Мой властный дракон

Глава 42

Я сидела в мягком кресле у окна, обхватив колени руками. Снаружи начинался новый день. В комнате за моей спиной мама тихо дышала, утопая в неспокойном сне, который длился уже слишком долго.

Я нужно было принять решение. Меня никто не отвлекал.

Восемнадцать лет болезни, восемнадцать лет мучений и страданий... и для неё, и для всех нас, кто любил маму. Хотя… отца можно смело вычеркивать из списка любящих людей.

Он ее травил.

Зачем? Еще стоило выяснить. И я полностью полагалась на Эрика в этом вопросе.

Никакого оправдания для отца у меня не было. А если вспомнить его ко мне отношение, то тем более. Он лишил меня матери.

Она была лишь оболочкой. Запертым фениксом внутри клетки из больного тела.

С того момента, как врач объявил о возможности перерождения, мое сердце наполнилось тревогой и надеждой одновременно.

Перерождение... Это слово звучало для меня как приговор и спасение в одном флаконе.

Спасение для мамы, потому что она сможет начать всё заново, без боли, без тяжести прошлых лет. Приговор, потому что риски были слишком велики, и не было никакой гарантии успеха.

Я взвешивала все за и против, каждую минуту, каждый час после того разговора. Часть меня отчаянно хотела верить в то, что все получится, что мама вновь будет смеяться и радоваться жизни.

Но другая часть, более трезвая и рациональная, шептала о возможных ошибках и осложнениях, о том, что мама может и не вернуться к нам после перерождения.

Но потом я подумала о тех восемнадцати годах её страданий, о том, как каждый день приносил ей боль и унижение, как она становилась всё слабее и отстранённее от жизни, которую наверняка так любила.

И мне стало ясно, что продолжать наблюдать за её мучениями — это не жизнь.

Ни для неё, ни для меня.

Ей нужен шанс. Шанс на новую жизнь, на перерождение, которое, возможно, вернёт ей все то, что было утрачено.

Я знала, что это решение может обернуться большой трагедией, но также понимала, что если есть хоть малейший шанс на успех, я должна его использовать.

Я не могла позволить маме уйти, не попытавшись сделать всё возможное.

Моё решение было принято не в порыве эмоций, а после долгих раздумий.

Я поцеловала маму в горячий лоб. Она так и не приходила в себя. Видимо, отец влил в нее отравы слишком много.

Трое мужчин сидели в гостиной. Я донесла до них свое решение.

Эрик поддержал меня, понимая всю тяжесть ситуации и моих сомнений. «Мы сделаем это вместе,» — сказал он, крепко держа меня за руку.

Ритуал был назначен на глубокую ночь. Так чтобы перерождение мамы пришлось как раз на рассвет.

«Ты будешь жить. Полной жизнью, какой заслуживаешь. И мы наконец познакомимся с тобой», — прошептала я, глядя на её спящее лицо.

Ритуал начался. Весь дом был окутан тишиной, нарушаемой лишь тихим шёпотом лекаря и Джереми, а так же шуршанием страниц древних книг.

Эрик вынес маму на улицу и уложил на рукотворной алтарь, устеленном красными шёлком. Её лицо было спокойным, словно она уже покинула этот мир, предавшись вечному сну. Эрик стоял рядом, его рука не отпускала мою. Я чувствовала, как его пальцы легонько сжимают мои — это было единственное, что удерживало меня от полного отчаяния.

Лекарь начал читать заклинания, его голос становился то сильнее, то тише, вибрируя в такт магическим словам, которые он произносил. Это заклинание должно было поддержать слабую ипостась матери.

В дворе появились тени, мягко плывущие по траве и стенам особняка, образуя странные фигуры. Я знала, что это духи предков, призванные помочь в перерождении моей матери. И была благодарна Джереми за то, что он позволил воспользоваться духами своего рода.

— Прикоснись к ней и выпусти свой огонь, — тихо проговорил Джер, когда лекарь замолчал и отошел.

Мне было страшно. Но только я как ее дочь могла запустит перерождение, потому что ее собственный погас.

И теперь мне понятно почему мама так отчаянно кидалась на меня. Вернее, не на меня, а на мой огонь.

Я спустила искру огня на ее платье.

Внезапно пространство вокруг нас наполнилось тёплым светом. Он исходил от мамы, окутывая её фигуру золотистым сиянием. Это было захватывающе и страшно одновременно. Мы наблюдали, как её тело постепенно поднимается над каменным алтарем, зависая в воздухе, окружённое пламенем, которое, казалось, сжигало её изнутри.

Я задержала дыхание, чувствуя, как каждая клетка моего тела напрягается в ожидании.

Но тогда случилось что-то неожиданное.

Пламя вокруг мамы вдруг погасло, и её тело резко упало обратно на алтарь. Лекарь закричал, что-то насыпая в огонь, который должен был не угасать.

Моё сердце замерло. Я уже было решила, что всё потеряно, что мама никогда не вернётся к нам. Эрик сжал мою руку ещё крепче, и я почувствовала его тревогу.

— Мы не должны терять надежду, — шепнул он мне на ухо.

В этот момент из угольков, все ещё тлеющих под маминым телом, вспыхнуло новое пламя. Оно было другим — ярким и чистым, как сама жизнь.

Пламя окутало маму, но на этот раз не казалось, что оно её сжигает. Оно скорее что-то воссоздавало, переплетаясь и переливаясь вокруг её тела.

Огонь ярко вспыхнул и полностью поглотил фигуру матери.

И тогда из огня, словно новорождённая из пепла, начала появляться фигура. Сначала это был силуэт, а потом я увидела черты лица, руки, волосы... Это была мама. Но не такая, какой я её помнила. Она была молодой.

Когда она открыла глаза и взглянула на меня, я поняла, что молитвы были услышаны. Я не узнавала ее.

— Марьяна? — её голос звучал так же, как в моих детских воспоминаниях.

— Да, мама, это я, — с трудом выговаривая слова сквозь слёзы радости и неудержимых рыданий, я бросилась к ней навстречу, а потом замерла.