Проклятие Вороньей пустоши

28

Заболела. Будто напророчила. По приезду домой, Антон вручил сестре градусник и, получив его назад, нахмурился.

– Тридцать девять и восемь. Сеструха, ты где так простудилась?

– Я не простужена, – упрямо мотнула головой Лиза. – Устала очень. Я просто посплю, и всё нормально будет.

– Лиза, это не тридцать семь, – возразил брат, – Срочно снижающее надо пить. Не спи пока, я за бабулей схожу.

– Не надо, Тош. Не суетись.

– Молчи, болезная, – фыркнул Антон. – Ритуль, может, ты за бабулей сгоняешь? Не хочу её одну оставлять.

– Не вопрос, – исчезая за дверью, коротко ответила Рита.

Бабушка была категорична в своём решении срочно перевести Лизу на проживание в дом. Кузня – есть кузня, удобств никаких, даже элементарно электричества нет. Вот поправится, да хоть палатки в саду разбивайте, а больному человеку уход требуется и условия. Во двор по нужде с температурой не набегаешься. Антон спорить не стал, подхватил вяло сопротивляющуюся сестру на руки, понёс в дом.

Лиза будто в болоте барахталась в тяжёлом беспамятстве. То соскальзывала в тягучий, мучительный сон, то выныривала на поверхность, ловила звуки, тени, снова проваливалась в вязкую небыль сна. Сон не приносил с собой ни утешения, ни успокоения, ни отдыха, он мало чем отличался от бессознательных видений и навязчиво преследовал Лизу, то гоняя по хмурому лесу, то отправляя на Пустошь под гневные взоры рассерженных воронов. То Лиза бродила по кладбищу, то оказывалась в сумеречном мире бессвязных видений. Сон изводил её, мучил, лишал последних сил, но скинуть с себя беспросветные оковы Лиза, как ни старалась, не могла. И, погружаясь в очередной кошмар, всё силилась проснуться, вытолкнуть себя из сновидения в реальность. Что-то холодное и мокрое раз за разом опускалось на лоб, кто-то негромко говорил в тишине, чьи-то руки тормошили Лизу, заставляли пить вяжущее горькое зелье из глиняной кружки – всё оставалось за пределами сознания, проходило мимо, казалось, что сон и реальность, не глядя, махнулись местами, и нет уже возврата в привычное существование, так и будет она метаться между призрачным лесом и Пустошью. Сколько продолжалось беспамятство – Лиза не знала, одно помнила, ни на минуту не забывая: Кирилл, Кирилл… что с ним? Как он там в больнице?

Сквозь тяжёлый сон прорезался голос Антона.

– Плохо всё, – тихо говорил он кому-то. – Сегодня остановка сердца была, но вытащили, успели. Не знаю, что дальше будет. У нас времени совсем мало осталось, я буквально кожей чувствую это. И Лизка так некстати разболелась…

– Не болеет она, – отвечала бабушка, и Лиза, даже не открывая глаз, видела, как горестно качает она головой и украдкой смахивает с лица слёзы. – Это беда её подкосила, она и выбраться не даёт. Сломалась наша Лиза, опустила руки, не борется…

– Ой нет, ба. Лизка боец, она справится, вот только… как бы поздно не было. Киру всё хуже и хуже становится. Врачи руками разводят, никаких прогнозов не дают. Всё они как надо сделали, даже странно для областной-то больницы, а он… не возвращается никак. Я понимаю, в чём тут дело, нам действовать нужно, а что делать, как… чёрт его знает.

– А что мы можем без Лизы? – это уже Ритка.

– Ни-че-го, – разделяя слоги, выдохнул Антон. – Одно знаю, их обоих вытаскивать надо. Они просто друг без друга жить не смогут.

– Да, Антоша, да, – подтвердила бабушка, вздохнула тяжко. – Пойдёмте, накормлю вас, ты внучек весь день в разъездах….

– Я с дороги в баню схожу, потом поем. Рит, ты со мной?

– Да, идём. Мне поговорить с тобой надо.

Тихо скрипнув, закрылась дверь, Лиза осталась одна. И снова что-то потянуло её в сон, но резкой болью в сердце на неё обрушилось понимание. Кир! Это о нём они говорили. Рывком Лиза села на кровати. Закричала бы от бессилия, да крик застрял в груди, выдав на поверхность лишь тихий стон.

