Проклятый Лекарь. Том 9

Глава 8

Саблин сидел передо мной, сломленный и опустошённый, как выжатая тряпка после генеральной уборки.

Но мои мысли были уже далеко от этого жалкого человека. Они парили где-то над Москвой, над точками на карте, каждая из которых медленно отравляла город невидимым ядом.

Это не просто сбор энергии. Не просто подготовка к какому-то грандиозному ритуалу. Нет, всё было куда изощрённее, куда страшнее.

Они заражали город безумием. Агрессией и страхом. Каждая воронка была как гнойный нарыв на теле мегаполиса, и из этого нарыва сочился невидимый яд, проникающий в души людей, живущих рядом. Медленно, незаметно, капля за каплей.

Идеальное биологическое оружие, только вместо бактерий — тёмная энергия. Вместо эпидемии — психическая пандемия. Инкубационный период — недели, может, месяцы. А потом — взрыв. Одновременный, неостановимый.

Тысячи людей, сходящих с ума в один момент. Выходящих на улицы с оружием, с ножами, с чем попало. Убивающих, разрушающих, сеющих хаос.

И посреди этого хаоса — Орден Очищения, готовый выступить в роли спасителей. Готовый взять власть над руинами города, над обезумевшей толпой.

А я должен это остановить.

Проклятие не просто повысило ставки. Оно дало мне цель. Направило меня.

Оно хочет, чтобы я стал санитаром этого мира.

Не просто спасал отдельных людей от ножевых ранений и инфарктов. Не просто вытаскивал умирающих с того света обычными медицинскими методами. Нет, теперь моя задача — спасать целые города от магической чумы. Спасать души, разумы, саму ткань реальности от сверхъестественной заразы.

Вот почему оно изменило правила. Вот почему теперь платит только за сверхъестественное.

Оно ведёт меня. И цена за отказ будет страшнее простой смерти.

Забавно, если подумать. Тысячу лет назад я был Архиличем Тёмных Земель, источником страха и смерти для всего живого. Теперь я должен стать защитником этого самого живого.

Какая ирония. Какой изящный поворот судьбы.

Наложенное проклятие в наказание превратило меня в защитника города.

Мать моя некромантка. Если бы мои враги тысячелетней давности могли это видеть, они бы умерли от смеха. Хотя нет, они уже мертвы. Я лично об этом позаботился.

Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые когда-то поднимали армии мёртвых. Те самые руки, которые теперь спасают жизни.

Что ж. Если проклятие хочет, чтобы я охотился на воронки — буду охотиться. Если оно хочет, чтобы я спасал города — буду спасать. Не потому, что я вдруг стал благородным альтруистом. А потому, что это единственный способ выжить.

Прагматизм, как всегда, побеждает идеализм.

Я вернул внимание к Саблину, который всё это время сидел, уставившись в пол, как побитая собака.

— Остался один вопрос, — сказал я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я планировал.

Он поднял голову. В его глазах плескался страх, смешанный с надеждой. Надеждой на то, что пытка закончилась. Что я, наконец, оставлю его в покое.

Наивный.

— Почему Альтруист так отчаянно пытался тебя спасти? — задал я следующий вопрос.

Саблин моргнул. Вопрос явно застал его врасплох.

— Что? — он сделал вид, что ничего не понял.

— Ты слышал. Когда мы захватили тебя, Альтруист бросил всё и лично пришёл на твоё спасение. Ради чего?

Он молчал, переваривая мои слова.

— Я… я не знаю, — наконец выдавил он. — Честно, не знаю. Я просто техник. Специалист по настройке воронок. Ничего особенного.

— Ничего особенного, — повторил я задумчиво. — И всё же Альтруист рисковал многим ради тебя.

— Может, я просто ценный специалист? — в его голосе звучала неуверенность. — Хорошие техники на дороге не валяются…

— Техников можно заменить, — отрезал я. — Обучить новых. А Альтруист действовал так, будто ты незаменим. Будто потерять тебя — настоящая катастрофа.

Саблин побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уже.

— Я не понимаю… я правда не понимаю…

Я смотрел на него, сканируя ауру потоками некромантической энергии. Обычная аура обычного мага средней руки. Никаких видимых аномалий, никаких скрытых печатей или меток. На первый взгляд — ничего особенного.

