Проклятие Вороньей пустоши

15

Лиза бежала по лесу. Куда, зачем – сама не ведала, просто мчалась, не разбирая дороги, а в голове пульсировала единственная мысль: «успеть!». Лес казался страшным и неестественным, и девушка никак не могла понять, в чём дело. Вроде не ельник, не чаща непролазная – обычный лес. Незнакомый, это да, но обычный. Отчего же так страшно? Так страшно, что кажется, достаточно остановиться, и потусторонняя жуть набросится бешенным зверем, примется рвать, терзать, стараться уничтожить. И Лиза мчалась. Ветки хлестали по лицу, корни так и старались попасться под ноги, дыхания не хватало, пот заливал глаза, выжигая краски и без того хмурого, сумрачного дня.

И тут Лизу осенило. Звуки! Их просто нет. Лес безмолвен и тих, как бывает иногда перед грозой. Да и то… перед грозой он не лишён звуков полностью. То птица пролетит, то зашумят в вышине деревья, то хрустнет под ногой сухая ветка. Но только не теперь! Лиза не слышит даже собственных шагов, а уж подобный сумасшедший бег должен производить столько шума! Тихо.

Девушка чувствует, что в лесу она не одна. Кто-то так же бесшумно мчится впереди, и этот кто-то определённо имеет серо-бурый хвост. Леший! Ну конечно! Лиза хмыкнула на бегу, вспомнив очередного волчонка.

Они появлялись из неоткуда, просто один уходил, отжив свой век, и тут же, как по волшебству появлялся другой, и его тоже нарекали Лешим. А в прошлый год вообще история приключилась. Волчонок появился рано утром, но не как обычно на подворье, а возле кузни, где временно обитали брат и сестра, Лиза с Антоном.

Лиза вышла рано утром за дверь и едва не полетела кубарем, споткнувшись о пегого востроухого волчонка. Тот не растерялся, отпрыгнул в сторону и сел, поджав хвост, переступая крупными лапами хищника, задрал вверх морду, улыбнулся во всю пасть, обнажив острые как иглы щенячьи зубы.

Так куда он ведёт её?

Девушка доверилась зверьку, бежала, выискивая глазами мелькающий среди деревьев хвост, лишь на секундочку отвлеклась, смахнула с лица прилипшую прядь волос и… вылетела из леса прямо к кладбищенской ограде…

Лиза проснулась от собственного крика. Распахнула глаза и тут же зажмурилась от вспыхнувшего света. Её трясло. Она не понимала, где находится, отталкивала руки, пытающиеся обнять, утешить, слабо отбивалась и стонала, не в силах преодолеть размытую границу между реалистичным сном и действительностью.

Что-то холодное и мокрое плеснуло в лицо, перебило дыхание и… Лизу отпустило. Она судорожно выдохнула, обвела комнату прояснившимся взглядом, подтянула к груди колени, обхватив их руками, прошептала едва слышно: «Мама…»

– Я здесь, здесь, Лизонька. Я с тобой… – Никины руки гладили дочь по спине, пальцы перебирали пряди длинных волос. – Всё хорошо, дочка, кошмар закончился.

– Закончился как же… – проворчала девушка. Она нервно раскачивалась на кровати из стороны в сторону, пытаясь понять, что именно хотел показать ей волчишка из сна. Что-то должно случиться? Снова? Ох, нет… Лиза подняла глаза на брата, застывшего в дверях с пустым стаканом в руке. – Тош, свари кофе, пожалуйста.

– Ты бы поспала, Лиз. Смотреть страшно… какой кофе тебе…

– Поспала? Если бы… Знал бы ты, как я мечтаю о глубоком сне без сновидений.

Антон не ответил. Кивнул и вышел на кухню, аккуратно прикрыв дверь за собой.

Брат с сестрой, как и собирались, поехали в деревню Туманы, но по пути не могли не заехать к матери, планировали остановиться у неё, погостить пару дней, заодно и выяснить хоть что-нибудь о семье. Получить хоть какую зацепку…

Но приехали вечером, разговоры решили отложить на потом, Лиза, посидев немного с мамой и братом, отправилась спать, заявив, что глаза слипаются.

