шагом прогнали восемь проституток — результат очередной облавы по злачным местам в районе… Да таким бодрым, как на корейском военном параде. Аж сиськи подпрыгивали в декольте. Одна, совсем молоденькая под тонной разноцветной штукатурки, себе под нос шептала и считала, загибая пальцы, сможет ли расплатиться со штрафами имеющейся при себе наличкой?… Ну правильно: откуда бы у этих барышень QR-коды, от Пети-Васи из переулка? Ха-ха три раза… В соседнем кабинете сидела чуть помятая парочка подростков — попахивающая пивом и с тощенькой розочкой у девочки в руках. Видимо решили, что без мамы с папой и паспорта они могут нарушать комендантский час — и как тот колобок: я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, и от тебя, мент поганый, уйду!… Не ушли. Теперь сидят, сопли на кулак мотают. Бать с ремнём ждут.

В соответствии с текущим облегчённым сценарием военного положения за час до захода солнца на улицы выводят усиленные патрули. Комендантский час начинается с закатом, потому как темнеет, и нормальная видимость без спецсредств снижается. В большей степени он касается подростков и детей, но вариативно: младшие и средние классы — принудительно без продлёнок вообще, однако разрешены внеклассные занятия, которые обязаны заканчиваться всё за тот же час ДО момента захода солнца. Садиковцев разрешено водить либо на полдня, либо до вечера, но тогда малыша отдадут строго родителям или полностью совершеннолетним братьям-сёстрам. Либо вообще — оставляйте ребёнка на ночь, с квалифицированной нянечкой и медсестрой, под защитой вашего дошкольного заведения. Разумеется, если оно предоставляет услугу ночных смен… Ясное дело, многие взрослые возвращаются с работы гораздо позже наступления комендантского часа, а учащиеся старших классов и различных ВУЗов часто имеют вечернюю часть занятий. И если с двадцати одного можно по паспорту — там ты уже сам себе хозяин, то до этого возраста без QR-кода с места работы или учёбы тебя без лишних разговоров заметут до выяснения, хоть едь ты в поезде метро, хоть пешком по городу топай. В комендантский час — только по QR-коду!

Из ближайшей конуры обезьянника вполне прилично одетый гражданин в костюме-тройке громко пел: "Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна!…" Дальше первого куплета он слова, к сожалению, не помнил, поэтому твердил по кругу только первый. Дежурный за стойкой морщился, терпел… Потом надел беруши. За что его тут же отругал кто-то из вышестоящих. Парень посмотрел в потолок, выдохнул. Тут начался новый пассаж, и младший сержант снова скривился. В глазах читалась обречённость…

Ну, мне тебя жаль… и себя тоже. Но помочь ничем не могу. Я пока этому кенту могу ток башку отрезать. Что нежелательно.

Внезапно певун икнул и затих. Закинула в рот очередной финик и обернулась. Да ладно. Тут-то он что забыл??

— Вкусно? — поинтересовался светящий фонарями Игорь. Кивнула, выплюнула косточку. Зажевала следующий.

Дима, очень так говоряще, возвёл очи горе. Да, я тоже хз, чё ему опять надо… Сидим в участке каких-то несчастных пятнадцать минут, я толком бумажки заполнить не успела, а это тело уже принесло!

— И как тут всё продвигается? — поинтересовался гильдмастер, плюхаясь на соседний. Стул жалобно скрипнул. Туша просто немаленькая…

— Потихоньку, — хлебнула минералочки. К нам спешил один из местного начальства. Из чего сделала вывод, что Арсеньеву, в принципе, нигде не рады… Потому что где Арсеньев — там проблемы. Созданные лично им…

Пока офигевший от такого поворота капитан полиции выяснял, чё уважаемый гильдмастер "Металлических Львов" тут забыл, дозаполнила их занудные бумажки.

— Харе народ пугать, — одёрнула начавшего входить во вкус охотника. — Не сопределье. Ну наткнулись на меня какие-то идиоты. Так и хорошо, что на меня, а не на другую. Другой бы не повезло. А так — не повезло им… — Игорь открыл рот, чтоб… а что именно "чтоб", я даже не стала разбираться, просто закинула туда пару фиников.

Пришлось ему закрыть пасть и молча жевать. Дядя при погонах, бедный, аж повторно офигел. Но Игорь наконец заткнулся. Глазами, правда, посверкивал. Воткнула в пасть ещё пригоршню, чтоб с гарантией молчал и не лез, и протянула исписанные листки носителю погон и бляхи:

— Если есть возможность, давайте быстренько всё запротоколируем, я подпишу, оставлю контакты — и свалю, наконец, домой. Спать. А то мне с утра ещё на работу. Я так-то строитель, охотничаю по совместительству… — вздохнула. Как меня шеф за прогулы ещё не уволил?… Не знаю. Любит, видимо. И я его тоже люблю. Сильно.

— На будущее, — отплевавшись от косточек, посоветовал Арсеньев, — ходи почаще в бронике, тогда и всякие идиоты не рискнут бросаться под гусеницы танка.

— А зафига? — я хлебнула ещё минералочки. — Пусть бросаются. И мне развлекуха, и участку положительная статистика… — Погононоситель, вызвав ответственного за это дело, в две головы читал мои каракули. Что поделать? Черчу хорошо, а почерк хреновый. Ведь печатаю чаще, чем от руки пишу… — Если б ещё договориться о сдаче подобных элементов как-нибудь оптом, по упрощённой схеме?…

Тут на меня и Дима, и Игорь — и все менты, бывшие поблизости, — выпучились, как на говорящий умывальник. Ну, который "вдруг из маминой из спальни"… И далеко не голый мужик даже…

— Что вы на меня так смотрите? Я охотница. На меня и роты таких чудиков не хватит. Если они без огнестрела. А вот что делать остальным женщинам? Чудовища не живут в шкафах, чудовища не живут в колодцах. Чудовища живут в наших снах. И в грязных сердцах уродцев… Вот конкретно эти уродцы, — кивнула на медицинскую пристройку, в которой несостоявшимся насильникам сейчас накладывали шины, — могли сегодня найти другую. А завтра — ещё одну. Ту, которая бы им максимум рожи расцарапала. И не факт, что впоследствии обратилась бы в инстанции, с заявлением. Если б выжила. Это ж до сих пор в нашем обществе — позор, стать жертвой нападения. Попробуй доказать, что не сама захотела и позвала…

Рано начавший лысеть капитан (ещё бы, ежедневно — столько дебилов вокруг!) крепко задумался. Почесал в затылке:

— А знаете, наверное, вы правы. Я постараюсь объяснить начальнику вашу активную гражданскую позицию… Может, и получится наладить дополнительные каналы межведомственной работы. Мы тоже за сокращение бумажек, если честно… И, конечно, понимаем, что охотники не станут тащить в участок первых попавшихся на улице идиотов. Вам и без того есть чем заняться… Не знаю, может, в приложение добавят пару новых функций, чтоб вы могли сразу отмечать на карте точку и отсылать голосовой или видео-отчёт в наше управление?

— Да отлично бы было! — поддакнул какой-то там его зам, рангом пониже, с погонами пожиже. — Тем более записи по камерам теперь можно поднять почти везде…

На том и порешили.

Одного из этой троицы наш Пал Ильич за полтора часа успел пробить по внутренней базе, подняв с парой стажёров все оцифрованные архивы. Оказалось, фигурант в прошлых. На оставшихся двух надеялись накопать не меньше. Ну, профессиональная чуйка подсказывала, что они не в первый раз так "собираются". Ведь и угол относительно медвежий выбрали, и биту качественно обмотали! И даже в курсе, что охотниц откровенно мало… А вот насчёт слабости оных? Непонятно. И с чего решили, что втроём крутые?

Е-шка — уже очень приличный скачок, по сравнению с обычным телом. Среднестатистическим парням и впятером не запинать… Хотя о чём это я вообще? С битой, на охотника? Максимум грозила пара шишек, даже сознания бы не лишили! Другой уровень усиления, другая скорость реакции… Та же Е — уже не обыватель, в привычном понимании. Такому что-то может показать только специально обученный профессионал, но уж никак не гопники, просадившие своё здоровье в ближайшей рюмочной… И дальше только хуже.

Так что с тем же успехом огребли бы от любой охотницы, а от Сони ещё б сами очертили себя мелом, лишь бы забыла о них! Но отчего-то эти типы тупо не понимают разницу между наислабейшим охотником и стандартным "Homo sapiens". Похоже, раз лично не сталкивались, не видели и не щупали, — а из телека мало ли что говорят? — то и верить необязательно…

Короче, они относительно знали, на что шли. Подготовились. Там менты при них и пару удавок нашли, и прочий реквизит… Только вот не рассчитали, дегенераты, что в Москве может оказаться ещё одна охотница, данные на которую пока никто не слил в сеть — отдел Светлова бдит. И что любая охотница — это уже не беспомощная баба в их узколобом мирке.

Вышли на крыльцо. Четвёртый час утра, мать вашу… Вздохнула.

— Что? — поинтересовался где-то нашедший автомат с кофе Игорь, потягивая чуть пахнущую оригинальным ароматом напитка бурду. — Дерьмо на вкус, предлагать не буду.

— Обойдусь, — отмахнулась. — Мне просто вставать через три часа.

По дороге к внешней парковке гильдмастер выбросил стаканчик и хмыкнул:

— Так уж вышло, что эти идиоты, сами того не зная, оградили тебя от дальнейших разбирательств с научной братией. Белобрысый как раз расписывался за остатки портальных материалов, когда ты позвонила…

— Кстати, да, — кивнул Стрешнев, садясь на водительское.

— Краем уха прослушав кусок разговора, они пришли к выводу, что охотница Рощина просто то везучая, то не очень. Ну и в целом магнит для всех придурков и идиотских ситуаций…

— Ну да, мирно уехать из департамента и меньше чем через полчаса вляпаться на ровном месте — это ещё надо умудриться, — Дима вздохнул.

— То-то вы тут стадами бегаете вокруг, — мрачно буркнула, позёвывая и прикидывая, смогу ли отпроситься до десяти?… Ну правда — спать хочу немилосердно!

— И я? — обиделся куратор. Арсеньева такой фигнёй не смутить, да…

— Нет. Вы как раз вообще незаменимы, Дима! Я всё прикидываю, как бы вас себе оставить и с департаментом потом не делить… — Ну мало ли, развод и девичья фамилия, все дела?…

Стрешнев поперхнулся воздухом. Посмотрел на меня дикими глазами. Понял, что не шучу, отвернулся и молча завёл машину.

— Неожиданный поворот, — прокомментировал Игорь, задумчиво разглядывая светящего малиновыми ушами лейтенанта.

***

— Василиса, приравняли меня к имуществу, и вам всё ещё грустно? — саркастично поинтересовался куратор, выруливая на Первомайку с прилегающей территории. Арсеньев первым свалил на своём премиальном моте. Кстати, эта мысль что-то царапнула в памяти, но тут же исчезла…

— Слушайте, ну хоть вы-то понимаете про "везёт-не везёт", что со мной это всегда по-крупному? Если везёт — так самосвал денег, если нет — то последние насильники района, которых уже года два менты ловят тремя участками, с фонариками, и всё бестолку?

Стрешнев притормозил в каком-то кармане, поставил на ручник, уронил голову на руль и обречённо заржал.

— Это не смешно, — буркнула, накидывая сообщение шефу.

— Нет, это очень смешно, — простонал куратор, продолжая ухохатываться. Видимо, тоже нервы…

— Да ну вас, — фыркнула, отправила смс-ку. — Домой-то едем?

— А вас точно к себе домой, Василиса? — глупейшим образом закинул удочку "предмет имущественного спора". Закатила глаза:

— Точно!

— Ну как хотите, — хмыкнул насмешливо пофыркивающий Дима и снял с ручника.

— …Мир домашних, заточенных гильотин. Мир смешных говорящих, избитых "вещей". И мир гнили, текущей по венам. Может, он не один во вселенной. Но ведь плакал когда-то Кощей, Унося не невесту, а аметрин… — пробормотала, глядя в окно машины на проносящиеся мимо цветные вывески и чьи-то нарядные окна.

— Это что? — чуть нахмурился лейтенант, сбавляя скорость перед очередным перекрёстком. Отмахнулась:

— А, это у нас в компании в начале двухтысячных был один маг. Бегал хреново, стихи писал хорошо… Кажется, даже где-то издавался. Мы с девчонками разок упёрли его альбом из мужской палатки. Потом полвечера читали, оторваться не могли… Он даже передумал обижаться.

— Я смотрю, вы раньше весело проводили время, — в некотором замешательстве отозвался Стрешнев. Пожала плечами:

— Ну, я тоже была подростком. И с переменным успехом трепала нервы родне.

— Вас же бабушка вырастила? Простите…

— В какой-то мере. Отца почти двадцать лет как не стало, мамы — и того больше. Славка их даже не застал. А вот нашу с Танькой бабушку, свою прабабушку — помнит. Он как раз в глубоком детстве считал её своей бабушкой… Ну, она была женщиной видной, так что неудивительно… А пять лет назад не стало и старшей сестры с зятем. Причём у него тоже родители давно на том свете. Погибли, в какой-то дальней экспедиции. По досадной случайности, как выразились в министерстве… Оба ходили в ледовой разведке, специалистами чего-то там. В общем, Игорю повезло, что у него на тот момент уже был сознательный возраст — восемнадцать лет как-никак, накануне он успешно поступил в ВУЗ… Короче, дерьмо случается.

А с нашей семейкой оно случалось даже слишком часто.

***

Славка крепко спал. Хорошенько поужинав, по второму или третьему кругу. В общем, ждал меня один Потап.

Взяла за шкирку, отнесла в спальню к мелкому. Посидела рядом, любуясь остреньким профилем, погладила недавно остриженные кудряшки… Блин, и почему дети растут так быстро?

Племяш сквозь сон поморщился и повернулся к миру задом. Вздохнула. Потрепала ещё разок по голове и вышла. Мыться и спать.

И снилась мне остаток ночи улыбающаяся Танька. Плетущая посреди какой-то полянки венок и обещавшая, что всё у нас будет хорошо…

Чёрт.

— Ты чего такая хмурая? — первым делом спросил крутящийся на кухне подросток. Пожала плечами:

— Не выспалась… — Да, и мёртвые обычно снятся не к добру.

Нет, какое-то время у меня теплилась совершенно дикая мысль, что они не умерли, а затерялись где-то в сопределье… Но даже если это так, даже если они смогли там каким-то невообразимым чудом выжить… Миров с той стороны порталов столько, что их до сих пор считают. Это раз. Два: большинство из них по площади явно больше нашего, потому что сила притяжения отличается, и ещё чего-то там… Короче, в этом моменте я пока до конца не разобралась — то есть как именно производят замеры. Но как-то, с пятого на десятое научились, это факт. Три: везде — вот вообще везде! — с той стороны достаточно агрессивная среда. Обывателю не выжить.

Так что в любом случае они давно мертвы.

И нам не светит встретиться когда-либо снова.

Чёрт, чёрт, чёрт…

— Нет, с тобой определённо что-то не в порядке! — пробормотал малой, подходя и щупая лоб.

А я его просто молча сгребла за талию и уткнулась макушкой в худой и плоский пацанячий живот.

— Эт чё за сезонное обострение?…

***

В подъезде наткнулась на Палну. Да бля-я…

— Василисушка, деточка, — начала бессменная сваха района, — что-то ты бледновато выглядишь!

— Работы много, Наталья Павловна, — попыталась отбрехаться я. Но куда там? Этот супертанкер так просто с места не сдвинешь! Намёков не понимает в упор. Точнее, делает вид, что не понимает…

— Василисушка, а как там Петенька? Ой, а что это на тебе одето?!

— Вы о ком вообще? — задрала бровь. Нет, милейшая, это уже категорическая наглость… В двойном размере.

— Ну как, вы же всё жениться собирались? А теперь, я смотрю, у тебя новый ухажёр какой-то… А как же Петя?

— Наталья Пална, это было пять лет назад. Вы б ещё про какого-нибудь Васю-Колю-Сашу спросили, из параллельного 2-Б! — Тут приоткрылась на допотопную цепочку дверь квартиры под нашей, и оттуда понеслось бешеное, невменяемое шипение под лай закрытой где-то в кухне собаки:

— Ведьма! Бесово отродье! Всё про тебя знаю! — показался в щёлку узловатый тощий палец. Погрозил. Ну, я обозрела предлагаемое. Озвучила:

— Сломать вам пальчик? Какой конкретно? Нет, мне не сложно, всё для гостей! — Дверь истерично захлопнулась, и с той стороны донеслось с завываниями:

— Да когда ж вы все отсюда уберётесь, монстры, никакого житья не стало! — Переглянулась с мысленно потирающей руки Палной. Эта щас на весь двор разнесёт новую сплетенку: Яна Викторовна умом от одиночества тронулась!… Я, пользуясь случаем, скомкано попрощалась и бегом свинтила вниз. На хер таких соседей… Сам рискуешь в дурку попасть!

На ходу набрала Евстигнеева:

— Женьк, привет! А ты там тот номеришко ещё не убрал, да? Так и звонят все, кому не лень?

— Конечно! — возмутился фей. И напомнил. — Кстати, я всё ещё жду обещанный торт!!

— Щас привезу! — заскочив по дороге в ближайший к офису Бахетле, выбрала там нормальный "Наполеон" ручной работы, сунула в свой мини-багажник — как раз коробка только-только влезла, и поехала максимально нежно, чтоб не убить нафиг эту красоту по дороге.

