Поцелуй некроманта (СИ)

Глава 38. Агния

Лекарский корпус Столичной межграничной академии Первого мира. Наши дни.

Говорят, за миг до того, как твоя душа отправится за грань, перед глазами пролетает вся жизнь.

Наглая ложь! Это я вам как вернувшаяся с того света авторитетно заявляю.

Я очень удивилась, придя в себя в больничной палате уставленной моими любимыми тюльпанами. Настя, обычно сдержанная на эмоции, рыдала у меня на груди раненым оборотнем, мешая подоспевшим лекарям проверять моё состояние.

И пяти минут не прошло, прилетела Аня. В прямом смысле — на моей метле. Отругать за то, что младшая дочь взяла артефакт без спроса не успела — палата пополнилась на ещё двух ведьм и одну демоницу.

Персоналу пришлось даже обращаться за помощью к главе Академии, но и он не смог своим авторитетом повлиять на моих дочерей и подруг не желавших покидать меня ни на минуту. Ох и несладко будет ректору Виларду осенью, когда Аня и Настя поступят.

Из сбивчивых объяснений узнала, что меня ранила тёмная тварь, и я неделю пролежала без сознания. Слабость ещё ощущалась. Мне дали восстанавливающее зелье и рекомендовали остаться под наблюдением специалистов ещё хотя бы пару дней.

Девочки до хрипа спорили с главным лекарем, что под их присмотром дома мне будет лучше, а отсутствие у них профильного образования не считали достаточным аргументом против. Я не знала, как отказать, чтобы не обидеть дочек, понимая, что их гиперопека лишь сильнее утомит меня. Мне же сейчас совсем домой не хотелось.

На помощь пришла Ольга, мастерски проведя переговоры с обеими сторонами. В итоге девочки согласились, чтобы я ещё сутки полежала под наблюдением в Академии. Ольга же выгнала всех из палаты, напоследок подмигнув, и оставляя меня один на один со своими мыслями.

А подумать было над чем. Меня не покидало ощущение, что я что-то забыла. Что-то очень важное, и никак не могла вспомнить.

Тогда я решила не просто перебрать воспоминания, а записать их в дневник. Для этого попросила у санитарки, принесшей мне обед, несколько чистых листов и ручку. Уточнив для чего, получив ответ, она понимающе кивнула, и попросила подождать, а четверть часа спустя, принесла целую пачку бумаги и дюжину шариковых ручек. На моё изумление, что мне столько не понадобится, женщина лишь по-доброму улыбнулась. Уже под утро, когда закончились чернила в последнем стержне, рядом со мной высилась стопка исписанных листов, а запястье нещадно болело, я поняла, как она была права.

Никогда не вела дневников, и не знала, как это делать правильно. Я просто записывала всё подряд, что приходило в голову, даже самые незначительные воспоминания.

Детство моё прошло в западном ковене. Я рано осталась без родителей и совсем их не помнила. Верховная ведьма Валентина Мауль вырастила меня как родную. Там я подружилась с Марго Мауль — племянницей моей опекунши, такой же сироткой, и с Ольгой Шварц. Наша неразлучная троица часто хулиганила, добавляя верховной седых волос.

Когда мне было шесть, в ковен впервые приехала погостить Белладонна с мамой — владычицей Пятого мира королевой демонов Лилит. Маленькая принцесса отлично влилась в нашу банду. Белка, хоть и была самой старшей из нас, со стороны наоборот выглядела самой мелкой. Мальчишки не упускали случая подтрунивать над ней из-за этого, что её сильно расстраивало. Издёвки закончились в день, когда у Белладонны проснулась ипостась. Тогда уже никто больше не смел смеяться над ней из-за её миниатюрности, ведь в боевой трансформе демоница была на голову выше задир и в несколько раз сильнее.

Когда нам исполнилось по девятнадцать, мы сбежали из ковена поступать в Столичную межграничную академию. Здесь мы проучились четыре года, сократив выпускной курс, заменив его преддипломной практикой в приграничье.

Тех шалостей, что мы совершили за время учёбы, хватило бы на сотню отчислений. Чудо, что мы доучились и даже получили дипломы. Нам достаточно было одного раза сильно попасться на день рождения Марго на первом курсе, чтобы впредь вести себя осторожнее. Тогда отчисления мы избежали ценой своей первой тетрадки с заклинаниями, поспорив с ректором Вилардом, что он и за четверть века не взломает её защиту. Меньше месяца назад, на сорок пятый день рождения подруги, он вернул её, так и не разгадав секрет.

Несмотря на то, что на четыре года учёбы я извела почти треть листов, оставались детали, которые я вспомнить не могла, как ни старалась. Например, кто был куратором, с которым я работала над даром? С кем я ходила на новогодние балы? Или как звали парня, из-за измены которого я разрушила мужское общежитие?

Радан — мой бывший муж и отец моих дочерей, не был моим первым мужчиной. Память услужливо подкидывала образ светловолосого старшекурсника с лекарского факультета, с которым я встречалась недолгое время. Но что-то внутри цепляло и отрицало нашу связь. Возможно, тогда я тяжело пережила его измену, и на подсознательном уровне заблокировала все болезненные воспоминания о нём, в том числе о близости.

Тогда почему именно сейчас мне вдруг стало так важно расковырять эту рану?

Виски болезненно заныли, словно в них вставили острые спицы и пустили ток. Прикрываю глаза и проваливаюсь в воспоминания. Мне снится сон, где я брожу в темноте.

Имя… Кажется, я зову кого-то. Не сразу, но он откликается на мой зов.

В душе разливается тепло, когда вижу размытую мужскую фигуру рядом. Я ждала его. Тянусь прикоснуться к нему, но рука хватает лишь пустоту. Мне так не хочется уходить…

«Пора просыпаться, спящая красавица…» — шепчет до щемящего чувства в груди родной голос.

Но чей он?