Принцесса на одну ночь

Глава пятьдесят первая, в которой Лэнс и Марго сражаются

— Маргарита, отойдите назад! — велел принц и передал Вероник свой фонарь.

Он крепко сжимал в руке меч, направив острие в сторону приближавшегося к нам врага.

Чудовище двигалось медленно и не спешило нападать — словно оценивало противника. В той части коридора было темно, и у нас не было возможности его разглядеть. Я видела только, что оно было гораздо выше человеческого роста, и тело его было покрыто длинной шерстью.

Лэнс первым сделал выпад, взмахнул мечом. Чудовище издало громкий рык, эхо от которого прокатилось, наверно, по всему подземелью.

Вероник плакала и шептала молитву.

Принц попытался нанести еще один удар, но снова безрезультатно. А через мгновение и его противник ринулся в атаку. Взметнулась ввысь, к самому потолку мохнатая когтистая лапа, и Лэнс едва успел отскочить.

А потом их движения стали такими резкими и быстрыми, что я перестала их различать. Его высочество отлично держался, но я понимала — силы не равны.

Сама я была напугана настолько, что почти ничего не соображала. Я прижималась к стене, сжимая в руке свой светильник, и ничего не предпринимала. Ужас сковал всё тело.

И когда длинные когти зацепили плечо его высочества, и Вероник страшно закричала, я по-прежнему пребывала в оцепенении и ничем не помогла Лэнсу. И только когда принц упал, а мадемуазель де Камбер, разглядев-таки зверя, обреченно прошептала: «О, нет! Это медведь!», я пришла в себя.

Конечно, это был медведь! Не сказочное чудовище, порожденное фантазией колдуна, а обычный медведь, пусть и гигантских размеров. И как я раньше этого не поняла?

Я сдернула с руки серебряный браслет и пошла вперед.

— Нет, ваша светлость, нет! — кричала мне вслед Вероник.

Но я едва слышала ее. Я видела только лежащего на каменном полу и истекающего кровью принца и нависавшего над ним зверя.

Я разговаривала с ним мысленно — не с принцем, со зверем. И чувствовала — он понимает меня, хоть и пытается сопротивляться. Я боялась, что им управляют не только инстинкты, но и воля другого, более разумного существа. Но нет — он поддавался влиянию на удивление легко.

Он опустил занесенную для очередного удара лапу, недовольно заворчал, но попятился назад. Я сделала еще один шаг. Медведь еще немного отступил. В темноте мне были не видны его глаза, но я ощущала на себе его взгляд — уже не враждебный, а любопытный. Он словно пытался понять, кто потревожил его в том месте, куда редко ступала нога человека. Наконец, он вздохнул и отошел в самый конец коридора.

Вероник подбежала к его высочеству. Я с замиранием сердца ждала ее слов.

— Он жив! Ваша светлость, он жив!

Я тоже наклонилась к нему. Видимой была только та самая рана на плече, которая кровоточила, но опасения за жизнь принца не внушала.

— Может быть, он ударился головой о стену? — предположила я. — Нужен доктор. Мы вдвоем не сможем вынести его отсюда.

Вероник покосилась в сторону уже спокойно лежавшего на полу медведя.

— Боюсь, ваша светлость, если мы сделаем хоть шаг в сторону выхода, он снова кинется на нас.

Она дрожала.

— Не беспокойтесь, Вероник, он уже не опасен, — я попыталась улыбнуться. — Вы можете идти за помощью.

Я действительно не ощущала от зверя угрозы. Более того, я не чувствовала поблизости никого другого.

И это было странно. Колдун уже должен был почувствовать, что его питомец нашел кого-то в этих подвалах, что он сражался, а теперь признал поражение. А если он почувствовал, то почему не появился здесь сам?

Его высочество пошевелился и застонал.

— Он приходит в себя, ваша светлость! — Вероник снова плакала — теперь уже не от страха, а от облегчения.

А я уже пыталась отыскать на полу свой браслет. Я не готова была показать принцу свою магию. Не здесь и не сейчас. Немного позже. Когда мы будем только вдвоем. И только после того, как он сделает то, что было важно для меня. То, что позволит мне понять, что я не ошиблась в его чувствах.