В офисе был очередной аврал. Ну, по-хорошему, он у нас никогда не кончается… С ходу меня заволокла в кухню Мохова — и шёпотом, с сияющими глазами, сообщила: с Костей они теперь встречаются! Запоздало уточнила: а не было ли у меня на младшего Евстигнеева планов?… Ну офигенно вовремя, да. Нет, не было… В моём узколобом понимании это Гоша номер два… Нет, с Саркиным они вообще не похожи, и вообще этот — язь, рыба твоей мечты? Ну супер, рада за вас… Следом запёрся Женька, подарил Оле наполненный презрением взгляд и потребовал у меня свой торт. Унёс в секретарскую с текущими слюнями.

— Чё, у вас новый поворот в противостоянии двух звёздных лордов?

— Не спрашивай, — скривилась подруга. — Это ж вообще его бомбануло! Первую неделю дружно делали вид, что не знакомы. Тут Костик ещё заявил, что планирует познакомить меня с их сестрой, Маринкой… — Мохова махнула рукой. — Лучше не вспоминать!…

— Ладно, потом расскажешь, — я хмыкнула, ловя сообщение от шефа, чтоб зашла. — А то меня царь вызывает, бежать пора.

— Угу, самый любимый царь, у самого любимого опричника, — хохотнула Олька. Показала ей кулак и побежала переодеваться. К нам сегодня какие-то хмыри приезжают на подписание договора… Надо соответствовать.

***

Утром Славка что-то бормотал из каких-то зубодробительных формул. И параллельно склонял английские глаголы. Бледный, невыспавшийся, невменяемый.

— Ты чего? — попивая кофе, спросила у этой жертвы зомби-апокалипсиса. Мелкий вяло скривился:

— Пожелавшему остаться неизвестным уроду пришла в голову светлая мысль: в один день сделать ДВЕ директорских контрольных. Алгебру и английский. Чтоб его на том свете черти вилами почаще чесали… — бормочущий подросток с закрывающимися глазами, доел свою кашу с котлетами и ушёл, жуя салатный лист.

Бросила в него пару лечилок.

Капец. Нет, нам иногда тоже всякую херню придумывали, но не с таким же размахом садизма…

Взяла кофр с топорами, лук в чехле от старого и два термоса с кофе — один задобрить инструктора, второй нам с Димой. И Бубну. Не знаю, где он взял эти пластыри, но вчера я их действительно налепила на стопы, на ночь — и прекрасно дрыхла! От простуды не факт, что спасут, но от офисных каблуков ноги отдохнули на раз-два…

— Доброе утро!

— Доброе, — отозвался Стрешнев и объехал пафосно выкатившегося на подъездную дорожку Илюшу. К коему уже бежала мама и грозила нам кулаком. Не поняла?…

За окошком тётя Настя орала явно что-то матерное. Неизвестно, правда, с каких грибов. Я попросила Диму на минутку снять с дверцы блокировку и опустить стекло — да, он всегда блокирует машину с панели, как только пассажир сел и начал пристёгиваться. Хорошая привычка, правильная…

— Что опять случилось? — спросила, когда несчастная мать великовозрастного дитятки наконец с отдышкой добежала.

— Ты случилась!! Мужиков водишь, а мой бедный Илюша!… — дальше я даже слушать не стала. Просто закрыла окно и махнула куратору. Он внезапно дал по газам, и Настасья Федоровна закашлялась в поднявшихся клубах пыли.

Хз, что он там наплёл опять, и кому…

— Не понял шутки насчёт мужиков, — с прохладцей заявил недовольный началом дня Стрешнев. — У вас разве ещё осталось время на что-то, кроме тренировок, работы и подростковых закидонов?

Я расхохоталась до слёз:

— Да у меня его лет пять нет ни на что, кроме работы, Славки и дома! Это сейчас он уже не такой бардачный, а раньше для засирания всей квартиры мелкому хватало одних моих суток в офисе!… Про родительские собрания и его периодические залёты по врачам с сезонным депрессняком я вообще молчу! А трескать как не в себя он начал лет с одиннадцати — я первых два года с кухни вообще не вылезала, потому что кастрюльки котлет ему хватало на два раза покушать, он их "таблетками от голода" называл!

— "Таблетки от голода"? — внезапно развеселился куратор. — Это надо запомнить…

— Ага, было дело. Эту фразочку подхватил Стёпа, и теперь весь его спортивный зал в курсе, как иначе можно обозвать котлеты… Не удивлюсь, если гуляет по всей северной части Москвы — ребятня к нему ходит в основном оттуда… Да, кстати: как будет время, вечерком погостите у нас ещё? А я вас за это покормлю чем бог послал. А то вчера поутру Наталью Палну встретила… — Дима, притормозив на светофоре перед ЗД, расхохотался. Я пожала плечами:

— Ну, тут же издревле всё бессмысленно и беспощадно: чужой рот — не мобильник, на беззвучку не поставишь. А наш народ объективностью суждений никогда не отличался… Знаете, такие навязчивые соседки есть везде, как встретят в лифте или во дворе, так и норовят высказать своё, несомненно ценное мнение… Ну и явно имеют скилл на твердолобость. Но вряд ли бессмертны. А я особо христианским терпением не отличаюсь, сами понимаете… Разругиваться с ней в пух и прах не жажду. А так и станется, если однажды открою рот… В лучшем случае. А что сватают ко мне всякий неликвид, так у нас с мелким в наследстве квартира в центре хорошей площади. Представляете, это же любые проблемы можно решить штампом в паспорте. Наивные…

— Хм. Кстати, про "открытие ртов". Стрижи вчера, у портала, и в Сокольниках устроили разбор полётов.

— Ну и вы добавили?

— Ну и я добавил, — кивнул Дима, сворачивая на выделенку для департамента. — В общем, оказалось, что Белова просто позакручивала отделу логистики гайки где не надо. Выслужиться решила после предыдущих залётов. А снабженцы — это новая метла, которая решила сэкономить. Не разобравшись, где можно, а где нельзя. Не производственник, откуда-то из банков пришёл… Финансист. Вчера большая часть площадок мылась откачанной из ближайших магистралей холодной и громко жаловалась на садизм в отношении питьевой бутилированной — её острую нехватку ощутили все. И отсутствие перекусов. Этого идиота уже понизили до уборщика в офисной части коридоров.

— Понятно. Нафинансячил. А с Беловой что? Я вчера вообще была сильно возмущена, с чего это её просто перевели на другое хлебное место?

— Я тоже, — сощурился Дима, разглядывая мечущихся по полотну дорожных работников. Опять латали пробитый гусеничной техникой кусок… Аккуратно объехал внезапное препятствие.

— Пристроили. В целом, позавчера Елена не вам адресно гадила, нет. Конкретно тут она виновата лишь в том, что принялась насаждать своё видение "как всё должно быть". Хотя понятия не имеет, что такое логистика, внештатная ситуация и чем может обернуться, если застопорить годами отработанный процесс хоть где-то. И получать Белова будет именно за это. Ни про какую охотницу Рощину в отдельно взятом портале она вообще не в курсе… По большому счёту, Белова, как новый главный начальник печати, не видела списков распределения охотников по порталам — им присылают лишь перечень самих точек, с комментариями о предполагаемой нагрузке. А вот последнюю рассчитывают в аналитическом, исходя из представленных замерщиками первичных данных… И получается следующее: пропесоченные Еленой диспетчеры просто отказались что-то пригонять сверх предварительно озвученного. Она им грозилась поснимать с зарплат за перерасход топлива, с каждой точки.

— Идиотка.

— В целом — да, — согласился куратор, паркуясь. — В общем, Белова та ещё говнюшка и носозадиралка, но не всемогуща точно. Просто со временем везде неплохо пристраивается. Но после такого звонкого косяка… Вчера ещё Арсеньев, после вашего отъезда домой, ходил туда же, разбираться. По тем же причинам. "Львам" ведь тоже вовремя не дали затребованный дополнительный транспорт. А они из портала по сложившейся традиции вынесли всё, что не прибито гвоздями. Что прибито — тоже отодрали и вынесли, вместе с гвоздями… Пока суть да дело, часть туш на нашем воздухе начала портиться. В общем, после такого косяка, её даже покровитель в верхах не видел смысла сильно прикрывать. От неё один вред, на любой приличной должности.

— Ну, если лезет с немытыми лапами, насаждать собственное имперское видение…

— Вот именно: лезет, — вздохнул Стрешнев. Фыркнул. — Но в ближайшем будущем лезть ей станет категорически некуда. Не в нашем департаменте точно. С должности её ещё вчера к обеду сняли. Сегодня утром должны были утвердить приказ об увольнении, по статье "вредительство".

— Да неужели?

— Ну по крайней мере Немоляев и Светлов накануне приложили к этому массу усилий.

***

К груше Дима, конечно, относился как к старому, хорошо знакомому и надёжному другу. Он улыбался и был доволен приобщением нового апрентиса к своей секте. Вот тут они с Коловратом, конечно, до боли похожи… Моей боли.

Но если я хоть на десятую часть смогу приблизиться к его умениям по усекновению всего, что движется — это будет того стоить!

К приходу стрижей я уже сипела как загнанная лошадь, хоть и хилилась каждую четверть часа. Из этих адских двух…

Суть не в том, что Стрешнев садист. А в том, что у него завышенные требования вообще ко всему, что окружает: если обувь, то начищена до зеркального блеска, если одежда, то даже футболки идеально отглажены. Вообще мне кажется, даже придя домой в дупель пьяным, он находит в себе силы не сотворить осколок хаоса, разметав вещи, а чётко скоординированными движениями кладёт всё на свои места… Полагаю, там и квартира-то круглогодично сверкает, а не как у меня — второй год окна на балконе не мыты… Кстати, надо бы помыть…

— О чём думаем? — подошёл к моему валяющемуся на полу телу Михайлов. Дима рядом перематывал эластичные бинты на руках. Даже толком не запыхался, зараза… за два часа!

— Что пора бы окна на балконе вымыть… — Стрижи грохнули. Коловрат тоже всплакнул:

— Бабы! Всё у вас не как у людей!…

— Я щас отдышусь и объясню, что женщина — тоже человек, — с намёком так посмотрела сверху вниз на инструктора.

— Ай, малаца, хароший настрой, правильный! — похвалил неизвестно чему обрадовавшийся Коловрат. — А чего ты тама сегодня в клювике-то притащила, Берёзка моя? — Примерившись, быстро пнула в голень это тело и снизу вверх кинула под вторую ногу щит вместо подножки. Такой подлянки Михайлов ну никак не ожидал… Наверное, думал, опять прыгну морду бить? Но я ведь человек-спонтанность!

С хохотом уставившись на меня с пола, прокомментировал:

— Растёшь! А чего ещё придумала? — Почесала зудящую от хвоста на макушке голову:

— Да вообще-то в портале наглядно убедилась, как сильно облажалась, забив на топоры. Ловкости как минимум не хватает… Короче: дадите даме пару уроков? А я вам — термос кофейку?…

Михайлова согнуло прямо на матах. Отсмеявшись, махнул:

— Давай свой кофеёк, зараза!

Запустив всю тридцатку бегать по кругу, поглядел мой арсенал, прикинул балансировку и прочее. Хмыкнул:

— Норм игрушки, сойдут даже на ранг или класс выше. В смысле, такие и лёгкому танку не зазорно потаскать, будь он хоть А-шкой. Но по весу легковат, конечно… Это тебе выковали те новенькие оружейники, братья, как их там?…

— Кузьмины. Да, это мои хорошие друзья, вообще-то…

— Хорошие у тебя друзья, Рощина, — скупо улыбнулся инструктор. И без перехода посерьёзнел:

— А теперь показывай своё злобное буратино. Я про то, что Тета с Бубном в свои головы только "ням-ням", а потом кулаками "мах-мах" уже наслышан. Только меня, как воробья на мякине, не проведёшь… Показывай эту отличившуюся, богомерзкую шайтан-машинку.

Дима с размаху сделал фейспалм. Ну да, когда это товарищ Михайлов пройдёт мимо чего-то интересного?…

Лук, и так бывший тёмного оттенка, ещё больше потемнел… Нет. Даже скорее посерел… Древесина, нарубленная с энтов, укреплённая ребятами в верхних слоях и пропитанная в глубоких, стала не просто гибкой — она уже откровенно отливала металлом.

…

Коловрат довольно крякнул, щёлкнул пальцами по боку… По луку, враз исторгшему какой-то злобный звон, внезапно прошла волна дрожи — и инструктор его выронил, дуя на обожжённые до состоянии древесной трухи руки. Там даже кровь не шла — просто мгновенно образовалась глубокая корка разложения. Сегментированная. Будто старая кора на дереве…

— М-да… — задумчиво пососал нижнюю губу Коловрат, пока я лечила полученные на ровном месте повреждения. — Действительно, универсальный рельсотрон — и для стрельбы, и для раздачи коромыслом по щам… Вот теперь верю, что некроса в одиночку завалила. Я бы даже сказал, что его не ты завалила, а эта злобная хрень. На тебя-то, кстати, не огрызается?

— Тетиву сниму и обратно на запчасти разберу, — мрачно пообещала, глядя на борзеющего не по дням, а по часам Буратино. — Будет в кладовке пылиться. Рядом со шваброй.

Лук блестеть перестал и явно прикинулся ветошью… Михайлов хохотнул:

— Страшнее бабы зверя нет!

— Пургена в следующий термос с кофе подсыплю… Вместе с успокоительным и снотворным. Дозами на слона. Будете ловить дзен на унитазе.

— Ужас, — возмутился Коловрат. — Нет, ну ты определённо садистка со стажем!

— Странно, что вы в этом сомневались…

***

— Неправильно держишь! Локти к корпусу прижми! Ноги не на ширине плеч, а шире! А теперь шагай… Ну кто так шагает? Ты что, Железный Дровосек?! — Отрабатывающие полноконтактные удары стрижи плакали и хрюкали. Глядя, как меня гоняет заправившийся кофе Коловрат. Дима рядом продолжал молотить грушу…

— Ровней шагай! А теперь с выпадами, и топор держишь в той же позиции!… Так, переводи вбок, по дуге в горизонталку. Да медленно переводи, не с размахом! Ты с таким размахом себе только кисть потянешь в лучшем случае… Дай, ещё раз покажу, — отобрал у меня топор, продемонстрировал плавное движение. — Вот так надо! Тогда и руки защищены от ударов сверху и сбоку, и плечо не потянешь… Да что ж у тебя плечи-то такие тощие, Рощина? — закатил глаза. Фыркнул:

— Так, хватит пока. Шуруй отжиматься. Хоть по двадцать раз за подход, но чтоб в комплексе сотня получилась. И минут десять скакалки. Потом передохнёшь… Я сегодня добрый. Спс за кофеёк… Та-ак! А вы, косиножки! Кто так бьёт? Ну кто так бьёт? Кира, ты что, в секс-клубе? Что ты с ним нежничаешь, как с боттомом?! Что за голубятня! Уйди с глаз моих, анимешник хренов… Вон, к Саше в пару вставай… Кошмар. Совсем распустились…

— Ку-ку, придурки! — заглянула на полигон Холодкова. Коловрат сразу как-то съёжился. — Та не сцы, сапог кирзовый, я сегодня не по твою жопу… Васьк! Ты чем там занята? Пыхтишь?

— Пыхчу…

— А-а, ну пыхти-пыхти… А я пока пойду курну. Вернусь — займёмся твоей растяжкой. А то, по-моему, ты какая-то деревянная… — Возмущение Михайлова можно было ложкой хлебать. Такой большой семейной ложкой. С половник. Но дальше орлиный Сонькин взор наткнулся на стоящий в углу термос. — О, а чё это тут у вас? Кофеёк?

— Это моё! — вякнул оскорблённый до глубины души инструктор. Мечница ухмыльнулась:

— Уже нет, — налила себе в последний бумажный стаканчик густой напиток, завинтила пробку с остатками и свалила. Алексей забыл всего Ожегова и Даля вместе взятых и только что-то такое, выразительное, крутил руками ей вслед. В итальянском стиле. Обернулся на стрижей:

— Чё стоим смотрим?! — те мигом сделали вид, будто ничего не видели, ничего не слышали, и вообще их тут нет.

— Да когда ж это кончится, — пробормотал морально добитый инструктор. — Да когда ж ей надоест?!

Бросил на меня взгляд. С растущей долей подозрения. Кашлянул:

— Рощина… а вы точно не лесбиянки? — Я взяла валявшееся рядом использованное Димино полотенце — ну как валявшееся? Аккуратно сложенное, блин! — и запустила ему в рожу. Михайлов полотенце поймал. Вздохнул:

— Это значит, "нет"? Или тебя просто этим вопросом уже достали?

— Товарищ инструктор… — пропыхтела я, продолжая отжиматься. — Слабительное! Оно вас уже не просто… ждёт… а прямо-таки… поджидает! В каждой ёмкости, с любой жидкостью.

— Ну что ты сразу "слабительное"? — тоном жениха из "Кавказской пленницы" высказался Коловрат. — Я, может, из лучших побуждений!

— Засуньте себе эти "лучшие побуждения" знаете куда?…

— Злая ты, Рощина, — вздохнул разом погрустневший инструктор. — Злая, нехорошая баба! Хотя все вы, бабы, злые…

***

— Так, давай, малыш… спинку ровненько, стопы на ширине плеч, и тянем-потянем!… — Сонька, усадив меня на мат, контролировала качество выполнения. — Давай-давай, ручками до носочков и… чуть-чуть дальше! Во-от, молодец… А теперь зафиксировали, и посиди так. Потом ещё "покачаемся"…

Спотыкающиеся стрижи опять бегали. На звук отхилила, но спотыкаться не перестали. Не поняла?…

— Да это они, бедняги, шеи сворачивают, — хмыкнула подруга. — Где-то с позы "собаки" начиная.

