Проклятый Лекарь. Том 9

Глава 18

Александр Борисович Морозов — бывший главврач клиники «Белый Покров». Человек, который похищал девушек для своих извращённых экспериментов. Человек, которого я лично разоблачил и сдал правоохранительным органам. Человек, который должен был гнить в магической тюрьме до конца своих дней.

И сейчас он открыл глаза. Мутные, налитые кровью, с полопавшимися капиллярами склеры, но всё ещё узнаваемые. Те же глаза крысы, загнанной в угол. Те же глаза садиста, которому нравится причинять боль.

— П-пирогов… — прохрипел он. Голос был слабым, сорванным после трансформации. — Какая… неожиданная… встреча…

— Морозов, — я схватил его за плечи, встряхнул — не слишком сильно, чтобы не сломать ему позвоночник, но достаточно, чтобы он понял серьёзность момента. — Какого чёрта⁈ Ты должен был сидеть в магической тюрьме! Пожизненно!

— Так и было… — он закашлялся, на губах выступила пена — признак отёка лёгких или повреждения дыхательных путей. — Так и было, Пирогов. Первые три месяца. Очень… неприятное место, должен заметить. Камера два на два, подавители магии, баланда дважды в день…

— Как ты выбрался?

Морозов рассмеялся — сухим, хриплым смехом, который снова перешёл в кашель.

— У Ордена Очищения… везде свои люди, — он выплюнул сгусток крови на пол. — Меня вытащили… по личному приказу мэра Дроботова. Прямо из камеры… через служебный вход. Охрана даже не пикнула.

Мэр Дроботов. Ещё одно имя в растущем списке врагов.

— А метаморфизм? — я не ослаблял хватку. — Они превратили тебя в это… в благодарность за услуги?

— Наоборот… — Морозов скривился то ли от боли, то ли от воспоминаний. — Это была… плата. Я должен был стать хранителем узла. Охранять эту воронку. Десять лет службы, и меня бы вернули в человеческий облик. Пенсия, так сказать.

Десять лет в облике монстра — интересный контракт. Хотя, учитывая альтернативу — пожизненное заключение в магической тюрьме — не самый плохой вариант.

За спиной раздались шаги. Стрельцов и Кирилл подошли ближе, разглядывая Морозова с разными выражениями на лицах. Стрельцов смотрел с профессиональным интересом, как охотник смотрит на добычу. Кирилл же с плохо скрываемым отвращением.

— Это кто? — спросил инквизитор, перезаряжая пистолет.

— Александр Морозов, — ответил я. — Бывший главврач «Белого Покрова». Похищал девушек для экспериментов. И должен был сидеть за это в тюрьме.

— Должен был, но не сидит, — Стрельцов прищурился. — Знакомая история, да?

Напоминает мне про Мёртвого. Эх и жук. Это же разные вещи!

Он присел рядом со мной, разглядывая Морозова в упор:

— Сколько людей у Ордена в системе исполнения наказаний?

— Не знаю… — прохрипел Морозов. — Мне не докладывали. Я был… мелкой сошкой. Исполнителем.

— Мелкой сошкой? — я усмехнулся. — Ты был хранителем узла. Это не похоже на должность для мелкой сошки.

— Хранителем этого узла, — Морозов мотнул головой в сторону воронки. — Второстепенного. Настоящие хозяева сидят в центре. Я их даже не видел… только голоса слышал. Приказы получал, и всё.

Иерархическая структура. Ячейки, не знающие друг о друге. Классическая конспирация, которую используют все серьёзные организации — от спецслужб до террористов.

— Где Альтруист? — спросил я. — Куда он побежал?

Морозов промолчал. А я сжал его плечо сильнее. Не до боли, но достаточно, чтобы он понял: я не шучу.

— Морозов. Я только что вернул тебя в человеческий облик. Я могу так же легко превратить тебя обратно. Только на этот раз без возможности обратной трансформации. Навсегда останешься тварью. Хочешь проверить?

Превратить человека в метаморфа я не мог — это требовало совсем других навыков и ресурсов. Но Морозов этого не знал.

