Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!

Глава 75

Последние всполохи магии угасали на стенах, а воздух, ещё недавно дрожавший от силы, теперь казался тяжёлым и хрупким.

Отец стоял неподвижно, опираясь на свой посох. Его плащ был порван, седые волосы растрёпаны, на виске темнела свежая царапина. Он смотрел вперёд. Туда, где у самого края разрушенного ритуального круга стояли мы, не смея приблизиться.

― Меланья, ― громко прошептал он. ― Девочки.

Мамино лицо, всё ещё бледное от напряжения битвы, стало белым как снег. Она медленно поднялась на ноги, не отрывая от него глаз, словно боялась, что если моргнёт — он исчезнет.

— Володя… — выдохнула она едва слышно, и голос сорвался.

Отец сделал шаг. Потом ещё один.

— Меланья… — произнёс он хрипло, будто каждое слово давалось с болью. — Боже мой… ты… ты всё такая же.

Мама всхлипнула и закрыла рот ладонью. По её щекам побежали слёзы. Она побежала к нему в объятия, где и застыла. Отец гладил её волосы и глупо улыбался от счастья. Его лицо было мокрым от слёз, и я не могла осуждать его за это.

Мы с сёстрами стояли, боясь разрушить хрупкий миг их единения после стольких бед. Родители имели право побыть наедине после долгой разлуки.

Мои губы задрожали, и я не выдержала первой.

— Папа, — прошептала я дрожащим голосом. — Папочка… это правда ты?

Отец посмотрел на меня, и его лицо исказилось от невыносимой нежности и вины.

— Яра… моя девочка…

Я бросилась к нему, врезавшись в него так сильно, что он пошатнулся, обхватила руками и зарыдала. Громко, навзрыд, как маленькая.

— Ты жив… ты живой… мы думали… мы похоронили тебя…

Отец обнял меня другой рукой, прижимая к себе, а второй всё ещё обнимал маму, словно боялся его отпустить.

Следом подошла Дарина. Она шла медленно словно в тумане. Её глаза были огромными и полными невыплаканных слёз. На полпути она остановилась, всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Папа… — тихо, почти жалобно произнесла она. — Это правда ты? Не сон?

Отец протянул к ней руку.

— Иди сюда, Дара… Иди ко мне, родная.

Дарина всхлипнула и почти упала ему в объятия, уткнувшись лицом в плечо. Она дрожала всем телом.

— Я так скучала… так скучала по тебе…

Мила стояла чуть поодаль. Она не двигалась. Только смотрела на отца огромными, полными слёз глазами. Её губы дрожали, пальцы судорожно сжимали край блузки.

Отец поднял на неё взгляд и замер. В его глазах отразилась такая боль и такая любовь, что у всех, кто видел это, перехватило дыхание.

— Мила… — тихо позвал он. — Богумила…

Мила сделала один шаг. Потом второй. А потом побежала.

Она влетела в объятия отца с такой силой, что он едва не упал. Он обнял её обеими руками, прижал к груди и зарылся лицом в её волосы, вдыхая родной запах.

— Прости меня… — шептал он дрожащим голосом. — Прости, что оставил вас… Прости, что не смог защитить…

Мила плакала молча, только плечи её тряслись. Она вцепилась в отцовский плащ, словно боялась, что он снова исчезнет.

— Ты вернулся… — наконец выговорила она сквозь слёзы. — Ты вернулся к нам…

Оставив отца с мамой, мы с сёстрами разошлись по залу.

Я села возле своего фамильяра, а все остальные работали. Ветров с Кольцовым организовывали эвакуацию жертв ритуала, которым удалось его пережить.

Вечно деятельная Дарина подошла к молоденькой гномке:

― Ты случайно, не внучка госпожи Моритц? ― поинтересовалась она.

Девочка подняла на неё измученные глаза и кивнула.

― А кто тебя украл? ― продолжала допытываться она.

― Барон Полозов, ― прошептала гономка. ― Ему нужно было, чтобы моя бабушка шпионила на него. Тут все жертвы попали к нему именно так. Родственники шпионили и доносили о том, что барон хотел знать. А когда пришло время, он привёз нас сюда, чтобы принести в жертву.

― Примерно я так всё и представляла, ― сказала Дарина. Я опасалась, что с такой тягой к расследованиям она откроет детективное бюро.

Она отошла от гномки и села рядом. Богумила не отлипала от Демьяна, а мама от отца. И только мы сидели, как неприкаянные.

― А Свят хорошо себя показал, ― произнесла я, наблюдая, как оборотень бережно обращается с теми, кто не мог ходить. ― Не ожидала от него.

