Пожиратель Змей

Как бы сильно я ни хотел сопротивляться Року и его планам, в роль министра портов я всё же вживаюсь довольно хорошо.

Я и правда знаю моря Семи Островов лучше большинства, и прокладывать маршруты, проверять риски и эффективность успокаивает мой мозг.

Подозреваю, Рок знал, насколько мне понравится эта должность, но мне не нравится, как именно он её мне добыл.

Целая команда погибла.

Хотя гордость Мертца помогла исполниться этому пророчеству.

Если бы он просто меня послушал…

Мануэль быстро становится моей правой рукой. Как и я, он любит порядок. К концу дня на его столе всё упорядочено: бумаги сложены стопками, ручки стоят в футляре. Он отлично умеет замечать потенциальные риски и при необходимости корректировать. В отличие от Мертца, он не зацикливается на том, прав он или нет. Если есть лучший способ, он принимает его и идёт дальше.

Я вхожу в ритм, который помогает немного успокоить нервы из-за приближающейся свадьбы. Почти каждое утро я завтракаю с Венди и Роком. Рок уходит первым, потому что он всегда срочно где-то нужен.

Венди встаёт из-за стола, чтобы собраться, а я обычно оказываюсь в библиотеке с сигариллой и Файеркрекером. Кот — это бедствие, но мне жалко его сгонять, когда он находит удобное место у меня на коленях и сворачивается в идеальный клубок.

Когда Венди заканчивает, мы идём вместе в клинику, где я целую её на прощание, а потом продолжаю путь в Портэдж-холл.

Но на седьмой день этого нового распорядка я резко останавливаюсь, когда знакомое лицо цепляет мой взгляд.

Я несколько раз моргаю, щурясь от резкого косого солнечного света, будто глаза могут меня обманывать.

Пожалуйста, будь настоящей.

Мимо с грохотом проезжает экипаж, и мужчина кричит мне, чтобы я отошёл, но я уже бегу.

Я взлетаю по ступеням на широкую веранду перед Портэдж-холлом и почти бросаюсь на Сми.

Мои руки обхватывают её, и я прижимаю её к себе так сильно, что только потом меня накрывают хорошие манеры и здравый смысл.

Она пахнет домом. Ромом, сладким табаком и свежим воздухом Неверленда.

Глаза горят, подбородок дрожит, а я не могу потерять самообладание здесь, где все видят, но я очень близок к этому.

Дурной тон. Плохие манеры.

— Джез, — говорит она.

— Сми, — выдыхаю я, часто моргаю, пытаясь взять себя в руки. — Ты получила моё письмо.

Она усмехается у меня под руками, обнимает в ответ.

— Мужчина немногословный. Но слова все правильные.

Я наконец отпускаю её. Её локоны убраны назад шарфом цвета тёмной ржавчины. На ней её обычная белая блузка на пуговицах и жилет, но этот жилет чёрный, без украшений. На шее несколько тонких золотых цепочек. Подвеска-воробей, желудь и штампованный медальон. На глазах тёмные прямоугольные линзы, защищающие от солнца. Это новый модный аксессуар, который я никак не могу принять, но на Сми эти очки смотрятся хорошо.

— Я… ты… Я не был уверен, что ты приедешь.

— Ты женишься, — отвечает она. — Конечно, я приеду.

— После того, как мы расстались…

— Мы всегда найдём путь обратно друг к другу, Джез. К лучшему или к худшему.

— До края света?

Это наша старая поговорка, ещё со времён, когда мы проводили бо̀льшую часть дней в море. Это была клятва, которую мы дали друг другу, когда пиратство было ещё более беспощадным, а магия и мифы были так же опасны, как чудовища, что преследовали море.

— До края света, — отвечает она.

Я сцепляю руки за спиной и киваю, жжение всё ещё режет глаза. Теперь мне хочется иметь тёмные очки, чтобы скрыть водяной блеск.

Прочищаю горло, втягиваю воздух. Я не буду плакать здесь, на улице, под утренним солнцем.

— Я как раз собирался начать рабочий день, но могу немного задержаться, если ты хочешь выпить кофе?

— Хочу, — кивает Сми.

Вокруг залов и Высшей Палаты есть несколько кафе, но я веду Сми в своё любимое, неприметное местечко, потому что там обычно тише, а в последние дни моё присутствие в более оживлённых кафе стали замечать.

— Доброе утро, капитан Крюк! — окликает хозяин кафе, когда мы входим, и колокольчик над дверью звенит.

— Доброе утро, Телларо. Сегодня я привёл подругу, чтобы похвастаться твоими вкуснейшими круассанами и кофе.

Телларо один из крылатых фейри, из Неверленда. Он перебрался сюда после того, как последнего короля фейри убили, сначала работал в Амбридже, а затем поднялся выше по городу и открыл собственное кафе. Мне нравится его место: кофе у него без выкрутасов, а выпечка сделана идеально.

