Подарок судьбы

Глава 5

Милена

Рабочий день близится к концу, а солнце неумолимо катится к закату. Только я сижу у монитора. Еще полчаса и я, кажется, начну биться об него головой как муха о стекло окна. Ну, вот кому и зачем надо, чтоб я так бездарно тратила время, выправляя буковки и циферки в договоре, приводя к единому корпоративному стилю?! Все равно эту муть кроме юристов никто никогда не осилит, а им на корпоративный стиль глубоко наплевать. «Тынц, тынц» — пальцем по кнопке боевого мыша — еще в одном параграфе стиль изменила на нужный или ненужный? А-а-а-а-а! Кто как хочет, а я домой! Усе! Утром проверю, шеф все равно укатил еще два часа назад, моего побега уже никто не заметит. Сгребла в сумку свое барахлишко с края стола и бодро засеменила на выход походкой недобитой лани. Ну а как еще можно ходить после целого дня на каблуках? Офис стайл! Черти задери того идиота, который первый решил обязать девушек носить каблуки в офисе! Он сам родом откуда, чертям не родственник? Невольно я фыркнула и тут же себя оборвала. Мимо бухгалтерии нужно прокрасться особенно тихо, пока не заметили и не учуяли моего побега. «Тыгыдык, тыгыдык» — крадусь на самых носочках туфель.

Тревор

Глаза распахнул на закате следующего дня, если верить красноватым лучикам солнца, играющим на беленой лепнине высокого потолка. Куда там меня велели доставить, в казармы, если слух меня не подвел, и все виденное не было бредом, пришедшим после ранения? Что-то на казарму помещение мало похоже. Высокие потолки, огромные окна, чистота везде и всюду, ряды аккуратных кроватей, застеленных покрывалами. Сам я лежу на мягком матрасе в объятиях туго накрахмаленного белья. Во рту, правда, привкус металла, и что-то мешает на языке. Зато жив, почему-то одет и даже чувствую себя вполне сносно. Откуда-то из-за широкой двери донеслись веселые голоса мужчин. Громкие, с рокочущими перекатами, так говорят только в княжестве Гордон. Не приснилось, все было не сном, а явью. Где же мои бойцы? Неужели их, действительно, отпустили, и моя клятва не была дана понапрасну?

В помещение зашел высокий воин с тугой повязкой на предплечье. Тот самый, которого я зацепил мечом напоследок. С ним еще несколько воинов того же статуса, если верить богато украшенным пряжкам на поясах. Судя по всему, они только что из купален. Волосы мокрые, по коже стекают капельки влаги, рубашек нет ни на ком. Скользнули по моей койке взглядом, лица расчертили презрительные ухмылки. Я в их власти, убить не должны, княжич за это, точно, накажет. А остальное? Смогу один я отбиться от опытных воинов? Нет. Первым ко мне подошел тот самый, с повязкой.

— Мое имя Дангеш, зла за ранение не держу. В этом отделении казарм главный я, и я слежу за порядком. Надеюсь, ты не доставишь мне проблем с нарушением правил.

— Тревор. Если мне дадут устав, я постараюсь его не нарушить, — в голове всплыли не самые лестные слухи о порядках, принятых в этом княжестве, и я поторопился добавить, — если это не будет противоречить моим понятиям о чести.

— Устав ты получишь. Я презираю тех командиров, которые так бездарно рискуют молодыми бойцами и ведут их на убой. Но раз уж мы теперь вынуждены будем делить одну крышу над головами, то... Сегодня после заката я праздную свою свадьбу вместе с живущими тут бойцами. Ты приглашён.

— Благодарю. Где мои воины? Их уже отпустили?

— Твоих бывших воинов выведут на мост через полчаса. Хочешь их видеть?

— Хотел бы.

— Это нарушит правила... Попрощаться не дам, подойти к ним тоже, но проследить за тем, как они уходят домой, ты можешь. Еще успеваем.

— Я одет, только натяну сапоги.

— Ты действительно еще ничего не знаешь? Тебе не объяснили?

— Не объяснили что?

— Ты теперь принадлежишь двуликой, находишься в ее власти. Тебе больше нельзя обнажать лицо публично без ее на то разрешения. Подобающая одежда для тебя уже готова, но вдруг ты ее порвешь? Мне придется платить из своего кармана, а не хотелось бы. Устав я нарушить тем более не могу.

— То есть — нет?

— Ты же ниже меня ростом? Подожди, я принесу для тебя свой запасной форменный плащ, он прикроет фигуру и ноги, а капюшоном закроешь лицо. Никто ничего не увидит. Пойдет?

— Вполне. А мои новые вещи, там маска?

— Ты действительно ничего не знаешь, — он качнул головой, — нет, тоже плащ в пол и капюшон со множеством складок, он закрывает лицо.

— Что у меня с языком? Там что-то мешает.