Но первый взгляд часто обманывает.

— Возможно, тебя водили за нос, — сказал я медленно. — Возможно, в тебе есть что-то, о чём ты сам не знаешь.

— Что? — он уставился на меня с искренним недоумением.

— Какой-то артефакт, внедрённый в твоё тело. Или магический маяк, вшитый в ауру. Или ментальная закладка, спрятанная в подсознании, — я пожал плечами. — Вариантов много.

Саблин открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл.

— Но… я бы знал… я бы почувствовал…

— Не обязательно. Хороший специалист может спрятать имплант так, что носитель никогда о нём не узнает, — я наклонился ближе. — Вопрос в том, хочешь ли ты узнать правду?

Он сглотнул.

— Как?

— У меня есть специалист. Он может провести полное сканирование. Найти то, что спрятано, — я выпрямился. — Но это твой выбор. Либо ты сотрудничаешь, и мы выясняем, что делает тебя таким ценным для Ордена. Либо…

Я не договорил, но мой взгляд сказал всё за меня.

Саблин вздрогнул, вспоминая пережитый ужас.

— Я… я согласен. Сканируйте. Делайте что хотите. Только…

— Только что? — нахмурился я.

— Только не оставляйте меня наедине с этим… с этим страхом.

Я кивнул и направился к двери.

— Подумай над моим предложением, — бросил я через плечо. — У тебя есть время до утра.

Дверь закрылась за мной с глухим лязгом.

Лаборатория доктора Мёртвого располагалась двумя этажами ниже, в самом сердце подземного комплекса.

Я спустился по металлической лестнице, чувствуя, как с каждым шагом усиливается знакомый запах формальдегида, озона и чего-то неуловимо потустороннего. Запах некромантии, который не спутаешь ни с чем другим.

Дверь в лабораторию была приоткрыта. Изнутри доносились бормотание, звон стекла и периодические вспышки синеватого света.

Я толкнул дверь и вошёл.

Всеволод Мёртвый носился вокруг своего конструкта, как наседка вокруг цыплёнка. Его тощая фигура в мятом халате металась между ритуальным столом и многочисленными приборами, расставленными по всему помещению. Седые волосы торчали во все стороны, очки съехали на кончик носа, а на лице застыло выражение крайней озабоченности.

Конструкт — массивная фигура, собранная из частей разных тел и усиленная металлическими элементами — лежал на столе, опутанный светящимися рунами. Руны пульсировали слабым синеватым светом, но самого конструкта эти пульсации, похоже, не впечатляли. Он лежал неподвижно, как и положено мёртвому телу.

— Всеволод, — позвал я.

Мёртвый подпрыгнул от неожиданности, чуть не опрокинув стойку с колбами.

— О, Святослав Игоревич! — он повернулся ко мне, и его глаза за толстыми линзами очков выражали смесь радости и отчаяния. — Как хорошо, что ты зашёл! Я в тупике!

— Что случилось?

— Конструкт! — он взмахнул руками, едва не задев меня по лицу. — Я не понимаю! Он поглощает энергию, но не пробуждается! Ритуал привязки идёт уже третьи сутки, а он даже глазом не моргнул!

Я подошёл к столу, осматривая руническую схему. Сложная работа, этого не отнять. Мёртвый был талантливым некромантом, пусть и несколько эксцентричным.

— Покажи схему питания, — попросил я.

Он торопливо развернул передо мной чертёж, испещрённый символами и формулами. Я просматривал линии энергетических потоков, отмечая узловые точки и места соединений.

— Вот здесь, — я ткнул пальцем в один из узлов. — Ты замкнул контур преждевременно. Энергия входит, но не распределяется по телу. Застаивается в центральном резервуаре.

Мёртвый уставился на чертёж, потом на меня, потом снова на чертёж.

— Но… но я следовал классической схеме Морозова… из тех книг, что ты рекомендовал.

— Морозов работал с обычными трупами, — я взял мел и начал вносить коррективы прямо на руническом круге. — А ты собрал химеру из разных тел. Им нужны разные частоты энергии для активации. Вот, смотри…

Я добавил несколько дополнительных символов, создавая ответвления от основного потока. Руны замерцали ярче, перестраиваясь в новую конфигурацию.