— Он… он ушёл через нижний уровень, — выдавил бывший главврач. — Там есть ещё один выход. Тайный. Ведёт в канализацию.

— Куда он направляется?

— Не знаю точно… Клянусь! Но он говорил что-то про… про главный узел. Если он хочет активировать полный контроль над марионетками, ему нужно быть там.

Значит, там и находится логово Альтруиста.

— Где это? — уточнил я.

— Не знаю! — Морозов всхлипнул — жалкое зрелище, взрослый мужчина, хнычущий как ребёнок. — Мне не говорили! Я же сказал — мелкая сошка! Меня использовали, а потом выбросили бы как мусор!

Возможно, он говорил правду. Возможно, врал. Без телепата рядом определить было сложно. Но кое-что я мог проверить.

— Хорошо, — я немного ослабил хватку. — Тогда другой вопрос. Зачем вам понадобилась Аглая Ливенталь? Зачем вы сделали её метаморфом и хотели добраться до неё через возлюбленного, Алексея Ветрова?

При упоминании Аглаи что-то изменилось в лице Морозова. Мелькнуло выражение удовлетворения. Как у художника, которого спрашивают о любимой картине.

— А, это… — он криво усмехнулся. — Это был мой план. Орден оценил.

— Какой план?

Морозов помолчал, словно собираясь с мыслями. Или наслаждаясь моментом — возможностью похвастаться своим «гениальным» замыслом.

— План был прост, — начал он, и в его голосе появились нотки лектора, объясняющего сложную тему студентам. — Граф Ливенталь — один из богатейших людей Империи. Его финансовая империя контролирует… ну, вы знаете. Много чего. Политическое влияние соответствующее.

— Это я знаю. Дальше.

— Дальше возникла проблема. Ливенталь слишком несговорчивый. Мы пробовали обычные методы: подкуп, шантаж, угрозы. Ничего не работало. У него слишком много денег, чтобы его подкупить. Слишком много власти, чтобы его запугать. Слишком чистая репутация, чтобы его шантажировать.

— И тогда вы решили действовать через дочь.

— Именно! — Морозов оживился, словно забыв, что лежит голый на полу, побитый и униженный. — Заразить дочь метаморфизмом, чтобы через неё добраться до отца. Классическая схема: родитель сделает всё, чтобы спасти ребёнка.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна ярости. Они хотели превратить Аглаю в монстра. Использовать её как инструмент давления на отца.

— А Ваксин?

— Ваксин был… пробным камнем, — Морозов пожал плечами, насколько позволяла его позиция. — Проверка метода.

Расчётливая, холодная сволочь.

— Конечная цель?

— Если бы нам удалось обратить графа Ливенталя в метаморфа… — Морозов мечтательно прикрыл глаза, — он стал бы нашим верным псом. Вся его финансовая и политическая империя перешла бы под контроль Ордена. Мы бы держали его на коротком поводке: хочешь оставаться человеком — выполняй приказы. Не хочешь — добро пожаловать обратно в шкуру монстра.

— Это ваш обычный метод вербовки?

— Один из, — Морозов снова усмехнулся. — Для особо несговорчивых. Для тех, кого нельзя купить или запугать обычными способами. Превращаешь человека в метаморфа, а потом контролируешь обратную трансформацию. Простая биохимия: мы разработали сыворотку, которая временно подавляет паразита. Одна инъекция в неделю, и ты снова человек. Пропустишь — превратишься обратно.

Наркотическая зависимость, только на магическом уровне. Изящно и отвратительно одновременно.

— Сколько людей вы так завербовали?

Морозов задумался:

— Лично я — троих. Но Орден существует триста лет. У нас были поколения, чтобы расставить своих людей на ключевые посты. Думаю… сотни. Может быть, тысячи.

Сотни. Тысячи. Метаморфы на ключевых постах, контролируемые угрозой обратной трансформации.

Это объясняло многое: ресурсы Ордена, их дерзость, их способность уходить от преследования. Когда у тебя в кармане судьи, прокуроры, начальники полиции, можно позволить себе очень многое.

