Невеста для снежного волка

Глава тринадцатая

Злата Романова

Я шла через лес, уставшая и чувствующая неимоверную вину, что не могу продвинуться вперед в решении проблемы с проклятьем оборотней. Они все это время делали для меня столько хорошего, помогали и согревали своей заботой, не обижали ни словом, ни взглядом, а я… Я ничем им не могла отплатить за эту доброту.

Сегодняшняя тренировка, как и две предыдущие, выдалась на редкость неудачной. За эти дни мне удалось вырастить лишь один-единственный куст, у которого появились жалкие зеленые листочки, и на этом все. Сила будто нарочно пресекала все мои попытки научиться ее использовать, но я не понимала, почему.

Как бы кстати мне была хоть какая-то подсказка от Великой Белой Волчицы, чью каплю дара я получила! Но богиня оборотней на мои мольбы никак не откликалась, а больше и спросить-то некого.

Я прикусила губу, размышляя. Интересно, будь рядом со мной Ильгар, получилось бы у меня лучше справляться с даром? В ту первую свою тренировку, когда я думала о нем, сила потекла через пальцы легко, пусть и совсем не ощутимо. Случайность? Ведь в остальные дни несмотря на то, что Ильгар не покидал моих мыслей, никакого эффекта это на мою магию не оказывало. А может, сила не слушается, потому что Ильгар не всегда, занятый заботами, забирает меня из сторожки, и я испытываю из-за этого ненормальное беспокойство? И гадай вот теперь.

Поговорить бы об этом… Но с кем? Волчицы дружелюбны, я уже точно убедилась, побывав у нескольких в гостях и все больше проникаясь их жизнью. Но подруг, настоящих, с которыми можно поделиться сокровенным – о силе, страхах, путанице в чувствах к их же вожаку, среди них я пока не нашла.

Получается, как ни странно, обсудить самую суть моей проблемы с силой я могу только с Ильгаром. Но как это сделать? Ведь тогда речь неминуемо зайдет и о моих чувствах к нему, о том, как сердце бешено колотится при одной его улыбке. Да какой там! При одной мысли о нем. Как же все это запутано и сложно!

Я настолько задумалась, что споткнулась о скрытый под снегом корень, и меня тотчас подхватил под руку Карим, шедший позади. Ян мгновенно обернулся, явно тоже готовый прийти на помощь. Матвей, вынырнув из сугроба, поинтересовался, все ли в порядке. Охрана, которую выделил Ильгар, работала безупречно. Как я могу подвести их и всю стаю? Как я могу подвести Ильгара, мужчину, к которому я испытываю нечто столь сильное, что страшусь дать этому чувству название?

Я ощутила внутри привычную уже тревогу, постаралась отвлечься, зная, что ничего с ней сейчас сделать не смогу. Смог бы Ильгар. Да, с ним я ощущала столько всего, что и не распутать этот клубок эмоций и чувств, но в то же время только рядом с этим мужчиной все мои страхи теряли власть от одного его взгляда. Но Ильгар занят до позднего вечера делами стаи, выбраться в сторожку у него сегодня точно не получится.

Как же я по нему порой скучала! И это происходило не только во время тренировок. Даже когда гуляла или ходила по поручениям Дарисы по поселению, я невольно искала Ильгара глазами в толпе и временами замирала, чувствуя, как сердце начинает биться, словно ненормальное… Хотя Ильгара в тот момент и рядом-то не было. Для того чтобы я вспыхнула вся, похоже, мне хватало и мыслей о нем.

Внезапно, мгновенно обрывая все мои размышления, тишину наступающего зимнего вечера разорвал волчий вой. Но не привычный, перекликающийся, а какой-то неправильный, леденящий душу.

Я вздрогнула, замерла, пытаясь понять, что происходит. Неужели проснулось проклятье? Оборотни, напряженные и готовые в любой миг сменить обличье и защищать меня клыками и когтями, моментально сомкнули вокруг кольцо.

Вой повторился. В этот раз он был еще сильнее, протяжнее, полный невероятной тоски.

– Это Ардий, – сказал Карим. – Он отправился встречать и подстраховывать нескольких молодых, что ездили в город. Кто-то из них ранен. Попал в старую охотничью ловушку на окраине леса.

И хотя никто не сказал этого вслух, но по их позам и блеску глаз было ясно, что дела плохи, и тот раненый волк может умереть.

– Где они находятся? Далеко от нас? – спросила я.

Мужчины вопросительно уставились на меня.