— Теперь энергия будет распределяться равномерно по всем частям, — объяснил я. — Дай ему ещё сутки. Если не очнётся, приходи, посмотрим вместе.

Мёртвый смотрел на мои изменения с выражением человека, который только что увидел, как гениальное решение проблемы было найдено за тридцать секунд.

— Святослав Игоревич… — прошептал он благоговейно. — Ты гений.

— Просто опыт, — отмахнулся я. За тысячу лет практики начинаешь замечать такие вещи.

Он закивал так энергично, что очки едва не слетели с носа.

— Всеволод, — я перешёл к главному. — У меня для тебя работа.

— Всё что угодно! — он выпрямился, готовый служить.

— Наш пленник, Саблин. Мне нужно, чтобы ты его просканировал. Полностью.

— Просканировал?

— На предмет скрытых артефактов, магических имплантов, ментальных закладок. Всего, что может быть спрятано в его теле или ауре.

Мёртвый задумался, потирая подбородок.

— Это потребует времени… и деликатности. Некоторые закладки реагируют на сканирование и могут самоуничтожиться вместе с носителем.

— Именно поэтому я прошу тебя, — я посмотрел ему в глаза. — Сделай это незаметно. Чтобы он не понял, что его изучают. Можешь представиться врачом, который проверяет его здоровье. Или придумай что-то ещё.

Лицо Мёртвого расплылось в улыбке, которая на ком-то другом выглядела бы пугающе, а на нём казалась почти детской.

— О, это будет интересно! Скрытое сканирование — мой любимый вид работы!

Я не стал спрашивать, почему это его любимый вид работы. Некоторые вещи лучше не знать.

— Результаты доложи мне лично. Как можно скорее.

— Будет сделано!

Я кивнул и направился к выходу, оставляя Мёртвого наедине с его конструктом и новым заданием.

Комната Анны находилась на первом подземном уровне, в жилом секторе базы.

Я постучал в дверь, ожидая ответа. Тишина. Я постучал снова.

— Войдите, — раздался её голос, приглушённый и сонный.

Я открыл дверь и вошёл.

Комната была небольшой, но уютной. Кто-то из людей Ярка постарался создать хотя бы минимальный комфорт: мягкое кресло в углу, настольная лампа с тёплым светом, пара картин на стенах. Не дворец, конечно, но и не камера.

Анна полусидела на кровати, опираясь на подушки. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но при виде меня она улыбнулась.

— Святослав, — она протянула ко мне руки. — Ты вернулся.

Я подошёл и сел на край кровати, беря её ладони в свои.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устала, — она пожала плечами. — Отец… разговор был тяжёлым.

Я кивнул. Бестужев, конечно, не мог просто так отпустить дочь. Наверняка был долгий, эмоциональный разговор, полный упрёков и требований объяснений.

— Он злится?

— Злился, — она вздохнула. — Теперь просто… разочарован. Говорит, что я опозорила семью.

— А ты?

Она посмотрела мне в глаза.

— А я сказала ему, что люблю тебя. И что ребёнок — это моё решение, а не его.

Храбрая женщина. Я чувствовал гордость за неё, смешанную с беспокойством. Она всё-таки рассказала раньше времени. Решилась на это.

— Тебе нельзя волноваться, — я положил руку ей на живот, делая вид, что это просто заботливый жест.

На самом деле я сканировал её состояние потоками Живы.

Плод развивался нормально. Всё по расписанию. Сердцебиение плода в пределах нормы для этого срока. Гормональный фон матери стабилен. Никаких признаков угрозы прерывания, никаких аномалий в энергетических потоках.

Всё в порядке. Слава тьме.

— Ты опять меня сканируешь, — сказала Анна с лёгкой улыбкой.

Я поднял бровь.

— Как ты догадалась?

— У тебя лицо становится таким… сосредоточенным. Профессиональным, — она сжала мою руку. — Всё в порядке?

— Всё отлично, — я позволил себе улыбнуться. — Ребёнок здоров. Ты тоже. Просто отдыхай и не нервничай.

— Легко сказать, — она закатила глаза. — Когда вокруг война, заговоры и мой отец, который готов убить моего… — она запнулась, подбирая слово.

— Любовника? — предложил я.

— Я хотела сказать «будущего мужа», — она посмотрела на меня с вызовом. — Если ты, конечно, планируешь сделать мне предложение. Когда-нибудь.

