Новый год в драконьем замке

Глава 65

Домой Кодо собрались часа через два. За это время Ярнил, очевидно, успел о чём-то пообщаться с Гирзелом — во всяком случае к «взлётной площадке» они вышли из замка вместе.

Сонирал с Дэйнарией, а также провожающие, то есть я, Кирилл, Джита и Форил, уже дожидались их здесь.

На прощание Сонирал пообещал Гирзелу, что как только «противоядие» будет готово, он прилетит снова. Точного срока сейчас не назвал, однако заверил, что первый пробный вариант начнёт создавать уже завтра. А дальше останется лишь его доработка.

Пока говорил это, учёный не раз косился в сторону сына, перед расставанием безотрывно целовавшего Джиту. Не сказать чтобы взгляды были воплощением недовольства, однако и радости в них явно не читалось. Скорее, оттенок грусти. Понимает, что выбор сын сделал, по местным меркам, неправильный, однако напрямую вмешиваться он, по всей вероятности не станет.

Наконец оторвавшись от возлюбленной, Ярнил протянул Гирзелу руку:

– Если что-то понадобится — вызывай. Этому расстояние не помеха. А я, почувствовав вызов, уже установлю ментальную связь сам.

– Хорошо, – кивнул Мадо, пожимая его руку. – Ещё раз спасибо за помощь, – он посмотрел на мужчин Кодо, демонстративно проигнорировав Дэйнарию.

Та тоже ответила ему полным игнором, простившись со всеми, кроме него.

После чего все трое блондинов отошли подальше, перекинулись и дружно взлетели.

Готова поспорить на что угодно, что Гирзел при этом наблюдал каким-то странным взглядом исключительно за взмахами сильных крыльев красивой и стремительной белой драконицы.

– Ну наконец-то!.. – процедил он сквозь зубы, когда драконы взмыли ввысь.

И это, очевидно, тоже относилось лишь к Дэйнарии.

Честное слово, мне захотелось его треснуть — может, хоть частичку дури удалось бы выбить.

Ведь сам же постоянно к блондинке прикапывается и сам же бесится!

Сбор общего Совета Мадо (он же — суд) был назначен через неделю. Однако за день до него состоялся другой суд — общесоктавский. Инициировали рассмотрение дела на нём, кстати, Кодо, выдвинув обвинение в применении подчиняющей магии. Оказывается, здесь считалось, что такие преступления касаются всей Соктавы.

Как видно, Сонирал с Ярнилом всё же побоялись, что в условиях многовековой холодной войны большинство Мадо не рискнут наказывать своих учёных особо сурово, и решили подстраховаться при помощи суда, в работе которого принимали участие представители всех рас, а конкретно — главы каждого из существующих на Соктаве кланов. И данный суд являлся, так сказать, верховным — то есть его вердикт не мог отменить уже никто.

Сами же Кодо и доставили в замок Мадо судей из самых разных уголков Соктавы. В общем, подсуетились они очень лихо.

Но обвинение было предъявлено лишь двоим из учёной семёрки — Вазлисару и Шантаре. Остальные пятеро, напротив, выступали здесь в качестве пострадавшей стороны.

Они, между прочим, были немало поражены, лишь на суде впервые услышав, что находятся под действием подчиняющей магии. Даже не сразу поверили и выдвинули встречное обвинение — мол, Сонирал нагло лжёт, оговаривая Вазлисара, своего извечного врага.

Однако трое из присутствовавших на суде вампиров предложили провести независимую экспертизу. Идею охотно поддержали все остальные, и вампиры, попробовав кровь потерпевших, определили наличие подчиняющего воздействия на всех пятерых.

Мадо были в шоке и больше защищать Вазлисара и не думали.

Тот, правда, по традиции, попытался перевалить всё с больной головы на здоровую, а именно — заявил, будто бы подчинил его соратников вовсе не он, а Сонирал с Ярнилом.

На это вампиры возразили, что потерпевшие явно принимали подчиняющее зелье на протяжении длительного времени, а вот закончили принимать как раз примерно в день ареста.

– Бездоказательно! – выкрикнул Вазлисар. – Если я поил товарищей каким-то зельем — где же оно?! – его глаза торжествующе сверкнули.

Да, этого зелья Мадо так и не нашли, хотя за шесть дней тщательно обыскали буквально весь замок от подземелья до чердака. Либо Вазлисар готовил порции на один раз, либо очередная, по печальному стечению обстоятельств, закончилась именно в день ареста, либо запас хранился в надёжно замаскированном тайнике вместе с записями по его разработке.

Одним словом прямых улик здесь действительно не было.

Оборотни тут же предложили повторить обыск замка — теперь своими силами.

– Не стоит напрасно тратить время, – возразил Гирзел. – Поверьте, маскировать тайники Вазлисар-Лорт умеет, в этом мы уже убедились. К тому же в нашей команде сыскарей был и оборотень, – он указал на Лисовского.