Я поперхнулась. Аккуратно, плавно повернув голову, посмотрела на стадо идиотов, в очередной раз не к месту вспомнивших, что полов вообще-то два, и охотница Рощина — это противоположный…

— Народ, у вас совесть есть? Пялиться на страдания товарища? — первые две пятёрки всё-таки смутились. Те же, которые со мной в сопределье ещё не ходили, и не думали усовеститься. Кто-то вякнул, мол, какой из бабы товарищ? Но тут же хорошо огрёб от Бубна. Вова добавил. Сонька сощурилась:

— Эй, птица-говорун, а ну-ка повтори?…

Но повторять не желали.

— Я даже бить не буду, — на все тридцать два улыбнулась Холодкова. — Я просто предупрежу: вам, идиотам, целого хила выделили! Начинающего, конечно, но уже талантливого. И излишне совестливого. Она своих взаправду не бросает. Но раз уж вы не хотите становиться для неё "своими"… Ваши проблемы, ребят!

— Ты… не обращай внимания, — тихой сапой после тренировки подвалил Бубен, пока Сонька отскребала мои остатки с матов. Все её ласковые-ласковые словечки — это попросту хлипкая моральная компенсация за всё то непотребство, которое она сегодня со мной творила. Ну и попытка отвлечь от боли в практически разрываемых связках… — Нам тут трудновато без баб живётся. Но не всем хватает мозгов не переносить свои фантазии на окружение, — хлебнул дарёного кофейку. Подумав, хмыкнул:

— Некоторые ещё просто слишком сопливые, — и пошёл к потянувшимся на обед парням.

***

Выбралась из душа — уже относительно посвежев и взбодрившись — и нашла Соньку сидящей в раздевалке, на лавке, в коротком банном полотенце. Рыжая, дострочив что-то в телефоне, как швея-мотористка, подняла голову и, сверкнув зубами, радостно выдала:

— Ну, что, готова к труду и обороне, звезда порнографической прозы?

— Э… — вот на такое мне даже ответить толком нечем. — Почему порнографической? В смысле, ты вообще о чём сейчас?

Сонька заржала в голос и вложила мне в руки свой смарт:

— Сама читай. Пусть сюрприз будет.

— Ну посмотрим, чем ещё удивят…

***

Кучерявый: Почитайте тут (www.hun.conf.zd.ru/…), Арлекин в своем блоге разродился новым рассказом, основанным на реальных событиях…

Рыжая: О, да ладно, неужели наш незабвенный автор вернулся к творчеству?

Фрик№2: Поглядим…

Геральт_из_Мытищ: О, я уже читал! Мне зашло (жующий жвачку смайлик в солнечных очках).

(ещё 100 комментариев)

Рыжая: Знаешь, Геральд, передай ему, чтоб берега-то видел. Какая-то фантастика прям…

Фрик№2: М-да… боюсь представить, что Бешенная сделает с Коловратом за такие вензеля на льду…

БогИнтернета: Я бы спустил турель по протоколу 15/002. Там авиационная пушка, если что. Какая бы цель ни была вертлявая, благодаря скорострельности и калибру, — фарш на выходе (анимированный смайлик краснорожего чёрта с рогами и вилами).

Кольт: Это что ещё за народное творчество?

Рыжая: Да тут нашего пейсателя вдруг на фантастику пробило.

Кольт: Вроде было сказано "на реальных событиях", не?

Кучерявый: Не-не-не-не. Ничё такого не было на тренировке… это так.

Джигит: Если бы всё это было на самом деле, нас бы уже хоронили в закрытых гробах (смайлик католического священника-экзорциста).

Кольт: Ну я зайду, пожалуй, на следующую, погляжу какими психотропными веществами там Коловрат балуется.

Рыжая: Хах. Я присоединюсь. Уж больно любопытно, откуда прёт вдохновение такое нездоровое… (пиктограмма листьев конопли и знаки вопроса).

Скуби Ду: Я надеюсь, эту ссылочку Ковбой не видел? (хоронящийся в окопах смайлик).

Геральт_из_Мытищ: Ага. Мечтать не вредно.

Арлекин: Художника каждый обидеть может…

(ещё 100 комментариев)

Змей: О, какие интересные подробности всплывают. Ну-ка, дружок, подойди, пообщаемся.

Арлекин: Не хочу.

Змей: Тогда раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать…

Арлекин off-line.

***

М-да. Ну, не порнография, конечно. А этакий "вольный пересказ" наших со стрижами тренировок у Коловрата, его садистских наклонностей — сильно раздутых, к слову — и каких-то фантастических препаратов, которых и в природе-то нет. Типа, на мне ставят опыты некой неизвестной химией, которая лишает охотников всех их сил… Послушать — так бред. Была бы подобная штука, никаких изоляторов не надо. М-да. В общем, Коловрат, в каком-то сугубо демоническом образе, гоняет бедных-несчастных стрижей — и меня… Фантазии у автора хоть отбавляй, а вот критического мышления мало…

Веселее было читать кучу комментариев, где кто хаял, кто наоборот, поддерживал писателя. Вот, блин, мирок по интересам…

— Ну, как тебе народное творчество? — хмыкнула на мою офонаревшую физиономию Сонька, забирая смарт обратно.

— Как бы сказать?…

— Можно матом.

— Да чем бы дети не тешились, лишь бы на наши с тобой фотки не дрочили… — Сонька согласно покивала, вновь углубляясь в местные сплетни. Телефон тихо булькнул входящим сообщением.

А, это Немоляев попросил заглянуть к профессору: мол, у последнего ко мне образовалось деловое предложение. Какое именно, не сообщалось, но товарищ Батоева уже предупреждена о назначенном визите. Ага, значит топаем туда, это срочно.

Житов ожидал непосредственно рядом с вооружённой до зубов и очень опасной Зарочкой с милой улыбкой школьницы-рецидивистки.

— В общем, Василиса, мы с капитаном Немоляевым намедни поговорили — и поняли, что вы, хоть и развиваетесь каким-то своим… не классическим путём, но всё же в первую очередь именно как целитель. Притом умеете лишь лечить, хоть и с большим диапазоном вариаций, судя по анализам ваших друзей Кузьминых. Заходите, — проф сдвинул стеклянную матовую дверь в очередную неподписанную лабораторию.

— Так вот, любой хил умеет подстёгивать регенерацию — причём настолько, что несмотря на невозможность оного в наших реалиях, регенерировать становится возможным… всё. Вплоть до потерянных конечностей или органов. Что с научной точки зрения звучит крайне глупо. На чистой фантазии вы — именно таким образом — смогли восстановить внутренние повреждения друзьям. До идеального состояния… Вы же понимаете, что при таких ранениях там не хватало приличных кусков?

Проведя сквозь ряды стеклянных шкафов и столов с микроскопами и прочими сопутствующими инструментами в… операционную? Ну, данная комната была изолирована от основного зала (с парой суетящихся лаборантов) очередной сдвижной прозрачной дверью, тут стоял нормальный такой хирургический стол, и не один… Первый явно предполагался для людей, второй же представлял собой его полукустарную переделку. А вообще, в комнате находилась куча неизвестного мне оборудования, какие-то стеллажи на колёсиках, пара регулируемых стульев и, в довершение всего, с потолка спускалась мощная конструкция, с несколькими мониторами и огромными круглыми лампами…

В общем, проведя сквозь местный лабиринт, проф распорядился:

— Мойте руки, одевайтесь, — из ближайшего шкафа были извлечены стерильные халат и шапочка, а также защитные пластиковые очки, перчатки и бахилы. Эм… А зачем? Мы людей, надеюсь, сейчас вскрывать не будем? Правда ведь?

Житов врубил освещение над рабочей областью модифицированного стола и подтащил одну из этажерок с какими-то матовыми контейнерами.

— Присаживайтесь… — Подкатила стульчик, умостила попу. Невербально дала понять, что готова слушать. — Итак, сегодня мы с вами попытаемся обучиться целенаправленному запуску регенерации на подопытном объекте… Хотя я уверен, что в полевых условиях с вашим энтузиазмом вы вырастите не то что потерянную руку, но и дополнительную, неучтённую природой и эволюцией… И вот, чтобы этого не случилось, необходимо понимать происходящие процессы.

Предо мной поставили один из контейнеров и сняли крышку. Внутри обнаружилась лягушка-инвалид. В смысле у оной отсутствовала задняя правая лапка. И удалена она была явно хирургическим путем.

— Не жалко тварей бессловесных?

— Вы предлагаете на разговорчивых тварях опыты ставить? — Ну да, хотя лягушек всё же жалко…

— Итак, задача должна быть вам ясна. Постарайтесь не жахнуть всеми возможными силами, а вложить именно столько, сколько необходимо. Мне сложно объяснить это простыми словами, так что попытайтесь почувствовать. Следуйте интуиции. У вас это неплохо получалось ранее.

Посмотрела на грустную лягушку. Земноводное обозрело меня в ответ и попыталось сделать оставшиеся ноги из контейнера. Но тут стенки гладкие, скользкие и высокие. Инвалиду без вариантов… Однако квакушка оказалась упорная и попыток не оставляла… М-да…

Ну что ж, для начала хорошо зафиксируем пациента нитями, чтоб обойтись без анестезии. Которой я точно вряд ли когда-либо прилично научусь… А вот теперь полечим легонько…

Бедная лягуха…

Получившийся фарш передала профу и пошла умываться. А Житов — за новым подопытным.

Товарка-близнец предыдущей жертвы научной фантастики смотрела на меня ещё более мрачным взглядом, явно ощущая близкий конец своей и так не долгой жизни… Мне стало стыдно. В этот раз вообще постаралась накачивать энергией пациента по капельке…

На пятую попытку… Кхм, на пятую попытку опытный образец несостоявшейся царевны остался жив. Внезапно. Правда, и полноценной лапы у меня не вышло. Вернее, я поняла, что если сейчас ещё хоть чуть-чуть добавлю силы, судьба предыдущих квакушек повторится.

— Итак. Похоже, вы разобрались с порядком сил?… — наконец заговорил Житов, всё это время молча наблюдая за моими потугами и никак не комментируя происходящее.

— Больше нельзя…

— Отлично. Просто прекрасно!

— Чему вы так рады проф? Лапу-то я ей так и не отрастила?

— Но если вы обратите, наконец, внимание на ампутированную конечность… то заметите, что процесс формирования новой всё же начался. И я уверен: через недельку эта лягушка будет практически как новая. Но за этим мы ещё понаблюдаем… — И контейнер с ошалевшей от счастья живностью был закрыт, подписан и убран на стойку. — А теперь продолжаем, для закрепления материала.

Вот сейчас я осознала: когда лечила Кузьминых и Славку, мне реально повезло, что на тот момент мои силёнки были относительно мизерные… Для таких больших организмов. Чёрт возьми!…

Страдая над очередным земноводным, подумала: а зачем, собственно, я лечу это животное целиком — оно же вроде как здорово? Значит, надо как-то изолировать повреждение от остального организма и накачивать именно эту область! Таким образом, возможность неосторожно взорвать несчастное существо устремится к нулю… Наверное.

Идея оказалась ключевой. Всё гениальное — и впрямь просто. Сложно было сообразить полуматериальный щит, чтоб он не отрезал ничего лишнего, но хорошо изолировал мою же магию…

В общем, этой лягушке повезло на порядок больше, чем её сородичам. Под моим достаточно удивлённым взглядом начался процесс формирования новой конечности… Как в фантастическим фильме, ей-богу!

По проявившемуся энергетическому каркасу вытягивались кости, покрываясь сверху кровеносной сеткой, мышцами и кожей… Будто биологический атлас качественно анимировали! Нога вышла — словно и не отрезали ранее ничего… Даже атрофии не наблюдалось… Моргнула. Сняла "анестезию"* и щит. Квакушка пару раз задумчиво лупанула зыркалками, дёрнула новой лапой и, под удивлённым взглядом Житова, сиганула на полметра вверх…

Поймала нитями и отправила обратно в контейнер. Тоже мне, олимпийский чемпион по прыжкам с шестом… Иннокентий Павлович попросил повторить на бис ещё пять раз. А также опробовать технологию на одном из предыдущих недолеченных экземпляров. Всё получалось на удивление отлично… Проф подумал, пожевал губу, вышел из операционной и кого-то позвал.

— Будем считать, — усаживаясь на свой стул, начал Житов, — что теперь вы вряд ли навредите пациенту. По крайней мере, теперь соизмеряете порядок сил… И технологию, скажем так, отработали. Конечно, в обычных условиях вы бы у меня лапки квакушкам ещё полгода отращивали, но сопределье не ждёт. И случиться там может всякое. Поэтому попробуем с объектом большей массы…

Дверь сдвинулась, и к нам вкатилась собака. Классическая такая немецкая овчарка. С давно зажившими обрубками задних ног, зафиксированными на любопытной конструкции с колёсами.

— Иннокентий Палыч, может не надо Рокки трогать? — жалобно заныл лаборант, явно представляя, зачем именно нам понадобился пёсель.

— Ничего с твоим Рокки не будет! — буркнул недовольный проф и повернулся ко мне. — Уж постарайтесь, драгоценная. Эта собачка пережила монстров, пусть и не в целом виде. Рокки — любимец моего соседа. Его уже нет с нами, но усыпить верного пса рука не поднялась. Попробуйте дать ему шанс.

Подошла. Погладила. Пёс доверчиво ткнулся влажным носом в ладонь. М-да… Страшно-то как! Это тебе не лягушка… Лаборант, шмыгая носом, аккуратно отцепил крепления и перенёс животное на стол. Житов попросил лишних удалиться. Товарищ насупился и упёрся. Проф надавил авторитетом. Парень струхнул, но с места не сдвинулся…

Я же, бросив эту сценку из жизни "проявлении доминации среди учёных в естественных условиях", вернулась к собаке. В общем тут, помимо отчекрыженных лап и покоцанного хвоста, ещё и повреждения мышц, связок и нервной системы. И перебитый позвоночник. Так. Если сейчас собака парализована в нижней части, то болевых ощущений нет. А значит, я могу спокойно восстановить конечности, а в заключение заняться ПНС… Тут вон с парасимпатического отдела — жопа…

Житов за моей спиной продолжал морально давить незнакомыми зубодробительными терминами и тычками в лопатки выпирать лаборанта из операционной. Ну, пусть развлекаются. А я начну с правой…

Лапа поддавалась тяжело. Я бы сказала, с треском. Это не охотник, что часть моих сил сам себе поглотит и распределит в нужных местах. Это обычная собака с доверчивым взглядом…

Продолжая поглаживать Рокки по голове, наконец, закончила с ногой. Получилась вполне себе здоровая лапа, с хорошей мышечной массой, и даже с когтями… Только лысая.

Почему она лысая-то?… Задумавшись над проблемой волосяного покрова, не заметила разлившейся в помещении тишины.

— Обалдеть, — протянул стоящий рядом, безымянный лаборант. Почему-то с салфетками. А зачем ему салфетки?…

О как! Пока работала, не обратила внимания. А данный индивидум, оказывается, умудрился пристроиться сбоку и даже периодически промакивал мне вспотевший от нагрузки лоб… Житов довольно лыбился, глядючи на инициативного помощника.

— Драгоценная, как себя чувствуете? Что с резервом? Может быть, остановимся на сегодня?

— Нет-нет, профессор. Я не устала. Просто это очень сложно… ментально…

— Что ж… Тогда вы сейчас отдохнёте. Минут двадцать. Попьёте сладкого чайку, и продолжим? Не против?

— Абсолютно.

Спустя полтора часа бодрая и офигевшая от привалившего счастья собака носилась по коридору за по-настоящему радостно улыбающейся Зарой. А в моём деле появился новый отчёт…

Глава 9

— Здрав… — донеслось чьё-то сбоку, от лифтов, когда мы поднялись с парковки. Дима внезапно ускорился, подхватив под локоток.

— Это что было? — задрала бровь, стоило выйти за пределы головного здания.

— Кочкарников, — коротко отозвался Стрешнев, отпускаясь.

— С хрена ли? — догнал нас какой-то гуляющий по утреннему свежаку стриж. По ведомственным полянкам гуляющий. Бросил на меня короткий взгляд, протянул ладонь:

— Лука. Мы с тобой в следующий портал идём.

— Привязался, — буркнул лейтенант. — И послать пока не за что.

— Значит, найдём, — хмыкнул стриж и рассосался как туман в ближайших кустах.

***

— Рощина, растудыть твою налево! Ну представь, что это коромысло! Хотя нет, лучше не представляй… Блин, боги и демоны, ну чем же тебя простимулировать-то?… — Коловрат устало потёр рожу лапищей, отчаявшись пробудить во мне варяжские корни. Стрешнев слегка напрягся, утираясь полотенцем. Михайлов от него отмахнулся. Мол, сегодня в сферу интересов не попадаешь…

— Ага! Кажется, придумал, — чуть оживился инструктор, рысью направляясь к спасительному планшету. Чего-то вдохновенно там наклацал. Рявкнул на стрижей:

— Рассосались по углам! А ты, Рощина, идёшь и встаёшь в центр… Устал объяснять словами через рот. Короче, — Михайлов подошёл ко мне, положил на плечо руку.