Мать моя некромантка. Тысячу лет жизни, а женщины всё ещё способны застать меня врасплох.

— Я планирую, — ответил я наконец. — Когда всё это закончится.

Она улыбнулась той особой улыбкой, которая говорит «я знала, что ты это скажешь».

— Тогда постарайся не умереть до того, как сделаешь предложение. Было бы обидно.

— Постараюсь, — пообещал я.

Я наклонился и поцеловал её в лоб.

— Отдыхай. Мне нужно идти.

— Куда?

— Работа. Ничего опасного.

Она посмотрела на меня скептически, но не стала спорить.

— Будь осторожен.

— Как всегда.

Общий зал «Северного Форта» представлял собой бывший командный центр времён войны с Британией: бетонные стены, низкий потолок, огромный стол с картой Москвы и окрестностей.

Моя боевая команда уже собралась вокруг стола, когда я вошёл.

Кирилл стоял слева, его светлая аура мерцала мягким золотистым светом. За последние дни он заметно окреп, магический резерв восстановился. Мальчик превращался в настоящего боевого мага.

Костомар возвышался справа, его массивный костяной остов поблёскивал в свете ламп. После ремонта он выглядел даже лучше, чем до боя: Мёртвый заменил несколько повреждённых костей на более прочные, усилил суставы металлическими пластинами.

— Хозяин, — пробасил он, склоняя череп в приветствии.

Ростислав парил у потолка, его полупрозрачная фигура едва заметно колыхалась. Призрак был в отличной форме, плотнее и материальнее, чем когда-либо.

Вольдемар стоял в углу, неподвижный как статуя. Мой зомби-телохранитель регенерировал полностью, его серая кожа больше не была изодрана в клочья.

И наконец, Сергей — мой верный водитель, который оказался куда полезнее, чем просто шофёр. Он стоял чуть в стороне, со скрещёнными на груди руками, и его глаза профессионально оценивали каждого присутствующего.

— Итак, — начал я, подходя к столу с картой. — Охота начинается.

Все взгляды обратились ко мне.

— Воронки, — я указал на отметки на карте. — Четырнадцать штук было изначально. Три мы уже уничтожили: в «Новой Заре», на кладбище и у детского сада.

— Осталось одиннадцать, — подсчитал Кирилл.

— Верно. И мы должны закрыть их все.

— Все? — Костомар повернул череп. — Это много работы, хозяин.

— Много, — согласился я. — Поэтому начнём с малого. Нам нужно отработать тактику, проверить слаженность команды. И… — я помолчал, — проверить одну мою теорию.

— Какую теорию? — спросил Кирилл.

— Пока не важно. Узнаете, если подтвердится.

Теория заключалась в том — получу ли я всё-таки Живу. Я наклонился над картой, изучая отметки.

— Вот эта, — я ткнул пальцем в точку на северо-западной окраине города. — Старая водонапорная башня. Заброшенная территория, минимум гражданских поблизости. По нашим данным, воронка там небольшая, одна из самых слабых.

— Почему начинаем со слабой? — спросил Сергей. — Не лучше ли сразу ударить по главной?

— Потому что мы не знаем своих возможностей, — объяснил я терпеливо. — Команда не работала вместе в полную силу. Нужна разминка.

— Как в медицине. Сначала простая операция, потом сложная, — Кирилл кивнул с пониманием.

— Именно.

Я выпрямился, оглядывая свою маленькую армию.

— Выезжаем через час. Оружие, амулеты, всё что нужно — берите с собой. Вопросы?

Тишина. Нет вопросов.

— Отлично. Готовьтесь, — велел я.

Мы уже направлялись к выходу, когда нас догнал знакомый голос.

— Святослав!

Я обернулся. Анна шла по коридору, её шаги были быстрыми, почти бегущими. На ней была куртка поверх домашней одежды, а лицо выражало решимость.

— Я с вами, — объявила она, останавливаясь передо мной.

— Нет.

— Святослав…

— Нет, — повторил я твёрже. — Ты остаёшься здесь.

Её глаза вспыхнули.

— Я маг воздуха! Я могу быть полезна! Могу создавать щиты, сбивать противников с ног…

— Ты беременна, — перебил я, понижая голос, чтобы остальные не слышали. — Любое магическое усилие может навредить ребёнку.