– У меня дар жизни, – напомнила я, сжимая пальцы и чувствуя, как ладони становятся влажными от волнения. – Могу попробовать помочь.

Волки переглянулись, а после Карим тихо ответил:

– На оборотней магия практически не действует.

– Что?

Я об этом не знала. Видела, как та же Дариса не раз использовала бытовые зелья, думала, и с остальной магией у волков дело обстоит так же.

Прикусила губу, задумчиво глянула в сторону леса, откуда снова раздался леденящий душу вой.

– Постойте, это наверняка не касается целительского дара.

– Касается, – вздохнул Карим. – Ведьма Дана то и дело экспериментирует с самыми разными зельями для оборотней, в том числе и целительскими, но срабатывают они в единичном, исключительном случае, если дело касается нас. Она может разве что чистой ведьминской силой лечить волков…

И слова «но у тебя ее нет, Злата» так и повисли в воздухе.

– Если бы моя целительская сила не могла помочь оборотням, меня бы не послала к вам Великая Белая Волчица, – тихо сказала я.

И не важно, что сама я в этом бесконечно часто сомневаюсь. Особенно тогда, когда на тренировках ничего не получается. Сейчас не тот случай.

Не знаю, что бы они решили, но в этот момент вой снова повторился. И в нем слышалась уже не тревога, а такая сильная безнадежность, что у меня в горле встал ком. Не нужны никакие слова, чтобы все понять. Там, в чаще, умирает оборотень!

– Ну же, идемте! Показывайте дорогу! Скорее! – крикнула я, и в голосе прозвучала отчаянная решимость, которой сама от себя не ожидала.

Возражать они не стали, лишь переглянулись. Карим кивнул, велел Матвею бежать в поселение за подмогой, а сам быстрым шагом направился по едва заметной тропе. Я припустила следом, ощущая, как за спиной привычно следует Ян. Карим на ходу что-то громко рыкнул и коротко взвыл, явно давая знать попавшим в беду волкам, что помощь близко.

Мы шли, и внутри у меня все дрожало от страха. Я никогда этого не делала, не спасала при помощи магии живое существо, лишь пробуждала к жизни растения. Смогу ли? Получится ли? А если нет? А если сделаю только хуже? От этих мыслей ноги подкашивались, но я, стиснув зубы, не останавливалась. Я сделала свой выбор.

Идти оказалось недолго, с четверть часа. Вскоре мы свернули с тропы, с трудом пробираясь сквозь глубокие сугробы, и вышли на небольшую поляну. Там нас ждали четверо оборотней. Самый старший, в черном плаще, сидел на корточках, поддерживая морду огромного белого волка, лежавшего на носилках из еловых веток, старательно сдерживая слезы. Двое других, молодых, лет двадцати, в потертых дорожных плащах, стояли поодаль. От них буквально дыхнуло отчаянием и бессилием, и по спине у меня побежали мурашки страха.

– Ардий, это твой сын, Руслан? – только и уточнил Карим, встретившись взглядом со старшим мужчиной.

– Да, – тот с трудом выдохнул, и его глаза, полные боли и мольбы, уставились на меня.

– Злата, – коротко представил меня Карим. – Насколько ужасны повреждения у Руслана?

– Он… теряет последние силы. Кровь снова идет… Ни одно из целительских зелий не помогло.

Все еще хуже, чем я думала. И сомнения, что и я не смогу ничего сделать, захватили меня.

– А это… целительница? – в голосе мужчины прозвучало столько надежды, что я поняла, что буду пробовать договариваться со своей силой любым способом.

Не смогу я иначе. Как бросить в беде того, кто в тебе настолько нуждается?

– Не совсем, – ответил Карим, подходя ближе и ободряюще кладя ладонь на плечо оборотня. – У Златы дар жизни. Ее прислала к нам Великая Белая Волчица, чтобы уничтожить ледяное проклятье. Но она… попытается помочь, если позволишь.

Несколько мгновений Ардий молча смотрел на меня. Его взгляд теперь был полным тревоги и последней надежды. Казалось, еще миг – и он разрыдается или завоет от отчаяния.

– Спасите Руслана, – хрипло проговорил он. – Я буду благодарен за любую вашу помощь.

Я кивнула, не доверяя голосу, и подошла к носилкам. Сердце колотилось где-то в горле. Волк лежал на здоровом боку, второй оказался разорван, и вокруг раны от запекшейся и сочащейся крови слиплась шерсть. Дыхание зверя было прерывистым, но самое ужасное – это его взгляд. Он смотрел на меня без страха, с невероятной силой духа, старательно пряча боль. Этот оборотень не заслуживает такой участи. Никто не заслуживает.