Теперь уж не заснуть, как ни старайся. Кошмары изводили её, не давали выспаться. Не помогало даже снотворное, с ним ещё хуже… Мало того, что ночь не спишь, да ещё весь день потом в прострации находишься, сама себе напоминая пресловутого зомби.

– Мамочка… – Лиза обняла Нику, доверчиво прижалась к ней. – Как я соскучилась! Как мне тяжело одной.

– Почему же одной? Сейчас с тобой брат живёт. Ты не знаешь, Софья насовсем от него ушла? Может, вернётся ещё, одумается? Хорошо ведь жили…

– Насовсем, мам. У неё другой мужчина, не отягощенный наследственностью.

– Ты о чём? – Ника насторожилась, отстранившись, заглянула дочери в глаза.

– Потом. Всё потом. Я не могу сейчас говорить об этом. Но разговор, мама, серьёзным будет, он нашей семьи касается.

– Ясно. – Ника отчего-то смутилась. – Дочь… только пойми меня правильно, – глядя в стену, нерешительно проговорила Ника, – и не спеши отказываться. Сходи к экстрасенсу.

Лиза скептически хмыкнула.

– Значит, в курсе уже… И ты туда же? Ритка меня тоже к одной такой таскала. Забрались на край географии, а гадалка ни тпру, ни ну, даже до уровня шарлатанки не дотягивает. Не верю я в них. Разочаровалась.

– Зря, Лизонька, не все одинаковые. Есть люди с настоящим даром.

– Думаешь? И где же они? – сомневалась Лиза.

– В городе у нас парень живёт, – торопливо, пока дочь не передумала и смотрит заинтересованно, заговорила Ника, – Он очень многим помог. Он настоящим даром обладает, сильным очень. Денег не берёт, люди сами оставляют. Кто деньги, кто продукты…

– Сама была у него?

– Что ты?! Я их боюсь, – с дрожью в голосе призналась мама. – Как наговорят чего, потом всю оставшуюся жизнь в страхе живи.

– А мне советуешь? – усмехнулась Лиза.

– Советую, дочь. Потому что вижу, как душа у тебя болит. И не справиться тебе самой. Не разобраться.

– Так это… может место забронировать? – Лиза фыркнула, внезапно развеселившись. – Ну там, где подобных мне в одиночных палатах держат?

– Да тьфу на тебя! Я серьёзно, а она смеётся, дурочка!

– Ну не обижайся, мам, ладно? – Лиза смешно наморщила носик, обнялся маму, вздохнула. – Рассказывай, как с твоим кудесником связаться? Может, с Тошкой сходим к нему на неделе…

Дом оказался совсем древним, но ухоженным. Он будто гриб вырос среди пушистых елей с мягкими длинными иголками, и так естественно, гармонично смотрелся здесь, что создавалось ощущение попадания в сказку. На участке, а земли от края до края уж никак не шесть соток, ни одного плодового деревца, ни одного куста той же смородины, одни ели, и среди них добротная, выкрашенная в натуральный цвет тёмной древесины, избушка. Окна пластиковые, и это, пожалуй, единственное, что никак не вяжется со сказкой, а в остальном… Избушка как избушка, только Яги на крылечке не хватает.

Лиза остановилась в нерешительности, вопросительно глянула на брата.

– Как думаешь, Тошка, стоит туда идти?

– Страшно? – усмехнулся Антон, дурашливо потрепав сестру по голове.

– Ну не то чтобы… Просто как-то не вяжется одно с другим. Успешный экстрасенс, у которого от клиентов отбоя нет, и эта избушка на курьих ножках…

– Во-первых, сестра, – учительским тоном принялся рассуждать Антон, – мы уже пришли, топать назад, не посетив местного колдуна, мне как-то не улыбается, путь, знаешь ли, не близкий. Во-вторых, пока ты не зайдёшь, и не поговоришь с ним – не узнаешь, так ли силён его дар. Ну и в-третьих… чудеса случаются, а ты… – он легонько щёлкнул Лизу по носу, – ничего не теряешь.

