На границе империй. Том 10. Часть 14

Глава 1

Сознание возвращалось медленно, словно из вязкого болота. Сначала появились ощущения: что-то мягкое и холодное под спиной, странное покалывание в конечностях, отдалённое гудение неизвестного оборудования. Потом пришли звуки: приглушённые голоса, попискивание систем жизнеобеспечения. И наконец, когда я попытался открыть глаза, в них ударил яркий свет.

Веки мгновенно сомкнулись, защищаясь от этого невыносимого света. Тело само тянулось обратно в темноту, в безопасное забытьё сна. Каждая клетка хотела вернуться в бессознательное состояние, где не существовало ни света, ни боли, ни необходимости думать.

Но вернуться мне не дали. Чей-то требовательный, властный женский голос разорвал пелену дремоты:

— Открыть глаза. Немедленно.

В этом голосе не существовало места для возражений или просьб. Это был голос медика, привыкшего к беспрекословному подчинению. Голос разумного, который не собирался церемониться с теми, кто цепляется за жизнь.

Странно, но этот голос мне показался смутно знакомым — где-то в глубинах памяти шевельнулось полузабытое воспоминание. Подчинился, медленно приподняв веки, пытаясь адаптироваться к свету. На этот раз боль была не такой острой. Размытые контуры начали обретать чёткость.

— Отлично, — голос стал чуть мягче, но по-прежнему оставался профессионально отстранённым. — Зрачки реагируют на свет. Рефлексы в норме. Алекс, ты понимаешь меня? Если да — ответь вслух.

Попытался заговорить, но горло словно забили песком. Губы пересохли, потрескались и слиплись. Языком провёл по ним, ощущая солёный привкус крови или лекарств. Со второй попытки, собрав всю волю, выдавил:

— Да.

Даже собственный голос показался чужим — хриплым, искажённым, еле слышным. Но этого хватило.

— Так, девочки, — голос обратился голос к кому-то ещё, — берём его за руки и ноги и несём вон в ту капсулу. Вон в ту, с мигающим зелёным индикатором. Хватит ему прохлаждаться в реаниматоре. Уже две недели занимает дорогостоящее оборудование. Пора переводить в обычную регенерационную капсулу.

Две недели? Мысль пробилась сквозь туман в голове. Нахожусь здесь без сознания целых две недели?

— А это точно он? — донёсся другой женский голос, неуверенный.

Этот голос я тоже узнал. Память подбросила смутный расплывчатый образ. Но имя ускользало, плавая где-то на периферии сознания.

— А ты думаешь, на флоте есть другой такой же везунчик? — в голосе первой женщины прозвучала насмешка, но с оттенком чего-то тёплого, почти нежного. — Лично у меня нет никаких сомнений — это именно он. Если раньше я ещё немного сомневалась, когда смотрела на него, то сейчас, когда он очнулся и ответил, у меня нет ни грамма сомнения в этом. Никто, кроме него, не смог бы выжить после такого. Так что давайте, берём его аккуратно. Спина и шея — моя зона ответственности.

Руки, множество рук, подхватили меня. Кто-то осторожно поддерживал голову, чьи-то ладони легли под лопатки, другие обхватили бёдра и голени. Движение было слаженным, выверенным. Меня приподняли над реаниматором, и тело мгновенно отозвалось волной боли.

Неострой, кричащей болью — скорее тупой, ноющей, разлитой по всему телу. Словно каждая мышца, каждая кость помнила о полученных повреждениях и сейчас напоминала мне об этом. Зажмурился, стиснул зубы, пытаясь не застонать.

Несли бережно, почти нежно. Ощущал тепло их рук сквозь тонкую медицинскую ткань, которой был укрыт. Глаза постепенно привыкали к свету, и я начал различать очертания: белый потолок со встроенными панелями освещения, силуэты медицинского оборудования.

— Лана, почему ты считаешь, что ему повезло? — послышался третий знакомый голос, тоже женский.

И тут понял: все три голоса мне знакомы. Где-то глубоко в памяти, под слоями забытья и боли, хранились связанные с ними воспоминания. Но какие? Почему они здесь?

