Подарок судьбы

Глава 17

Тревор

Виктор, совсем как щенок, тычется во все щели, не боится навлечь на себя гнев нашей драконихи, хотя бы наедине сам с собой буду называть вещи своими именами. Вытащил меня в библиотеку, а она здесь огромна и впечатляет обилием томов в драгоценных окладах из дубленой кожи, с тиснеными замысловатыми узорами и обсыпанных, словно цветами, гранеными самоцветами. Все книги нам дозволено даже читать и трогать. К ним приставлен отдельный слуга, следящий здесь за порядком. Даже князь не может без спроса тут теперь показаться, а мы оба можем, дивно. Зимний сад, так же, как и огромный балкон, поражают экзотическими цветами и деревьями. растущими и плодоносящими прямо в кадках. Любой плод можно сорвать и испробовать, ядовитые тут не растут. Все создано для комфорта служителей этой крылатой твари. В чем состоит моя служба, понять мне так никто и не дал. В принципе, с нами обоими разговоров никто не заводит, но любые просьбы спешат выполнять. Обед нам оставили на легком столике в коридоре. Так изумительно вкусно я не ел никогда в жизни, умеет баловать деликатесами их повар. За обедом Виктор предельно сдержан и даже холоден.

— Тот манускрипт, который мне оставили на столе, он довольно любопытен. Зря ты не стал его смотреть.

— Посмотрю в следующий раз. Я увлекся летописью по истории Гордона.

— Следующего раза может не быть.

— Почему ты так думаешь?

— Передай мне, пожалуйста, соль.

— Держи.

— Культ дракона. Это княжество и все ближайшие земли находятся во власти двуипостасной. Князья, наместники, ваши монахи — все мишура, ниточки, за которые дергает наша дракониха. Она способна поддерживать связь с сердцем этого мира — с тем колодцем.

— Допустим, сейчас я даже готов в это отчасти поверить.

— Ну так вот, мы с тобой называемся в тексте по-разному: служители, добровольные жертвы, безликие и любимцы. Статусная должность, но есть небольшая проблема.

— Какая?

— Ночь. Ночью один из нас может понадобиться ей для утоления "великой жажды". Или оба сразу, что менее вероятно. С точки зрения моего мира все предельно понятно, а вот с точки зрения этого мира возникают некоторые разночтения.

— Я ни черта не понял, говори проще.

— Либо нас сожрут, либо полюбят, как пойдет. Я ставлю на первое, местные, похоже, ставят на второе.

— А почему мы безликие?

— Потому что должны носить эти хламиды с капюшонами во-первых, а во-вторых, потому что наших лиц никто не должен запомнить. И, якобы, даже если нас кто-то увидит, то вскоре забудет, как именно мы выглядим, но это не точно. Идеальные шпионы.

— Или сожрет, или полюбит. А точнее там не написано?

— Нет. Добровольная жертва для утоления жажды. По идее нас, вообще, мог убить тот колодец. Оказывается, к нему может подойти далеко не любой, а только честный, добрый, храбрый, ну и далее по списку. Выжили и ладно, уже, считай, повезло. Осталось как-то пережить ночь, дело за малым. Предлагаю держаться вместе. В мои планы никогда не входило быть съеденным чешуйчатой тварью. Я, вообще, не верил в драконов.

— Я тоже.

— Да и навредить мы ей толком не можем, даже если захотим. Кроме той клятвы, она еще и сама по себе практически неуязвима.

— Может быть, стоит поговорить с ней самой? Узнать, чего она хочет?

— Я бы не стал, впрочем, твое дело. Почему тут не солят еду по-нормальному? Все вкусно, но соли мало.

— Откуда ты родом, что так привык к соли? Она по цене даже чуть выше золота.

— Да уж. Может, пройдемся по этажу еще раз, я полагаю, тут должны быть тайные ходы.

— Я думаю, туда нам соваться, точно, не стоит. Тебе было мало попытки снять капюшон?