Я присела на корточки и закрыла глаза. Сила предсказуемо не откликнулась, а я почему-то вдруг подумала о Великой Белой Волчице. Как там она говорила? «Справишься, если постараешься. Душу вложишь, сердце откроешь…» Несколько секунд я просто дышала, стараясь не допустить паники и проникаясь сказанным. А потом… это знание, как действовать, как и тогда в ледяной пещере, пришло само, словно только и ждало этого момента.

Вдохнула поглубже и принялась искать внутри самые светлые, самые теплые воспоминания. Улыбку отца, учившего меня ориентироваться в лесу, ощущение невероятной защищенности в сильных руках Ильгара, вынесшего меня из метели, радость, с которой распускались невозможные зимние цветы на ветках в глиняных горшках. Я всем сердцем, каждой клеточкой своего существа наполнялась этой невероятной силой, желала помочь Руслану. И моя магия откликнулась, вспыхнула ярко и даже немного больно.

Кто-то ахнул, и я приоткрыла глаза. Из-под моих ладоней струились сотни тончайших, переливающихся золотым светом нитей, и оплетали тело волка.

Я чувствовала, как моя сила перетекает в него, наполняя теплом, заставляя утихать боль и сращивая края жуткой раны. Иначе и быть не могло! Ведь каждая золотая нить была соткана из моих самых светлых воспоминаний, из моей воли и надежды, из желания удержать чужую жизнь. Это была совсем другая грань моего дара, древняя и могущественная, там, где не пробуждалась природа, а лилось нечто умиротворяющее и очень светлое. И я бесконечно радовалась, что она проснулась именно сейчас и здесь. Великая Белая Волчица, спасибо тебе!

Но чем больше света уходило от меня, тем слабее я становилась. Перед глазами все поплыло, и золотые нити стали медленно гаснуть. Когда последняя из них исчезла, я уткнулась дрожащими руками в снег.

А передо мной… лежал абсолютно здоровый волк. Сначала он с недоумением оглядел себя, словно не веря, что остался жив, а потом шокировано уставился на меня. Молчавшие и никак не вмешивающиеся в мои действия все это время мужчины присели рядом. Ардий, не скрывая изумления и радости, осторожно ощупал могучее тело сына, а когда тот встал, крепко обнял его. Где-то за моей спиной восхищенно ахали двое молодых оборотней.

– Злата, ты в порядке? – голос Карима прозвучал слишком глухо, будто он находился очень далеко.

– Голова кружится, – честно созналась я, чувствуя, что вот-вот рухну лицом в снег.

Волки явно заволновались. Сквозь нарастающий туман в голове я уловила бесконечные благодарности Ардия, встревоженный возглас Карима, когда он попытался помочь мне подняться. А потом… меня подхватили самые сильные, самые желанные на свете руки. Они обожгли даже сквозь одежду, мгновенно наполнили душу счастьем и умиротворением.

Ильгар. Мой снежный волк пришел за мной.

Я не знала, как он оказался здесь так быстро. Может, пока я лечила, прошло больше времени, чем мне казалось, но сейчас это не имело значения. Главное, он рядом.

Я бессильно уткнулась лицом в его шею, вдыхая любимый, сводящий с ума запах мороза, хвои, чего-то необъяснимо мужского и надежного, как скала. И тихо, почти беззвучно, простонала, цепляясь за его плащ.

– Тебе плохо? – его голос, полный тревоги, прозвучал прямо над ухом. – Где болит, Злата? Что?

И как тут скажешь, что на самом деле мне очень хорошо от одного его присутствия? Все остальное сейчас, право слово, мелочи.

– Злата, не молчи! – в голосе Ильгара слышалась неподдельная тревога, которая ударила в меня, а его напряжение я чувствовала, как никогда.

До чего же странно-то! Почему я ощущаю этого мужчину сейчас… так. Неужели отголосок магии? Или он просто не скрывает своих эмоций?

Неважно. Все сейчас неважно. Лишь он оставался рядом. Рядом со мной.

– Злата, отзовись! Пожалуйста!

– Сил совсем нет, – с трудом прошептала я.

Ильгар шумно выдохнул и прижал меня к своей груди еще крепче, но с невероятной, почти пугающей бережностью. Показалось, его губы на мгновение коснулись моего лба, и он пробормотал что-то вроде: «Сумасшедшая моя, единственная». Но в последнем я уже не была уверена, потому что мир поплыл и накрыл меня темной, безмятежной волной беспамятства.