— А теперь самое главное, — сказал я, наклоняясь ближе к лицу Морозова. — Кто стоит за всем этим? Кто руководит Орденом?

— Не знаю, — и на этот раз он явно говорил правду — в его голосе звучало искреннее сожаление. — Правда не знаю. Мы общались только через посредников. Голоса без лиц, приказы без объяснений.

— Альтруист?

— Альтруист — исполнитель. Как и я. Только рангом повыше.

Тупик. Или почти тупик.

— Ладно, — я выпрямился. — Ещё один вопрос, и мы закончим. Что происходит сейчас? Какой у Ордена план?

Морозов ехидно улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так хорошо помнил. Улыбкой человека, который знает что-то, чего не знаешь ты.

— А вот это — самое интересное, Пирогов. Видите ли… пока вы развлекались здесь, играя в героев… Орден не сидел сложа руки.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что прямо сейчас… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — ваш драгоценный граф Ливенталь в смертельной опасности.

Эта новость мне не понравилась.

— Что?

— Вы думали, мы откажемся от плана только потому, что вы убили нескольких пешек? — Морозов рассмеялся. — Пока вы геройствовали в этом подвале, наши люди уже в его особняке. План «Б», так сказать. Если не получается через дочь — действуем напрямую.

Нет. Этого допустить нельзя.

— Аглая! — я потянулся к ментальной связи, к тонкому каналу, который мы установили ещё в начале операции.

Сосредоточился. Представил её лицо, её ауру. Попытался пробиться, докричаться…

Ничего.

Пустота. Как будто кто-то включил глушилку на всех частотах сразу.

Канал был заблокирован. Мощный ментальный «белый шум» перекрывал любую попытку установить связь. Как радиопомехи, только в магическом спектре.

— Не получится, — хихикнул Морозов, наблюдая за моим лицом. — У нас хорошие глушилки. Военного образца, между прочим. Очень дорогие.

Атака на Ливенталя уже началась. Пока мы сражались здесь, пока я допрашивал Морозова, Орден нанёс главный удар.

Я вскочил на ноги.

— Стрельцов! — крикнул я.

— Слушаю! — инквизитор мгновенно подобрался, рука легла на кобуру.

— Ваше первое задание в новом статусе, — я указал на скорчившегося Морозова. — Берите этого мерзавца и возвращайтесь к Аглае. Её нужно предупредить, чтобы связалась с отцом любой ценой. Любым способом. Если связь не работает — пусть едет к нему лично.

— А потом?

— После этого доставьте его на базу «Северный форт» и заприте в самую надёжную камеру. Под усиленной охраной. Под подавителями магии. Под чем угодно, но чтобы он никуда не делся.

— А вы?

— Мы с Кириллом продолжим. Альтруист где-то здесь, внизу. Я чувствую его след.

Стрельцов заколебался. Я видел борьбу на его лице: профессиональный долг говорил ему оставаться со мной, но приказ был ясен.

— Это опасно, — сказал он. — Вдвоём против Альтруиста и бог знает чего ещё…

— Капитан, — я посмотрел ему в глаза. — У нас нет времени на дискуссии. Ливенталь — приоритет. Если Орден его получит, если превратят в марионетку — всё остальное не будет иметь значения.

Стрельцов стиснул зубы. Потом резко кивнул и ответил:

— Понял. Выполняю.

Он достал наручники — специальные, с подавителями магии — и защёлкнул их на запястьях Морозова. Бывший главврач даже не сопротивлялся — то ли слишком слаб, то ли понял, что это бессмысленно.

— Вставай, — Стрельцов рывком поднял его на ноги. — Пойдёшь со мной. И если попробуешь сбежать или выкинуть что-нибудь, получишь пулю в правое колено. Потом в левое. Потом… ну, ты понял.

— Понял, понял… — проскулил Морозов. — Я же сотрудничаю! Всё рассказал!

— Расскажешь ещё больше. На допросе.

Стрельцов потащил его к выходу. На пороге обернулся:

— Пирогов.

— Да? — вскинул я бровь.

— Удачи. И будьте осторожны.

— Вам тоже, капитан. Вам тоже.

Он ушёл. Звук шагов затих в коридоре.