— Через минуту настройки завершатся, и персонально для тебя программа сформирует универсальный манекен. Твоя задача: памятуя обо всём, чему я учил тебя эти два дня, срубить условного противника ПРАВИЛЬНО. И если ты, Мальвина моя безрукая, срубишь НЕ ТАК, манекен тут же вернётся на своё место. В полностью первозданном виде. И будет возвращаться до тех пор, пока не срубишь, держа топор КАК НАДО. Камеры всё фиксируют, время отклика — какая-то там миллисекунда, так что выбраться с личного полигона, схалявив, даже не надейся. Как только я отсюда выйду, этот отдельный периметр закроет силовым полем. Короче, стрижей на помощь тоже позвать не выйдет. Они ни пробраться сюда, ни даже подсказать не смогут. Одна ты, плюс топор и бесконечно возобновляющийся манекен. Развлекайся, — взвившись прыжком, инструктор с переворотом и продлением этого самого прыжка в верхней точке, приземлился метрах так в двадцати.

Взвыла короткая сирена. Меня, внутри полигона, отрезало от остальных. Сбежавшим из какой-то космооперы силовым полем… Образовалась персональная мини-площадка. И, как гриб после дождя, вверх попёр высоченный толстенный манекен. Нехило так напоминающий статуи собакоголового бога Анубиса. Я поперхнулась. Пространственный маг настолько ненавидит собак? Или древнеегипетских богов? Может, ему когда-то, на уроке истории, поставили двойку?… Что ж, приступим?

…Породистая морда в вышине ехидно скалилась. Туловище восстанавливалось, и восстанавливалось, и восстанавливалось… Я же вроде правильно бью?…

За полчаса перепробовав все хваты, вспомнила, что что-то он там ещё про работу ног говорил… Да ладно? Что, и это идёт в зачёт?! Да вы издеваетесь…

Ещё через минут сорок Анубис наконец-то затих и стал рубиться как обычная деревяшка, а не как лернейская гидра. Ну, с почином меня…

***

— Живая? — подошёл Саша.

Я моргнула.

— Василиса, держите, — Дима пробился сквозь три пятёрки первых вернувшихся с обеда. Ткнул мне под нос бутылку. С соломинкой. Спаситель…

Кое-как присосалась. Чёртов пес, чёртов маг, чёртов Анубис… Я его теперь тоже ненавижу! Болели плечи, поясница, ноги — короче, всё. Я так задолбалась хилиться, что в один ужасный момент просто перестала вообще о чём-либо думать… И на голом энтузиазме, механически, как робот, продолжила рубить бесчувственную деревяшку. Медленно, как показывали… Потом всё быстрее… Последним ударом с редким удовольствием снесла нафиг зубастую башку. И рубанула вдогонку ещё раз. Контрольный.

Опёрлась на топор, в некотором шоке оглядываясь. Пусто. Все разошлись.

Один Стрешнев в углу сидит с початой бутылкой минералки, и Коловрат какую-то книжку читает… Бог мой, ну такой пасторальной картины я от него никак не ожидала! Хрипло рассмеялась, опираясь о ручку топора. Михайлов, явно зачитавшись приключениями Маленького Принца на разнообразных планетах, — да, там на обложке оказался именно классический Сент Экзюпери! — с некоторой долей удивления обозрел всё ещё отделённую силовым полем часть полигона. С раздолбанным в хлам манекеном и истерически ржущей мной… И отменил эту долбанную программу, потянувшись за валяющимся рядом планшетом.

— Ну и кто тут потомственный садист, товарищ инструктор? — спросила подошедшего Коловрата. Устало растянулась на матах.

Тот похмыкал, скупо похвалил — если фразу "Ну наконец-то!" вообще можно считать за похвалу, похлопал себя по карманам и вымелся курить. Видно ещё не ходил, с момента моего засаживания в отдельную "клетку". М-да.

За дверью раздался многоголосый гомон. Вернулась часть стрижей с обеда…

***

Уточнив у лейтенанта, не против ли он покататься по Москве, завезли в мастерскую мою сбрую. Чтоб до завтра всё доделали под новый лук. А то портал уже послезавтра, не хотелось бы разгуливать по нему без аргументов. На обратной дороге позвонила Славке. Тут уже всё равно, каким путём ехать…

Как он, бедный, обрадовался, что его заберут!… Прихватили и двух приятелей, десятиклассников Сашку с Олежкой, которые попались мне на лестнице после первого родительского с Васильевым в роли классрука. Полминуты — и всю компанию на заднем просто вырубило. Так сказать, окончательно и бесповоротно… Пока спят и не видят, кинула пару слабеньких лечилок. Слабеньких, чтоб не угробить в машине электронику. Ну хоть какой-то румянец появился… Разбудив их в конце Серебряно-Виноградного, высадили да поехали домой. Стрешневу я обещала "таблетки от голода", так что…

Наталья Пална, копавшаяся в своём цветнике под окнами, близоруко сощурилась. Ну вообще этой её близорукостью можно не обманываться: на работе, в реабцентре для тяжёлых, она ходит в очках, да. А вот чужих мужиков — за километр разглядеть способна, во всех подробностях! Включая степень тренированности полужопиц, рост-вес и прочие показатели… Как копятница* жеребцов в стойле, ей-богу…

Не стала сообщать и без того задолбанному куратору, что сейчас он шагает под ястребиным взором со встроенным штангенциркулем. Старой лошадницы… Тьфу-тьфу. Не старая она ещё. Но откуда эта любовь к мужикам в полтора-два раза моложе, я хз. Но пока вроде ни один в её логово не затащился на добровольных началах… Хотя тут могу и ошибаться.

Славка очень кстати притворился "балной, савсэм балной!", и мы без ненужных приключений прошмыгнули в подъезд.

А нет, это я поторопилась. На лестнице нос к носу столкнулись с Чухлиным с верхнего…

— Здравствуйте, Василиса!

— И вам не хворать.

— Ой… — это на него зыркнул шедший сзади с пакетами, голодный аки дракон Стрешнев. Ещё бы, после полудня наяривания по груше и потом ещё нескольких часов беготни по всем плоскостям!

— Ну, я побежал на пробежку… — и Илюша, спотыкаясь, поскакал через ступеньку.

— Исключительно вы полезное приобретение, Дима, — припечатала я разувающегося куратора.

— Почему это? — ровно поинтересовался лейтенант.

— Потому что со всех сторон хорош и прекрасен, — хмыкнула, радуясь про себя, что всех соседей, это минное поле времен Первой Мировой, мы сегодня с успехом обошли. По краешку, можно сказать… Но с успехом.

***

— Так раздражает это гламурное "панкейк", — высказался тупящий в телефоне мелкий. — Почему нельзя сказать "оладушек"?!

— Оладьи это просто оладьи. Под заливкой на выбор, — фыркнула, вытаскивая из духовки противень с готовыми запечёнными котлетами. Да, я их не жарю: леплю, ленивым способом выпекаю под фольгой, в толстостенном стеклянном поддоне. Экономит кучу времени, усилий и масла. Растущему организму оно завсегда полезней, чтоб мяса и овощей в рационе побольше. А масло вон, пусть в салатах и на бутербродах ест…

— Вот и я о том же! — возмутился Славка, отрываясь от экрана. — Моднявые дебилы! Бесит прям, когда вставляют английские-немецкие-французские и тэ-дэ, названия к обычной жратве! Чего вот выпендриваются? По-хохляцки так вообще, всё это — что блинчики, что панкейки, что наши оладушки — называется простым и понятным словом "млинцi". От слова "млин" — мельница. Ну логично же? Логично! И сразу ясно, что это чё-то мучное и вкусненькое. И без лишних выёживаний. Молодцы, короче… Побольше б таких, интуитивно понятных слов вокруг!

— Тебя с чего так бомбануло-то? — разложила нехитрую снедь по тарелкам. Большим тарелкам…

— Да я сдуру подписался на сообщество в вайбере со всякими рецептами, — жадно чавкая, принялся пояснять мелкий. — И часть там вполне так ничего и полезно — для общего развития, и даже интересно. Только ж, блин, половина рецептов с комментариями: "КБЖУ такой-то, можно на диете". Ну ёпрст, там же не только диетические тёлочки сидят, а вполне нормальные люди, которые хотят кушать, а не вот это вот всё!… Лиск, а Лиск, — малой состроил просящее выражение. Сильно просящее. Котята из "Шрека" бы удавились.

— Что? Блинчиков тебе, страдальцу, напечь? Алгебру с английским на "отлично" посдавал?

— Ага! Можешь в дневнике посмотреть…

Я вздохнула. Ну блинчиков так блинчиков. Тем более, сгущёнку купили… Оторвавшись от собственной тарелки, быстро намешала тесто и включила греться пару сковородок. И вытяжку. И окошко распахнула…

— Да что ты говоришь? — донёсся тихий, донельзя заинтересованный голос Палны. Внизу стоит, дворников опять допрашивает… — Вот прямо так и ездит в наш двор, каждый день?

Захид пробубнил, мол, мамой клянусь! А я, высунувшись в окошко, кулаком погрозила пьющему чаёк на лавочке Караму, который как раз считал в небе ворон. Дворник поперхнулся и округлил глаза. Да, я вас, обормотов, прекрасно слышу! Фильтруйте базар. А то фиг вам с маслом в следующий раз, а не халявный кофеёк премиум-класса!

— Чего там? — с долей любопытства поинтересовался Славка, вылизывая тазик из-под салата.

— Да дворники ваши, оказывается, болтливые слишком, — хмыкнул Стрешнев, наворачивая третью порцию котлет. У меня брови поползли вверх: и он слышит?

— Ни хрена себе у вас обоих слух как у мыши, — возмутился подросток. — Я вот только бу-бу-бу и шу-шу-шу различаю.

— У охотников слух отличается, — задумчиво поглядев на Диму, ответила. И залила первые два блина на сковородки. — Равно как и зрение, и прочие качества, скажем так…

Куратор на секунду жевать перестал и тоже задумался. Дошло видать, что этаж-то у нас не первый, и даже не второй. И прочих звуков во дворе полным-полно, а вот поди ж ты… Всё в подробностях расслышал! Потом махнул рукой и продолжил уничтожать содержимое тарелки.

***

— Любой опытный охотник неплохо владеет самым первым и самым главным охотничьим приёмом — умением быстро и далеко бегать! — встретил меня вошедший со стрижами Коловрат. Оскалился:

— Так что сегодня вы весь день до седьмого пота бегаете! А ты, Рощина, ещё и хилишь оптом всю команду, включая себя… Первых полчаса трусцой, для разогрева, потом ускоритесь, и ещё полтора — в быстром темпе. Не факт, что в сопределье вам придётся мчаться от превосходящих сил противника так долго, но потренируетесь. Выносливость и терпение — они ещё никому не мешали… А потом играем в городки, городок я вам тут организую… Слушай мою команду! Стро-о-ойсь! По периметру — бего-о-ом марш!

И мы побежали. Два часа быстрого бега в общей сложности — это я не знаю, сколько километров. Но где-то под полторы сотни, учитывая среднюю скорость охотника в ранге С или В. Такую, не самую напряжную скорость…

Затем на весь полигон действительно вырос каменный город. Заставленный всякими железками. И после получаса упражнений на растяжку и прочее, Михайлов загнал всех его проходить. Так сказать, отсюда и до обеда…

На обед эти счастливые люди, стрижи, пошли. А по мою душу явилась дежурящая Сонька и принялась разминать и растягивать во все стороны мои бедные деревянные ноги… Горящие огнём! Хорошо, что я хил. Без этих читерских умений фиг бы я тут вообще сегодня выжила… Потому что сначала плотно накормленный вчера ужином Стрешнев с грушей — этой любовью всей его жизни, затем Коловрат — с такой же сильной любовью, только ко всяким марафонам, и теперь Холодкова. Замыслившая слепить из меня если не олимпийскую чемпионку по какой-то там гимнастике, то как минимум претензию на неё…

— Ну что ты такая зажатая? Расслабься! — напутствовала подруга, снова помогая из полу-шпагата сесть на почти шпагат. — Ты забываешь, что у всех охотников это уже есть. Надо только докопаться до истоков сил и способностей, скажем так…

— Я вообще-то старовата, куда-то там докапываться! — пропыхтела, пытаясь абстрагироваться от мысли, что промежность вот-вот треснет… Ну или ёжика рожу.

— Угу, а я вообще-то на три… даже почти четыре года старше, — фыркнула Холодкова. — Так что была ровно в твоём возрасте, когда сама стала охотницей. В общем, не ной, а старайся дальше!

— Да куда уж дальше? — я обозрела получившуюся конструкцию из собственных ног. Нет, танцую сносно, и когда-то — в глубоком детстве, в общем — даже занималась вполне так качественно этой самой растяжкой. Но одно дело, когда тебе лет семь-десять, и совершенно другое, когда пошёл четвёртый десяток…

— Куда? — хмыкнула Соня. — Пока не сможешь без замаха прописать товарищу Коловрату в челюсть. С ноги.

— Я тебе что, Джуд Лоу? Или бессмертный Джеки? — возмутилась, аж рот открыв от негодования. Мечница нежно и ласково захлопнула пальцами мою отвисшую челюсть:

— Ты — охотница, Васька. Так что по определению круче всех их, вместе взятых… Тебе самой осталось это понять и принять. Давай-ка ещё раз, в позу кошки, чтоб снять со спины напряжение. И потом я отпущу тебя на перекус… Вон, как раз твой белобрысый топочет. С бульоном и пакетом каких-то бутербродов.

— Не слышу пока, — буркнула, укладываясь мордой в пол.

— Это только пока. Чем выше ранг, тем шире возможности, — усмехнулась Холодкова, сворачиваясь рядом в какой-то совсем уж непотребный бублик. — Особенно, если их развивать…

***

— Привет, хил! — махнул мне рукой сидящий на какой-то какой-то стрёмной (даже с виду) железной махине Лука. Я немного удивилась.

— Что? Мы что ж, не люди, что ли? У некоторых тоже свой транспорт имеется, — хмыкнул роющийся в бумажках стриж.

— Да я о том, что такую конструкцию в первый раз вижу. Это что вообще?

— Просто база длинновата. А так — обычный мот. Ну, почти, — почесал карандашом макушку парень.

— Это не просто "база длинновата", — обошла по кругу выкидыш мотопромышленности. — Это "удав сожрал слона и не подавился"… — Стриж зафыркал:

— Ну, можно и так сказать. Ладно, давай знакомить тебя с остальными.

— Витя.

— Ваня.

— Сулман.

— Игнат, — по кругу поднялись руки. Сулман ещё и белозубо улыбнулся. Голливудская прямо улыбка у товарища…

— Я смотрю, тут все постарше?

— Ага, и поспокойнее, — хмыкнул Лука, проверяя что-то в сумке. — Но это ты ещё с Пашкиной командой не пересекалась… Точнее, по бумагам-то, с Ириковой… Юрец с Кирой — цветочки. А у Пашки — да, там сразу ягодки… Он сам — та ещё клюква.

— Погоди, дай угадаю… Пацан со сгущёнкой оттуда? — Стриж с интересом на меня посмотрел и кивнул. — Миша, кажется. И тот обормот, которому мамкиного молока и пиздюлей катастрофически не хватает, тоже?

Игнат хохотнул:

— В точку! Это был Лёша. Там такое сопливое чудо в перьях, что ему пиздюлей катастрофически часто додают свои же.

— Ага. И когда мне ждать это варенье?

— Через портал. Ну, после нашего… они предпоследние, — со вздохом просветил меня Ваня. Почесал русые волнушки над лбом. — Но ты это, не зверствуй слишком. Они, конечно, глупые, но не совсем тупые. И так-то нормальные…

— Только дурные, — припечатал Сулман.

— Угу. Уже, можно сказать, предвкушаю наше взаимодействие… — вздохнула я, снимая арсенал с мота и перевешивая на нательную сбрую.

***

Встретил нас мрачноватый хвойный лес. Но почему-то пахло морем. И небо конкретно так хмурится, медленно передвигая низкие, тяжёлые даже на вид, тёмные кучевые облака. Блин, как под Питером, на границе с финнами. И песок под ногами. Стеклянный. Похрустывает, вперемешку с прошлогодними сосновыми иголками и выпотрошенными шишками.

— Зверьём несёт, — потянул носом Игнат. Витя кивнул, и они втроём, с Сулманом, пошли на разведку.

Минут через пять раздался просто дикий медвежий рык и следом второй грозный рёв, чуть потише. Ясно. Разведка не задалась. Переглянувшись, бросились на звуки развернувшейся заварухи. Ушедшая вперёд троица уже скакала вокруг двух вполне так взрослых гризли, с полтора наших размером. И примеривалась, как бы пустить оных на суп.

Не мудрствуя лукаво, прямо на бегу поставила точку в ненужном противостоянии, парой нитей отрезав бошки обоим мишкам.

— Да, полезная шняга, — с долей зависти вздохнул Ваня, топая к товарищам разглядывать два здоровенных трупа.

— Э-э, народ, — с какой-то странной интонацией протянул Игнат, — а мы, кажись, сорвали банк. Судя по состоянию самки, у них тут где-то медвежонок. Или медвежата… Хотя я всю жизнь считал, что самцы гризли и остальных подвидов сожительствуют со своими самками только на время зачатия. А потом будущие мамаши вытуривают их с территории, чтоб зазря не переводили жратву в округе…

— Вить, дуй проверить следы, — распорядился Лука.

В пещере чуть выше действительно нашли пару мелких ещё медвежат — ну так, с овчарку размером, неуклюжих и беспомощных, явно молочных. О чём также свидетельствовали набухшие сосцы у их матери. Я вздохнула. Жалко мишек. Но их родители бы нас не пропустили, определённо. А внутри территории мы весьма отчётливо чувствовали нечто, напоминающее работающую электроустановку.

— Тяжко жить на белом свете, Здесь отсутствует уют. Рано утром, на рассвете, Волки зайчиков жуют… Давайте их к мамке дотащим? Пусть поедят, пока мы тут шарашимся? Она, хоть и мёртвая, но молоко-то ещё есть… А то припрётся на их голодный писк другой хищник, и ищи-свищи потом.