— Он пробит небольшим гвоздиком, на гвоздике закреплен шар из золота с хрустальной вставкой. Я лично помогал лекарю его закрепить.

— Твоей молодой жене?

— Верно. Со временем он перестанет быть для тебя ощутимым. Так принято. Смотри, у меня почти такой же, только бусина другого узора и цвета, — он высунул кончик языка и тот действительно имел закрепленную на кончике бусину из какого-то металла или же хрусталя. Я не понял, но что-то круглое определенно блеснуло. — Жди, сейчас сами оденемся, и я принесу тебе плащ.

Привычная суета казармы, похожая на ту, что происходит у нас после побудки. Только помещение значительно просторнее и не сундуки, а вместительные шкафы. В такие не надо тщательно складывать форму, чтобы не помялась, а это целая наука, можно просто повесить. Впрочем, о чем я? Теперь казарма не для меня, свое тело и волю я продал по достойной цене, если эти люди не лгут. Чуть прокатил по нижним зубам металлический шарик, словно ощупал. Странная штука, кто и зачем ее только придумал. Хорошо, что не болит и говорить не мешает, только чуть припух и потерял чувствительность в одном месте язык. Мелочи, скоро привыкну, если у меня будет время. Дангеш оделся в удобную легкую форму, модель похожа на наши, а вот ткани другие. Я на фоне этих бойцов в своей одежде кажусь нищим солдатом далекого гарнизона, а ведь служил в элитном столичном полку и форма на мне по уставу. Черные брюки с белой отстрочкой и приталенный колет из дорогой по моим меркам кожи. Вся их форма лоснится, сверкает глубоким насыщенным черным цветом, кожаные вставки мягкие и ласкают глаз приятным отливом. На плечи воинов накинуты плащи до колен, сколотые золочеными фибулами на груди в виде сияющих змей. Форма извечных врагов, врагов бесспорных. Я теперь среди них почти свой.

— Держи, — в мою руку ложится почти невесомый плащ из тончайшей шерсти. Ряд мелких пуговиц нужно застегнуть изнутри. Рукавов нет, только прорези, но и ими воспользоваться нельзя. Капюшон надвинут достаточно низко. Сам себе напоминаю монаха. Ели такие дорогие ткани расходуют здесь на военную форму и ее не жалеют, то как выглядит та моя одежда, которую они берегут?

— Все закрыто как надо, иди за мной. Если почувствуешь слабость, скажи.

— Хорошо.

— Хорошего в этом будет немного.

Двери вывели нас в такой же просторный и светлый коридор, по нему расползается запах свежести летнего сада в смеси с запахом кухни. Кажется, что-то готовят съестное, может быть, даже начали выпекать хлеб.

Тяжелые ворота, окованные металлическими лентами на грузных заклепках, командир открывает сам, ни солдат не стоит у входа, ни слуга. Следом за мной идет несколько воинов, кажется те, что вышли тогда против нас на каменный мост.

— Молчи и следуй вплотную за мной. Одно твое слово разрушит наш договор.

— Обещаю.

— Когда я подам знак, замрешь на месте и с него не сойдешь.

— Ясно.

Как сложно стало сдержать данное слово, стоило мне заметить моих парнишек. Стоят в лучах закатного солнца на камнях небольшого двора, сбившись в стайку.

Все как один обернулись на наши шаги, скользнули по моей фигуре рассеянным взглядом, словно по чужаку. Лица чистые, ни синяков нет, ни ссадин. Волосы собраны в косы, форма расправлена и аккуратно сидит на гибких юношеских фигурах. Все по уставу, не считая отсутствия поясов и мечей, будто бы я оставил их какой-нибудь час назад.

— Выдвигаемся к переправе, вы идете впереди по тропе, — пытается ими командовать Дангеш. Кто же так отдает приказ? Из стайки вышел мой вечный позор и стыд. Сколько нервов он мне потрепал за последние пять лет обучения, сколько раз я подвергал его наказанию за глупые шутки, за откровенное неуважение, за нарушение всяческих правил.

— Разрешите обратиться.

— Разрешаю.

— Дозвольте забрать тело нашего павшего командира. Он должен быть погребен на нашей святой земле.

— Нет.

— Он был вторым отцом для меня и для всех остальных. Вы обязаны дозволить это как воин. Так гласит честь.

Сколько гордости и глупого достоинства в этих словах. И я ничего не могу сделать, только сильнее сжать кулаки под плащом.

— Его тело сброшено в Верст. Так гласит наш устав. Вперед, вы тратите драгоценное время.

Дернувшиеся почти мальчишеские губы, разворот на каблуках, и все как один мои воины развернулись и, чеканя шаг, двинулись по направлению к переправе через злосчастный Верст. Домой. В Силитус.

Спуск по тропе дается мне тяжело, слишком уж торопятся идущие впереди мои бывшие воины, знали бы они, что я жив и иду следом.

