На границе империй. Том 10. Часть 14

Глава 4

В этот момент вернулись Лана с Милой.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Лана.

— Если скажу, что замечательно, то не верь.

Она кивнула с пониманием.

— Давай забирайся в регенератор. Пока есть время. Надеюсь, они все, наконец, отстанут, а то ведь никакого покоя от них не было, — она присела на край кресла. — Представляешь, даже император лично поинтересовался твоим здоровьем. Я даже дар речи потеряла, когда он появился на экране. А некоторые чуть не каждый час твоим состоянием интересовались.

— Представляю. Скажу тебе по секрету: он любит так делать. Причём появляется совсем не вовремя или, наоборот, вовремя, даже не знаю, как сейчас это оценить, — я откинулся на спинку кресла, расстёгивая на себе адмиральскую форму. — Кстати, а кто так часто интересовался моим состоянием?

Она, улыбнувшись, посмотрела на Милу.

— Да и не только твои жёны. Начальник СБ тоже постоянно интересовался твоим здоровьем.

— Вот совсем не ожидал от него, что он так за меня переживает. Хотя это наверно из-за моей шутки.

— Шутки? — удивлённо вскинула брови Лана. — Ты над ним шутишь?

— Ну а чего такого? — и рассказал им о своей маленькой проделке.

Они обе рассмеялись после моего рассказа.

— Знаешь, Алекс, только ты можешь над ним так шутить. Больше на станции никто не посмеет себе такого позволить, — Лана, улыбаясь, покачала головой. — Ладно, шутки закончены — спать!

— Подожди секунду, — остановил её жестом. — Мила, если Оди ещё служит на станции, найди его. Он понадобится мне завтра.

— Да куда он денется, как служил, так и служит, — махнула рукой Мила. — Привет тебе передавал, когда ты в реанимации находился. Даже приходил к тебе, но к тебе никого не пускают. Там на входе парочка киборгов стоит в качестве охраны.

— Ещё парочка? — удивлённо спросил у неё.

— Что значит ещё? — не поняла мой вопрос Мила.

— Да я думал, что их нет на станции больше, — и одновременно вспомнил, что в ангаре у корабля, дежурило четверо киборгов, а с появившимся на станции начальником контрразведки могло прилететь ещё энное количество этих железок.

— В общем, передай Оди, что он мне нужен, — решил поменять тему, понимая, что здесь наверняка установлены подслушивающие микрофоны, а, возможно, и скрытые камеры.

— Передам.

— А теперь спать, — решительно произнесла Лана, и крышка регенератора закрылась.

Утром, как только Лана выпустила меня из регенератора, в помещение вошла Мила, а с ней мой старый приятель и одновременно мой адвокат Оди.

Оди замер на пороге, глядя на меня широко открытыми глазами. Он почти не изменился, немного постарев за время, что мы не виделись, появились седые волосы на висках, морщинки у глаз. Но взгляд остался прежним.

— Алекс? — недоверчиво выдохнул он. — Это правда ты? Я думал, ты погиб. Все думали, что ты погиб!

Медленно поднялся из регенератора, чувствуя, что тело всё ещё побаливает, и улыбнулся.

— Привет, Оди. Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены.

Приятель рывком метнулся ко мне и обнял так, что я непроизвольно поморщился, рёбра ещё не до конца зажили.

— Ты живой! Чёрт возьми, ты живой! — он отстранился, держа меня за плечи и всматриваясь в лицо, словно проверяя, не мираж ли передо ним. — Когда пришло сообщение о гибели твоего корабля, я… мы все… Алекс, я на твоих похоронах был! Речь там говорил!

— Надеюсь, хорошую речь?

— Отличную! — он рассмеялся, и я увидел, что у него на глазах стоят слёзы. — Рассказывал, какой ты был упрямый, никогда не слушал меня, но тебе всё сходило с рук. Половина присутствующих плакала, вторая половина смеялась. Это были отличные похороны, между прочим!

— Жаль, что я их пропустил, — я тоже улыбнулся. — Не каждый день услышишь хорошее о себе.