Пока он двигается за стойкой, его ярко-красные крылья блестят под светом, резко контрастируя с его смуглой кожей и длинными чёрными волосами.

Телларо отдаёт кружку последнему клиенту, затем поворачивается к нам со Сми.

— Добро пожаловать, подруга капитана Крюка. Надеюсь, то, что мы предлагаем, придётся тебе по вкусу.

— Сми, — говорит она и кивает ему. — Джез обычно знает, где самый лучший кофе, так что уверена, будет вкусно.

Телларо улыбается, вытирая руку полотенцем.

— Любишь шоколад? Я только что достал партию шоколадных круассанов. Но есть и обычные, любимые у капитана. Или с изюмом, если ты безумна как Мэдд Хэттер.

— Шоколадные отлично, — говорит Сми. — И чёрный кофе.

— Мне как обычно, — говорю я фейри.

— Сейчас будет.

Мы со Сми занимаем один из круглых столиков у переднего окна. Мне не нравятся толпы внутри, но мне нравится наблюдать за ними снаружи.

Иногда, когда сижу здесь один, я не могу не смотреть на проходящих мимо людей, гадая, мучает ли их тоже парализующий синдром самозванца или страх, что они никогда не будут достаточно хороши?

— Расскажи мне всё. Расскажи, чем ты занималась, — говорю я.

Мне не терпится услышать о её новой жизни капитана-пирата, и так же не терпится узнать, изменился ли Неверленд.

— Питер Пэн и Потерянные Мальчишки ведут себя прилично, — говорит она и откидывается на спинку стула. — Уинни Дарлинг изменила их до степени, которую почти трудно узнать. Мы заключили союз, который, по-моему, справедлив для всех нас, и у нас больше нет границ территорий. Они могут приходить и уходить когда захотят, и то же самое касается нашей стороны.

У меня отвисает челюсть. Я понимаю это только когда Сми замолкает и хмурится на меня.

— Перемирие? — спрашиваю я.

Она кивает, и гордость за свою работу ясно читается у неё на лице.

— Ты сделала то, чего я никогда не смог, Сми, — я снова сглатываю, ощущая тот уже знакомый прилив эмоций. — Отличная работа.

Она отмахивается.

— Очевидно, проблема была в тебе. Как только тебя не стало, мы все стали лучшими друзьями.

Я фыркаю.

Она смеётся.

— Но, если честно, кажется, Неверленд будто починили, и я не собираюсь воспринимать это как должное.

Телларо приносит сначала наш кофе. Его кружки белые, с оттиском красных крыльев по бокам. Поднимается пар, наполняя воздух ароматом свежей обжарки: чуть ореховым и очень насыщенным.

— Круассаны сейчас вынесу, — говорит он и возвращается к стойке, к следующему клиенту.

— А что с твоей командой? Повезло с этим?

Держа кружку в руках, она дует на неё, и пар закручивается вихрем.

— Я нашла нескольких хороших мужчин. И женщин.

— Да?

У нас всегда была команда равных возможностей, но женщин по разным причинам было сложнее набирать, несмотря на наши усилия.

— В целом всё идёт хорошо, — она делает глоток и широко распахивает глаза. — О, это вкусно.

— Видишь!

Я пробую свой, наслаждаясь его насыщенностью и радостью делиться этим с моей самой близкой подругой.

— А что с Черри? — спрашиваю я. — Тебе удалось пристроить её в безопасное место?

В последний раз я оставил мою младшую сестру на борту моего уничтоженного корабля, когда мы с Роком, Венди, Вейном, Уинни и Эшей отплыли в Даркленд. Всё произошло так быстро: Рок потерял контроль над своим монстром, Вейн и Уинни присоединились к нам, и у меня едва хватило времени отправить сообщение Сми, прежде чем мы ушли.

— Удалось, — отвечает сейчас Сми, но в её голосе появляется приподнятая нотка, которая говорит мне, что в этом ответе куда больше, чем она произносит.

— Но? — мягко подталкиваю я. — Она доставляла тебе хлопоты? Снова пыталась броситься на Потерянного Мальчишку?

— Джез, — одёргивает Сми.

— Ну, — фыркаю я.

Я умею предсказывать движение штормового нагона куда лучше, чем поведение моей младшей сестры. И в этом отчасти моя вина.

Много лет назад, в своей бесконечной войне с Питером Пэном, я обменял её на Сми. Решение, которое никогда себе не прощу. Я был ослеплён амбициями и чувством собственной правоты.

— Так где она? — спрашиваю я.

— Она сделала выбор, — Сми ставит кружку на стол.

— Сми, — и вот я уже на взводе.

— Она взрослая женщина, Джез.

— Где она?

— Её завербовал Древний Орден Теней.