— Да потому что, как мне сказали, — продолжила Лана, и теперь понял, что это была она, — после взрывов три киборга вышли из строя и не подлежат восстановлению. Практически полностью уничтожены. От них остались только обугленные останки и расплавленная электроника. А он находился рядом с ними. В самом эпицентре взрыва. И выжил.

В её голосе звучало нечто похожее на профессиональное восхищение.

— Так повезти могло только ему, — не останавливалась она. — Вы просто не видели записи с места происшествия, а я видела. Вы не видели, что там творилось. А я смотрела съёмки со спасательных дроидов. Поначалу все подумали, что после таких взрывов там не может остаться никого живых. Температура там поднималась очень высоко. Лифтовая кабина расплавилась. Там металл плавился. А потом они нашли его. Живого.

Пауза. Чувствовал, как они аккуратно поворачивают, маневрируя между рядами оборудования.

— Обгорел он сильно, — голос Ланы стал серьёзнее. — Так что досталось ему прилично — ожоги второй и третьей степени на большей части тела. Но живой ведь. Сердце билось. Мозг функционировал. Импланты держали его на плаву. Это просто невероятно.

— Так, аккуратно его кладём, — скомандовала она. — Девочки, осторожнее. Мила, ты видишь датчики? Нужно уложить его так, чтобы сенсоры размещались в правильных точках. Лера, поддержи ноги, не дай им соскользнуть.

Мила. Лера. Имена ударили в сознание как электрический разряд. Внезапно память начала возвращаться — фрагментами, хаотичными образами, вспышками.

Меня опускали в новую капсулу. Они старались делать это максимально нежно, но даже такое осторожное движение отзывалось острой болью во всём теле. Каждое прикосновение к коже ощущалось, как прикосновение раскалённого железа. Рёбра пронзила острая колющая боль — сломанные кости напомнили о себе. Не смог сдержаться и застонал.

Стон вырвался помимо воли — низкий, хриплый. В тот же момент зрение вернулось окончательно, словно мозг решил, что боль — достаточная причина, чтобы привести все системы в полную боевую готовность.

Рассмотрел тех, кто меня переносил. Три женщины.

— Мила? — с невероятным трудом произнёс, разлепляя губы, которые снова слиплись.

Она застыла, всё ещё придерживая мои плечи. Её лицо исказилось и целая гамма эмоций пронеслась по нему за долю секунды. Шок. Облегчение. Радость. Гнев. Слёзы блеснули в её глазах.

Мила. Это точно она. С тёмными кругами под глазами явно от недосыпа. Скулы обострились — она похудела. На лице читалась усталость, но и невероятная сила.

Перевёл взгляд ниже. Вторая женщина держала мои ноги.

— Лера? — с трудом выдавил из себя.

Лера. Она тоже изменилась, в её лице появилась какая-то суровость, которой раньше не было.

— Ты смотри, узнал, — заметила Лана, наблюдавшая за мной с другой стороны капсулы. В её голосе промелькнула удовлетворённость. — Значит, память работает. Когнитивные функции восстанавливаются. Точно жить будет.

— Алекс, — голос Милы дрожал. — Это правда ты?

Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам. Словно боялась, что исчезну, стоит ей моргнуть. Её пальцы непроизвольно сжались на моём плече — не больно, но ощутимо. Она хотела убедиться, что настоящий, что здесь.

— Я, — с трудом ответил ей, вкладывая в это слово всё, что мог. Облегчение. Любовь. Сожаление. Извинение.

— Так, девочки, всё, поговорили достаточно, — Лана переключилась обратно в профессиональный режим, — вам пора идти. Мне ещё с ним надо работать и работать. Капсулу нужно настроить, программу регенерации подобрать, показатели мониторить. Это займёт минимум час. Идите, отдохните, вы обе уже сутки на ногах.

— Ты, гад такой, — голос Леры сорвался, — только попробуй сдохнуть!

Слова вырвались у неё неожиданно, резко, наполненные одновременно яростью и отчаянием. И тут увидел, как слёзы потекли по её лицу. Не тихие, сдерживаемые, а слёзы радости или грусти от нашей встречи, слезы, которые она больше не могла контролировать.