Оди снова обнял меня, на этот раз осторожнее.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — пробормотал он. — Скажу честно, когда сказали, что ты вернулся и здесь, на станции, я не поверил. Даже когда Мила сообщила, что это ты и что ты здесь, что живой, я сначала решил, что она шутит. Потом подумал, что это какая-то ошибка. А потом просто бежал сюда, всё равно не поверив до конца. Меня, правда, к тебе не пустили, но я был уверен, что как только придёшь в себя, сразу же свяжешься со мной.

— А вот теперь веришь?

— Верю, — он отступил на шаг. — Хотя всё равно это кажется нереальным. Ты же понимаешь, каково это — вдруг узнать, что твой друг, которого ты потерял, жив?

— Понимаю, — кивнул ему. — Извини, Оди. Правда, извини. Не мог я дать знать раньше. Слишком опасно было.

— Да брось ты, — махнул он рукой, хотя голос всё ещё дрожал. — Главное, что ты жив. Остальное неважно. Хотя нет, вру — важно. Мила рассказала мне о твоей ситуации. Алекс, ты в полной заднице, приятель.

— Знаю, — вздохнул в ответ и, накинув халат, опустился в кресло. — Вчера весь день здесь выслушивал, насколько я в заднице и насколько глубоко в ней нахожусь. Флотское СБ, внешняя разведка — все прямо горели мне напомнить об этом. Скоро к ним присоединится контрразведка, и комплект станет полным.

Оди присел в кресло напротив, а Мила присела на подлокотник моего кресла.

— Ну, теперь хотя бы не один ты в этом дерьме, — улыбнулся он. — Раз уж ты объявился живым, то и мне придётся доказать всем, что мои речи на поминках не напрасны. Говорил же тогда, что ты самый упрямый сукин сын, которого знаю. Что даже смерть не решается с тобой связываться.

— Старался соответствовать.

— И соответствовал! — Оди рассмеялся, но тут же стал серьёзным. — Но, Алекс, давай начистоту. У меня тут уже начали собираться материалы дела. Обвинение в покушении на убийство, саботаже, государственной измене… Друг мой, это не шутки. Тебе грозит либо пожизненное, либо казнь.

— Догадываюсь.

— Нет, не догадываешься, — покачал головой Оди. — Вот что скажу тебе как друг, а не как адвокат: верю, что ты невиновен. Потому что знаю тебя чёрт знает сколько лет. Но следователям на это плевать. Им нужны факты, доказательства. И они будут копать по полной программе.

Мила, которая всё это время молча стояла у стены, тихо произнесла:

— Вот поэтому он и попросил тебя найти, Оди. Ты единственный, кому он может доверять.

Оди посмотрел на меня, и я увидел в его глазах не только дружескую заботу, но и решимость.

— Алекс, — произнёс он, — я буду защищать тебя. Даже не спрашивай, возьмусь ли. Конечно, возьмусь. Ты мой друг. И потом, — он усмехнулся, — как я могу отказаться от такого дела? Человек, которого все считали мёртвым, возвращается, и его обвиняют в покушении. Это же адвокатская мечта! Я войду в историю, если выиграю это дело, конечно.

— А если проиграешь?

— Тогда мы оба окажемся в истории, — пожал плечами Оди. — Но я не собираюсь проигрывать. Вопрос только в одном: ты будешь честен со мной? Потому что, если буду защищать тебя вслепую, мы оба можем утонуть.

Помолчал, обдумывая слова.

— Не могу рассказать тебе всё, Оди. Государственная тайна, приказы императора, разведывательные операции — сам понимаешь. Но буду честен настолько, насколько смогу. Обещаю.

— Хватит с меня и этого, — Оди крепко пожал мне руку.

Он достал планшет и стал листать документы, но на лице всё ещё играла улыбка.

— Ладно, хватит сопли распускать. Давай к делу. Следователи прилетят вроде завтра, значит, у нас есть день на подготовку, — он постучал пальцем по экрану. — Мила, можешь организовать нам закрытое помещение для работы? Желательно без прослушки? Хотя это я сам организую, а вот тебе придётся помочь мне его туда доставить.

— Помогу, конечно, — кивнула Мила. — Но есть проблема. Киборги на входе. Не думаю, что они позволят ему покинуть медцентр.

— Этот вопрос сегодня я решу с начальником СБ.

— Тогда нет проблем, конечно, помогу.

