Новый год в драконьем замке

Глава 59

Ярнил засмеялся:

– Ну вы и выдумали названьице — приворотное зелье! Не знал, кстати. Да, твой знакомый всё верно сказал. Изобрели данное средство на Соктаве лет пятьсот-шестьсот назад и именно один из наших. Как гласит история, за многолетний брак приелись им с женой интимные отношения, и он всё думал, как бы возродить былое. В итоге додумался. Изобретение действительно помогло, так что у нас его называют «освежителем брака», – подмигнул Кодо.

Теперь улыбнулся Кирилл:

– Но притащив зелье на Землю, ваши, очевидно, забыли поделиться его названием. А может, у нас и переименовали намеренно, поскольку пользуются им не только супружеские пары. Напротив, чаще зелёная молодёжь отрывается.

– А вот это они зря, – криво усмехнулся Ярнил. – Впрочем, пускай отрываются — быстрее перебесятся. Главное, чтобы насильники им не пользовались. А то у него, знаешь ли, побочный эффект имеется — после принятия избежать секса уже невозможно.

– В курсе, – кивнул Лисовский. – Поэтому применение зелья без ведома и согласия партнёра у нас приравнивается к изнасилованию со всеми вытекающими.

– Очень верный подход, – поддержал Кодо. – У нас к нему тоже довольно скоро пришли. Но поначалу, как гласят хроники, просто бум «очаровывания» нежелающих отвечать взаимностью начался.

– Ну, у меня двое знакомых тоже попадали под неотвратимое действие вашего препарата, – заметил Кирилл. – Причём если один всего лишь переспал с девушкой, о которой и не думал, то второго вообще использовали в качестве племенного жеребца.

Меня тут же посетила мысль — это просто счастье, что Гирзелу не пришло в голову подлить этого зелья мне. Не было бы никаких иголочек в мозгу, и я бы так и не поняла, с чего вдруг прыгнула к нему в постель!

Хотя Кирилл-то, наверное, догадался бы. А если нет? Да и всё равно даже представить его реакцию страшно, застань он такую «очаровательную» сцену.

За размышлениями не заметила, как меня принесли в наши покои. В реальность вернули нежные поцелуи, заскользившие по шее.

В ту же секунду мурашки хлынули по телу стройными, вернее, совсем не стройными рядами.

– Будем восстанавливать силы самым лучшим и самым приятным методом? – прошептал блондинистый искуситель, поднявшись поцелуями к моему уху.

Мурашки дружно заорали «да!». Ну разве возможно с ними спорить, когда их так много?

Но тут сквозь их хор пробилась здравая мысль. Я вспомнила, как в подземелье с меня градом лил пот. Кошмар! Не то чтобы мне хотелось прерываться, однако...

– Обязательно, – пообещала я. – Только сперва бы сполоснуться, – и попыталась отстраниться.

Тем не менее из объятий меня не выпустили.

– Вот я и говорю, что в ванне мы этим ещё не занимались, – хрипло промурлыкал мужчина.

Рядом вдруг полилась вода.

Лишь теперь я обнаружила, что стоим мы, оказывается, не где-нибудь, а именно в ванной.

– Умница ты мой... – прошептала я, зарываясь пальцами в густых белых волосах.

Совместить приятное с полезным это вообще гениально! Драконьи мраморные купальни это совсем не то же самое, что ванночка в нашей девятиэтажке, в которой и одной-то тесновато.

И тут мне подумалось — нет, ну где бы ещё я нашла такого потрясающего мужчину, если бы отказалась тащиться во Владимирскую область с тем дурацким договором, а потом не впёрлась бы в злосчастную арку?!

А через пару минут меня уже опустили в покрытую пышной пеной тёплую воду.

– Когда вернёмся домой, выпишу Косареву премию, – вдруг произнёс Лисовский словно бы в продолжение моих собственных мыслей, обнимая меня и притягивая спиной к себе. Его руки жарко заскользили по мыльной коже.

– За что? – опешила я.

– За наше знакомство.

Я вмиг окончательно разомлела. А он добавил:

– Я тебя безумно люблю!

Ответное признание само запросилось на язык. Но я решила не быть банальной.

– Аналогично, – промурлыкала, отдаваясь неспешным, но горячим ласкам.

И буквально затылком почувствовала его довольную и при этом полную нежности улыбку.