— Согласен, — кивнул Лука. — А на обратном пути заберём. Только предлагаю сразу сплести для них клетушку и пару волокуш для взрослых.

Витя глянул в мою сторону и вздохнул. Вот у кого-кого, а у него я вызываю эмоции по типу "м-да, опять проблем подвезут…" Ну, учитывая, как я на реактивной тяге оба раза вылетала из сопределья с прошлыми группами… не могу сказать, что он совсем уж не прав.

Минут за сорок управились. Чтоб сократить затраты по времени, сама им с верхотуры нарубила и натащила нитями веток погибче. Их быстро размяли и собрали что-то вроде корзинки с крышкой. На лямках. Которую вполне так можно напялить вместо рюкзака и бежать. Вновь и вновь поражаюсь подготовке стрижей…

— Что? — сдул длинную, густую и дико моднявую чёлку Сулман. Вздохнула с долей зависти:

— Да вот смотрю на вас и вспоминаю анекдоты про генеральскую дачу и солдат, которые там всё — от печки, до флюгера на крыше, — переглянувшись с Игнатом, он рассмеялся:

— Похоже!

Закончив с волокушами, вшестером перевалили на них обе туши и накрепко привязали. Не знаю, как мы это потащим, но уверена: понизу опять придётся ставить щит для улучшения скольжения. Иначе они пупы надорвут. Тут каждый мишка по тонне точно. А самец, может, вообще — на полторы. Потому что в длину он метров семь… А самый крупный земной, из заохоченных (и после точно измеренных), о котором мне как-то, захлёбываясь восторгом, рассказывал Славка, классе в третьем увлёкшись дикой природой, был убит на Аляске и составлял что-то около четырёх. С какими-то там дюймами. Тут же и на глазок — явно больше. В нём минимум два этажа…

Медвежья тропа вывела нас сначала к водопою. Между обрывистых, осыпающихся стенок одного из оврагов и меж торчащих наружу сосновых корней, тёк ручей. Взяли несколько проб воды. Внезапно местами обрывающаяся тропка вообще уткнулась в скалы. Деревья, доселе густые-густые, вдруг кончились — и весь этот лесок, сколько взгляд доставал, опоясывала песчаная проплешина. Шириной от пары метров до пары десятков. Дальше почти голые скалы. Подковой. Редко-редко поросшие чахлыми кустами да деревцами…

— Там выход к морю, — махнул рукой, шумно понюхав воздух, Ваня. Витя кивнул, и мы вновь пошли, местами проваливаясь ботинками в неизбывный песок с жухлой травкой. Наша цель тоже там…

С каждым шагом потустороннее потрескивание в воздухе усиливалось. Пока у Вити внезапно не пошла носом кровь. Только и успела подставить щит под капающую юшку: мне Коловрат первым делом твердил, что в сопределье совершенно нежелательно оставлять хоть сколько-нибудь явные следы. А уж мусор, личные вещи — и подавно! Тем более, кровь и прочий генетический материал… По-хорошему, он и кустики поливать не советовал. А то мало ли, там маги стадами бегают? Остановились, пока хилила это тело.

К сожалению, хватило ненадолго: через каких-то сто метров история повторилась.

— У него повышенная чувствительность, — подошёл Лука, недовольный тем, как складывается ситуация. Нахмурился:

— Игрек, ты как? — Стриж с открытым забралом на шлеме тоже выглядел откровенно безрадостным. Ну да: идём нормально, ещё толком приключений не нашли, а он первым ломает строй! Хотя недавно сам подозревал во всех грехах меня… В общем, неудобненько вышло. Кхм.

— Зубы ломит. В ушах трещит, как при резких перепадах давления. А так нормально, — сморщился мой будущий подопытный.

Почему будущий? Да потому что я решила опробовать на нём те же щиты, которые навешиваю на себя, для стрельбы.

— Шлем снимай.

— Зачем? — Витя удивился, но довольно послушно освободил голову.

— Затем… — стоило протянуть к открытому участку руку, как гладко выбритое лицо тут же затянуло полупрозрачной, чуть светящейся маской. Зубастой такой. Как маркером нарисованной. Или вышитой толстой чёрной ниткой. С рогами. А-ля чёрт из Диканьки…

— Это что? — поперхнулся Игнат, на секунду отвлёкшись от мониторинга местности. Скошенные чуть дальше переносицы глаза Витька добавляли общему виду… нет, не потешности. Мультяшного безумия.

Вздохнула:

— А это — мои кровные пять штук, которые мне прислало ДПС за езду по городу без шлема.

— А-а, полёт валькирии? — хохотнул Игнат. — Наслышаны, наслышаны…

— Он самый. — Расставаться с деньгами — всегда кисло.

— А почему мы их на полигоне не видели? — удивился глазастый Сулман. — Там у тебя были совсем другие очертания…

— Потому что этот у меня раньше получался только случайно, на автомате. Когда очень нужен…

— Так я подопытная крыса?! — искренне возмутился Витя. Пожала плечами:

— Если тебе так больше нравится, то да. Но вообще это один из лучших моих щитов. Думаю, теперь тебя можно смело бить о скалы лицом. И, скорее, там останется трафарет, чем на твоих щеках хоть царапина… Лишь бы позвочник выдержал, — Игнат присвистнул.

— Ну и не отходи от меня далеко. Какое у этой штуки покрытие вай-фая, я пока не в курсе… — Витька очень так говоряще скривился.

Лука глянул на защищённые механические часы на запястье:

— Поторапливаемся. Мы уже торчим здесь больше трёх часов.

Ставший ненужным казённый головной убор стриж пристегнул карабином к поясу, и мы пошагали в просвет между скалами. Пологий спуск вывел на берег, который мерно окатывали сизые пенные волны безымянного холодного моря. Дальше тянулся узенький песчаный перешеек, ведущий не то на соседний остров, побольше, не то вообще — на местный континент. На перешейке стоял раздолбанный, полуистлевший… классический такой корабль времён Колумба. Каракка вроде бы?… Точнее, его остов с хорошо сохранившимся высокими надстройками на баке. Со сломанными мачтами и здоровенной пробоиной сбоку, которая только чудом не сложила судно пополам. Игнат снова присвистнул:

— Ни хрена себе подарочек!…

— Однако, — пробормотал щурящийся на заходящее солнце Ваня. Массивное светило имело дополнительный нимб и вот вообще никак не могло претендовать на нашу звезду или даже галактику…

Лука потёр переносицу. Молча, но выразительно посмотрел на меня. Явно мысленно смиряясь со всем тем, что вполне ещё может щедро насыпаться на наши головы. Я развела руками. Мужики, вы что? Ну тут-то я причём? Помолчав, озвучил:

— Ваня, Игнат — за образцами. Только аккуратно.

— Ну да, вдруг там на отмели ещё какая фигня, — поддакнул Сулман, оглядываясь по сторонам. Потёр зудящие от тяжелого присутствия уши. — Блин, да что ж тут так фонит?!

Витя молча ткнул пальцем куда-то влево. На берегу стояла замаскированная под скалу… Юрта? Вигвам? Скорее, второе. Ну, судя по сильно островерхому очертанию…

Из носа у стрижа продолжала сочиться кровь, но уже медленно, по капле — защита всё-таки неплохо работала — капала на внутреннюю часть маски и, игнорируя все законы природы, типа какой-то там силы притяжения и прочего, медленно поднималась и растворялась в щите, окрашивая его странноватым, красно-чёрным узором.

— Жесть какая, — фыркнул полукровка, в мглистых сумерках рассмотрев рожу товарища. — Не смотри на меня! Это ж ночью, в коридоре общаги встретишь, — кирпичей наложишь на приснопамятную генеральскую дачу с пристройкой…

Витя только выпучился возмущённо. Развела руками:

— Сорян, дамского зеркальца нет. Могу тебе только по выходе снять и одолжить зеркало заднего вида, с мота… Но как по мне — симпатичненько…

— Ты хотела сказать "эпичненько"? — с долей сомнения уточнил Лука, наконец отвлёкшись от округи и в свой черёд разглядывая товарища.

— Ну, и это тоже… И даже где-то пафосно… — Витька хотел с размаху сделать фейспалм, но лишь ушиб руку. Сильно ушиб.

— Забыла сказать: сама случайно пару раз ударялась. Об этой штуке быстро забываешь. — Хотя я и не вспоминала… Точнее, если б не Стрешнев, заметила бы где-то через недельку, не раньше. — Давай отхилю.

— Не надо! — зашипел поисковик. Но я всё равно кинула лечилку:

— Слушай, ну ты ж не дурак. Мешать ведь будет. Случись что, как говорит Коловрат, стоит иметь лучшее состояние…

— То есть ты уже предполагаешь, что что-то случится? — вздохнул непонятно глядящий на меня Лука. Пожала плечами:

— Честно? Я ещё ни разу не возвращалась из сопределья без приключений. Четыре из четырёх, блин… Это как в том анекдоте: "Приключения! — радостно заорала Жопа. — Жопа… — обречённо простонали Приключения".

— Не смешно, — буркнул Витя.

— Я знаю. Мне тоже вообще-то, не смешно. Ну, или смешно, но уже постфактум…

— Мы наковыряли, — вернулись с парой контейнеров ребята.

— И это… вы не поверите, но в песочке нашлась пара монет! Судя по латинице, вполне так европейские, века четырнадцатого. Ну может, шестнадцатого, я не настолько силён в нумизматике… — заверил Игнат. — Но мало того. Они ещё и сохранились просто отлично! Как будто пролежали века не в песочке у моря, а под стеклом в музее. Может, ещё пробы воздуха возьмём?

Лука кивнул:

— Бери.

— А-хе-ре-неть… — протянул Сулман, разглядывая прозрачный зип-пакетик с чем-то явно "нашим". Чуть затёртые золотые кругляши перекочевали из рук в руки, по кругу. Задачка…

— Ну что, пошли ломиться в вигвам? — я кивнула команде на постройку. Высотой с хорошую такую многоэтажку.

Из плотно подогнанных плит, по виду явно произведённых с использованием неизвестных мне технологий, — камень с металлом у нас сплавлять ещё не научились, ни в одной лаборатории мира, — местами пробивалось хорошо так заглушённое, интенсивное красноватое свечение. С оранжевыми отблесками. И ничего живого я там не чувствовала. Но и некротическим не пахло… Скорее, ощущение как от открытого трансформатора?

Лука с сомнением посмотрел на гудящую неизвестную установку — что именно установка, усомняться не приходилось, ведь от неё вся округа просто вибрировала в магическом плане — не знаю, как тут вообще смогли жить медведи? Разве только сами скалы как-то экранируют излучение. Ну, или мишки были настолько суровы… Оглянулся на оставшийся за спиной портал, где-то в глубине островка, подумал. В нём явно рациональное боролось с другим рациональным. Вернуться, даже не сунув туда нос, мы не можем. Вляпаться по собственной глупости тоже нельзя. Короче, со всех сторон засада… Остальные молчали и не лезли.

— Пошли, — наконец, решился командир. — Игрек замыкает, и вообще, старайся держаться подальше. — Витёк кивнул.

— А ты будь готова в самый последний момент поставить все щиты, какие можешь. Но только в самый последний. Может, там вообще стоит пассивная защита, реагирующая на чужую магию… Да, кстати. Нужно запастись всякой мелочёвкой, — посмотрел по сторонам и в небо. Поинтересовался:

— Пару чаек сможешь снять? Одна нужна живой. А лучше две.

— Думаю, да, — пожала плечами.

— Ну вот займись. Так, а вы пока ищите, из чего можно сделать удочки, набирайте камней, песка. И желательно ещё мышей поймать.

— Ща всё будет, — заверил Ваня и рысцой рванул обратно в лесок искать будущих "первопроходцев". Не слишком добровольных, но нашего ГринПиса здесь нет. А на чужой вообще болт-кладенец. Да, в общем-то, и на свой тоже давно положили с прибором (в известной степени) все, кроме толерастов и борцунов за "счастье всем сразу". Самим бы выжить…

***

Огромная огненно-оранжевая треугольная дверь дверью в привычном понимании не была. Скорее, массивным энергетическим щитом. Толщиной навскидку с дециметр-два и высотой почти в три этажа. Она светилась и переливалась, аки витражное стекло на солнечном свету. И вся постройка, честно говоря, отдавала чем-то из "Звёздных войн", не меньше. Я прям задумалась: а не существуют ли где-то во вселенной… ну, хотя бы ситхи? Насчёт джедаев не скажу, но ситхи, судя по этой громаде, быть просто обязаны… Севший на мель, разбитый и полуистлевший корабль на заднем плане добавлял картине дичи и фантастики. Это ж просто прямая иллюстрация про затерявшихся на страницах неизвестной истории попаданцев в другие миры!…

Сначала Ваня с Игнатом побросали туда горсти три песка. И камушки. Прошли без проблем. Затем внутрь полетели пара местных веток и куски дерева с корабля. Ноль. Забросили на верёвочке дохлую мышь. Вроде ничего. Дальше — застреленную чайку. Ага, на кровь местных животных тоже не реагирует… С мироточащей Витькиной мордахой, кстати, единогласно решили не рисковать. Пусть лучше повторит судьбу Майкла Коллинза: даже если всё выгорит и пройдём внутрь, он остаётся снаружи с пристёгнутым на карабин тросом. Если вдруг чё, подёргает, вернёмся.

В общем, живая верещащая мышь на верёвке и самодельной удочке тоже вполне себе промчалась внутрь. И мы даже вернули её обратно. Вполне целую. Ещё, может, пригодится… Затем наступил черед перепуганной до усрачки — в прямом смысле, она орала и гадила, Игнат ещё поражался, откуда в таком маленьком тельце столько говна — чайки. Тоже привязанной за лапу здоровенным куском шпагата. Она на ту сторону вывалилась просто как пьяный мужик из бара. И сначала не поверила своему счастью — сидела, ошалело оглядываясь. Потом запрыгала куда-то внутрь. И даже взлетела. Спустя пару минут метаний вытащили лётчицу-испытательницу. Осмотрели. Опять нагадила, пыталась клюнуть Ваню. Пришли к выводу, что ничего ей не сделалось. И есть надежда, что мы тоже пройдём туда-обратно…

Пропустили через карабины самый мощный трос, концом закрепили через Витькин и ещё на всякий случай вбили ему в землю упор понадёжней. Ну мало ли?…

Первым, перекрестившись и вызвав этим смешки ребят, в энергозаслонку протянул ладонь Ваня. Предварительно взяв с меня слово, что кисть я ему, если что, восстановлю. Ну кисть-то да, а вот перчатки — сорян… Я пока ток по органике. Нервно посмеялись, и первопроходец, морально готовый на время стать инвалидом, сунулся в пасть неизвестности.

А вот нормально. Он, по-моему, сам не поверил поначалу, что обошлось. На пробу вытащил руку. С отдающим в зубы жужжанием преграда выпустила. Повреждений не нашли. И Ваня, перекрестившись ещё разок, шагнул уже целиком. Постоял с той стороны, подумал. Вышел. Подумали вместе. Снова зашёл. Дёрнул за трос — мол, всё норм, заходим.

Мама дорогая…

Внутри весь пол центростремительно состоял из полигональных форм. Причём они поднимались кругами, образовывая нечто вроде многоярусной сцены. Я ещё присела и хорошенько рассмотрела ближайший такой "пенёк". Угу, оно самое. Тут и моих скупых знаний в геологии хватит. Обыкновенная вроде как, базальтовая лава. Используем и во внутренних, и в наружных работах — ландшафт, отделка и мощение. А наш хитрожопый ювелирный масс-маркет вроде и до применения в бижутерии добрался… Короче, и в пир, и в мир. На земле состоит из диоксида кремния и оксидов металлов. Как в сопределье — фиг знает. Но, по идее, тот же коленкор…

В верхней точке располагалось нечто вроде ложемента? Не знаю, как ещё назвать такую штуку. Либо ложе, либо алтарь. И на нём, попирая привычные законы физики, словно на магнитах подвешенный, остриём вниз и вверх, прямо в воздухе стоял кристалл-многогранник. Минимум с меня размером. Пурпурный, просто завораживающе красивый, маслянисто пульсирующий.

От него во все стороны, как от капель дождя по водной глади, расходились круговые волны энергии. Которые в итоге натыкались на стены, покрытые руническими символами и прожилками, и неведомым образом останавливались, конденсировались в этих самых прожилках и устремлялись ввысь… На верхотуре торчал ещё один символ. Даже не так: СИМВОЛ. Похожий на древний коловрат и одновременно непохожий. На него не получалось смотреть долго — начинала дико кружиться голова, а окружение постепенно размывалось… И вообще, он по своему действию напоминал признаки обдолбанности ЛСД…

Знаками объяснив, что мне тоже нужна бумага и карандаш, села на ближайший пенёк — зарисовывать повторяющиеся закорючки… разделив с Лукой и Сулманом части. Хвала всем богам, они повторялись на каждой панели-экране, иначе б мы тут застряли минимум на сутки!

Где-то за полчаса в три руки закончили с видимой частью — что-то там терялось на верхотуре, но без лестницы не разберёшь… Так-то меня Ваня подсадил, и до чего взгляда хватило, всё зарисовала. Дальше они вроде тоже повторялись, в том же порядке?… Отдельно на листике, шагами измерив всю эту громаду, записали примерные размеры и даже углы как-то прикинули и вывели. С помощью верёвки.