– Пёс? – изумились сразу несколько голосов.

– Да. Кирилл из соседнего мира — с Земли, – пояснил дракон. – Но обоняние ведь у собак не хуже волчьего?

Этого никто оспаривать не стал.

Зато тут с инициативой выступили орки, предложив провести какой-то ритуал, который сможет поставить точку в прениях по теме авторства подчиняющего воздействия.

Возражений не последовало, хотя ритуал определённо займёт какое-то время. К тому же всем пришлось выйти во двор. Даже за пределы его задней части.

Там орки с разрешения Гирзела развели большой костёр, поставили возле него пятерых учёных Мадо, повесили на шею каждому по амулету. И завели песнопения, пританцовывая вокруг, а также периодически бросая в огонь какие-то травы и даже амулеты.

Я смотрела на них и поражалась, насколько же они не похожи на толкиеновских, зато индейцев напоминали точь-в-точь — за исключением заострённых, как у эльфов, ушей. Причём сходство не ограничивалось чисто внешним — уверена, подобный ритуал вполне можно было бы увидеть и у коренных американцев прошлого. Во всяком случае и песни, и танцы очень походили на индейские.

В какой-то момент в огонь полетели очередной амулет с очередной щепотью трав, и... из костра вдруг повалили густой дым. Громкость песнопений взлетела в резком крещендо. На его пике в дыму стало проступать некое объёмное изображение — нечто вроде голограммы. Постепенно всем стало ясно, что это не кто иной как Вазлисар!

– Что и следовало ожидать, – с кривой усмешкой изрёк Ярнил.

– Чушь! – заорал Вазлисар, презрительно сплюнув себе под ноги. – Эти бездарные шарлатаны в сговоре с мерзавцами Кодо!

Однако его никто слушать не стал.

– Оркские ритуалы ещё никогда не давали сбоев, – произнёс один из эльфов. – Тем более что тут налицо полное сходство с обвиняемым. Мы получили неопровержимое доказательство вины Вазлисара-Лорта.

Тот вновь разорался, захлёбываясь от возмущения бесчестным судом, купленным погаными Кодо.

– Три года заключения за оскорбление суда, – жёстко выдал эльф, избранный, кстати, председательствующим ещё в самом начале заседания.

Вазлисар резко приткнулся. А жаль — дай он себе волю, вполне мог одними хамскими выкриками заработать все сто пятьдесят лет.

– Итак, переходим ко второму пункту обвинения, – постановил эльф, когда все вернулись в зал, где происходил суд. – Слово предоставляется Гирзелу-Вазлису.

– Эта жалкая погань, спевшаяся с Белой Гнилью... – гневно начала Шантара.

Однако её тут же перебил председатель:

– По году заключения за оскорбление главного свидетеля и представителей обвинения.

Драконица буквально захлебнулась праведным гневом, однако высказывать эльфу, какой он урод и козёл ушастый, почему-то не стала. И сына тоже оставила в покое.

Гирзел рассказал, как при обыске лаборатории в тайнике была найдена мензурка с жидкостью малопонятного назначения, как для прояснения оного они обратились за помощью к Сониралу и так далее.

В конце в качестве доказательства была представлена та самая мензурка.

– Никакое это не доказательство! – не моргнув глазом заявил Вазлисар. – В мензурке находилось безобидное укрепляющее зелье, а уж во что его превратил белёсый чер... дракон, пока якобы изучал — за это я не в ответе.

– Я, значит, превратил? – с ехидной улыбочкой повторил Сонирал. – И вот это, ты, видимо, с моих слов записывал?! – он извлёк на свет синюю тетрадь с записями по разработке зелья пожизненного подчинения и передал её судьям для изучения.

Узрев тетрадочку из заветного тайника, Вазлисар аж пошатнулся и смертельно побледнел. Ага, не ожидал, что мы его вскроем! Впрочем, взял себя в руки он раньше, чем судьи закончили просматривать записи.

– Гирзел-Вазлис, подтверждаешь ли ты, что это почерк твоего отца? – обратился председательствующий эльф к главе Мадо.

– Да, – коротко ответил тот.

– Кто-нибудь ещё может также подтвердить?

– Я, – вызвался Форил.

– И я, – поднялась со своего места Джита.

– Хорошо, достаточно, – решил эльф.

– Это подделка! – взвизгнул Вазлисар. – Я понятия не имею, что там в вашей тетрадке!

– Обратите внимание, что он первым делом заговорил о подделке почерка, – подчеркнул Ярнил. – Значит, сам прекрасно умеет подделывать чужие почерки. Это признание ещё пригодится нам в дальнейшем.

– И вовсе ваши подделки не доказывают, будто я тоже это умею, – тут же возразил мерзавец.