Мы с Кириллом остались вдвоём.

— Учитель… — голос парня был тихим, неуверенным. — Что теперь?

Хороший вопрос.

Я огляделся. Зал с воронкой, трупы — нет, ещё живые, но неподвижные — «младших» метаморфов, люди в стазисе, плавающие в кроваво-красном энергетическом потоке. Бардак, одним словом.

— Теперь мы идём за Альтруистом, — сказал я. — Морозов говорил про нижний уровень и тайный выход. Нужно найти.

— А эти? — Кирилл кивнул на людей в воронке. — Мы можем их спасти?

Мог ли я? Теоретически — да. Отключить воронку, прервать поток энергии, вывести людей из стазиса. Но это требовало времени — минимум час на каждого. У нас не было часа. У нас не было даже минуты.

— Позже, — сказал я. — Сначала Альтруист. Если мы его не остановим, то эти люди будут наименьшей из наших проблем.

Кирилл кивнул, хотя было видно, что решение ему не нравится. Молодой идеализм. Желание спасти всех и сразу. Со временем это пройдёт или сломает его. Надеюсь, первое.

Мы двинулись через зал, обходя воронку по широкой дуге. Некроэнергия здесь была такой плотной, что я чувствовал её давление на кожу — как погружение в воду, только вода была невидимой и пахла смертью.

След Альтруиста вёл к неприметной двери в дальней стене. Я чувствовал остаточный запах его теневой магии.

— Он прошёл здесь, — сказал я. — Недавно. Может быть, десять минут назад.

— Мы его догоним? — спросил маг света.

— Должны.

Дверь была заперта — простой механический замок, никакой магии. Странно. Я ожидал ловушек, защитных заклинаний, чего-нибудь более серьёзного.

Возможно, Альтруист торопился. Не успел подготовить оборону.

А возможно, это очередная ловушка. В любом случае — у нас не было выбора.

Я вскрыл замок простым импульсом некроэнергии — металл проржавел изнутри за секунду, механизм рассыпался. Дверь открылась с протяжным скрипом.

За ней была лестница. Узкая, крутая, уходящая ещё глубже под землю. Воздух здесь был затхлым, пахло сыростью и чем-то ещё — химическим, медицинским.

Формалин. Антисептик. Дезинфицирующие средства.

Знакомые запахи. Запахи больницы. Или морга.

— Идём, — сказал я.

Мы начали спуск. Ступени были каменными, покрытыми скользким налётом влаги. Кирилл держал наготове световое заклинание — мягкое свечение его ладоней разгоняло темноту, отбрасывало причудливые тени на стены.

Лестница казалась бесконечной. Десять ступеней, двадцать, пятьдесят. Мы спускались всё глубже, и воздух становился всё холоднее. Температура упала градусов до десяти.

Наконец, лестница закончилась. Перед нами была дверь. Массивная, стальная, с круглым штурвалом вместо ручки. Как в бункере или на подводной лодке. Герметичная конструкция, рассчитанная на то, чтобы выдержать давление — или не пропустить что-то изнутри.

— Готов? — спросил я.

Кирилл кивнул. Его руки слегка дрожали — от холода или от страха, я не мог сказать точно. Но в глазах горела решимость.

Хороший парень. Жаль будет, если погибнет.

Я взялся за штурвал и повернул его. Механизм заскрипел — застарелая смазка, давно не использовавшийся — но поддался. Штурвал провернулся, запорные болты с лязгом отошли в стороны.

Дверь медленно открылась. За ней было…

Ничего. Пустая комната. Стерильно-чистая, с белыми стенами и ярким искусственным светом — откуда здесь электричество, я не понял, но лампы горели ровным, мертвенно-белым светом. Никакой мебели, никаких артефактов, никаких врагов.

Только голый бетонный пол. И что-то в центре.

Я шагнул внутрь, держа наготове некроэнергию. Кирилл следовал за мной, озираясь по сторонам. Его свет смешивался с искусственным освещением, создавая странные, двоящиеся тени.

