Демон опустил дрожащие руки.
Такие сложные передвижения вероятностей без полной силы было тяжело делать даже днем.
А уж ночью, когда город спит, и пробуждать приходится самые странные варианты, это было невыносимо тяжело.
И даже местами больно — пришлось разрезать запястье и в качестве козыря использовать демонскую кровь.
Без этого гроза ни в какую не желала бить молниями во что-то иное кроме высоченных дубов вдоль дороги.
Пришлось пожертвовать и водителем фуры.
Его анафилактический шок прятался в маленькой ладанке на ветровом стекле и ждал его уже несколько месяцев.
Камень на дороге, удар о стекло…
Подправлять траекторию приходилось самолетами, опаздывающими в Шереметьево и внезапным вдохновением у старого лесника, который с трудом писал свое имя, а тут вдруг принялся сочинять поэму, равную «Евгению Онегину».
Поэму было немного жалко, но Яру жальче.
Он отнял время у людей в воздухе и талант у человека на земле — и спас ее.