— Что?!

— Джез!

Я выдыхаю, заставляю себя успокоиться и глубоко вдыхаю.

Древний Орден Теней — это не очень-то тайное общество, которое обучает убийц. Моя младшая сестра не создана для такой жизни.

— Какого хрена они вообще решили её завербовать?

— Может, потому что увидели в ней потенциал?

В словах Сми созревает плод обвинения. Такой, что подразумевает: я не вижу в Черри потенциала. Признаю̀, на протяжении нашей жизни я ожидал от неё очень мало. И, возможно, отчасти это и привело к тому, что она постоянно искала одобрения и восхищения у Вейна, одного из Потерянных Мальчишек Питера Пэна и младшего брата Рока.

Это тоже закончилось плохо.

— Кто её завербовал?

— Никс, — отвечает Сми, и абсолютный ужас, который следует за звуком этого имени, превращает меня в лёд.

— Кровавый ад, — я опускаю голову.

— Никс — Тень. Выше в Ордене нет власти. Если он увидел в Черри что-то, пусть докажет себя и посмотрит, куда это её приведёт.

— Она будет мертва через день.

— Или, может быть, сделает из себя что-то.

Я смотрю на Сми через стол.

— Ты правда так думаешь?

— Ты собираешься выйти за Крокодиле. Если спросишь меня, Джез, в наши дни возможно всё что угодно.

Я откидываюсь на спинку стула. Этот разговор болезненно напоминает мне тот комментарий, который я бросил за завтраком некоторое время назад, направленный в сторону Венди и того, что, как мне казалось, она делала, чтобы угодить Року и мне.

Тогда я думал, что защищаю её, но, похоже, мне мешали мои собственные страхи. Точно так же, как сейчас они мешают мне с моей младшей сестрой.

Я должен Венди извинение. И скорее.

— Сми, ты всегда была самой мудрой из нас.

Она улыбается мне.

— Я знаю, Джез. Но можешь продолжать напоминать нам об этом всякий раз, когда тебе вздумается.

Бо̀льшую часть дня я провожу со Сми, показывая ей Торговый квартал. Днём мы расходимся, чтобы она могла вернуться в свой отель и отдохнуть после плавания.

Я ухожу из Портэдж-холла пораньше и направляюсь прямо в клинику. Нахожу Венди за чтением книжки с картинками ребёнку, больному пневмонией. Когда она заканчивает и приходит вечерняя медсестра, чтобы снять ребёнку показатели, Венди замечает меня, ожидающего в коридоре.

— Джеймс, — начинает она, но я перебиваю:

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Ладно, — хмурится она.

В этом крыле клиники есть дворик: в центре булькает каменный фонтан, вокруг него кольцом стоят каменные скамьи, и сейчас двор пуст.

Я провожаю Венди через арочный проём к ближайшей скамье.

— Мне нужно перед тобой извиниться.

— Джеймс…

— Нет. Дай мне это сказать, — глубоко вдыхаю я. — Тот комментарий, который я сделал… — я понижаю голос, хотя мы одни. — Про пробку. Мне не следовало этого говорить. Это твой выбор делать то, что тебе хочется. Я… проецировал на тебя и это было дурным тоном. Всю свою жизнь я пытался соответствовать предполагаемым ожиданиям моего отца, и, полагаю, отпустить эти ожидания оказалось сложнее, чем я думал. И находясь здесь с тобой и Роком, и со всем, что значит быть рядом с ним, королём, и с тобой, королевой, думаю, это задело какие-то старые чувства. Но было несправедливо, что я сорвался на тебе, и за это я извиняюсь.

— Извинения приняты, — она протягивает руку и берёт мою, укладывая её себе на колени.

— Вот так просто? — я чувствую, как у меня опускается линия бровей.

— Да, Джеймс. Вот так просто.

— Но…

Она наклоняется и целует меня в щёку.

— Спасибо, что извинился. Но, если честно, я бы простила тебя и с извинением, и без. Я знаю, что ты всё ещё исцеляешься от своего прошлого. Думаю, мы все. И из-за этого в будущем неизбежно будет больше конфликтов. Важно то, что мы будем проходить через это вместе. Не держи в себе. Ладно?

— Хорошо, — меня накрывает облегчение.

Она похлопывает меня по щеке.

— Отлично. А теперь будь джентльменом и проводи меня домой. Я устала, и это последняя ночь перед нашим кануном свадьбы, и нам ещё столько всего нужно подготовить.

Венди уже встаёт и направляется к двери, прежде чем я успеваю сказать ещё слово.

Мне приходит в голову, что я её не заслуживаю: такой доброй и заботливой, такой страстной и мудрой. Но если продолжу так думать, то окажусь ровно там, откуда начал.

Я поднимаюсь и иду за ней, пытаясь по пути сбросить с себя тяжесть ожиданий.