Не только демоны умеют любить

69

Шел снег. Уже не первый, но этот впервые ложился на землю, на зеленую еще траву на газонах, на ломкие разноцветные листья и не таял. Он был густой и мокрый, совсем уже зимний, даже рождественский, хоть и было рано еще для такого. Но гулять внутри белых полотнищ было тепло и уютно. Они скрадывали звуки, прятали людей вокруг, и Яре казалось, что она одна на улице.

Она правда не знала, куда идет и зачем. Домой возвращаться не хотелось, там было душно. Она шла сначала просто прямо, по бульварам. Потом ей надоели постоянно загорающиеся красным светофоры, и она свернула во дворы, откуда вымело всех гуляющих детей на переобмундирование, и на снег смотрели только офигевшие кошки, прячась в окошках подвалов.

Потом вышла на длинную узкую улицу, заставленную домами начала века, махнула издалека знакомой старой пожарной каланче, и узнав места, почувствовала как сильнее колотится сердце. Если пройти еще буквально квартал, будет больница. Яра остановилась, тяжело дыша и ловя на ладонь снежинки. Они падали и тут же таяли. Они летели и таяли уже в полете от ее дыхания. Внутри стало жарко. Но…

Он тогда сказал: «Ты сделала выбор». И еще про то, что она умеет любить. Как настоящий демон. Чудовищно не хотелось разочаровывать это потустороннее существо. Приходить и признаваться, что любит только как человек. И может разлюбить.

Яра зажмурилась так сильно, что горячие слезы выкатились на ресницы.

Нет.

Она повернулась и пошла в другую сторону.

В «Старбаксе» уже продавали рождественский латте с имбирно-пряничным сиропом. Может ли стаканчик плохого слишком сладкого кофе с запахом надежды на чудо что-нибудь исправить?

Вряд ли. Но сделать неисправимое чуточку легче — да.

Яра не осталась в кофейне, хотя ее любимое место у окна с видом на дорогу было свободно — оттуда можно было заметить блестящий купол над краснокирпичной больницей. Она вышла на улицу, где снег стал еще гуще.

Под козырьком бизнес-центра, прямо под значком с перечеркнутой сигаретой жались курильщики с такими же как у нее красно-зелеными стаканчиками кофе.

Яре не было холодно, поэтому она смело шагнула под мокрые хлопья. Так и не поняв, что случилось раньше — ухнуло куда-то сквозь асфальт безумное сердце или в выросшей прямо из снега темной фигуре она заметила что-то знакомое.

— Привет.

Он был в черном пальто и хипстерском бежевом снуде, неприлично подчеркивающем золотистые искры в глазах. Волосы, которые теперь были всего лишь по плечи, покрывались капельками растаявшего снега. Он словно излучал жар, проплавлял модными ботинками снег до черноты асфальта. И тоже держал стаканчик с кофе.

— Ч-ч-что ты тут делаешь? — глупо спросила Яра. Она же специально не пошла к больнице! Дорогая судьба, это подло!

— Живу, — он кивнул на взмывающую к хмурым небесам высотку. С середины там кончались офисы и начинались элитные квартиры. — Неудобно в склепе, ну ты понимаешь.

Яра кивнула, вцепившись заледеневшими пальцами в горячий стаканчик.

Они помолчали. Ксандр отпил еще кофе. Яра не стала — боялась облиться, слишком сильно дрожали пальцы.

За последние недели она привыкла много молчать, но там за молчанием была пустота и страх, а здесь — слишком много слов и…

— Нелегко было тебя сюда притащить, — вдруг признался Ксандр. — Я вроде стал сильнее, но ты шла наперекор всем складывающимся маршрутам. И только когда я отчаялся и отпустил вероятности, резко свернула прямо сюда.

— Ты меня тащил?

— Ну как тогда, — он улыбнулся и положил Яре руку на плечо. Отвел мокрые от снега волосы от ее лица таким привычным домашним жестом, как будто делал это много лет. Она застыла, не зная, как правильно — отшатнуться, закрыть глаза и запомнить это ощущение, сделать вид, что ничего не происходит?

— Зачем? — сжала двумя руками стаканчик и отпила совсем холодный кофе. Они уже так долго тут стоят?

Ксандр убрал руку, и Яра тут же пожалела, что не запомнила, не впитала каждое мгновение его касания. Он пожал плечами, повернулся, любуясь на проезжающие мимо заснеженные трамваи.

— Хотел спросить, как тебе понравился твой выбор. Твой отмороженный жених.

Яре захотелось выплеснуть в него остывший кофе. Прямо на бежевый снуд и дорогое пальто.

— Так ты все-таки не до конца его освободил? Поэтому он… такой?

Яра-яростная-ярость — надо же хоть иногда оправдывать свое имя? Она дернула Ксандра за рукав, разворачивая к себе. Но в золотистых глазах не было ожидаемой насмешки. Только боль.

— Нет. Я освободил его до конца. Я даже сделал больше — избавил его от мелочных страхов и сомнений. Честно говоря, это вышло случайно… — Ксандр, кажется, смутился. — Но я решил, что ты заслуживаешь такой подарок. Раньше в его мыслях было больше о выгоде и удобстве жизни с тобой, а после этого он стал более искренним.

— Тогда почему ты… Ты как будто знаешь! — Яра скомкала стаканчик в руках, липкий кофе залил руки. Она обернулась, ища урну.

Ксандр выбросил свой стаканчик и достал из кармана белоснежный — а как же! — платок и стал вытирать ее пальцы. Он не смотрел ей в глаза, склонив голову, и Яра чувствовала его дыхание.

— Конечно, я знаю. Это же мои стражи. Они должны были обладать определенными качествами. Немного странными с твоей точки зрения, но так работает демонская магия. И они точно — абсолютно точно из тех, кто никогда не верил чужому сердцу. Другие для моей армии не подходят.

— Ты мне не сказал! — Яра вырвала платок и сама вытерла пальцы, а потом сунула его обратно демону в руки.

— Я сказал тебе главное, душа моя. Про выбор…

Он скомкал платок, убрал его в карман и неожиданно взял Яру за руки. В золотистых глазах плескалось огненное море.

— А я замуж выхожу, — неожиданно ляпнула Яра.

Наверное, огонь мог бы выплеснуться из его глаз. Он же демон, с ними и не такое случается. Но он прикрыл веки, пережидая.

— Чужая невеста? — спросил он спокойно, открывая глаза. Тихо засмеялся. Выпустил ее пальцы. Еще секунду или две смотрел на Яру, словно запоминая. А потом развернулся и ушел.

Яра хотела до последнего смотреть на него, пока снег не скроет темную фигуру. Но моргнула — и никого больше не было, только снег.