— Отлично, — Оди поднялся. — Алекс, отдыхай сегодня, восстанавливался. Завтра начнём работать. И готовься к тому, что я буду задавать очень неудобные вопросы. Не потому, что хочу тебя достать, а потому что, если я их не задам, зададут следователи. А к их вопросам ты должен быть готов.

— Договорились.

— Кстати, — Оди уже направился к двери, но обернулся, — слышал, что император лично интересовался твоим здоровьем. У тебя там с ним всё в порядке? Или мне готовиться отбиваться ещё и от имперских интриг?

— С императором никогда не знаешь, что будет завтра, — я тяжело вздохнул. — Он может тебя сегодня наградить, а завтра, может отправить на самоубийственную миссию. И порой это происходит одновременно.

— Понятно, — Оди закатил глаза. — Алекс, у тебя талант влипать в истории. Знаешь, когда я думал, что ты погиб, даже немного завидовал тебе. Думал, хоть теперь отдохнёшь наконец от всех этих передряг. А оказывается, ты и после смерти умудряешься устраивать себе проблемы.

— Это талант, — усмехнулся я в ответ. — И он дан не каждому.

— Это точно. Рад, что ты жив, приятель. Правда, очень рад. Даже если ты и вляпался по уши.

— Оди я тоже рад тебя видеть. И спасибо тебе. За всё.

— Не за что. Мы же друзья. А друзья не бросают друг друга в беде. Даже если этот друг официально считается мёртвым, — он направился к выходу. — Приходи завтра к девяти утра в переговорную номер семь, сектор B. Мила покажет, где это. И, Алекс, — он стал серьёзным, — Я буду защищать тебя до конца. Просто помни: даже самая лучшая защита не поможет, если ты сам не будешь бороться. Идёт?

— Идёт.

— Вот и отлично. До завтра, адмирал-призрак, — он улыбнулся и направился к выходу, но у двери снова обернулся. — И знаешь, что? Всё-таки не зря я говорил ту речь на поминках. Потому что всё, что там сказал о тебе, было правдой. Ты упрямый, безбашенный, вечно влипающий в неприятности засранец. Но ты лучший друг, что у меня был.

— Взаимно Оди, — улыбнулся. — Взаимно.

Он кивнул и вышел, оставив меня наедине с Милой.

— Ты правильно сделал, что позвал его, — тихо произнесла она. — Видел, как он обрадовался, когда увидел тебя?

— Знаю, — кивнул. — Оди хороший друг. Один из немногих, кому могу доверять безоговорочно. И один из лучших адвокатов, которых знаю. Если кто и сможет вытащить меня из всего этого, так это он.

— Надеюсь, — Мила взяла меня за руку. — Потому что не хочу тебя потерять. Не сейчас. Не после того, как ты вернулся.

— Не потеряешь, — притянул её к себе. — У меня теперь есть ты, дети, и есть за что бороться. А когда есть за что бороться, я не сдаюсь.

— Это точно, — она прижалась ко мне. — Ты же упрямый засранец, как говорит Оди.

— Лучший из упрямых засранцев.

— Не поспоришь, — улыбнулась Мила и крепко меня обняла.

— А правда, что ты подрался с начальником контрразведки империи? — неожиданно спросила она.

— А что, этого нет в местной сети?

— Нет ни слова.

— Странно. В кабинете адмирала было столько разумных. Почти всё командование флотом. Наверняка у всех сохранились записи произошедшего. У твоего отца должна быть точно запись. А если этого нет в сети, откуда ты узнала?

— Отец с мамой ругались, а я услышала часть их разговора.

— Твой отец ещё тот… — не стал дальше продолжать свою мысль — Он мог прекратить эту провокацию и предупредить меня, насчёт того, с кем я имею дело. Но он молчал и слова не проронил. Родственник называется… Боялся предупредить вслух, отправил бы сообщение, да и адмирал тоже как воды в рот набрал…

— Им запретили, — перебила меня Мила.

— Кто запретил?

— Не знаю, не слышала.

— Жаль.

Впрочем, я примерно уже понимал, кто именно им запретил и почему они не вмешивались. Слова Милы лишь подтвердили мои подозрения. Император не мог так быстро просмотреть запись нашего с начальником контрразведки конфликта. Он незримо наблюдал за всем тем, что происходило в кабинете адмирала, в режиме реального времени. Да и скорей всего всё происходящее там, было инсценировано им самим. Вот только начальник контрразведки явно переусердствовал со мной, и ему пришлось вмешаться.