Она развернулась и почти выбежала из медблока. Дверь автоматически закрылась за ней. Мила задержалась на мгновение. Её взгляд встретился с моим. В нём столько всего читалось: боль, надежда, страх, любовь. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Просто кивнула и последовала за Лерой.

Лана проводила их взглядом, потом повернулась ко мне.

— Ну что, герой, — в её голосе не было иронии, только усталость, — давай приводить тебя в порядок. У нас с тобой много работы.

Она наклонилась над панелью управления капсулой. Пальцы скользили по элементам управления, настраивая параметры. Крышка капсулы начала медленно опускаться.

— Спи, — её голос доносился издалека, уже полузаглушённый закрывающейся крышкой капсулы. — Регенерация займёт время. Я разбужу тебя, когда будет нужно.

Последнее, что увидел перед тем, как крышка окончательно закрылась — её лицо, склонённое над панелью управления. Озабоченное, сосредоточенное, профессиональное.

Потом пришла темнота. И сон.

Когда очнулся в следующий раз, первое, что почувствовал — голод.

Не просто желание поесть. Настоящий, первобытный голод, который грыз желудок изнутри. Тело требовало энергии, ресурсов для регенерации. Капсула могла восстанавливать ткани, но для этого ей нужен был материал.

Крышка капсулы открылась со знакомым шипением. Яркий свет снова ударил в глаза, но на этот раз адаптация прошла быстрее. Зрение сфокусировалось, и увидел склонённое надо мной лицо Ланы.

— Добро пожаловать обратно, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Как самочувствие?

— Голодный, — выдавил первое, что пришло в голову.

Она засмеялась — неожиданно тепло и искренне.

— Это хороший знак. Значит, организм восстанавливается. Сейчас принесу тебе питательную смесь. Не самая вкусная вещь в мире, но содержит всё необходимое. Через несколько дней уже сможешь перейти на обычную пищу.

Лана отошла к шкафчику, достала пакет с густой жидкостью тускло-бежевого цвета и вернулась.

— Держи, — протянула она трубку. — Пей медленно. Если будет тошнить — сразу говори.

Втянул жидкость через трубку. Вкус оказался именно таким, как и ожидал — отвратительным. Что-то среднее между мелом, синтетическими витаминами и разбавленным бульоном. Но голод перевешивал отвращение. Продолжал пить, заставляя себя глотать эту гадость.

— Молодец, — одобрила Лана, наблюдая за тем, как опустошаю пакет. — Теперь попробуй пошевелить пальцами на руках. Медленно.

Сосредоточился. Пальцы откликнулись — сначала с трудом, потом всё увереннее. Шевелились, сгибались, разгибались. Боль почти исчезла, осталось лишь лёгкое покалывание.

— Отлично. Теперь на ногах.

Пальцы ног тоже подчинились. Движения получались не такими чёткими, но это было прогрессом.

— Хорошо, — Лана кивнула, делая пометки на планшете. — Нервная проводимость восстанавливается в пределах нормы. Попробуй приподнять руку.

Напряг мышцы. Рука дрогнула, медленно оторвалась от поверхности капсулы, поднялась на несколько сантиметров. Мышцы тряслись от напряжения, но держали.

— Достаточно, опусти, — остановила она меня. — Не перенапрягайся. У тебя ещё времени много, чтобы восстановить силы. Главное — не торопиться.

Рука опустилась обратно. Почувствовал, как волна усталости накрыла меня.

— Нормальная реакция, — заметила Лана, видя, как закрываются глаза. — Организм тратит огромное количество энергии на регенерацию. Тебе нужно спать и есть. Много спать и много есть. В ближайшие дни ты будешь спать по шестнадцать — восемнадцать часов в сутки. Это естественно.

Проснувшись вновь, только открыл глаза и сразу вспомнил про жен. Мне это привиделось? Или нет? Как жёны оказались здесь?

Попытался пошевелиться, но тело было налито свинцовой тяжестью. Каждая мышца отзывалась тупой болью. Попробовал приподнять голову и сразу застонал. Любое, самое простое движение давалось мне с трудом.

— Лежать, — раздался строгий голос Ланы. Она появилась в поле моего зрения, склоняясь над капсулой. — Ещё рано тебе двигаться. Тебя буквально по кускам собирали.