— Приложило, но не так сильно, как ты рассказывал.

— Да, но я пытался бежать, даже успел дойти до середины моста.

— А по тебе и не скажешь, что ты способен на побег.

Я молча уткнулся в свою тарелку. Был способен, а сейчас что для меня изменилось? Поверил драконихе, что она не устроит кровавой бойни у меня дома? Быть может. Растерял свой задор, понял, наконец, в какую ловушку угодил? Наверное, так. Покорился? Вот, точно, нет.

Милена

Сладостен простор бескрайних небес для того, кто рожден быть крылатым. Но пора возвращаться домой. Чувствую беспокойство своих мужчин, их смятение и тревогу. Так быть не должно, они должны быть счастливы. Ведь это место так богато на счастье, так спокойно, так радостно. Даже странно, что это не все понимают. Молодой князь исполнен страха и ходит по своему кабинету, читая летописи былых эпох, стараясь нащупать ответы в прошлом на будущие вопросы. Пусть, ему это может быть довольно полезно. За рекой волнами расходится смута. Самые смелые вступают в войско, собираются выступать походом на мой славный Гордон. Пусть вспомнят подвиги былых времен, вес мечей, облачённых в тяжелые ножны, храп боевых коней и перестук колес груженых походных обозов. Им это будет полезно, чтобы унять свой пыл. А я встречу их князя позже на переправе.

Все ближе подступает прохлада этого вечера, все сильнее во мне бьется сердце дракона, откликаясь на неведомый зов, на неутолимую жажду моего зверя. Успеть бы унять его стук, не напугать раньше времени человеческие сердца, дать им немного ко мне привыкнуть. Душа Тревора так чиста, так трепетна, что кажется светлым облачком. Виктор, напротив, любопытен и немного суров. Пусть этим вечером сбудутся ваши мечты и молитвы.

Нырнула в прохладу позолоченного на прощание солнцем белого облака и, сложив крылья, камнем бросилась вниз к своему балкону. Заметили, встали у окна, ждут, суетятся, встречают. Оба красивы, смелы и честны. Который утолит жажду бушующего во мне зверя первым?

Осторожно уцепилась лапами за бортик хрупкой террасы. Гравий крошкой осыпался в нижний пустынный двор. Легкой кошкой спрыгнула в комнату, скребя лапами по мягкому ковру.

— Добрый вечер, госпожа.

— С возвращением, Милена.

Обернулась, развеивая чешую и крылья как дым, будто снимая внешнюю оболочку, оставив лишь внутреннюю обнаженную суть. Тревор залился краской, но взгляд оторвать не может. Виктор чуть отступил, опустил взгляд к полу, тянется рукой к моему смятому платью, на щеках, чуть тронутых загаром, проступают бурые следы внутреннего смущения. Дракон счастливо млеет горячей искрой в груди женщины, разве что не мурлычет, перебирает огненными коготочками, теребя душу и сердце. Сегодня его жажде суждено быть утоленной на время.

Легкой походкой подхожу к Виктору ближе, принимаю одежду из рук мужчины и позволяю себе облачиться. Дракон нетерпеливо хлопнул хвостом от расстройства.

— Вы ужинали? Как прошел день?

— В целом, неплохо. Мы ждали тебя, обживались, ходили по нашему этажу. Тут огромная библиотека, я пролистал несколько манускриптов.

— Я рада. А ты, Тревор?

— Все хорошо.

— Вы голодны? Давайте поужинаем сегодня вместе, завтра будет непростой день, я хочу перед ним отдохнуть. Виктор, попроси подать нам еду, не хочу пугать слуг, они ко мне еще не привыкли.

— Хорошо, одну минуту, — как же он напряжен и любопытен. Чую его желание обойти здесь все, неуемное, почти что мальчишеское, любопытство.

— И пригласи ко мне сюда начальника стражи, я хочу с ним переговорить. В коридорах это будет не очень удобно.

— Да, конечно.