— Я тебе уже раньше говорила, что твои враги долго не живут? — спросила Мила, оторвав меня от размышлений, и я понял, что это небольшая проверка с её стороны.

— Говорила, когда я вернулся на станцию, разбив аварцев, но не думал я, что это твоё пророчество сбудется в этот раз так быстро, хотя он вроде живой ещё.

— Не жилец он. Говорят, у него от температуры мозги расплавились.

— Для него это не проблема, он и раньше ими не пользовался. А вот то, что я ему врезал между ног и у него там что-то оказалось. Это была для него гораздо большая утрата. Думаю, там омлет конкретный получился. Потом он ещё и поджарился практически сразу…

— Алекс, что ты такое болтаешь? — сказала Мила, слегка покраснев. — А у него, правда, там что-то было? — с явным интересом спросила она. — Он вроде как киборг?

— Когда врезал, точно было, а сейчас даже не знаю. Правда, мне это мало помогло. Любой разумный мужского пола не встал бы после такого удара, а он только разозлился. И меня хорошо отделал тогда. Сломанные рёбра и разбитая физиономия — это не последствия взрыва, это его работа. Но я ему тоже физиономию попортил.

— Да Алекс, не думала я, что это правда.

— Да не обращай внимания, главное со мной всё в порядке и скоро я выйду отсюда, — после чего игриво подмигнул ей.

— Алекс вот о чём ты думаешь? Тебе лечиться надо? А не об этом думать. Мне пора. Лера меня ждёт, — но на выходе мне игриво улыбнулась.

Мои же мысли были уже далеко. Мне вспомнилось всё то, что я понял, когда шёл к лифту вместе с начальником контрразведки. Раньше это были лишь подозрения, разрозненные фрагменты головоломки, а сейчас я всё больше думал, что это всё была спланированная именно против меня акция. Операция, тщательно продуманная до мелочей. Мне раньше не давал покоя всего один вопрос, который сверлил мозг. Как Леднакор сумел так быстро среагировать? Ведь буквально считаные сутки прошли между моим появлением на станции и появлением двойника. Как долго хранился этот гроб с моим двойником на складе? Месяц? Полгода? Год? Три? И чем дольше я тогда думал об этом, анализируя каждую деталь, тем больше склонялся к мысли, что это не его работа.

Да, в том, что я жив, он давно подозревал, не просто же так, он отправил киборга на дикую планету за мной. Этот киборг был его представителем на той всеми забытой дикой планете. Здесь была явная нестыковка. Он однозначно подозревал, что я нахожусь на той планете, но зачем-то притащил и спрятал здесь моего двойника. Спрашивается зачем? К чему эта подстраховка? Ведь даже там, я не собирался возвращаться сюда. Всё изменила моя встреча с Кадаром и возвращение прежней внешности.

Сколько мой двойник мог лежать на том складе? Сколько времени он провёл в холодном забвении? В целом наверно долго. Я не знал, что там за технология использовалась. А дальше, как только появлялся на станции я, появлялся и двойник. Синхронность была поразительной. И появился он с одной задачей — дискредитировать меня. Здесь вроде всё было понятно, но я задал самому себе совсем другой вопрос. А нужна ли, Леднакору моя смерть? Я имел в виду вот такая, смерть от взрыва, и я понял, что нет.

Он потратил много времени, кучу кредов и всё ради того, чтобы найти меня. Нет, он совсем не хотел моей смерти вот так после взрыва. Он жаждал дуэли между нами, на которой собирался меня убить. Публичной дуэли при камерах, при журналистах, при свидетелях. Чтобы все видели. А не от такого взрыва. После которого сложно было вообще кого-то опознать. Сейчас я совсем не удивился бы, если бы он прислал мне в медблок цветы и фрукты и открытку с пожеланием скорейшего выздоровления. Это был бы циничный жест с его стороны, но вполне искренний. Здесь я задал самому себе другой вопрос, а если не он, тогда кто? И только когда я шёл к лифту, я всё понял. Ответ пришёл внезапно.