— Мила… Лера… — прохрипел я. — Они действительно были здесь?

— Действительно, — кивнула Лана, проверяя показания на панели капсулы. — И не только они. Весь медсектор на ушах стоял, когда тебя привезли. Трудно поверить, но ты выжил после того, что с тобой произошло.

Память начала возвращаться обрывками. Взрыв в лифте. Пламя. Горящий киборг, падающий на меня. Боль. Невыносимая боль.

— Что со мной? — спросил у неё краем глаза пытаясь рассмотреть что она делает на панели.

— Ожоги второй и третьей степени на девяносто процентах тела, — перечислила Лана, не отрываясь от панели. — Три сломанных ребра, сотрясение мозга, множественные осколочные ранения. Плюс повреждение лёгких от вдыхания продуктов горения. Честно говоря, ты должен был умереть. Но твои импланты удержали тебя на плаву.

— А киборги?

— Те, что были с тобой? Списаны в утиль. Глава контрразведки тоже пострадал, но не так серьёзно — его кибернетика была лучше и отчасти защитила его. Он сейчас в соседнем блоке лежит, но не жилец, скорей всего.

— Почему?

— Что почему? Почему не жилец?

— Да.

— Взрывом сильно мозг повредило. Я не большой специалист по киборгам, но, на мой взгляд, там без шансов. Хотя к нему прислали специалиста по ним из столицы. Он там сейчас над ним колдует. Может, и вытащит.

Я попытался переварить эту информацию. Значит, я действительно чуть не погиб. А Мила и Лера реально были здесь, и мне это не привиделось.

— А где они сейчас? — спросил у Ланы.

— Если ты о жёнах, то я отправила их отдыхать. Они не отходили от тебя двое суток. Особенно Мила — её насильно увести не могли. Им сейчас нужно восстановить силы.

— А дети?

— С детьми всё в порядке. За ними смотрят на базе. Тесть твой с тёщей от них не отходят и Багира с ними, так что не переживай на этот счёт.

Багира. Значит, её таки прислали сюда. Хотя сейчас получается, что она присматривает скорее за моими жёнами и детьми.

— Как долго я буду здесь? — попытался сформулировать вопрос.

— Минимум ещё неделю в капсуле для регенерации. Потом ещё неделя реабилитации. Не спеши, Алекс. Ты серьёзно пострадал.

— Не могу… неделю… лежать, — попытался возразить я. — Нужно…

— Ничего тебе не нужно, — жёстко оборвала меня Лана. — Приказ императора — полная регенерация. Пока я не дам добро, ты никуда не денешься. И не пытайся спорить, я уже Миле пообещала, что буду держать тебя здесь столько, сколько нужно.

Я хотел было возразить, но она что-то нажала на пульте, и силы покинули меня. Веки налились свинцом, и я почувствовал, как снова проваливаюсь в сон. Капсула делала своё дело, заставляя организм отдыхать и восстанавливаться.

Последней мыслью, перед тем как я отключился, было: — Они живы. Они здесь.

Всё остальное может подождать.

Следующее пробуждение было более осознанным. Боль притупилась до терпимого уровня, тело перестало казаться чужим и неповинующимся. Когда я открыл глаза и обнаружил, что крышка капсулы прозрачна — сквозь неё видно был виден потолок медблока с его стерильными панелями и мягким освещением. Повернул голову. Рядом с капсулой, в кресле, сидела Мила. Она дремала, откинувшись на спинку, но даже во сне её лицо оставалось напряжённым. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок. На ней была простая гражданская одежда — серая туника и тёмные брюки. Я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Сколько месяцев прошло с нашей последней встречи? Время размылось в череде событий, и я потерял счёт. Словно почувствовав мой взгляд, Мила открыла глаза. Секунду она смотрела на меня, будто не веря, что я не сплю. Потом вскочила с кресла и подошла к капсуле.

— Ты очнулся, — её голос дрожал. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто на меня упал горящий киборг, — попытался пошутить я, но получилось хрипло. Мила не улыбнулась. Вместо этого её глаза наполнились слезами.

— Ты идиот, — прошептала она. — Полный идиот. Мы думали… я думала…

— Я жив, — сказал я тихо. — Всё в порядке.