Она должна что-то сделать! Она должна спасти Кирилла, а значит, надо встать для начала.

Всё плыло перед глазами, тело отказывалось слушаться, мышцы, будто налитые свинцом, подчинялись неохотно. Но, сцепив зубы, Лиза откинула одеяло, протянув руку, взяла со стула свои вещи.

Одевалась долго, пока натянула на себя спортивный костюм, взмокла. Больше всего хотелось лечь обратно в постель и снова забыться сном. Действительность сейчас казалась куда страшнее самого жуткого кошмара. Слабость накатила такая, что потемнело в глазах. Лиза яростно покачала головой, опираясь руками на спинку кровати, поднялась на ноги.

Взгляд упал на окно, а за ним… надвигалась гроза. Туча, чернее ночи, быстро наползала на ясное небо, цепляла верхушки деревьев, грозила взорваться невиданной по своей ярости грозой.

С минуту Лиза смотрела в окно и вдруг решилась. Сунула ноги в кроссовки, стараясь производить как можно меньше шума, выскользнула из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь, шагнула в сени, из них за дверь, а дальше… К лесу. Только к лесу, иначе никак. Лиза чувствовала – надвигается что-то ужасное, и это не просто гроза, это ТА САМАЯ ГРОЗА, во время которой обостряются чувства, оголяются нервы, ТА САМАЯ, во время которой истончается граница между мирами. Лиза чувствовала, знала, знание это буквально висело в застывшем воздухе, её место сейчас на Пустоши, и именно туда, незамеченная никем, спешила девушка.

Тяжело идти. Жар не отступает. Тело ломает как при лихорадке. Но Лиза боец! И не боится она больше грозы, совсем не боится. Больше пугает другое. Если сегодня она не справится, если ничего у неё не выйдет – не выжить Кириллу. У неё есть один шанс. Всего один, второго не будет. Всё случится сейчас или никогда. И она шла. Побежать бы, но ноги едва слушались. И она брела еле-еле, но всё же продвигалась вперёд.

Лес гостеприимно распахнул объятия девушке, зашелестел листвой над её головой, поманил и зашептал что-то, предостерегая. Лиза вбирала в себя звуки, глотала как живительную влагу упоительный лесной воздух, и ей казалось, что с каждым шагом прибывает сил. Обманчивое ощущение, но лес казался ей союзником, защитником от сил зла, добрым великаном, ведущим за руку неразумное дитятко.

Скоро разразится гроза. Замер мир в преддверии бури, затихли птицы, попрятались насекомые. Дрожал напоённый лесной прохладой воздух, сгущались тени, наползала на лес исполинская туча… Быстро. Ох, как быстро! Успеть бы дойти до того момента, как лес накроет темнота.

Лиза остановилась, задрала голову вверх. Нет, не успеет… Она не боялась сбиться с пути, вышла бы к Пустоши хоть в потёмках, хоть с закрытыми глазами, но ей надо находиться в эпицентре грозы, а бушевать она будет сегодня именно над Пустошью. Особая гроза. Та, которую ждали. Сегодня как никогда Лиза чувствовала свою особенную силу. Не физическую, нет, физическая сейчас совсем бы не помешала, ту силу, которую даёт дар, силу, вибрирующую на кончиках пальцев, звенящую набатом в ушах, дрожащую где-то внутри, вбирающую в себя звуки, запахи, ощущения. Всё сплелось причудливой вязью, сила вытягивала, брала на себя страхи, боль, неуверенность и разрасталась, заставляя измученную девушку бежать, не разбирая дороги.

Она успела. Выскочила из леса к лысой горе, упала на траву без сил и несколько минут лежала, отдыхая перед финишной прямой. Глаза заволокло туманом, но девушка не позволила вернуться беспамятству, ударила кулаками о землю, причиняя себе намеренную боль. Это помогло, навязчивый туман отступил. Лиза с трудом поднялась на ноги, встала на едва различимую в потёмках тропку, начала подъём…

Антон с Ритой вышли из бани в непроглядную темь. Рита поёжилась.