– Вазлисар, хватит выкручиваться! – не выдержал отец Джиты. – Именно ты разрабатывал средство пожизненного подчинения для своего сына, зачатого два с половиной месяца назад. Чтобы в будущем он...

Ничего больше бывший соратник Вазлисара произнести не успел, ибо тот заорал:

– Заткнись, урод! Тварь! Падла!

После чего выложил на него столько матерных оскорблений, что эльф-председатель насчитал ему пять дополнительных лет заключения. И ещё парочку за попытку избить пострадавшего. Впрочем, тронуть того гаду не дали даже пальцем. За каждым их с Шантарой движением неусыпно следили по четыре охранника из числа драконов Мадо, а ещё... все остальные в зале. И это помимо лишающей возможности магичить сети.

– Значит, ты, Вазлисар-Лорт, подверг полному подчинению своего ещё нерождённого ребёнка? – вернулся к главному председатель после того, как закончил с дисциплинарными взысканиями. И его голос при этом буквально звенел от гнева, хотя внешне эльф и оставался образчиком невозмутимости.

– Не подверг, а только собирался, – заявил мерзавец.

– Да-да, зелье я ещё не пила, – поддержала версию супруга Шантара.

– Наглая ложь! – прогремел на весь зал голос Сонирала. – На плод уже оказывалось воздействие.

– Нет, это ты подло оговариваешь нас! – не моргнув глазом бросила она встречное обвинение. – И не пытайся привлечь к установлению своей лживой «истины» других Кодо. Естественно, они подтвердят любое твоё враньё! – драконица обвела зал победным взглядом.

– Тот, кто сейчас солгал, получит пять лет заключения за лжесвидетельство, – холодно произнёс председатель. – Есть желающие отказаться от своих слов?

– Пфф, – презрительно фыркнула Шантара.

– Нет, – ответил Сонирал.

– Хорошо.

Эльф поднялся с места и вместе с двумя соплеменниками подошёл к драконице.

Они втроём долго что-то магичили, водя руками возле её живота.

– Да, к сожалению, магия подчинения уже наложена на плод, – изрёк председатель в итоге, и соплеменники подтвердили его вердикт.

– Частично наложена, – поправил его Сонирал. – Полный курс подчинения рассчитан на все девять месяцев.

– Полный курс — это уже для стопроцентной гарантии, – печально вздохнул эльф. – Однако хватить, боюсь, может, и этого.

– Да, такой вариант не исключён, – кивнул учёный Кодо.

– Вазлисар-Лорт, ты готов снять наложенное твоим зельем воздействие? – спросил эльф.

На мгновение тот задумался, однако потом помотал головой:

– Нет.

– Добровольная помощь ребёнку зачтётся при вынесении приговора, – напомнил председатель суда.

– Его невозможно снять, – мрачно выдавил Вазлисар словно бы через силу.

– Скажи лучше, что ты не знаешь, как это сделать, – презрительно усмехнулся Сонирал.

Мадо не удостоил врага ответом.

– Что ж, раз невозможно, значит... – вновь заговорил эльф.

– Наш отец уже разрабатывает средство, которое позволит нейтрализовать оказанное на плод воздействие, – вклинилась в прения Дэйнария. – И скоро оно будет готово.

– Ну конечно, разве эта стерва могла не выпендриться, когда Мадо только что фактически расписались в своём бессилии! – прорычал себе под нос Гирзел.

– Перестань, – осадил его Форил. – Неужели ты не понял, что Сольвейгриус собирался объявить о необходимости аборта?!

– Что он собирался объявить, ещё неизвестно. А вот она...

– Гирзел, хватит! – рыкнул на друга Форил. – Давай плескать ядом в адрес Дэйнарии ты будешь после суда.

Тем временем эльф, которого звали Сольвейгриусом, уже выяснял у Сонирала — неужто Кодо и правда готовы помочь появиться на свет ещё одному Мадо?! Тот заверил, что именно это и намерены сделать.

– Но вы ж испокон веков люто ненавидели друг друга! – продолжал удивляться председатель.

– Всё течёт, всё меняется, – улыбнулся блондин. – Да и малыш не виноват, что его родители — последние из уродов.

– Я не буду пить отраву, изготовленную этим белёсым гадом! – вскричала Шантара.

– Будешь, – отрезал Сольвейгриус.

– Нет, не буду! Вы что, всерьёз поверили, будто Кодо хочет только снять воздействие?! – она деланно расхохоталась. – Наивные! Да он же просто решил воспользоваться случаем и подчинить ребёнка Мадо себе!

– А вот во избежание подобных подозрений средство, изготовленное Сониралом-Варсом, сначала тщательно изучим мы.

Учёный охотно согласился с таким вариантом.

Шантара, правда, ещё долго орала, захлёбываясь ненавистью, — до тех пор, пока ей не пригрозили очередным штрафным сроком.

