Пожиратель Змей

Я хотел бы сказать, что мне не доставляет удовольствия разрушать других.

Но если ты обидел меня или моих, я могу устроить вечеринку, посвящённую твоему расчленению.

И я бы устроил её для Канавных Змей, если бы у меня уже не была запланирована вечеринка на сегодня, не в честь их пролитой крови, а в честь союза моей любви.

Так что мне действительно нужно поторопиться.

До того как я взял на себя Тёмную Тень Даркленда, я позволял моему монстру делать грязную работу. И между нами было разделение, которое почти позволяло мне верить, что бойня не моя и не мне её присваивать.

Теперь всё иначе. И я не хочу, чтобы было иначе.

Тёмная Тень корчится, словно зверь под тёмными водами, голодная до разрушения.

На этот раз никакого пожирания. Только смерть.

Я догоняю мужчину в твидовом пиджаке. Он самый медленный, пыхтит и задыхается, пытаясь не отстать от друзей. Я дёргаю его назад за загривок, и он вскрикивает, когда я ломаю ему шею.

Спереди раздаются новые крики.

Дверь захлопывают и баррикадируют.

— Выпустите нас! Выпустите нас! — кричат они, но, очевидно, Вейн, Венди, Эша и остальные снаружи склада уже сделали своё дело.

Я хватаю за прядь волос кого-то — мужчину или женщину, не знаю — и разворачиваю человека к себе. Мужчина. Я вминаю ему лицо. Это прекрасный кровавый букет.

Он пытается закричать, но рот у него полон крови, я бью снова, и он мёртв.

Тёмная Тень шепчет: «да, да, заставь их заплатить».

И я с удовольствием это сделаю.

Ещё один мужчина и удар в живот, от которого ломаются несколько рёбер.

Мужчина у двери, колотящий по ней кулаком. Я бью вниз ногой, попадаю ему под колено, и кость поддаётся, словно пастила.

Кто-то стреляет, и пуля попадает мне в спину.

Больно, конечно, но боль где-то далеко, и тень быстро выталкивает пулю обратно наружу.

Я оборачиваюсь.

В нескольких шагах стоит светловолосый мужчина, рука дрожит, он держит пистолет.

Меня невозможно убить.

Но меня впечатляет, что у него хватило яиц попробовать.

Я мечусь через комнату, вырываю у него пистолет и случайно вырываю вместе с ним и его руку. Он воет, валится на задницу, зажимая запястье, кровь окрашивает воздух.

Я делаю шаг.

Он отползает, поскуливая. И когда я нависаю над ним, он ссыт под себя.

Я отделяю его изувеченную кисть от пистолета и бросаю в сторону, и она шлёпается, тяжёлая и мокрая, на пол.

Я направляю ствол на него.

— Пожалуйста. Крокодил. Пожалуйста, мы ошиблись!

Я жму на курок. Хлопок выстрела словно заполняет каждый пустой угол склада.

Пуля попадает ему в лоб, и он откидывается, глаза широко раскрыты и пусты.

Позади меня всхлип.

Я закуриваю свежую сигарету рукой, окрашенной в красное

Иду на звук плача и нахожу девчонку, скорчившуюся за штабелем ящиков.

— О боже, — говорит она.

— Не бог, — отвечаю и снова затягиваюсь. — Твой король.

Она сглатывает, кивает.

— Ваше Величество. Я… мы… они ошиблись.

Я приседаю перед ней. Её взгляд цепляется за меня.

У меня нет зеркала, но я чувствую, как кровь капает с носа, с подбородка.

— Расскажи всем, что ты здесь увидела. Не упусти ни одной детали.

— Расскажу. Клянусь. Я всем скажу, — кивает она.

— Откройте дверь! — кричу я, и баррикаду убирают. — Давай, — говорю я ей.

Она вскакивает и вылетает со склада, дверь с грохотом бьётся о стену.

А я прохожу круг по помещению, осматривая то, что натворил.

Эта бойня? Всё это моё. И я с радостью присваиваю это.