– Ох, что сейчас начнётся! Давай в дом скорее!

–Ага, – рассеянно отозвался Антон. Но вместо того, чтобы вслед за подругой спешить к дому, остановился, замер, запрокинув вверх голову. – Грядёт что-то невообразимое, – шумно втянув воздух, пробормотал он. Закрыл глаза, замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Что же?

Им навстречу спешила бабушка.

– Антоша, ты Лизу не видел?

– В смысле?

– Да нет её в комнате, – развела руками старушка. – Я пока на кухне возилась, глядь, а Лизонька пропала куда-то.

– Может, в туалет вышла? – предположила Рита.

– Так в доме туалет, что ж она в уличный пойдёт?

– Всё равно надо проверить.

– Да, Ритка. Ты к нужнику, а я в кузню рвану.

Антон влетел в кузню, стукнувшись лбом о низкую притолоку.

– Блин! – выругался он. – Лизка! Ты где?

В кузне тишина давила на уши…

Полина шмыгнула в будку Лешего, обхватила за шею, утопила ладошки в густой шерсти, жарко зашептала, прильнув губами к волчьему острому уху:

– Лешик, Лиза пропала! Ты знаешь, где она?

Волк рыкнул, как показалось девочке, утвердительно.

– Ты поможешь мне найти её?

Волк замотал лобастой головой, освобождаясь от детских ручонок. Нет, он не против поиграть с Полинкой, но тревога в голосе девочки его настораживала.

– Поможешь? – не отставала девчонка, – Вот, смотри… – она полезла в карман курточки, повозилась, достала тонкий шифоновый шарфик, принадлежащий Лизе. – Нюхай, Лешик, нюхай! Нам найти её надо.

Волк, едва не сбив девчонку, бросился из будки наружу, девочка выкатилась следом. Резво вскочила на ноги, не раздумывая, побежала за волком. Шифоновый шарфик, небрежно засунутый в карман, волочился по земле пёстрой змеёй, пока не потерялся где-то в траве…

Полина не успевала за волком, куда ей! Но он, не давая потеряться ребёнку, забежав вперёд, всё время возвращался, фыркал и поскуливал, подгоняя. Девочка догадалась уцепиться за ошейник, теперь волк не убегал, но в своём порыве всё время сбивал девочку с ног, приседал в нетерпении, повизгивал, ожидая, пока поднимется. Он чувствовал присутствие Лизы, он хотел мчаться, спасать хозяйку от всех напастей, а тут балластом прицепился ребёнок, и не прогнать, не отвязаться, ребёнка оберегать надо. И он послушно вышагивал рядом, усмиряя прыть. Особым звериным чутьём волк понимал, что вот сейчас, сию минуту, нет нужды кидаться в лес, очертя голову, бросаться и рвать зубами врагов, угрожающих хозяйке. Можно и подождать, чужаков в лесу он не чувствовал.

Всё подворье обежали Рита с Антоном – Лизы не было. В принципе, Антон, едва взглянув на потемневшее небо, догадался, куда исчезла сестра, но до последнего надеялся, что ошибается. Ещё бы! Ведь ещё час назад лежала в беспамятстве, не знали, как в чувство привести, и вдруг пропала! Двое суток не поднималась с кровати, бредила, приходила в себя только на короткие мгновения, разве убежишь далеко в таком состоянии? Да ещё с температурой под сорок. Вряд ли. Но Лизе, видно, по силам…

– Она в лес ушла! – заключил он.

– Да ладно?! – не поверила Рита. – Какой лес? Ей бы с кровати подняться…

– Поднялась, как видишь. – Антон снова посмотрел на грозное небо. Тьма всё сгущалась, того и гляди, туча, затянувшая небо чернильным саваном, обрушится на землю жутким ураганом. – Рита, ты дома оставайся, а я на Пустошь.

– Ты что, Антош?! – Рита гневно сверкнула чёрными глазищами, сердито откинула за спину растрепавшуюся косу. – Я с тобой. Это ни разу не обсуждается.

– Рит, тебя Пустошь может не пропустить, заблудишься.

– А ты меня за руку возьмёшь. Я иду с тобой! Точка!