Каменный мост, как и всегда, тонет в клочьях тумана, что сейчас подсвечены закатным солнцем в кроваво-золотой, пугающий, почти алый цвет.

Парнишки мои чуть замешкались, но, почти не сбавляя ходу, шагнули на спасительную твердь переправы.

Данкеш подал мне знак раскрытой ладонью стоять и не двигаться. Правую руку выставил перед собой, и в спины уходящих ребят сорвался с его ладони сноп светящихся синих искр.

— Не бойся, они сейчас упадут. Так надо, я их отпущу живыми, как и гласит договор.

Фигурки удаляющихся от меня юношей замедлились, остановились и осели на холодные камни.

— Они спят, можешь подойти попрощаться, если сочтешь нужным. Им оденут пояса и вернут мечи. Проверь, чтобы все было так, как принято у вас.

— Хорошо, но зачем?

— Я вложу в их головы другие воспоминания, им незачем знать, что происходило на самом деле. Ваши церковники, ваш князь не простят плена. Зачем портить судьбы? Им будет помниться бой, исполненный отваги и доблести. Ты в нем погиб, подло сброшенный вниз моею рукой, они уцелели, отбивая атаки одну за другой. Так будет лучше. Идем, времени мало, я и так потратил на них магию нашего места. Брать ее еще раз будет слишком расточительно.

Подлетел к своим. Лежат гурьбой, будто уснувшие в своих играх ангелы, разбросав светлые кудри, выбившиеся из косиц по плечам. Жилки бьются на шеях у всех. Мечи, пояса, все прикрепляют им согласно устава. У каждого меч оказался на своем поясе. Они вернуться домой, моя совесть командира будет чиста.

— Все верно? Ты успел попрощаться?

— Да.

— Отступаем! — неожиданно громко разлетелся голос командира. Юноши чуть завозились. Почти бегом возвращаюсь на вражеский берег, чтоб оказаться сокрытым наползшим туманом.

Замер по молчаливой команде и обернулся, следуя жесту. Возятся, не быстро поднимаются на ноги. Все как один опрометью бросились к невысокой ограде моста. Замерли, что-то друг дружке сказали, отсюда не разберу что, и побрели в сторону нашего берега, хлопая несмело и громко друг друга по узким плечам.

— Княжич выполнил договор. Пора возвращаться.

— Я благодарен. У нас не было шанса на прорыв.

— Ты только теперь это понял? Занятно. Пока в нашем княжестве есть хоть капля магии в источнике, в него не совершить прорыв.

— А если она исчезнет?

— Тогда только богам известно будущее. Но ты не дашь иссякнуть источнику. Ты, иные жертвы и твоя двуликая госпожа возродят былую силу источника. Такова судьба.

— А если б я не вышел тогда на мост, не привел отряд?

— Вышел бы. Книга судеб так сказала, а мы лишь помогли исполниться предначертанному.

— Почему именно я был так необходим?

— Нужен был красивый достойный воин из вашего княжества. А ты никогда не ставил мундир выше чести. Это упростило наш выбор.

— Откуда вам это известно? Ведь ваши люди никогда не переходили переправы. Ни разу за последние пять веков.

— Ведут и другие тропки-дорожки, — он перешел на глубокий бас. Сын мой, пути ног монаха неначертаемы даже во хмелю веков.

— Монах Дрей??! Но как? И зачем?

— Узнал? Молодец. Княжич распоряжается моим долгом. Когда отдан разумный приказ, выполнить его не так уж и сложно. Личина монаха-отшельника дает доступ ко многим тайнам и сокрытым истинным знаниям о делах, творимых в том княжестве. Идем, нас всех ждет славный ужин. Отпразднуем мою свадьбу.

На подходе к замку туман отступил, и в тени старого клена обнаружился княжич. И без того хищные черты лица обострились еще больше с того рокового для меня вечера у колодца. Короткий кивок в мою сторону вздернутым подбородком.

— Не задурил?

— Все прошло как надо, я подпустил его к пленникам напоследок.

— Это радует, значит, защита цела. Зря опасался. Молодец, Тревор.

Я не нашелся, что сказать на неуместную похвалу и был удостоен жесткой ухмылки поджатых в тонкую линию губ двуликого.

— В следующий раз выдай ему подобающую одежду. Ни к чему использовать форменный плащ.

— Я побоялся испортить дорогие ткани.

— Не бойся, расход по нему беру на себя я. Одежды пошито достаточно. Береги его. Времени добыть другую жертву у нас нет. Осталось всего ничего — два оборота солнца. Да и неизвестно еще, примет ли другую жертву источник.

Страшно, пути назад больше нет, а что ждет впереди тоже не ясно. Парнишки выскочили из западни, в которую я их завел, это развязало мне руки. Теперь стоит подумать и о себе, раз заложников в княжестве больше нет. Да и тело мое окрепло, путь не кажется больше долгим, а ногам куда легче ступать.