В центре комнаты на полу лежала… кожа. Целая оболочка, причём идеально сохранившаяся, аккуратно сложенная, как костюм, снятый с живого человека. Я видел руки, ноги, туловище, голову — всё на месте, всё без единого разрыва или повреждения. Даже волосы сохранились — тёмные, аккуратно подстриженные. Сброшенная шкура.

— Что это?.. — прошептал Кирилл. Его голос дрогнул.

Я не ответил. Медленно подошёл к «коже», присел рядом. Осторожно взял её за плечо, приподнял.

И узнал лицо. Пётр Бестужев.

Брат Анны. Человек, которого я считал Альтруистом. Человек, которого преследовал по всему городу, с которым дрался в «Белом Покрове», которому обещал отомстить за всё, что он сделал.

Вернее, это точная копия Петра Бестужева. Маска. Личина. Костюм, который кто-то носил всё это время.

Я перевернул оболочку, разглядывая её с профессиональным интересом — отстранённо, как патологоанатом изучает труп. Работа была безупречной: каждая пора, каждая морщинка, каждый волосок воспроизведены с фотографической точностью. Это не иллюзия — иллюзии не оставляют физических следов. Это не трансформация метаморфа — метаморфы не сбрасывают кожу как змеи.

Это было что-то другое. Биомагическая маска. Редчайший артефакт, о котором я читал в древних трактатах, но никогда не видел вживую. Создание такой маски требует месяцев работы, редчайших ингредиентов и… жертв. Оригинала. Человека, чью внешность копируют.

Всё это время это был не он.

Человек, которого я видел в больнице — не Пётр Бестужев. Человек, которого я преследовал по городу — не Пётр Бестужев. Человек, с которым я дрался в «Белом Покрове» — тоже не Пётр Бестужев.

Кто-то просто носил его лицо. Играл роль — и играл превосходно.

Тогда кто же на самом деле Альтруист? И главное — где настоящий Пётр Бестужев?

Жив ли он вообще? Или его тело использовали как… сырьё для создания маски?

— Учитель? — голос Кирилла звучал испуганно. — Что это значит?

Я молча поднял «кожу», показал ему лицо. Мальчишка побледнел:

— Это же… это Альтруист? То есть…

— То есть Альтруист — не тот, за кого мы его принимали. Кто-то другой носил это лицо. Кто-то, кого мы ещё не знаем.

— Но… но зачем?

Зачем кому-то притворяться Петром Бестужевым? Зачем использовать его личность, его связи, его репутацию?

Бестужевы — влиятельная семья. Богатая, со связями в правительстве. Анна — близкая подруга… нет, больше чем подруга. Если кто-то хотел подобраться к ней, к её окружению, к её информации — личина Петра была идеальным прикрытием.

Брат. Кому ещё она могла бы доверять больше, чем брату?

И теперь этот «брат» сбросил маску и исчез. Значит, она ему больше не нужна. Значит, он получил всё, что хотел. Или перешёл к следующей фазе плана.

Я опустил «кожу» обратно на пол и выпрямился. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Враг, которого я считал разгаданным, снова ускользнул. И теперь я понятия не имел, кого на самом деле ищу. Но одно я знал точно.

— Кирилл, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо в стерильной тишине комнаты. — Мы уходим. Немедленно.

— Куда?

— Найти Аглаю. Предупредить Анну.

— Предупредить о чём?

Я посмотрел на сброшенную маску в последний раз. Пустые глаза смотрели в потолок — мёртвые, стеклянные глаза человека, которого, возможно, давно нет в живых.

— О том, что неизвестно где её брат. И о том, что человек, который выдавал себя за него, всё это время — наш настоящий враг. И он всё ещё на свободе.

Кирилл сглотнул:

— Это… это плохо.

— Это катастрофа, — поправил я. — Мы не знаем, кто он. Не знаем, как он выглядит на самом деле. Не знаем, каковы его истинные цели. Мы знаем только одно: он был достаточно близко к нам, чтобы обмануть всех.

Однако полностью это не вышло. Мы всё равно узнали правду.

Я двинулся к выходу. Кирилл поспешил за мной.

Охота продолжалась. Только теперь я охотился за призраком.