Проблемой стало качественно перерисовать то, что вверху. Ибо лично мне, стоило лишь задрать голову и с минуту посмотреть, как я уплывала. А хилиться тут пока не рисковала. Мало ли, рванёт эта хрень? Ну или какая спящая охранная система включится?… Лука вроде ничего, держался. Сидел и рисовал. Но тоже каждые пару минут глаза прикрывал и всё тяжелей дышал…

А вот Игнат и Сулман смотреть не могли. Даже Ваня секунд двадцать, максимум. Так что на зарисовку одного этого символа пришлось потратить ещё полчаса… Перенесённым на бумагу, он почему-то такой способностью не обладал… Может, дело в остальных рунах? Или вообще в самой постройке? Или материале её стен?! Не знаю.

Отдышались. Луку всё-таки начало ломать. Ну ещё бы — он в одиночку срисовал больше половины этой дряни!…

Кристалл отсюда надо было как-то упереть. Написала на обороте записку, мол, его бы снять! В идеале, как по мне, после отковырять пару кусков со стен… А то лично я не уверена, что если сейчас мы уйдём отсюда с пустыми руками, а потом ввалимся с магами, на вечеринку не заявятся хозяева. Но парни дружно покачали головами. Отрицательно. Ну нет так нет. Моё дело предложить…

Ещё раз хорошенько осмотрелись и пошли на выход.

Что-то такое гаденькое зудело на периферии. И понять не получалось, и раздражало, как камешек в балетках…

Когда Ваня рожей со всего размаху впилился в энергопреграду на входе, по плотности ставшую сравнимой с гранитом, я поняла: вот оно. Мы отсюда так просто не выйдем. Рано радовались. Слишком рано.

Забрало на Ванькином шлеме просто осыпалось. Аки детский пластик. Ну, хоть не поранился, и то хлеб… Стрижи занервничали. Знаками напомнила, что с пола всё нужно собрать. Пока собирали, в голову пришла светлая мысль: до этого он проходил плавно и медленно. Наверное, и обратно так же нужно? Ну есть ведь на Земле новые материалы, типа применяемой неньютоновской жидкости — в лежачих полицейских в той же Испании? Написала на клочке бумажки, чтоб выходил так же медленно и вежливо, как и заходил. Вышел. Чуть не запрыгал с той стороны. Следом за ним потянулись гуськом остальные. А мне всё казалось, что я тут что-то забываю… В общем, собралась идти последней.

И не вышла.

Ни быстро, ни медленно, — вообще никак.

У стрижей с той стороны чуть на ровном месте не приключилась истерика. Пересравший Лука отдал какую-то команду и тут же шагнул обратно. За ним ввалился Ваня. Снова вышел. Лука показал мне на выход.

Хрен там, не пропускает.

Стриж подумал, закинул на плечо и попытался шагнуть — откинуло уже нас обоих. Причём так хорошо откинуло, что аж улетели! А я на плече вниз головой болтаюсь, да… И щиты применять как-то пока не рискую. Не удивлюсь, если после них тут вообще какая-нить сигнализация сработает!

Лука в последний момент изловчился, согнулся, перетащил меня вперёд, сверху на себя, и руками закрыл мне голову. Всё равно приземление вышло жестковатым…

Полежала, подумала. Потрясла звенящей башкой. Проверила свою "аварийную подушку" — жив, курилка, и крепко задумалась. Похлопала его по руке, привлекая внимание. Показала: надо эту хрень отсюда как-то выкорчёвывать! Иначе я тут ночевать останусь!…

Лука основательно задумался. Парни под дверью ждали. Тоже думали. Им было не сильно видно, что же тут у нас произошло, но что ничего хорошего точно поняли. Но продолжали ждать.

В общем, он мне жестами приказал, чтоб пока сидела и не дёргалась, ну и пошёл обсуждать с остальными все открывшиеся новые риски в нашей классной прогулке по "зелёнке"…

Минуты через три вернулись все. Кроме оставленного на стреме всё так же мироточащего Витька. Удручённо этак на меня поглядели, мол, и что ж ты нас подводишь-то, Рощина?… А я что? Я ничего. Пожала плечами. Я не против отсюда убраться и оставить всё на высокоранговых магов-ударников — их там сколько у нас? Штук пять-семь же наберётся? Ну вот и пусть бы разбирались с местным контингентом. В своей песочнице по интересам. А я так, пописать вышла… Но ведь не выпускает же!…

Сразу отковыривать узоры со стен никто не рискнул. Вообще было ощущение, что они под хорошим таким напряжением… Поэтому начали с наиболее безобидных вещей — торчавших из пола базальтовых пеньков. Собрали несколько штук и унесли. Заодно в одном из углов, за высокими пеньками, наткнулись на пару скелетов — тоже, мать его, в очень даже нашем убранстве!… Прихватили в отдельный мешок, вынесли. Пусть Витёк это добро тащит.

Потом пошли щупать — хотя, конечно, больше осматривать — платформу, над которой висит сердечник. Не, не базальт. Скорее, вообще на какой-то шунгит похоже? Оно всё пористое, но поверху словно залито полупрозрачной смолой и отполировано. Может, ещё обогащённый? В общем, хз, но есть шансы, что весит не супер много. Наверное, всего пару тонн. Невзирая на размеры. С другой стороны, мы можем просто не успеть допереть, так как в лесу ещё два убитых медведя и к ним живые довески…

В общем, ребята решили продолжить с того, что накинули трос на кристалл и попытались как-то стянуть его с постамента. Сами уже подготовились к сирене или артобстрелу… А фиг. Не тянется, вот вообще! Будто суперклеем приклеен. При этом продолжает издевательски вертеться, зараза! Слегка подрагивая. И вигвам молчит.

Думали. Долго думали. Потом Ване лично думать надоело, и он попытался надоевшую штуку просто ногой спихнуть. Откинуло. Не сильно, но так. Чувствительно. Копчик наш дурачок-Ванечка точно отбил… Встал, потирая задницу, получил леща от Игната и повторно призадумался.

А я, чем больше на эту цацку смотрела, тем больше хотела её потрогать. Вот просто руками потрогать… Уже сделала шаг, как меня дёрнул за локоть бдящий вдвое против прежнего Лука. Как могла, на пальцах объяснила, что попробую его сейчас сама стянуть! Покрутил у виска. Я тяжко вздохнула. Он тоже. И пошёл со мной.

При моём приближении эта подлая штука замигала аки рождественская гирлянда. Пришлось на мгновение зажмуриться, потому что ну невозможно же смотреть! А уже в следующий миг ощутила словно приклеившуюся поверхность. Гладкую такую поверхность, холодную и ласково постреливающую чем-то, напоминающим не то слабое статическое электричество, не то пузырьки воздуха в джакузи…

Открыла глаза. Рядом так же прилеплённым к кристаллу оказался Лука, который всё ещё держал меня за локоть. И ему явно было плохо. А затем глаза раскрыл уже он. Страшные, пылающие. Почти как у Арсеньева. Аж шерсть дыбом встала от этого взгляда! Но тут же улеглась: признал. Хотя разрядики по позвоночнику нет-нет да и постреливали… Но это всё за жалкие доли секунды. А затем нечто внутри самой структуры этой странной башни нарушилось, — видимо, в связи с прекращением потока энергии от кристалла, который в наших руках стал мирно затухать, — завеса на входе сама собой растворилась… словно желе под струёй горячей воды. И округу накрыл даже не сигнальный звук, а сигнальный РЁВ, где-то на глубоких низах регистров. Прошивший до самых костей так, что мы едва не попадали. И ладно бы просто сердце просбоило — я не знаю, как зубы не потрескались от этих иерихонских труб!…

И стало ясно, что нам сильно пора делать ноги… И как бы не поздновато! Кристалл в охапку — и ходу, ходу!… На бегу успела отчекрыжить нитями несколько кусков со стен, угол "подложки", на которой вертелся этот долбаный кристалл, Игнат с Ваней всё поймали и засунули в мешки, и мы вылетели как те мыши из подпола, когда туда нагрянула противоборствующая стая крыс.

Что-то звенело в воздухе и тонко вибрировало на всех доступных уровнях. Наверное, хозяева ломятся… Мы очень дружно прибавили ходу. Да так прибавили, что минуты за две донеслись до полянки с невинно убиенными гризли! Спасибо товарищу инструктору и его марафонам, да… Парни споро, по двое, подхватили волокуши, я тащила этот долбаный, приклеившийся ко мне в вигваме кристалл, проявляя чудеса эхолокации и спортивной гимнастики, так как ни хрена из-за него, блядь, не видно! Витька, уже с полными руками всяких мешков, закинул себе на спину короб, куда успел посадить обоих медвежат… И практически без задержки вшестером драпанули дальше.

У вставшего дыбом загривка хорошо так щёлкало. И я этому была рада, как никогда. Потому что, кроме привычного уже щёлканья, на всю округу набатом раздавался гул… рвущейся ткани реальности? Не знаю! В любом случае, этот кусок мира корёжило знатно!

В небе из свинцовых туч закручивался какой-то феерический водоворот, подсвечиваемый яркими пучками молний. Приближалось нечто жуткое…

Еле успела. И — нет, не в закрывающийся портал нырнуть! Это как раз полбеды… Еле успела, выпрыгнув на нашей стороне и хорошенько прочувствовав какой-то запредельный уровень недовольства того, кто сюда собирался ответно в гости, выставить на пределе сил многослойный, максимально мощный щит, прикрывший сворачивающийся со скоростью призового скакуна портал. Что-то такое, эдакое, оттуда ещё пыталось высунуться, но не смогло. Остатки прохода схлопнулись.

Оглянулась на тяжело дышащих парней и явно невменяемого Луку, и меня вырубило.

***

Очнулась почти сразу. От знакомого чувства всё нарастающей мощи ЛЭПа под боком. Открыла глаза. Бля.

На меня, с выражением кота на мышь, неотрывно пялился Лука, которому по ходу крышу сорвало. Хер знает, с каких грибов. Не знаю, может, кристаллом долбануло? Или просто сильно переволновался? Но от него сейчас в разные стороны рассасывались все: и четверо оставшихся стрижей, и наблюдатель, и солдатня, ползком… И водила погрузчика вместе с погрузчиком тихо-тихо так сдавал на задней в кусты. Показывая при этом ну просто чудеса эквилибристики: ни одна ветка не хрустнула!… А вот Димы ещё не было. Но сочный звук мотора издалека уже доносился… Обнадёживает.

— Эй, ты в адеквате? — поинтересовалась, проверив сохранность арсенала в петлях. Фух, ничего с той стороны не осталось. А то была бы большая печаль…

— Не очень, — хрипловато отозвался стриж, пылая лавовыми очами. — Ты цела?

— Вполне, — бодро ответила, попыталась соскрестись и сесть, и тут же сморщилась. — Тц!

— Что?

— Да блин, ногу подвернула… Идиотизм, конечно, — расшнуровав ботинок, сняв носок и закатав штанину, осмотрела. Ну да, растяжение, и уже припухает… С учётом хороших тактических ботинок это ж вообще анекдот, блин! Ощупала, поморщилась и кинула лечилку. На пробу пошевелила стопой. Вроде ничего… Жить буду.

Луку продолжало плющить. Основательно так плющить. На меня вообще смотрел, как на добычу, но с места не двигался. И то хлеб. Остальные тоже, профессионально схоронившись по кустам, затихли и вообще не отсвечивали. Я не очень понимала, с чего образовалась вся кутерьма, но тут внезапно ожил кристалл и внёс в нашу ситуацию нотки разнообразия…

Поляну накрыло низковатым гулом, от которого большинство просто в позы эмбрионов посворачивались, а Лука подозрительно засветился… У меня нехорошо так ёкнуло. Бросив круговую глушилку на подлую цацку и лечилки веером по кустам, подлетела к шатающемуся стрижу, схватила за руку, и нас объял качественный такой, толстый щит… А то он излишне похож на активирующуюся осколочную гранату, блин!

— Ну и зачем? — прохрипел уходящий в несознанку парень.

Зрачок всё больше расширялся, пока не заполнил всю радужку. Затем это тело прям в стоячем положении отключилось и беспардонно сгребло меня в охапку. Да так, что только кости затрещали. Не отвлекаясь, сцапала его за голову, и принялась хилить. Всё как в воду уходило. Проблесков сознания в глазах не появлялось. Но я просто продолжала лечить. Минут через десять в расползшихся на половину склеры зрачках мелькнуло… что-то. Сильно звериное. Лицевые мышцы на застывшей прежде статуе пришли в движение, и Лука ухмыльнулся. Чуть показав ровные, заострившиеся зубы. Жар от его туловища шёл такой, что я почти сразу вся взмокла: стоять в обнимку с пышущей печкой — то ещё приключение…

Бывший выше меня не просто на голову, а ещё и на шею, стриж склонился и тихо, вежливо так поинтересовался, тепло ли мне? С глубоким подозрением посмотрев на этого неадеквата, заверила, что не просто тепло, а уже припекает… Он чего-то там ещё собирался ляпнуть, но тут вдруг протянулась знакомая такая рука, разбив щит, отоварила его по затылку, затем сцапала за шкирбан и отшвырнула подальше.

Арсеньев. И вот даже не знаю, но, наверное, это в первый раз, когда я ему относительно рада. Если б не сверлил так глубоко возмущённым взглядом, всё было бы вообще пучком…

Рядом стоял нервно светящий льдисто-голубыми глазами, Дима:

— Василиса, вы в порядке?

— В полном. Жарко только, реально жарко… С чего он гранатой-то с сорванной чекой стал?!

— Жарко ей, — буркнул недовольный всем подряд Игорь. Я принялась расстёгивать обвес и стаскивать бронник. Нет, в самом деле, по ощущениям, на коже уже пузыри пошли!… Гильдмастер на меня выпучился, как мент на нудиста посреди Манежной.

Задрала водолазку — ну, так и есть, блин!… На рёбрах почти симметрично красовались две алых пятерни, которые продолжало жечь хуже, чем солнечные ожоги. Зашипев от продравшего по коже прохладного вечернего воздуха, принялась лечиться. Зараза, ну это же просто ужас, как зудит! У меня ещё и кожа светлая, так вдвойне чешется, если случайно обгорю…

Очухался вырубленный Лука. Сел. Помотал головой. Не отвлекаясь от своих проблем, кинула в это тело ещё одну лечилку и постаралась извернуться, дотягиваясь до остатков на спине.

Стриж поперхнулся. Сравнил отметины со своим ладонями. Признал. В афиге прикрыл глаза.

— Совесть есть? — с нажимом спросил у него Игорь. — Или ты её вместе со страхом потерял?

Лука пробормотал что-то про то, что ему надо в изолятор… На пару дней.

Я наконец отвлеклась от сугубо гимнастического процесса и возмутилась:

— На хрена?! Понимаю, конечно, что не вызываю у вас восторга, но блин! Не настолько же! — Стриж на меня выпучился. Подумал. И тихо заметил, что я не так его поняла… — Да что тут понимать ещё? Скажу Немоляеву, чтоб заканчивал заставлять вас со мной нянчиться, дохожу с оставшимися пятёрками три последних портала, раз уже всё равно приказы оформлены, а в остальные — только с частниками! И всё, вопрос исчерпан!…

Выползший из кустов Витёк снова сделал фейспалм, снова ушиб руку о рогатую маску, прошипел:

— Рощина, ну почему ж ты местами тупая-то такая, а?!! — На автомате отхилила, вдогонку погрозив кулаком.

Лука сидел, закрыв лицо ладонями в прожжённых перчатках, и о чём-то крепко думал. Додумал. Встал. Дошагал — Арсеньев на него ещё неплохо так оскалился. Ещё подумал. Озвучил:

— Говорю, ты всё не так поняла… — Отмахнулась, типа, да ну тебя в баню, шекспировский юноша! Стриж подумал ещё. Передумал и отвалил. Обратила внимание, что его всё так же шатает, аки алконавта на палубе, и швырнула вдогонку лечилку посильнее. Лука вздрогнул, оглянулся.

Зашатало уже меня. От усталости. И я снова уселась на такую вожделенную, такую мягкую, манящую июньскую травку. Слегка мокрую, правда, после дождя, но пофиг…

Спать теперь хочется зверски.

— Василиса! — глухо доносился голос Димы. — Василиса, нельзя отключаться!

— Да отстань ты, любитель глаженых по струночке футболок, — буркнула, привалившись к мокренькой и такой освежающей муравке. Над головой озадаченно затихли.

— А что не так? — кашлянул наконец пришедший в себя после столь неожиданного наезда Стрешнев.

— Да у меня даже наволочки толком не глажены, некогда! Мне уже стыдно просто, — сквозь сон пробухтела, сворачиваясь в клубочек. — Где вас, идеальных таких, делают вообще?… Покажите мне этот завод, я туда пойду, себе пару штук для ведения домашнего хозяйства стырю…

— Так, я понял, пора применять рисковые методы, — хмыкнул над головой второй голос, меня отковыряли от такой уютной травки и куда-то понесли. Пахло вереском…

Куда-то донесли, чем-то пошуршали… и тут сверху подло включилась вода! Холодная! Ну ладно, не холодная, но прохладная…

Как я заорала! Вцепилась в то, что оказалось под руками. А оказался нагло хохочущий Арсеньев. Тоже мокрый, тоже стоящий под душем, — ну, меня ж держит.

— Убью! — рыкнула, примериваясь, как бы придушить это тело.

— Подрасти сначала, — загоготал довольный гильдмастер. — Ну что, проснулась, спящая красавица?

— Проснулась. Проваливай давай, дай помыться, — посмотрела вниз. А нет, ботинки всё-таки по дороге стянули. Не знаю кто, но спасибо. Потому что комплект высохнет без проблем, а вот обувь всегда сохнет долго.

— Василиса, держите, — положил сверху на перекладину дежурный комбез Дима.