Вазлисар, кстати, не возразил по поводу вмешательства Кодо ни звука. Он вообще как-то весь сник — видимо, понял, что суровой кары ему уже никак не избежать.

На этом, собственно, слушание дела завершилось, и судьи перешли к обсуждению приговора.

– А как же покушение на Гирзела? – шёпотом удивилась я.

– Это уже внутреннее дело Мадо, – пояснил мне Кирилл. – На Совете Мадо и будет рассматриваться.

По итогам не слишком долгих прений, наказание преступникам было назначено следующее: Вазлисару — тридцать лет заключения за частичное подчинение своих соратников, восемьдесят лет за причинение вреда личности своего будущего ребёнка и ещё плюс десять штрафных лет. Итого — сто двадцать. Шантаре — восемьдесят лет за ребёнка и плюс семь штрафных за оскорбления и лжесвидетельство. Итого восемьдесят семь лет.

На следующий день состоялся второй суд, на который Мадо собрались полным составом. Нас с Кириллом, равно как и Ярнила с Сониралом, в зал пустили лишь на время дачи показаний. Причём давали мы их все по отдельности.

А жаркие прения шли за закрытыми дверьми до самой ночи. Как потом рассказал нам Гирзел, его опасения полностью оправдались — многие Мадо испугались с арестом всех учёных оказаться беззащитными перед угрозой агрессии со стороны Кодо и потому отчаянно противились большим срокам заключения. В итоге пятеро учёных получили лишь по пять лет. Старшие из драконов и вовсе ратовали за ограничение их свободы пределами лаборатории. Однако Гирзел не был намерен прощать им участие в покушении, а заключение в лаборатории для них и вовсе не наказание — они там и так добровольно полжизни торчали.

Те, правда, усердно раскаивались, просили у него прощения и клялись, что впредь ничего подобного не повторится. Тем не менее вердикт остался прежним — пять лет заключения в каземате.

Кстати, на те же пять лет компанию им составит и Вазлисаров шпион Зошер.

Что же касается самой парочки главгадов, тут большинство Мадо были глубоко возмущены попыткой убийства родного сына. И сочли, что даже опасность со стороны Кодо не может служить поводом для того, чтобы скостить им сроки. В результате, Вазлисара с Шантарой приговорили к пятидесяти годам заключения каждому.

То есть суммарно Шантара должна будет отсидеть сто тридцать семь лет. А вот суммарный срок Вазлисара составил те самые максимальные сто пятьдесят лет. Правда, тут выяснилось, что штрафные годы добавляются даже к максимуму, поэтому в итоге его всё же ждёт заключение на сто шестьдесят лет.

Следующий день мы решили ещё провести с Гирзелом — поддержать его после двух судов и всех связанных с ними треволнений.

Чтобы не летать туда-сюда с нами в замке Мадо остались и Кодо. Точнее, двое из них — Сонирал улетел домой рано утром.

– Что ещё за глупости?! – возмутился Гирзел, услышав, что мы собираемся воспользоваться порталом Кодо. – Чем вас наш Воолло не устраивает?!

– Только тем, что я толком не знаю, в какие положения нужно выставить ключи, – ответил Кирилл. – Да, твой брат при мне объяснял общий принцип. Однако в конкретике речь шла о совершенно другом сроке перемещения.

– Так можно же посмотреть книгу о Воолло, – тут же предложил Мадо. – Она должна храниться у Вазлисара. Где-то я даже видел её во время обыска замка. А запрет на перемещения я отменю. Считайте, что уже отменил.

– Гирзел, к чему все эти сложности — сначала убить кучу времени на поиски книги, а потом ещё разбираться в управлении и рисковать промахнуться? Тогда как Ярнил с гарантией переместит нас в нужный день и час, – возразил Лисовский.

– И вообще не факт, что ваш Воолло ещё работает, – язвительно вставила Дэйнария. – После трёх-то веков простоя.

– Да нет, работать-то он работает, – неожиданно заявил Кирилл. – Пару лет назад им пользовались.

– Кто это им пользовался?! – оторопело вопросил Гирзел. Причём обалдел он настолько, что даже забыл в очередной раз зацепить Дэйнарию в ответ на её саркастическое замечание.

– Вот мне тоже очень любопытно, – тут же заинтересовался Ярнил. – А главное — как такое допустил Вазлисар?!

– Да приходил сюда кое-кто от его старшего сына, – пояснил оборотень. – И как ни странно, вероятно, ввиду заслуг того перед Соктавой, Вазлисар не посмел отказать ему в просьбе. Правда, повидаться с ним самим так и не пожелал, хотя и пройти-то для этого было нужно всего лишь несколько сотен метров. И даже известие о том, что сын недавно был тяжело ранен, не растопили отцовского сердца, – добавил он с кривой усмешкой.