Демон ждал.
Демон звал.
Демон плел сети.
В книгах все было ясно и просто, реальность требовала поправок.
Раньше он знал бы, где искать клятвопреступников, изменивших мужьям жен, чужих невест.
Раньше он был уверен, что знает что ищет в голове и сердце людей.
Чтобы обнаружить тех, кто живет на последней капле надежды, тех, кто думает о родителях или детях несправедливое и тех, кто родился воином в теле ведьмы, ведьмой в теле матери и страхом в теле соблазна.
Сейчас он легко проникал в их души, но не мог отличить справедливость от жестокости и обиду от мести.
Он не понимал, когда матери защищают своих детей подобно тигрицам, потому что иначе не могут и когда — потому что так им предписано в этом времени.
За сто лет сменились ориентиры и маяки, и демон сам погружался в ужас, понимая, как много ему предстоит переделывать.
Переосмысливать.
И, возможно, переизобретать заново.