– Убедил, – вздохнув, кивнула Лиза. От брата не сбежишь, а от себя тем более, раз решила – отступать не годится. И в самом деле, не кусается же он – хваленый колдун…

На Лизин робкий стук дверь долго не открывали, она, не решившись постучать повторно, пожала плечами, с вызовом посмотрела на брата, мол, я сделала всё, что обещала, и хотела сбежать с крыльца, но дверь, надсадно скрипнув, приоткрылась, в дверном проёме показался парень, примерно Лизиного возраста. Высокий, черноволосый, бледный, под глазами тени, он двумя руками опирался на трость, используя её как опору, и производил впечатление человека, только оклемавшегося после продолжительной болезни, а за плечом у него стояла… беда. Лиза охнула, отступив на шаг, парень же улыбнулся застенчиво и распахнул дверь.

– Вы Лиза? Проходите, я жду Вас.

– Да… конечно… – Лиза обернулась на брата, но странный парень лишь покачал головой.

– Извините, но работа экстрасенса – это таинство, оно не терпит посторонних. За домом беседка, там есть всё необходимое, чтобы скрасить ожидание. Чай, кофе… хозяйничайте… – и закрыл перед Антоном дверь.

Лиза, едва удержавшись от постыдного бегства, прошла в комнату, озираясь по сторонам. Дом как дом, обстановка как обстановка. Никаких магических штучек, ни икон, да, впрочем, и одет парень обычно – в джинсы и белую футболку. Вот уж не подумаешь, что близко знаком с паранормальным. В комнате парень предложил ей присесть на кресло возле журнального столика, сам сел напротив, с другой стороны стола, посмотрел на Лизу внимательно, улыбнулся.

– Давайте знакомиться? Я Егор.

– Лиза, – хмуро представилась девушка. – И, пожалуйста, называйте меня на «ты».

– Хорошо, тогда и ты меня, договорились?

– Да.

– Могу предложить кофе, чай… или поговорим?

– Предпочитаю перейти к делу.

– Хорошо. Тогда расскажи, что привело тебя ко мне, ведь ты… сама обладаешь даром?

– Что?! – Лиза задохнулась от неожиданности. Вот так, спокойно и без ритуалов парень почувствовал в ней то, чему сама она не могла найти объяснений. Как? Как ему это удалось?

– Это так. Ты наделена им с рождения, но боишься, не пускаешь в свою жизнь, а дар, тем не менее, сильнейший и происхождения мне неизвестного.

Да. Лиза знает это. Откуда? Бог весть… Но видит она больше. Парень… Егор… Она видит, что и он обладает силой с рождения, и беду его она буквально за секунды смогла разглядеть. Страшно, не менее страшно, чем её собственная беда. Лиза хотела обмануть судьбу, прячась от Кирилла? Теперь она поняла – судьбу не обманешь. Можно спрятаться, затаиться, да только судьба хитрая – везде отыщет… Егор пытался изменить предначертанное, и что получил? Ужас, боль, страх, отчаяние – всё в полной мере, слишком много для одного человека.

– Проклятье на тебе, Лиза, – между тем продолжал Егор, – Того же происхождения проклятие, что и дар твой. Родовое, но не наследное… Не понимаю. Древнее проклятие, мощнейшее…

Он смотрел ей в глаза чёрными, как осенние омуты, глазами, и Лиза чувствовала, как чужая воля легко и деликатно касается разума. Она не закрывалась, хотя и была в силах сделать это, она сама обратилась за помощью, и верила, впервые верила, что кто-то может помочь.

Егор вдруг метнул быстрый взгляд в сторону.

– Лиза… Женщина рядом с тобой. Молодая совсем. Она… уже не в нашем мире. Она хочет тебе помочь, но не знает, как это сделать.

Лиза и сама уже почувствовала присутствие Ви, в спину потянуло знакомым холодком. Бросила взгляд через плечо, зашипела недовольно.

– Ви… сейчас ты ничем не поможешь, только голова разболится…

– Она не уйдёт. Совсем не уйдёт, до тех пор, пока ты не сделаешь то, чего она от тебя добивается. Лиза… Она так странно одета.

– Да, она погибла на горнолыжном курорте, а там, где она сейчас, полагаю, переодеться проблематично, – с нервным смешком добавила девушка. – Я понимаю её желание помочь, но у меня от её визитов голова раскалывается.

– У неё совсем немного времени осталось, она торопит тебя, отсюда и головная боль, – пояснил Егор. – Ты… женихов хоронишь, да?