Наконец, мы остались наедине с моей испуганной белокурой жертвой. Теребит рукой рукав балахона, старается не показывать страх. Дракон внутри меня снова ликует, чувствуя близость скрытого ото всех огня, бушующего в этом прекрасном сердце.

— Подойди ко мне ближе.

— Да, госпожа, — а вот и первые смелые искры во взгляде. Но все же он так боится и так смущен. Сделал ровно три шага и замер на расстоянии вытянутой руки. Что ж, пойду навстречу. Тихонько коснулась рукой мягкой ткани. Как разворачивают драгоценный подарок, стягивая тонкую ленту, так и я тяну за ремешки его балахона, открывая невероятную красоту молочно-белого сильного тела. Смотрит мне смело прямо в глаза, силясь найти ответы на свои незаданные вопросы. Черной вуалью его плащ опал к моим ногам.

— Ты очень красив, не прячься от меня под одеждой.

— Как будет угодно, — в его голосе появилась томная хрипотца.

По ногам потянул легкий сквозняк от открывшейся двери. Вернулся Виктор, а с ним высокий мужчина военной стати. Держит перед собой руки, сцепленные в замок, будто привычно, на самом деле демонстрируя мне тяжелый браслет — брачную метку. Будто я и так этого не могу увидеть. Я даже имя твое могу разгадать, если чуть использую силу дара.

— Добрый вечер, госпожа. Счастлив быть приглашенным в ваши комнаты. Мое имя...

— Дангеш, я знаю. Меня зовут Милена и ко мне можно на «ты». Нашим людям я зла не желаю, ко мне нужно просто привыкнуть. Князю об этом тоже неплохо бы знать. Его связь с источником слишком тонка, передай ему на словах, ладно?

— Да, разумеется. Какие будут распоряжения? Вам всего хватает? Всего достаточно?

— Я бы хотела пригласить тебя к нам на ужин, но боюсь, моя близость может тебя смутить, так? — я слегка улыбнулась.

— Верно, — легкая улыбка озарила на секунду грозные черты лица и снова смущение и страх во взгляде, — Простите.

— Ничего страшного, привыкай. Город, я знаю, живет ночной жизнью.

— Запретить?

— Зачем же? Пускай. Уличные огни темной ночью — это так красиво. Да и ваш уютный старый трактир с роялем и поздние танцы. Зачем же рушить столь приятный уклад.

— Виктор сказал, что нам следует вскоре ждать нападения из-за реки.

— Пустое, я сама все решу. Это случится еще только завтра, ночью они предпочитают быть на своем берегу реки.

— Отлично. У нас будет время, чтобы подготовится и помочь вам.

— Не стоит. Виктор, ты, кажется, хотел погулять? Пройтись по окрестностям или я не права?

— Было бы неплохо, если честно.

— Дангеш, после ужина обеспечьте моему любимцу охрану, проводите его в город и куда еще он захочет. Ты отужинаешь в трактире или тут?

— Думаю, лучше здесь.

— Вот и отлично.

— До города довольно далеко идти, если пешком. Я могу выделить Виктору лошадь из наших конюшен?

— Только самую смирную, он не умеет ездить верхом, чтобы нигде не упал, там камни.

— Хорошо, что вы предупредили меня, там есть один старый конек, думаю, он подойдет. Мы его используем обычно для перевозки раненых с гор, ну и... прочих.

— Славно. Готовьте лошадь и стражу.

Дангеш пятится к двери спиной, право, забавно смотрится со стороны. Как еще объяснить, что от меня нет и не будет вреда? Привыкнут со временем обязательно, я надеюсь.

— Там что-то, кажется, звякнуло, должно быть, слуги принесли ужин, — прохвост тянется за плащом под надуманным предлогом.

— Виктор, ты все принесешь, чтобы Тревору не одеваться? А я помогу принять подносы уже тут, на пороге.

— Да, конечно. Я еще хотел уточнить про туфли. Мне обязательно их носить? Очень некомфортно с непривычки.