— Спасибо, — простучав зубами и, с горем пополам содрав с себя мокрый комплект и бельё, нашла, как тут сделать потеплее. Крикнула вслед уходящему Стрешневу:

— Дима, принесите пакет из моего багажника, пожалуйста! — Принёс.

В воцарившейся такой глубокой траурной тишине на поляне принёс мне маленький прозрачный пакет со сменными — а главное, сухими! — лифчиком и трусами. Блин, что я ж носки-то взять не догадалась?…

— Чё стоим, кого ждём? — поинтересовалась у сидящих кружком мужиков, выходя и хоть как досушивая маленьким полотенечком волосы. — Душ, кстати, свободен. И вода наконец-то тёплая.

— Магов ждём, — хмыкнул Ваня, жуя бутерброд. — И спецтранспорт. Ты, кстати, щит-то обнови. Старый что-то трещит уже. Ну, начал трещать, как только ты стала отключаться… — Перевела взгляд на кристалл. Действительно, трещит и вот-вот лопнет. — А мне командир, которого накрыло и бомбануло, не очень нравится… Так что Лука должен быть отдельно, и этот хренов Скайнет тоже отдельно. Желательно от всех нас.

— А почему Скайнет? — навесила ещё парочку.

— Да потому что лично мне вообще напоминает ИИ из какой-нибудь фантастической книги. Ладно у нас тролль — яндексовская Алиса. Но она хотя бы пока никуда не может выбраться. А этот ублюдок явно наметил тебя в мамки-няньки и очень ловко сделал ноги от своих хозяев, — внезапно весьма глубокомысленно заключил танк. — Так что, может, ты его счас ещё в Сокольники будешь сопровождать. Потому что не факт, что на эту фонящую ядерную установку хватит стандартных магов…

Подошедший с полулитровым "стаканчиком" кофе Арсеньев его на пробу отхлебнул, признал годным и вручил мне. Брр, после всей беготни и холодного душа горячий крепкий кофе — самое то… Ещё б водички…

— Ну прям "Маша и медведи", — прокомментировал охотник, разглядывая лежащие на волокушах туши. — Что? Не было кровати, стула и каши? — Я закатила глаза:

— В оригинальной Машу таки слопали! Тогда уж — боевая Красная Шапочка хотя бы… Хотя нет, это тоже не из той оперы, там Шапку… гхм, — да, не будем о грустном, там всё закончилось не только ритуальным каннибализмом, но жёстким порно с половозрелым оборотнем. В общем, не стоит озвучивать подобное на полянке, полной охотников и солдатни.

— А в современной — Маша их на шкуры пустила, сказав, что каши пожалели, козлы, — передразнил меня Игорь, огрёб подзатыльник и, посмеиваясь, свалил.

— Э-э, а тебя ничё не смущает? — со странной интонацией поинтересовался Сулман. Подумала, пытаясь понять, о чём это он?

— Ну вообще, меня сильно смутило то нечто, которое за нами так бойко ломилось…

— Я не о том. Я про сейчас, — пояснил разглядывающий меня с бумажной поллитрушкой убойник.

— Носки сменные дома забыла. Ботинки на босу ногу не комильфо, но форменные насквозь мокрые.

— И всё?

— И жрать хочется. Очень. — Витёк с размаху хлопнул себя ладонью по лбу, снова отбил руку о ещё чуток подросшие, почерневшие на концах рога и взмолился:

— Рощина, я всё прощу!… И то, что ты беспросветно тупая — тоже! Сними только эту пакость уже!… — Недоуменно пожав плечами, развеяла. Чего я его так выбешиваю, вообще догнать не могу.

Но и заморачиваться не буду. Может, у нас просто случился чуть переиначенный вариант "Евстигнеев+Мохова"? Да ну на фиг, разбираться ещё… В чужой тонкой душевной организации.

Пока раздобыла у снабженцев пару бутербродов, приехали маги. Тоже троица, в чёрной форме и таких же форменных намордниках. Стильных, чёрных намордниках. Я аж жевать перестала, когда ко мне одно из этих тел подошло и принялось по-деловому выяснять, чего и как мы на сей раз приволокли из сопределья, и как нас вообще так угораздило?…

Ну, вот как-то так угораздило… На заднем фоне очень кстати принялась печально реветь парочка оголодавших медвежат — проснувшись и пытаясь выбраться из плотно завязанной корзинки.

— Это что? — присел маг, чуть нервно оглядываясь. Я отмахнулась:

— Да это мы по дороге прихватили, они ещё маленькие совсем, мамкину титьку ищут. А мамку мы, так уж вышло, что ухлопали… Другого пути, к сожалению, не было.

— Вы приволокли сюда иномирных медведей?…

— Да какие это медведи! Так, малышня… Говорю же, двух взрослых мы по дороге ухлопали, а в пещере оказались малыши. Ну не бросать же их? Посадили в корзинку да принесли. У нас в центральном зоопарке места, что ли, не найдётся?… — Маг поперхнулся, покрутил у виска и побрел к товарищам разбираться с кристаллом.

Затем они попросили меня снять щит. Очень удивились скорости, с которой стрижи рассосались вперёд солдат — по кустам и окопам. Ну, сняла… И мигом поставила обратно, потому что магов тоже стало плющить. Аки начинающих эпилептиков.

В общем, пришлось мне ехать с грузом и всем этим шапито с медведями в ЗД…

А жрать и спать хотелось всё больше.

Арсеньев, кстати, поехал с нами, не спуская глаз с Луки, которого опять ломало. Он, бедный, даже поесть толком не смог — вывернуло. Отмылся кое-как, под присмотром всё того же Игоря, влез обратно в свой комплект — второго комбеза, на его рост, у Димы не оказалось — и, шатаясь аки сонамбула, добрёл до своего "удава". Сел. Подумал и начал вырубаться… Опять светясь.

— Да блин! — я с матами и обещаниями натянуть ему око на попу, как очухается, помчалась хилить, снова.

Короче, наш цирк с медведями ехал в Сокольники долго…

Зверьём занялись Ваня с Димой, Витя и Сулман поволокли на анализ в лабораторию взятые пробы и образцы — ну, воду там, землю, щебёнку, песочек и прочее. Игорь другими коридорами повёл шатающегося, спотыкающегося Луку. А я, с магами и Игнатом в замыкающих, потащилась в неведомые ранее глубины департамента… Потом ещё куда-то на подземке ехали. Ну такой, типа экспрессов между старым и новым терминалами в Шереметьево. И примчала она нас, судя по карте, в центр бывшего парка. Где нынче стоял отдельный глубокий бункер.

Под этот шибко умный кристалл и набранные на бегу осколки стен и ложемента из вигвама выделили целый зал со специзоляцией, напичканный кучей разнообразнейшей техники и прочими чудесами современной науки и магии. С нас же взяли устные и письменные показания, затем пару подписок о неразглашении, задали вдогонку кучу вопросов о самом кристалле и его плохом поведении и выцыганили все сделанные записи и рисунки… Затем обоим на головы напялили по шлему и попросили максимально, в подробностях, вспомнить о том месте всё, что только сможем. Чего-то там через какие-то хитровыверченные томографы записали — и пока отпустили. Ещё раз напомнив, что закрытый рот оченно способствует долгой и счастливой жизни… А потом повторили — после того, как им в ускоренном режиме пришли первые результаты с наковырянных в корабле монет и самой древесины. У них вообще лица в тот момент такие были… не обезображенные интеллектом, я бы сказала. После чего нас по второму кругу расспросили про злополучное судно. Ещё его рисовать пришлось, по памяти… И где-то через час, очень нехотя, отпустили.

Вернувшись на знакомом экспрессе в головное, поднялись отдельным лифтом в холл. Маги свалили обратно на дежурство, Игнат куда-то попёр — собственному начальству докладывать, а меня, по дороге к автоматам с водой, догнала Димина смс-ка: мол, капитан очень ждёт, зайдите, Василиса… Посмотрела на часы. Одиннадцать вечера, да? Интересно, как его жена до сих пор из дома не выгнала… Взяв бутылку водички, послушно потащилась наверх. В кабинете ядрёно так попахивало валерьянкой пополам с коньяком.

— Василиса, ну я бы понял, вынеси вы из сопределья кота учёного в качестве фамильяра… Такого, знаете, "я шить — и на машинке тоже!" Но живых медвежат и иномирную установку непонятного пока назначения, но однозначно высокой мощности, обладающую подобием разума и собственной волей?… Да, мне уже принесли предварительный отчёт под грифом "секретно".

Пожала плечами.

— Ладно. На сей раз я даже не знаю, что сказать. Но, пожалуй, начнём всё-таки с портала. Как так получилось, что вы нарвались там на нечто настолько высокоуровневое? У нас по всем зафиксированным результатам он был однозначно не выше "С"!

— Думаю, здесь наибольшую роль сыграла построенная вокруг установки… ммм… "хижина".

— Хижина?

— Ну да, больше всего это было похоже на вигвам. Только сплавленный из однородных на вид плит — из камня и металла одновременно. Навскидку, с семнадцатиэтажку высотой. Точно оценить не получалось — там верхушка терялась в каком-то странном, сильно сконденсированном тумане.

— Это как?

— Да я вот тоже как строитель не устаю задаваться этим вопросом. Вообще не представляю, как можно настолько равномерно сплавить камень с металлическим слоями? Это ж, в конце концов, не тесто!… И вот этот материал, по видимости, и экранировал. Внутри все стены оказались расписаны подобием наших рун. Ну, может, не наших, но максимум скандинавских. Я не историк-лингвист, но даже для неспециалиста определённо прослеживалось что-то хорошо так знакомое… Молчу о сложном магическом символе на верхушке, по типу сильно усложненного "коловрата". На который и смотреть-то без дикого головокружения оказалось невозможно. Пока срисовывали, Луке и стало плохо. А потом, видно, по нему шандарахнуло основной волной от кристалла. Потому что меня лично пощекотало, как в джакузи… — Открылась дверь, ввалился Арсеньев, и за ним Дима.

— Пощекотало её, — буркнул гильдмастер, без приглашения плюхаясь в ближайшее ко мне кресло. — Нервы ты всем сегодня в очередной раз пощекотала. И мне в том числе… — Задрала бровь.

Стрешнев поздоровался по форме с прямым начальством и устало приземлился в последнее свободное:

— Луке переход на "А" был противопоказан. Он не должен был выжить… — Я поперхнулась чаем. Дима потёр отросший ёжик. — То есть он в целом и сам был готов, и команда знала… Его Житов предупреждал, что шансов мало. Если честно, я не понял, в чём именно суть. Но вроде связано с какой-то патологией в плане преобразования энергий. Так что на заданиях он часто старался экономить силы… Чтоб прожить подольше. И вообще, всё это время был одним из самых разумных и рациональных командиров пятёрок…

— Угу. И тут принесло меня. — Гильдмастер рядом фыркнул, закатив глаза.

— И тут принесло вас, Василиса, — кивнул лейтенант. Прикрыл веки. — Вы, видимо, до конца не осознаёте, но при переходе на "А" охотник и так совершает качественный скачок, силы возрастают примерно в десять раз…

— Скорее, на два-три порядка, — хмыкнул не постеснявшийся и себе чайку налить Игорь.

— И теперь? — напрягшись, постаралась взять себя в руки. А то уже вон глаза, судя по отражению в окне, светятся…

— В изоляторе, — махнул рукой Арсеньев.

— Жив? — Охотник медленно повернул ко мне голову. Уточнил:

— А если нет, тогда что?

— Значит, верну! — В воздухе опасно затрещало.

— Почему?

— Потому что страдающая Мария Магдалина из него так себе!… Типа, пойдёт помереть в сторонке — и не мешайте ему красиво подыхать! Однако долг платежом красен, а он вернулся за мной, в тот чёртов вигвам…

— Ясно, — потерял большую долю интереса к дальнейшему разговору, Игорь.

— Жив твой Артемон. Жив, но пока посидит в изоляторе.

— Как к нему попасть? — обратилась к сложившему ладони домиком капитану. Тот рта не успел раскрыть, как в разговор опять влез Арсеньев:

— Зачем тебе?

— Как зачем? Чтоб долечить эту скотину!

— А почему скотину?

— Потому что молчал, как последний козёл! Команда у него, блин, знала! А я вот ни хрена не знала! Нормально вообще? Отхилю и в морду дам! — У охотника затряслись плечи. Он махом допил чай и жестом показал, что всё, больше смеяться сегодня не может. Глаза, правда, не смеялись ни фига…

Немоляев откашлялся:

— Ладно, Василиса, ему всё равно грозит изолятор. Уже хотя бы потому, что по всему департаменту прямо сейчас — та ещё кутерьма… Вашими стараниями, кстати. — Я вновь закатила глаза. Да ну ёпрст! Вы издеваетесь? — Но я посмотрю, что можно сделать. Рассказывайте остальные подробности. А я пока направлю запрос. Думаю, добровольную помощь хила члену команды должны одобрить в кратчайший срок… Кстати, держите шоколадку… — капитан перебросил плитку. Я сразу подобрела. Не сильно, но всё же… Луке и остальным ещё грозит нагоняй. Идиоты, блин!

— Стадо шифрующихся не там, где надо, идиотов… — всё-таки пробормотала. Вырвалось.

— Что, простите? — задрал голову капитан, на секунду оторвавшись от компьютера. Помахала рукой:

— Да это так, сама с собой. Про стрижей… Никогда не судите о человеке по его друзьям. У Иуды они были безупречны… А вот у меня — явно завелись какие-то долбодятлы, любители изощрённых самоубийств и прочего треша… Но если я полностью готова к конструктивному диалогу, меня даже отсутствие собеседника не остановит! Отловлю, когда понадобится… — Дима закашлялся, отвернувшись. Бесполезно, лейтенант, я твою смеющуюся рожу в оконном отражении вижу.

— Бойся красивой женщины, ещё больше бойся красивой и одинокой. А если она красива, одинока и обижена, лучше сразу притворись мёртвым… — процитировал, глядя на меня, Арсеньев. Притворно фыркнул. Уточнил. — А если она красива, одинока, обижена и с Сайгой?…

Ну, Сайга у меня дома, предположим, есть… вернее была. В недавнем. Но…

Немоляев замахал рукой, мол, заканчивайте с этим цирком, товарищи охотники! Тут ему на почту что-то пришло — и, видимо, с пометкой "срочно", потому что начальник сразу защёлкал мышкой. Подумав с минуту, схватился за голову, посмотрел на меня диким взглядом. Потом опомнился, извинился:

— Не обращайте внимания, пришли результаты основных анализов… Вы, кстати, не пили там воду, Василиса? — Округлила глаза и отрицательно покачала головой. Капитан выдохнул:

— Ну и слава богу… — вытянул верхний ящик, накапал себе в чай ещё капель тридцать валерьянки, выпил. Потёр переносицу, отнял руку от лица, очень так кукольно улыбнулся и резюмировал:

— Вот теперь я готов к дальнейшему конструктивному диалогу, Василиса. Рассказывайте.

— Ну, в целом, не могу сказать, что на этом задании я прошла с командой огонь, воду и триста метров канализации… Не считая в самом конце упавших нам на хвост хозяев. Хотя, скорее, там мчал только один хозяин? Впрочем, неважно. Больше всего удивило: как туда занесло нашу каракку?… Что именно земное судно, вполне так можно доказать, как только будет готов углеродный анализ наковырянной ребятами древесины и заключение экспертов о паре явно европейских (с виду) монет. А то геральдический лев и угадывающаяся латиница как бы непрозрачно намекают… Нам, конечно, дико повезло, что они в том песочке сохранились едва ли не в первозданном виде. Не знаю, как такое вообще возможно? Но либо соответствующие климатические условия, что при наличии моря сомнительно, либо там ход времени какой-то нелинейный и сильно отличается от нашего — честно, ничему не удивлюсь… Короче, это уже не ко мне вопрос. Нет, в принципе, научникам можно было бы придумать и отбрехаться чем угодно, но внутри этого вигвама, в одном из углов, по такой же счастливой случайности мы нашли пару скелетов в кожаных доспехах с металлическими деталями… И шлемы эти клювообразные, очень характерные. Как ролевик могу сказать: Европа века эдак пятнадцатого… Плюс-минус, конечно. — Немоляев тяжко вздохнул и накапал уже коньячку. С полчашки.

— В общем, я свои выводы даже озвучивать не буду, они слишком очевидны. Ну и дополнительные подписки о неразглашении с нас уже взяли…

Капитан, доцедив "лекарство для души", откашлялся. С тоской глядя, предложил:

— Василиса, давайте вы в следующий раз просто классически найдёте какого-нибудь котёнка-телепата, который упорно будет за вас цепляться? Желательно не с полноценным разумом, а так, чтоб настроение понимал, ваше и окружающих, на угрозы там реагировал… Мм? — Я сощурилась:

— Знаете, в связи с женской фентезятиной это такой баян, что вообще… Но было б смешно, ясен пень…

— Да щазз! — рыкнул разом помрачневший Игорь. — Мне ещё и кошака приблудного потом куда-то сплавлять?!

— Собственно, не только фентезийной и женской, — мигом оживился капитан, перебив меня и не обращая на этого придурка внимание. — Я, вообще-то, вспомнил Джорджа Мартина с его котами-телепатами незабвенного Тафа.

— Только вот маленькая неувязочка, — усмехнулась, жуя шоколадку. — Это если подвесить золотую рыбку над нагретой сковородкой, то число желаний увеличится в десять раз… Но у меня нет золотой рыбки. И даже щуки нет. А подборка "пусть с Василисой приключится самое дурацкое западло" всегда работает аки русская рулетка… Ну и, собственно, да: если я вдруг, когда-нибудь, поймаю золотую рыбку… Рыбка посмотрит мне в глаза и сразу скажет: «Жарь…»

Немоляев на меня нечитаемо поглядел, бросил хмурый, косой взгляд в экран компьютера и внезапно просиял:

— Василиса, вы можете идти прямо сейчас, разрешение на внеплановое посещение и лечение командира звена командным хилом одобрили. Стрешнев проводит.