– Ну хорошо, – сдался под её натиском Антон. – Попробуем. Куртку накинь, и пойдём. Я за фонарём. Толку в нём чуть, но всё же…

Молния яркой вспышкой расколола небо от края до края, ударил гром. Чудовищный раскат был такой силы, что завибрировала, задрожала земля, Лиза, запнувшись о камень, упала навзничь, ладони обожгло огнём. Она почти довершила подъём, она почти на вершине. Можно сказать, что успела. Гроза, какой бы силы она ни была, больше не пугала девушку, то ли страх изжил себя, то ли уступил место другим чувствам – уже неважно, главное понять, как справиться с тем, что много лет довлеет над родом. Хотя и это сейчас неважно – остались эмоции. Они бурлили в крови раскалённым железом, они ждали выхода, плавились, плескались внутри, затопляя всё Лизино существо чистой силой, способной как созидать, так и разрушать.

Лиза сбилась с дороги, поднялась на холм вовсе не там, где планировала, да в потёмках не разобралась, выскочила к дубу, запнулась ногой о корень, будто нарочно торчавший из земли и…

Девочка выпустила из пальцев ошейник, на бегу вытерла рукавом злые слёзы, упала, поскользнувшись на траве. Она устала. Ей хотелось домой. Ей было очень страшно. Так страшно, как, пожалуй, не было никогда в её маленькой жизни. Ей никогда ещё не приходилось в потёмках мчаться по мрачному лесу, ориентируясь только на серого волка в толстом, кожаном ошейнике, но отступать было некуда, дорогу домой она не найдёт, а волк… он просто бросит её среди деревьев.

Они, не разбирая дороги, продирались сквозь тёмный враждебный лес. Густую тьму, такую плотную здесь в лесу, не разогнать было светом фонарика, Антон сунул его за пояс, дабы не мешался. На что он ориентировался, для Риты оставалось загадкой, но мчался по одному ему известным тропинкам, не страшась сбиться с пути. Казалось, он видел в темноте. Рита то и дело путалась в высокой траве, норовила упасть, Антон не давал, подхватывая и оберегая.

– Антоша, мы не сбились с дороги? – перекрикивая налетевший ветер, спросила Рита.

Он замер на мгновение, будто сверяя собственные ощущения со встроенным навигатором, мотнул головой, ответил коротко:

– Нет, – и нырнул между ёлками, увлекая Риту за собой.

Она взвизгнула, уходя от летящей в лицо колючей лапы, пригнула голову, шумно выдохнула. Она ни за что не признается Антону, что бежать дальше не в силах. Что ноги одеревенели, дыхания не хватает, а в правом боку нещадно колет, она будет бежать за ним сколько понадобится, хоть на край света, хоть в преисподнюю, лишь бы с ним, лишь бы вместе. А что там дальше… уже неважно.

Небо, как туго натянутую ткань, с сухим треском разорвала белёсая молния, догнал свою грозовую подружку тяжёлый громовой раскат, ходуном заходила под ногами земля. На миг стало светло как днём, и снова упала темнота. Небо, нависшее над лесом тяжёлым дождевым мешком, прохудилось, сквозь прорехи застучали по земле крупные капли, миг – и обрушилось небо небывалым ливнем, в мгновение ока промочившим насквозь старый лес.

Девочка в растерянности стояла на маленькой полянке посреди леса и с места сойти не могла, сообразив вдруг, что осталась в страшном лесу одна. Нет больше рядом надёжного спутника – серого волка в собачьем ошейнике, умчался куда-то, оставив её в одиночестве. Что ей делать дальше, девочка не знала. Тёмный лес, зарождающаяся в глубинах леса гроза, стонущие под порывами ледяного ветра деревья – есть от чего растеряться. Сейчас бы домой, в тепло, но где он этот дом… кругом лишь деревья, деревья и непроглядная тьма. Удушливой волной накатила паника, стало нечем дышать. Девочка рванула душащий ворот футболки, почувствовала, как треснула ткань под рукой.

Вот-вот разразится гроза, накроет тёмный лес разрушительной силой, сметёт на своём страшном пути всё живое, будет крушить, ломать, уничтожать то, что не может противостоять… Что ей пятилетний ребёнок, волею судьбы застывший посреди крохотной полянки!