— Пусть Дангеш пришлет обувщиков или купите что-нибудь в городе, я совершенно не против. Передашь ему сегодня?

— Конечно. Держи, это, должно быть, тебе.

Мне в руки опустилась огромная чаша, полная до краев ароматного мясного жаркого, приготовленного в печи на углях.

— С вами поделиться?

— Нет, нам и так тут хватит, спасибо. В нашей комнате есть обеденный стол, может, туда?

— Там всего два стула. Тревор, выдвинь тот низенький чайный столик, расположимся на террасе. Там такой замечательный вид, и есть такие же невысокие скамейки в пару к столу.

Мужчины споро в четыре руки накрыли стол к ужину, не кривясь и не споря. Виктор замялся, но тоже разделся до брюк без малейшей просьбы с моей стороны. Тревор принес из спальни подушки и удобно их разложил. Какая все-таки прекрасная жизнь будет у меня в этом чудесном месте. Осталось этих двоих успокоить, и будет мне счастье. Думают, наверное, что оказались в плену. Впрочем, в чем-то они и правы.

— Милена, я могу задать тебе вопрос?

— Да, конечно.

— Почему на прогулке мне потребуется охрана и что за ограничения на наши передвижения по замку? С чем они связаны?

— Над вами обоими очень трясется князь. Так или иначе, но охрану он к тебе бы приставил. Так пусть уж она будет явной и по моей просьбе, чем люди потащатся следом за тобой пешком по перелеску в темноте. И, к тому же, ты не умеешь ездить верхом, лишний раз подстрахуют. Замок стоит на возвышенности, путь каменист, я не хочу, чтобы ты падал. Ограничения пока будут. Ты ценен, но вызываешь слишком много вопросов и предположений у местных. Да и Тревор тоже. Прогуляешься, сам все поймешь.

— Допустим. То есть ограничения имеют временный характер? Я правильно понял?

— В целом, да.

— Сегодня я читал некоторые книги в библиотеке. Довольно любопытные на мой взгляд. Какова наша роль при тебе? Почему мы оба называемся жертвы?

— Потому что я дракон, разве нет? Много тут людей, готовых находиться со мною рядом? Жертвы, любимцы, служители, лишенные лика. Какая разница как называться. Этот мир издревле принадлежит золотым драконихам. Предание переврали, переложили иначе смысл вашего долга.

— И все же?

— Скоро узнаешь. Не хочу ничего говорить.

— А жажда, которую мы должны утолять? Я надеюсь, не как закуска?

— Ты дурак? Конечно же, нет. Этот мир он довольно хрупкий и требует равновесия во всем. Зверь, моя вторая сущность, овладевает моим разумом ночью. Кто-то должен ее сдержать, чтобы она не вытеснила человека до остатка. Наша связь даст эту возможность, только и всего. Служителей всегда двое, чтобы они могли поддерживать друг друга.

— А если мы не сдержим зверя, что тогда?

— Сдержите, это не сложно. Даже поодиночке.

— Может, мне стоит остаться тут на ночь?

— Нет. Ты помешаешь, гуляй с чистой совестью, я никого не сожру.

— Хорошо. А этот балахон, он обязателен? Я бы предпочел какой-нибудь короткий плащ или куртку.

— Обязателен. Иначе, боясь нарушить мой покой, от тебя будут шарахаться.

— Не уловил сути.

— А ты подумай, повспоминай наши сказки. Раньше драконы жили и на земле, но источник угас. Остались только лишь неразумные саламандры.

— Хорошо. До какого времени я могу отсутствовать в замке?

— До рассвета. На рассвете улицы заполонят простые люди, дети. Пока нам не нужно, чтоб тебя видели многие. Постепенно привыкнут, но не за один день. А ночью в тавернах и лавках людей не так много, ты особо никому не помешаешь, да и они тебе тоже.

— Хорошо. Встретимся на рассвете.

— Я буду еще спать. Ближе к полудню.