― А зря, ― мечтательно улыбнулась Дарина, ― он хороший парень.

― Который меня чуть не убил, ― содрогнулась я от воспоминаний.

― Он был в стрессе из-за смерти брата, ― пожалела его Дара. ― Любой бы свихнулся.

Подумав, я согласилась с ней. Если бы убили кого-то из моих сестёр, пожалуй, я тоже обезумела бы.

Всполох прыгнул мне на плечо, когда Мейсоны уводили последнего из жертвенного круга. Всех выводили из подвала и передавали в лазарет. Демьяну ещё предстоит объясняться с целителями.

― Прошу всех покинуть святилище, ― Демьян с трудом оторвался от Милы, заметив Всполоха на моих плечах.

Мейсоны неохотно повиновались. Стелла вышла первой. За ними вышла чета Боуи, с которыми будет отдельный разговор. Демьян прошептал что-то послу на ухо.

Только старший Ветров и глава рода Кольцовых остались в подвале вместе со своими сыновьями.

― Вас я тоже попросил бы уйти, ― твёрдо произнёс Демьян.

― При всём уважении, ректор Полозов, ― Кольцов слегка поклонился сводному или уже не сводному брату. Раз отец жив, значит, брак матери с Григорием Апполоновичем недействительный. ― Мы представляем императора и вынуждены остаться.

― Императора? ― удивился отец.

― Конечно, не думаете ли вы, что Его Величество просто так спустил бы бесчинства в академии? ― Поинтересовался Кольцов-старший. ― Да, он недолюбливает тёмную академию «Лавенгуш», но бесспорно отдаёт должное её истории.

― А после вашего донесения, Демьян Григорьевич, Его Величество приказал нам отправляться на бал и предотвратить ритуал, ― спокойно и даже как-то буднично рассказывал Ветров-старший. ― Большинство тех, кто присутствовал здесь ― маги из секретного подразделения императорской гвардии.

― Вы тоже состоите в этом подразделении? ― поинтересовалась я.

― Мы не должны отвечать на эти вопросы, но вам, я полагаю, можно доверять. Да, мы состоим на тайной службе Его Величества, но не в этом подразделении.

― Да, у императора много тайных служб разного направления, ― сказал отец. ― Я тоже состою в одной из них.

― Что значит, «тоже состою», ― ахнула мама. ― Ты же считался мёртвым.

― Да, но это не значит, что я перестал служить императору, ― нежно улыбнулся ей отец.

― Поэтому нам важно присутствовать при, гм-м, ― подбирал слова Ветров, ― своеобразном допросе Полозова.

Все посмотрели на меня, а я пожала плечами. Неудобно принимать информацию от Всполоха в присутствии стольких людей.

― Простите, но работа с фамильяром, это такое дело, я бы сказал интимное, ― вдруг произнёс Алексей. ― Позвольте Ярославе само́й разобраться со своим фамильяром, и потом она расскажет всё, что он ей поведал.

Неохотно, но с предложением Лёши согласились, и я была ему благодарна, что он снова позаботился обо мне.

Ветров с Кольцовым позвали крепкого мужчину с военной выправкой и открыли портал, куда он шагнул, держа на руках Григория Полозова.

― Господин ректор, ― произнёс Кольцов-старший, вытаскивая из кармана пиджака письмо.― Приказ императора о вашем назначении. Его Величество предоставляет вам полную свободу действий. Вы уже доказали преданность империи.

Демьян выглядел ошарашенным.

― Вам придётся немедленно взять на себя управление академией, распорядиться, чтобы здесь убрали. Алтарь древних богов не должен пострадать из-за неуёмного честолюбия одного человека. Это распоряжение императора, ― добавил Ветров.

Демьян с достоинством кивнул и взял письмо. Не читая, положил его в карман,

― Господин Туманов, Меланья, ― обратился он к моим родителям. ― Предлагаю вам отдохнуть в своих апартаментах. Тимофей покажет, где они.

Родители благодарно кивнули и вышли вслед за Тимом. Мила снова оказалась рядом с Демьяном, и они вместе вышли из алтарного зала.

Алексей взял меня под руку и повёл наверх в мою комнату, за нами отправились остальные.

― Вы можете пока заняться своими делами, ― сказал Лёша, ― я однажды присутствовал при передаче информации фамильяром. Её было немного, а времени заняло уйму. Я сообщу, отец, когда Яра будет готова.

Так завершилась история с отчимом, который, как оказалось, был нам не отчим. Все счастливо разошлись по своим делам, и только мне предстояло погрузиться в грязные воспоминания Полозова.