Она открыла рот, готовясь спорить.

— Анна, — я взял её за плечи, глядя в глаза. — Послушай меня. Я не сомневаюсь в твоих способностях. Ты сильный маг, я это знаю. Но сейчас ты несёшь в себе нашего ребёнка. И это важнее любой битвы.

— Но…

— Ты нужна мне здоровой и в безопасности, — продолжил я. — Если с тобой что-то случится… если с ребёнком что-то случится… я никогда себе этого не прощу.

Она смотрела на меня, и в её глазах боролись гнев и понимание.

— Это нечестно, — наконец сказала она тихо.

— Знаю.

— Ты используешь ребёнка как аргумент.

— Да. Потому что это работает.

Она фыркнула, но я видел, как напряжение уходит из её плеч.

— Ты невозможный человек, Святослав Пирогов.

— Слышал это не раз.

Она вздохнула, опуская голову.

— Ладно. Я остаюсь. Но если ты не вернёшься живым, я найду способ вытащить тебя с того света и убить снова. Лично.

— Договорились.

Я наклонился и поцеловал её, быстро, но нежно.

— Жди меня. Скоро вернусь.

Она кивнула, отступая назад. Её глаза были влажными, но она не плакала. Сильная женщина. Моя женщина.

Я развернулся и пошёл к выходу, чувствуя на спине её взгляд.

Водонапорная башня возвышалась над заброшенной промзоной, как памятник имперской индустриализации.

Ржавый металл, облупившаяся краска, разбитые окна. Вокруг располагались пустые корпуса бывших заводов, заросшие бурьяном дворы, покосившиеся заборы. Идеальное место для тёмного ритуала: безлюдное, забытое, никому не нужное.

Мы подъехали на двух машинах и остановились в сотне метров от башни. Воронка была видна даже невооружённым глазом — тёмный водоворот энергии, медленно вращающийся над крышей башни. Небольшой, метра три в диаметре, с тусклым фиолетовым свечением по краям.

По сравнению с теми монстрами, что мы уничтожали раньше, эта выглядела почти безобидной. Как щенок рядом со взрослым волком.

Но даже щенок может укусить, если его недооценить.

— Слушайте внимательно, — я собрал команду вокруг себя. — Сегодня работаете вы. Я только наблюдаю и координирую.

Кирилл удивлённо поднял брови.

— Вы не будете участвовать?

— Буду. Но только на финальном этапе, — я обвёл их взглядом. — Мне нужно видеть, как вы работаете вместе. Где сильные стороны, где слабые. Это тренировка, а не настоящий бой.

Костомар кивнул, его челюсть скрипнула.

— Понятно, хозяин. Покажем, на что способны.

— Вот и отлично, — я указал на башню. — Кирилл, твоя задача — световые барьеры. Не давай энергии воронки расползаться, держи её в ограниченном пространстве.

— Понял.

— Костомар, Вольдемар — физические удары по якорям. Воронка держится на энергетических точках в основании башни. Найдите их и разрушьте.

— Будет сделано, — Костомар ударил кулаком о ладонь, производя звук, похожий на столкновение двух камней.

— Ростислав — разведка и атака уязвимых узлов. Ты можешь проникать туда, куда другие не доберутся. Ищи слабые места в структуре воронки.

Призрак склонил голову в знак согласия.

— А вы, шеф? — спросил Сергей.

— Я буду страховать. И нанесу финальный удар, когда воронка ослабнет достаточно, — я посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. — Начинаем.

Команда двинулась к башне, занимая заранее обговорённые позиции.

Кирилл остановился в пятидесяти метрах от основания и поднял руки. Золотистое сияние вспыхнуло вокруг него, формируясь в светящийся барьер, который начал охватывать башню полукругом.

Воронка среагировала мгновенно. Тёмные щупальца энергии метнулись к барьеру, пытаясь пробить его, разорвать, уничтожить. Но Кирилл держал. Его лицо напряглось от усилия, но барьер стоял твёрдо.

Молодец, парень. Хорошо тренировался.

Костомар и Вольдемар обошли башню с двух сторон, приближаясь к основанию. Я видел, как Костомар остановился у одной из опор, примеряясь для удара.