– Да. А в данный момент пытаюсь судьбу обмануть, спрятавшись от того, кто мне очень дорог.

– Не пытайся даже. Судьбу не обманешь, себе только хуже сделаешь.

– Я поняла, на тебя глядя…, – осмелев, Лиза дала понять парню, что его беда не стала для неё секретом.

Егор кивнул рассеянно.

Его беда… Этот дар, полученный при рождении – вот что стало настоящей бедой. В детстве мальчик, не понимая того, что свои ощущения прятать надо, лепил всё что видел, не задумываясь о тех, кто слушал его слова. Причинял боль, не понимая этого, по недомыслию и детской непосредственности. Так разрушилась его семья. Так закончилась счастливая пора безоблачного беззаботного детства.

В очередном видении Егор увидел папу с красивой тётей. Папа был вовсе не в командировке, а в красивом доме на соседней улице, он в обнимку с той тётей стоял, склонившись над детской кроваткой, и разглядывал толстощёкого карапуза с яркой пустышкой во рту. Мальчик удивился, спросил у матери, как же может быть такое? Она могла не поверить, но, зная о сыне нечто, неведомое пятилетнему ребёнку, поверила, мужа не простила, собрала к его возвращению чемодан. Егорка остался без отца, и как-то сразу отдалилась мама…

Через какое-то время она привела в дом мужчину, потом ещё одного, и ещё… Они не задерживались надолго, каждый последующий уходил быстрее, чем предыдущий. Поняв, что семью создать не удастся, женщина начала пить. Спилась за три года, опустилась на самое донышко жизни. Сыну тогда было тринадцать… Он рос нелюдимым, замкнутым, с ровесниками не общался. Школа – тренировки – дом, и так по кругу, всегда в одиночестве. И это тоже благодаря его особенности видеть людей насквозь вместе с их прошлым, вместе с их будущим. Он боялся, он ненавидел свои способности, он искал способы избавиться от них, но тщетно.

Он ушёл из дома, когда мама обвинила его во всех своих несчастьях, ведь из-за его дара разрушилась семья. В чём-то она, безусловно, была права.

Егор, с четырёх лет занимавшийся акробатикой, был вынужден бросить спорт, ушёл в цирковое училище, там и жил, при цирке, убирал манеж, кормил животных, словом, был на подхвате, после начал выступать.

Станислава, а точнее Славиша, как звали её все вокруг, росла с мамой, но маме хотелось хорошей жизни, она искала любовь, большую и навсегда, дочь была не то что помехой, скорее тенью, которую и заметишь не вдруг. Сидит дома, учится, книжек из рук не выпускает, готовит, убирает – всем хороша. А мама то за иностранца выскочит, то в Сибирь уедет, высылает дочке денег, а что ещё надо?

Познакомились случайно. Егор бежал из училища в цирк, Славиша шла, уткнувшись носом в учебник геометрии. Столкнулись. Учебник полетел в лужу, рассыпались в грязи фотографии, вложенные между страниц. Девушка ахнула, бросилась поднимать, а парень стоял столбом и смотрел на неё, не в силах глаз отвести. Начали общаться. Через два года поженились, ещё через три появился Ванька, следом Оксанка, а ещё через год…

Егор скрывал свой дар ото всех, в том числе и от жены, обвинение мамы не прошло даром, урок запомнился накрепко. Однажды как под лопатку ударило, защемило сердце недоброе предчувствие, сначала неясное, не оформившееся, потом… Егор вдруг понял, что может потерять Славишу. Он ясно видел момент её гибели. Машина, дорога, бумаги на пассажирском сиденье… Она ищет что-то, ворошит документы, не сбавляя скорости. Дальше вспышка, удар и темнота… Парень готов был выть от безысходности и неотвратимости, метался как в бреду, пытаясь хоть как-то отвести, отсрочить беду, но час икс приближался неумолимо.