– И с идиотами из автосервиса так и быть судиться не будем, – неожиданно продолжил Кирилл список «премиальных за наше знакомство». – Ведь если бы они не загробили тебе двигатель, ты бы, забрав подписанные документы, просто развернулась и уехала.

– Да, скорее всего, бродить по усадьбе меня бы не понесло, – выдохнула я.

Ничего больше сказать не успела, потому что рот мне закрыли поцелуем. Хотя, признаться, совмещать прелюдию с разговорами ни о чём мне определённо нравилось. Особенно нравилось слышать его безумно сексуальный голос, в который даже сейчас вплетались ироничные нотки.

Но ради поцелуев этим удовольствием можно было пожертвовать.

А дальше нас обоих окончательно накрыл шторм страсти...

Выбравшись из ванны через... не знаю сколько времени, одеваться мы и не подумали. Вместо этого перебрались в постель. Шторм, кстати, как выяснилось, был не только образный, но и вполне себе натуральный — ибо весь пол в ванной оказался залит водой.

Надеюсь, протечки не случится? Не хотелось бы залить кого-нибудь из драконов.

Ладно, к чёрту!

Я поудобней устроилась на плече мужчины.

И тут в расслабленном после бурного наслаждения мозгу шевельнулась мысль.

– Кир, а ведь лаборатория сейчас свободна. Значит, ночью пойдём на охоту?

– Нет, – вопреки моей уверенности заявил Лисовский.

– Почему? – оторопела я, приподнимаясь на локте.

– Подумай, – велели мне с язвительной улыбкой.

Решил потренировать мои мозги? Ну да, дура, неспособная решить задачку самостоятельно, главе клана точно не нужна. Да и просто умному мужчине.

Пришлось пошевелить теми самыми размякшими извилинами.

– Потому что лаборатория наверняка хорошенько заперта, а из-за возможного не выявленного предателя там и всяких сиглалок полно? А может, даже и охрану возле двери поставили.

– И поэтому тоже, но не только, – Кирилл продолжал смотреть на меня выжидательно.

Так, ну а что ещё? Причём, судя по его взгляду, озвучила я далеко не главные причины. И тут меня осенило:

– Из-за предстоящего обыска?

Он кивнул:

– До него в лабораторию ни в коем случае нельзя соваться. Мало ли что мы там нарушим. Да и свои следы оставлять в ней явно не стоит.

– Жаль, – вздохнула, вновь опуская голову ему на плечо. – Я уж домой размечталась.

– А как же суд?

– После суда, естественно. Он ведь не через полгода будет. Но если драконы сами обнаружат тайник...

– Подожди расстраиваться, может, ещё не обнаружат, – подбодрил меня Кирилл, ласково касаясь губами виска. – Тогда сходим за ключиком.

– А когда обыск-то намечается? – спросила я. Конечно, Лисовский знал не больше моего, но хоть предположение его послушать.

– Думаю, завтра. Сегодня Гирзел ещё не в состоянии, но дольше тянуть вряд ли станет.

– Хорошо бы всё-таки нашлись какие-нибудь улики против этих гадов.

– Но что-то берут меня большие сомнения, – вздохнул теперь мужчина. – Наверняка мерзавцы допускали возможность обыска и все улики подчистили.

На следующее утро после завтрака узким кругом в покоях Гирзела, на который, впрочем, пригласили и нас с Кириллом, и Ярнила, глава Мадо действительно объявил обыск лаборатории.

Причём позвали туда и Лисовского. Мне Гирзел сказал, что, в принципе, я тоже могу пойти — главное, чтобы первое время внутрь не входила, сперва нужно выяснить насколько там вообще безопасно или опасно.

Естественно, я отправилась с ними. Толку в магическом обыске от меня, конечно, никакого, но хоть буду знать, что у них происходит.

Как мы и предполагали, на двери оказалось несколько защит. Форил с Мозрусом снимали их около четверти часа. Гирзел в этом не участвовал — наверное, берёг силы, которых у него было ещё немного, для более важных дел. И охрана здесь тоже дежурила.

Раньше я всё ломала голову, где же располагается эта проклятая лаборатория. Казалось, что она непременно должна быть подземной. Однако в подземелье вроде бы ничего подобного не наблюдалось.