— Я сам её провожу, — поднялся из кресла выдувший чашки три халявного улуна Арсеньев. Капитан развел руками:

— Второй пропуск дали на куратора охотницы Рощиной.

— И чем там лейтенант поможет, если свежевыкопавшуюся с того света А-шку вдруг перемкнёт? Или, может, охрана дружно бросится на помощь совершенно незнакомой женщине? О чьём существовании они до сего дня даже не подозревали? Не смешите, капитан! — Немоляев задумался. Кивнул:

— Хорошо, идите втроём. Я сейчас оформлю дополнительный пропуск и предупрежу внутренний пост.

— Тогда по коням, чего развалился! Потопали быстрее! Вперёд, на баррикады!… — нервное возбуждение хлестнуло с новой силой.

— Ого как тебя торкнуло-то… — поднял брови гильдмастер. — Дорогая моя, тебе энерджайзер подзарядили в том портале?…

— Дорогу показывай! — Но, вообще-то, он прав: то ли отходняк такой, долгоиграющий, то ли реально — надышалась чем…

***

Опять вниз, опять поезд на магнитной подушке…

— Почему здесь так сыро? — выбравшись из вагончика, принялась оглядываться и принюхиваться.

— Наверху Яуза, — отрывисто бросил Игорь и куда-то вполне привычно так пошагал.

— То есть мы уже не в Сокольниках?

— Нет. Изолятор в Богородском, почти сразу за Ростокинским проездом. Здесь площадь, сравнимая со средним ТЦ, отличная изоляция, отсутствие толп любопытных людей наверху и микроклимат… скажем так, способствующий более быстрой сговорчивости. — Я предпочла промолчать. Тем более, везде торчали камеры…

Гиблое местечко, как по мне.

У него ещё метров за сто такая гнетущая атмосфера, что мне уже не по себе.

Нам ещё и ждать пришлось, пока проверяли пропуска, сверяя с удостоверениями…

Арсеньев куда-то ушёл качать права. Его пока отказывались пропускать на внутреннюю территорию. Собственно, здесь без визы — никуда, иначе твои действия посчитают противоправными. Со всеми вытекающими… А местная охрана вполне так беззастенчиво меня разглядывала… Между делом отпуская неуместные шуточки. Я вас слышу, придурки! Посмотрела одному, самому наглому, в глаза, усмехнулась. Они как-то всей группой сразу оживились и заухмылялись. Диапазон их мыслей, в принципе, ясен… И вот это — охрана особо важного объекта?! Серьёзно? Господа большие начальники, вы где таких уродов набрали?…

Дима слегка напрягся, когда к нам подвалил один из "местных". С ленцой поинтересовался:

— А ты точно охотница?

— И?

— Что "и"? — возмутился гондон в форме. — Я тебя тут вообще ни разу не видел!

— Во-первых. Вы. Вас. Во-вторых, я вот вас тоже ещё нигде, ни разу не видела. Могу под это дело всех дружно положить мордой в пол, а потом снять трубку и вежливо поинтересоваться у непосредственного начальства данного объекта: кто вы и что тут забыли? Потому что на охрану вообще не похожи.

— Ты? — захрюкал придурок. — Да ты тут только лечь можешь и… — Из бокового коридора шандарахнуло аурой, явно превышающей стандартную "А". И вышел Арсеньев с каким-то дико серьёзным мужиком по форме, на вид под полтину. К светящимся фарам только рогов не хватало… И хвоста с металлическим наконечником. Кстати, я нашла следующего претендента на примерку "красивой масочки"…

— "Вы", — припечатала, вновь повернувшись к молодым идиотам. — Устав Защитного Департамента, глава пять, пункт восемнадцать, подпункт три: "Оскорбление находящегося при исполнении охотника другим должностным лицом, служащим в департаменте. Дисциплинарное взыскание, с записью в личное дело". Вопросы?

Остановившийся в паре шагов дядя лениво похлопал в ладоши. Раза два. И обратился к, видимо, подчинённым:

— Всё слышали? Или кому органы слуха дополнительно прочистить? Когин, два наряда вне очереди! И будь благодарен, что у меня сегодня настроение исключительно хорошее… Не слышу? — сложив ладонь лодочкой, поднес к уху. Поименованный Когиным, щёлкнул каблуками, с долей злости отчеканил:

— Так точно!

— Извинился перед охотницей!

Я решила вмешаться:

— Спасибо, но не вижу необходимости. Для того, чтоб принести внятные извинения, он должен сам осознать, в чём именно был неправ. А это, судя по всему, случится не раньше, чем лет через десять, — усмехнулась. — К тому времени монстры убьют либо его, либо меня.

— Первое, — хмыкнула ЛЭП, маскирующаяся под что-то, отдалённо человеческое. И подошла к нам со Стрешневым. — Это полковник Котов, Алексей Петрович.

— Василиса Рощина, целитель. Моего куратора, лейтенанта Стрешнева, вы наверняка знаете.

— Знаю, — окинул меня чуточку заинтересованным взглядом местный руководитель. — Это вы — подруга Холодковой?

— Да, — с долей удивления подняла бровь. Дядя усмехнулся.

— Она дочь моего хорошего сослуживца. Пётр Холодков после Афгана был нашим наставником, на первых порах после выпуска. Потом мы даже подружились, немного… В общем, хороший мужик был. Жаль, что "был". — Я вздохнула. Да, видела дядь Петю пару раз. Он был клёвым папой… Сонька, кстати, довольно поздний ребёнок. — А у вас как обстоят дела?

— Я тоже дочь офицера. И он тоже уже "был".

— Пуля, монстры?

— Если бы, — горько усмехнулась. — Двухсторонняя пневмония. Поздно спохватились. Вы же все, офицеры старой выучки, терпите до последнего!

— Да, есть такое, — согласился чуточку погрустневший полковник.

— В общем, сейчас я это тело приведу в порядок, а потом буду немножко убивать, — я оскалилась. — Так что вы уж не обращайте внимания: воспитательный процесс, все дела… — Котов бросил на меня, потирающую кулаки, быстрый взгляд и коротко хохотнул:

— Хорошо.

***

— Ну что, извиняться будем?! — зашла в комнату для встреч, куда парой минут ранее привели вымотанного Луку, который явно пребывал в непонятках: кто мог так скоро заявиться к нему в гости?

— Ты? — поразился парень.

— Я, я… — похрустела костяшками. — Щас сначала отхилю как боженька, а потом, наконец, вломлю!

— За что? — возмутился стриж.

— За то, что придурком быть нельзя. Че-ре-ва-то… Короче, иди сюда, будущая жертва женского произвола.

— Куда — сюда? — вроде бы смирился с участью сегодняшний главный претендент на призовую пачку пиздюлей…

— Да вон, хоть на пол садись. Чтоб ничего не мешало… — По идее, в комнате для общения и были-то лишь стол да кровать. Но мало ли? Я вот вообще теперь не уверена, что моих откровенно слабых лечилок, выданных сегодня вечером, после забега из сопределья, ему хватит хоть на сколь-нибудь долго. Скорее, ещё до наступления утра начнёт ломать окончательно…

Вопросы энергетической недостаточности, по старой памяти названной современными врачами "патологиями", одни из самых неисследованных. В смысле даже наиболее продвинутые эскулапы, с самого начала работавшие с охотниками, о них лишь знают. И иногда могут определить. Киты — вроде гениального Житова. А вот вылечить — нет… По-крайней мере на мой запрос наш медицинский отдел выдал отрицательный ответ.

Ну да ничего. И тебя вылечим… Хрен ты сдохнешь, шекспировский юноша!

— Раздевайся!

— Зачем? — поперхнулся стриж. До сих пор пребывающий в броннике и полном комплекте. Кроме, разве что, личного оружия и сумок с какой-то мелочёвкой. Я саркастично фыркнула:

— Насиловать буду! — Лука поперхнулся повторно, но… принялся раздеваться. С круглыми глазами, да. Светящими как фонари. Меня согнуло. Вот не хотела смеяться, но это же просто невозможно!…

— Ахахаха, прекрати строить такие рожи!…

— Какой запрос, такие рожи, — буркнул командир пятёрки.

— Я не поняла, чего тут стесняться? Целлюлита нет, всё на месте…

— Да прекрати ты надо мной изгаляться! — возмутился стриж. — Что я тебе плохого сделал?

Я посерьёзнела:

— А вот что ты мне, бестолочь, плохого сделал, разберёмся после того, как отхилю. Штаны можешь оставить. Основные энергоцентры всё равно на уровне груди, пупка и головы. Если атлас анатомии охотника не врёт…

Закончив с шутками и собравшись, посмотрела на тело перед собой. Зрение перестроилось. Запахи тоже стали чётче.

Присела рядом, обнюхала. Да-а, что-то не-так… Он странно пахнет. Будто часть естественного аромата забита совсем нехарактерным. Ну, таким, типа хозяйственного мыла. На тренировках и сегодня в сопределье я как-то внимания не обращала, не до того было… Да и там имелась куча посторонних запахов… Попыталась понять, откуда мне больше всего несёт щёлочью?

— Да уймись ты уже! — прижала ёрзающего стрижа коленкой. — Сидеть, куда пополз?!

— Что ты меня нюхаешь?! — взвыл Лука.

— Раз нюхаю, значит надо. Химией тащит. Как найду откуда, так оттуда и начну хилить. Не мешай…

— Капец… — стриж смирился с участью букетика и, опёршись руками на пол за спиной, задрал голову к потолку. Выдохнул. Прикрыл глаза. Через секунд пять взвыл по-новой:

— Блин, так ещё хуже!

— Да заткнись ты уже, скоро станет хорошо…

— Даже не сомневаюсь, — пробормотал Лука, окончательно сдаваясь на милость.

За дверью что-то шумело. Хотя двери тут толстые — бронированные, можно сказать… Ладно, пофиг. Не моя парафия. Я сюда за другим пришла. Местные разберутся.

— Так, кажется, нашла, — ткнула пальцем чуть пониже пупка.

И без предупреждения заковала его, целиком, в плотный-плотный щит — чтоб не дёргался. Прижала всю область ладонью. Вторую, на всякий случай, положила на сердце. Проконтролировать.

Да, без бронника и остальных приблуд доступ гораздо удобнее, меньше изгаляться с лишними преградами…

Шарахнуло так, что не просто перекрыло свет со всех ламп, а я даже собственную руку могла различить с трудом… Глаза напротив расширились, и он беззвучно заорал.

Сорян, дружок, обезболивать толком пока так и не научилась… Да и не собираюсь.

Ты сегодня наказан.

Моя неуёмная энергия уходила и уходила, как в разбитый кувшин, и просачивалась наружу. Потому что по толку не усваивалась. Но я правильно сделала, что поставила вокруг него глухой щит: в определённый момент, накопив этих излишков до предела, замкнутый контур вернул их все заключённому в себя объекту.

Луку выгнуло. И процесс явно закольцевался, как в сообщающихся по кругу сосудах: массированная лечилка — даже, я бы сказала, атака лечилками — опускалась на тело со всех сторон, а следующие вливались в две ключевых точки — на животе и груди… Объём накапливался, просачивался на щит… и продолжал вертеться замкнутым циклом. В какой-то момент тело под руками… всё-таки перенасытилось дармовой энергией. Щит подозрительно мигнул, но я споро подставила второй. Остатки старого принудительно вогнала туда же — прямиком в подопытный организм. Пофиг, пригодятся…

Спустя секунды Лука перестал беззвучно орать. Глаза запылали ещё больше, — хотя, казалось бы, куда уж больше? — и в них стало по капле возвращаться сознание.

Я усмехнулась. Щас устрою тебе такое промывание всего что можно и что нельзя, что все твои патологии вообще забудут к тебе дорогу… Я псих, и ты это узнаешь. На практике.

— Чувствительно, вообще-то… — наконец высказался относительно вменяемый стриж. Кивнула. Извини, но говорить пока не рискну. Могу сбиться. А это нежелательно…

Под руками уже вертелся просто ураган. Такой, хорошо разогнанный, как в той рекламе крутых циклонных пылесосов, с прозрачным корпусом которые… За спиной что-то подозрительно дребезжало. Стол, наверное? Лампочки, поди, вообще давно померли. Но, если будут претензии, скажу: стены стоят? Стоят! Значит, всё нормально!…

— Ты чему так улыбаешься? — внезапно спросил Лука.

— Прикидываю, как буду отпираться от административных штрафов за очередное убитое имущество департамента… — Стриж с пару секунд пристально искал что-то в моих глазах. Нашёл или нет, не знаю, но расхохотался.

И с этим звуком, как с триггером, в него засосало весь мой, уже катастрофической мощи циклон. Вот реально — просто засосало! Куда-то глубоко внутрь… бесследно прямо. Последним с каким-то суховатым "чвяком" лопнул и втянулся щит — туда же, целиком и очень быстро. И мы упали — с метровой, наверное, высоты — на пол.

Причём от Луки осталась вмятина, пошедшая в стороны лучиками растрескавшейся стяжки по плитам перекрытия. К счастью, неглубоко… И слава всем богам! Потому что тут, собственно, ещё не самый нижний этаж… Я так-то не жажду, как в сказках, провалиться кому-то на башку.

Ощущения от теперь полноценной А-шки явно усилились. На порядок. Чую, уровнем он сейчас если и не дотягивает до Холодковой, то не намного… Хотя, может, мне просто так кажется?

— Голову давай, — устало скомандовала. Посверкивая фонарями, наклонился, чтоб не прыгала. — Блин, чем вас всех кормили в детстве, что вы выросли такие каланчи? Чернобыльской морковкой?…

— Гречкой, супом и иногда котлетами, — фыркнул стриж, поглядывая из-под влажной от пота чёлки.

— Не верю! — треснула эту морду по лбу, положила руки на макушку. Выжать, что ещё могла…

— А по большим праздникам мама домашний торт пекла, — чуть мечтательно улыбнулся Лука. — И пироги. С яблоками.

Теперь в него все мои лечилки не просто бестолково просаживались, но — это сразу было видно! — всасывались и впитывались, словно ключевая водица помидором на грядке. Не знаю, где там какой заслон снесло? Но под руками нынче чувствовался всё тот же циклон… Правда, уже совсем не мой, а его собственный, зело колючий. Мало того, он с каждым мигом будто бы раскручивался сильней?… Не уловила, сколько мы так простояли, но воздух вокруг начал трещать, а глаза Луки разгорались всё ярче… Что-то внутри стрижа продолжало постепенно меняться, усиливаться и укрепляться… Хрустели рёбра, растягивались связки, колошматилось от усиленной нагрузки сердце… С Луки ручьями тёк пот. Но его "дорожки" крайне быстро испарялись, заполоняя пространство легким ароматом мускуса и мускатного ореха. С горьковатыми нотками морского ветра. Пряный, пикантный запах… приятный такой. Цельный.

В какой-то момент поняла: всё, больше не могу! Я почти досуха выжата… ещё пара капель — и-и… бесславно, н-да. Отпустилась и опустила руки. Пошатнулась.

В голове слегка звенело… собственные выжатые потроха тихонько стонали. Но это было слишком классно. Не испытывала такого глубокого кайфа ни после одной трени.

Как только смогу, данный опыт повторю обязательно… новая жертва где-нибудь точно сыщется. Найду.

…Блин, перед глазами всё-таки поплыло. Житов мне, стахановцу ударного труда, клизму опять пропишет… Хотя нет: боюсь, там уже не клизма ждёт, а суровый фаллоимитатор размера XXL. Чтоб моя задница таки нашла свои приключения… В полном объёме, как говорится.

Ткнулась носом во что-то приятно тёплое. На проверку оказавшееся хорошо так подкачанной мужской грудью. Блин, вокруг сплошные восемь кубиков, а я даже не могу пойти насобирать себе где-нибудь соответствующих возрасту и потребностям приключений… Славка, да. И хомяк.

Какие уж тут приключения?

Меня в обнимку поволокли на выход. Зевнула:

— Это. Я тебя потом немножко убью. Когда просплюсь. Ладно? — Грудь и манящие кубики под щекой заходили ходуном… Лука, морда бесстыжая, втихомолку ухохатывался. Последний герой, блядь… выжил.

Хотя они тут все живучие…

— Ладно!

— Я его сам убью! — рыкнула сильно взъерошенная ЛЭП, выскочив в коридор из соседнего помещения. Я снова сладко зевнула:

— Да фиг. Столько сил угрохала. Завтра как кролика заохочу… А, не — уже послезавтра. Завтра у меня выходной, я к Макарову, офис кошмарить… Ушки только этой жертве надо… Без хвоста пока обойдёмся, а то Коловрата опять торкнет, на ролевые игры… Не там, где надо, — извернувшись, нашла взглядом Диму:

— Глаза закрываются. Не кантовать. Меня домой, и сдать мелкому… Он дальше разберётся.

— Сначала Житов, — вздохнул почти такой же взъерошенный, как и ЛЭП, Стрешнев, забрал на ручки и поволок на выход. Ну, проф, значит, проф… Сопротивляться бытовому произволу куратора уже не нашла сил.

За спиной нарастала возня на повышенных тонах, но мне было сильно пофиг. Я отсюда очень вовремя ноги унесла. Дальше штрафы пусть Арсеньев платит… Если тут ещё чё случайно сломается…

Вырубило прямо в коридоре.