Егор решился в самый последний момент, выхватил из рук жены папку с бумагами, буркнул: «Я отвезу», прыгнул за руль. Дальше машина, дорога, бумаги на пассажирском сиденье, звонок жены с просьбой найти квартальный отчёт, Егор ворошит бумаги, не сбавляя скорости и прижимая к уху телефонную трубку, поворот, дальний свет фар, ударивший по глазам, удар, темнота…

Пришёл в себя парень в больнице, и какой бы сильной ни была боль, душу затопило бездонной радостью, неизмеримой ничем. Получилось! Он обманул судьбу! Должна была погибнуть Славиша, но ему удалось сыграть с судьбой в русскую рулетку и выиграть, ведь он-то не погиб, и жену спас! Значит, всё-таки возможно менять судьбу.

Оказалось – нет. Зря радовался. Травмы оказались серьёзными, в больнице предстояло проваляться долго, а Славиша… погибла ровно через месяц, точно так, как он видел, точь-в-точь продублировав его аварию.

А самое страшное началось позже. О детях некому было позаботиться, дочку забрали в дом малютки, сына в детский дом, и Егор, выписавшись, никак не мог забрать их назад. Предварительно ему надо было восстановиться после аварии, а окончательное выздоровление врачи обещали через год-полтора, и то не факт, устроиться на работу, наладить жизнь, то есть доказать государству, что он вполне способен воспитывать собственных детей.

Сразу после гибели Славиши приехала её мать в компании с очередным иностранцем. Пришла к Егору в больницу и с порога заявила, что квартира принадлежит ей, и она её продаёт, уже и покупателей нашла. Егор поинтересовался, как же дети, она лишь пожала плечами: «Ты отец, ты и думай».

Вот и пришлось Егору вселиться в старый дедов дом, доставшийся ему в наследство и, чтобы хоть как-то жить, начать подрабатывать, используя свои способности.

– Лиза, позови брата, пожалуйста… Его тоже зацепило проклятье, вам предстоит разбираться со всем этим вместе.

– А как же таинство? – не удержавшись, хмыкнула девушка.

– Не тот случай. – Егор даже не обратил внимания на прозвучавший в её голосе сарказм. – Позови. А я говорить буду, вот только… помочь вряд ли смогу…

Антон пришёл, присел на табуретку в сторонке, притих. Он привык к проявлениям необычности в человеке, но к тем, кто владел знаниями, недоступными окружающим, всегда относился с трепетом и пиететом. Он верил в то, что существует другая сторона жизни, скрытая от большинства, доступная лишь немногим. К их числу относилась родная сестра Антона, парень с раннего детства видел странности в сестре, знал, что она осязает что-то, недоступное ему, он, в какой-то мере, даже завидовал, что не ему достался чудесный дар.

– Так… – Егор поднялся, тяжело опершись на подлокотник кресла. – Разговор долгим будет. Давайте на кухню переберёмся, поедим.

– Но… – попыталась возразить Лиза.

– Всё нормально, – перебил Егор. – Вы с Антоном не просто клиенты, полагаю, жизнь ещё не раз сведёт нас, ещё и друзьями станем. – Он улыбнулся. – Так что нечего стесняться, пошли.

Разговор продолжился уже за обедом, и был он совсем нерадостен, поскольку троих людей, собравшихся за столом объединяло сходное чувство, название которому – отчаяние.

– Проклятье, сам того не ведая, наслал на собственных потомков ваш предок. Снять его вам никто не поможет, нет у нас в стране людей, обладающих даром необходимой силы. Это раз, во-вторых, просто никто не возьмётся, испугается, побоится, как бы сказать… перетащить проклятье на себя. Чаще всего при снятии проклятий используется методика замены. Это… как поводок перекидывается в другие руки, понимаете, о чём я?

Брат с сестрой согласно кивнули. Ещё бы не понимать, энергия не уходит в никуда, она должна прикрепляться, то есть для снятия проклятия нужно выбрать жертву. Лиза в панике сжала виски, пульсирующая боль за лобной костью всегда сопутствовала появлению Ви. Девушка оглянулась, но почему-то своей невольной подружки не увидела.

– Её нет здесь, – покачал головой Егор. – Она не может являться так часто, как раньше, теряет силы.

– Так что же, она уйдёт, не дождавшись финала истории? – шепнула Лиза, поймав себя на мысли, что ей немного жаль будет расставаться с Ви. – Не похоже на неё…

– Не уйдёт, дождётся. Обязательно дождётся. Только со стороны наблюдать будет. В сущности, так проще и тебе, и ей.