Как выяснилось, я была недалека от истины, только «святая святых» занимала всё подземелье «английского» крыла. И ещё его первый этаж. Но тут у учёных находилась, скорее, зона релаксации — стояли диваны, кресла, столы, за которыми они принимали пищу, стеллажи с книгами — безусловно, сугубо и глубочайше научного содержания, и даже кровати с балдахинами — чтобы можно было поспать, не уходя далеко. Хотя их жилые покои тоже располагались в этом же крыле. И лично мне не очень понятно, что за проблема подняться на один или пусть даже несколько этажей, дабы отдохнуть по-человечески, а не в балдахинном общежитии. Но, как говорится, у трудоголиков свои причуды.

А ещё меня немало поразили окна. Да, они здесь имелись, однако стёкла в них лишь пропускали дневной свет, не позволяя при этом не видеть, что происходит снаружи. Собственно, отсюда создавалось впечатление, будто бы за ними стоит густой непроглядный туман.

Признаться, поначалу я даже именно так и подумала — хотя для зимы такое природное явление весьма странно. Но Гирзел объяснил, что это для того, чтобы ничто не отвлекало от работы — даже в минуты отдыха.

С уличной стороны стёкла тоже были непроницаемы, так что видеть, что здесь творится, также никто не мог.

Надо ли упоминать ещё и полную двустороннюю звукоизоляцию?

И это всё при том, что рабочее пространство лаборатории, естественно, располагалось под землёй.

На первый этаж меня, кстати, впустили довольно скоро — лишь маги удостоверились, что здесь не установлено никаких ловушек. А вот приближаться к подземелью запретили строго-настрого.

Что ж, расположилась в кресле, наблюдая, как наги — наверху остались только они, а все драконы почти сразу спустились вниз — метр за метром обшаривают помещение.

Ярнил, кстати, на некоторое время тоже задержался наверху, изучая местную библиотеку. Довольно быстро выцепил из общего собрания десятка полтора томов по менталистике. А потом тоже удалился в подземелье.

Жаль, что сами по себе книги никак не являются доказательством причастности к созданию ментальной ловушки.

Больше здесь не обнаружилось вовсе ничего, заслуживающего внимания. Поэтому в итоге вниз ушли и наги.

Я осталась одна часа на четыре. Изнывала от скуки и безделья, однако нарушить запрет не решалась. С горя даже пыталась ознакомиться с книгами по магии. Но они ожидаемо оказались столь глубоко научными, что с тем же успехом я могла бы читать текст на китайском.

Наконец ко мне поднялись Кирилл, Гирзел и Ярнил — бледные, уставшие и ужасно мрачные. Последний держал в руке какую-то мензурку с прозрачной зеленоватой жидкостью.

– Неужели так ничего и не нашли? – спросила я. Судя по их настроению, на позитивные новости рассчитывать не приходилось.

Кирилл просто помотал головой.

А Гирзел всё-таки раскрыл рот:

– Лишь следы разработки нескольких видов оружия ужасающей мощи. Признаться, после данных находок я уже не очень уверен, что Вазлисар хотел только поставить кланы на грань войны, а непосредственно воевать не собирался. Однако сами по себе разработки оружия дальнего действия отправить в заключение учёных не позволяют, ведь, по сути, именно это и было их задачей — держать в страхе Кодо, – вздохнул он.

– Но что самое замечательное, – заговорил-таки Кирилл, – что касается бумаг, обнаружить нам удалось только записи о самых начальных этапах разработок данных видов оружия. И больше вообще ничего! Похоже, всё остальное гады успели-таки уничтожить.

– Даже в тайнике — ни единой бумажёнки! – в досаде вскричал Ярнил. – Только вот это, – он показал мне мензурку.

– А что это? – естественно, спросила я.

– Понятия не имею, – помотал головой Кодо. – Какое зелье, в которое определённо заложено некое ментальное воздействие. Но каково его предназначение, я не могу понять, хоть убейте!

– Может, ещё попытаешься с ним поработать? – попросил его Гирзел.

– Нет, бесполезно, – помотал головой тот. – Ни с чем подобным я раньше не сталкивался. Одно могу сказать, к устроенной тебе ментальной ловушке оно наверняка не имеет никакого отношения.

– Но больше ведь у нас ни единой зацепки! – в отчаянии простонал Мадо.

– Ну хочешь отца позову? – неожиданно предложил Ярнил. – Быть может, он разберётся, что это за дрянь.

Гирзел застыл, в оторопи распахнув глаза — ох, вряд ли он был готов пустить сюда ещё и главу вражеских учёных.