— Нашёл, хозяин! — крикнул он. — Здесь один из якорей!

— Бей!

Костомар размахнулся и обрушил кулак на опору. Удар был такой силы, что бетон треснул, а металлическая арматура внутри согнулась. Воронка над башней дрогнула, её вращение замедлилось.

С другой стороны Вольдемар молча делал то же самое. Его удары были не такими мощными, но более точными. Он бил в определённые точки, ослабляя структуру методично и последовательно.

Ростислав тем временем проник внутрь воронки, его полупрозрачная фигура скользила между потоками тёмной энергии. Он искал центр, ядро, точку уязвимости.

— Нашёл! — его голос прозвучал странно, искажённый энергетическими помехами. — Центральный узел на вершине башни!

— Атакуй! — крикнул я.

Призрак устремился к центру воронки. Его форма начала светиться, собирая энергию для удара. А потом он ударил на эфирном уровне, разрывая энергетические связи изнутри.

Воронка взвыла. Это был беззвучный вой, который я скорее почувствовал, чем услышал. Она начала дёргаться, терять форму, разваливаться на куски.

Пора.

Я шагнул вперёд, собирая некромантическую энергию в кулак. Один точный удар — это всё, что требовалось.

Воронка была уже почти мертва. Её якоря разрушены, центральный узел повреждён, защитные барьеры прорваны. Она держалась на последнем издыхании, как пациент в терминальной стадии.

Я ударил.

Чистая некромантическая сила, сконцентрированная в одной точке, пронзила воронку насквозь. Это было похоже на то, как игла прокалывает воздушный шарик — один укол, и всё кончено.

Воронка беззвучно рассыпалась.

Тёмная энергия рассеялась в воздухе, растворилась, исчезла. На месте водоворота осталась только пустота — чистая, нормальная пустота обычного неба.

Готово.

Я стоял неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям.

Сосуд Живы. Что там?

Секунда. Две. Три.

И вот оно. Тёплая волна энергии хлынула в меня, наполняя резервуар. Не такая мощная, как от изгнания демона, но уверенная, стабильная.

Я закрыл глаза, считая проценты.

Двадцать пять… тридцать… тридцать два… тридцать пять.

Поток замедлился и остановился.

Плюс пятнадцать процентов к тому, что было. Итого — тридцать пять процентов Живы в Сосуде.

Теория подтвердилась. За каждую уничтоженную воронку, за каждое спасённое от безумия место проклятие платило энергией. Не так много, как за спасение конкретного человека от смертельного проклятия, но достаточно. Стабильный доход, если можно так выразиться.

Десять воронок осталось. Если каждая даст по десять-пятнадцать процентов… это больше ста процентов суммарно. Более чем достаточно для выживания и подготовки к главному удару.

Охота действительно началась. И она обещала быть прибыльной.

Я открыл глаза и обнаружил, что улыбаюсь.

Команда собралась вокруг меня, уставшая, но довольная. Кирилл вытирал пот со лба, Костомар разминал костяные пальцы, Ростислав медленно обретал плотность после энергозатратной атаки.

— Мы сделали это! — выдохнул Кирилл, и в его голосе звучало неподдельное ликование.

— Сделали, — подтвердил я.

И, повинуясь внезапному порыву, которого сам от себя не ожидал, я подошёл к Костомару и обнял его, хлопая по костяной спине.

— Молодцы, — сказал я. — Все вы. Отличная работа.

Костомар замер, явно не зная, как реагировать на такое проявление эмоций от хозяина. Потом его челюсть скрипнула, будто он улыбнулся:

— Рады стараться, хозяин.

Кирилл смотрел на нас с выражением человека, который только что увидел, как строгий профессор танцует джигу. Ростислав тихо хихикнул, и этот звук был странным, исходящим от призрака.

В этот момент в кармане зазвонил телефон.

Я отпустил Костомара и достал аппарат. На экране высветилось имя: «Граф Бестужев».

Я ответил.

— Слушаю.

— Святослав Игоревич! — голос графа звучал торжествующе, почти ликующе. — У меня новости!

— Какие?

— Мы пробили аудиенцию. Завтра в десять утра нас ждут.

Я нахмурился.

— Ждут где?

— У императора, — в голосе Бестужева звучала гордость. — Завтра мы встречаемся с Его Императорским Величеством лично.