– Ладно, что там дальше?

Егор пожал плечами.

– Боюсь, не смогу сказать ничего нового. Человек, наложивший проклятье, обладал, вернее, обладает… он жив ещё, силой невиданной, никому из ныне живущих недоступной, – он говорил на одной ноте и, как будто сам удивлялся своим словам. – Он не со зла, от безысходности, но именно это определило его сущность. – Речь Егора замедлялась, каждое новое предложение он проговаривал с видимым усилием. – Всё должно закончиться там, где… началось… Ты и ты… знаете это место… – и он упал, потеряв сознание.

Автомобиль плавно катил по асфальту. Антону хотелось ехать быстрее, но боялся побеспокоить сестру. Две ночи провела она без сна. Первую – когда приснился кошмар, вторую ночь брат с сестрой провели в доме Егора, опасаясь оставлять того в одиночестве. Благо, ничего страшного с парнем не случилось, просто слишком много сил потратил на них с Лизой, врачи вкололи укол и уехали восвояси, а ребята сидели рядом, поддерживали.

Когда добрались до дома, Лиза даже ложиться не стала, проболтала с мамой до утра. Но сначала она позвонила Нику с просьбой о помощи местному экстрасенсу – Егору. Себе помочь она не могла, да и никто не мог, теперь Лиза отчётливо это понимала, а вот помочь парнишке хотелось. Никита – известный и очень уважаемый человек в городе, кто как ни он поможет? Да с радостью, как оказалось. Ребята никогда ни о чём его не просили, а тут вдруг Лиза сама позвонила, впервые обратилась с просьбой…

И сейчас Лиза дремала на пассажирском сиденье, а Антон с тревогой поглядывал на сестру, что-то не нравилось ему, как она спит, слишком беспокойно, наверняка снова кошмары видит.

Ну а Лиза провалилась в сон как в трясину. И снова вёл её по лесу Леший. Она знала, что впереди, но остановиться не могла, мчалась за волчишкой, ломая кусты, отшвыривая ветви, несущиеся в лицо, путаясь ногами в мокрой траве. И снова лес лишён звуков. Лиза будто оглохла, даже собственного дыхания не слышит. И страх… страх затапливает всё её существо, душит, заставляет передвигать задеревеневшие ноги, гонит, гонит её вперёд, туда, где расступаются деревья и… Снова она вылетела из леса прямиком к кладбищенским воротам, споткнулась, чуть не растянувшись на земле, но ухватившись за ограду, устояла. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, ноги дрожали, по лицу, смешиваясь с потом, струились слёзы.

А возле могил стояли тени. Много. Возле каждой кого-то видела Лиза. Кто-то почти прозрачен, кто-то вполне реален, кого-то она узнавала, кого-то впервые видела. Все мужчины, каждый с тоской смотрел на девушку. А она, сама того не замечая, вошла на территорию кладбища, пошла по дорожке, вглядываясь в лица призраков. Вот застыла возле одного, шепнула недоверчиво: «папа?»… Он улыбнулся ласково, пожал плечами: «вот ведь, дочь, не довелось нам увидеться, но это ничего не значит. Люблю тебя». Лиза улыбнулась в ответ, остановилась перед Тёмкой. Пожала плечами, вздохнула, едва слышно прошептала: «Прости!», он покачал головой: «Не виновата ты ни в чём, я сам своей жизни не жалел, со смертью заигрывал».

Лиза шагнула дальше и застыла, едва не упав в раскопанную могилу, ухватилась за крест, небрежно воткнутый в землю, зажмурилась изо всех сил, не желая читать надпись на прибитой к нему табличке. От собственного крика заложило уши, сердце колотилось, билось о рёбра испуганной птицей: «Нет! Нет! Нет! Я не хочу!…»

– Лиза! Лиза! Очнись, сестрёнка!

Голос пробился сквозь сон, достучался до сознания, Лиза пошла за ним, не видя источника голоса, но понимая, с ним связан кто-то очень близкий. Куда идти, как найти дорогу? Она растерялась, снова накатила паника, но кто-то требовательно тряс за плечи, тактильный контакт возымел своё действие, с криком девушка проснулась.