Мой властный дракон

Глава 21

У меня был всего день, чтобы покинуть дом, в котором я выросла. Я верила отцу, что тот просто вытолкнет меня на улицу, потому поспешила собрать кое-какие вещи первой необходимости.

Достала с антресоли старую потрепанную сумку и покидала туда одежду.

Только вот все мои мысли занимала мама. Как я оставлю ее? Я ведь теперь ее не увижу. Или же отец позволит мне хоть иногда видеть ее?

Спросить его об этом было страшно. На дворе была ночь, и тому ничего не стоит выгнать меня раньше.

Я присела на край скрипучей кровати. Обвела пустым взглядом свою комнату, больше похожую на коморку. С маленьким узким окном, столом с облупившейся краской и стулом. Шкаф, что как исполин, стоял в углу комнаты, был почти пуст. У меня было мало вещей. Все деньги семьи уходили на мамино лечение и сиделку. Но я не роптала. Сама подрабатывала и покупала себе вещи, если мои совсем износились, а остаток всегда приносила отцу.

Как он говорил, я только и годилась, чтобы «подметать полы и подавать жратву в местном трактире».

Я согнулась и закрыла ладонями лицо. Слезы уже не душили. Я просто устала и была не способна на проявление эмоций.

Я долго еще сидела так, нужно было придумать, куда идти завтра, но мысли разбегались. Отец еще долго ходил по дому, что-то ворчал и шумел посудой. Я слышала, как приходила мадам Бедфорд, мамина сиделка и лекарь. А потом она ушла.

Я так и не вышла из комнаты, знала, что когда у отца подобные приступы ярости и лютой непереносимости меня, лучше быть подальше от его глаз. Сколько оплеух в детстве я получила и не счесть, пока не поняла, что лучше прятаться сразу.

Даже есть не пошла. Желудок лишь разок пробурчал и затих. Знал, что ничему ему не светит. Не раньше, чем отец уснет, и я смогу прокрасться на кухню, чтобы схватить хотя бы сухарь.

Я сползла на пол и уперлась спиной в изножье кровати, подтянула к себе колени и уперлась в них подбородком.

За окном окончательно потемнело. Отец перестал ходить по дому. Я выждала еще какое-то время и приоткрыла дверь. Медленно и аккуратно, чтобы не было слышно скрипа.

Выглянула. Никого не было. Я вышла из комнаты и на цыпочках миновала дверь родительской спальни, а потом юркнула в кухню. Прижалась к стене. Хотела открыть холодильный шкаф, но не успела. Услышала, как отец вышел из комнаты.

Я снова вжалась в стену, спряталась за дверью. Послышался еще один хлопок двери. Отец вышел на улицу. Было слегка за полночь, и я не могла взять в толк, куда тот собрался так поздно. Я выглянула в окно, немного отодвигая шторку, и нахмурилась. Он уже дошел до калитки и тоже оглядывался по сторонам.

Я даже не думая, поспешила к входной двери и вступила в растоптанные тапки. То, что я собралась следить за отцом в одной пижаме и старом халате до пят, даже не осознавала.

Папа точно не шел пить в местный трактир. Слишком опрятно был одет. И это было странно. Я выскользнула на улицу и пригнулась. Отец пошел вдоль забора. Он постоянно приглаживал свои темные волосы, а потом и вовсе стал оправлять свой клетчатый пиджак. Поднял ноги по очереди (будто бы в темноте можно было что-то рассмотреть!) и потер носки выходных туфель платком.

Я пригнулась у забора поодаль. Благо вокруг было темно, и меня сложно было увидеть. Да и кусты пышно цветущие у всех соседей помогали оставаться незамеченной.

Он прошел еще пару домов на нашей улице и остановился. Снова прилизал свои волосы и обернулся, и только потом раскрыл калитку. Та оказалась открытой. Очень неосторожно со стороны мадам Бедфорд, ведь наш район не самый благополучный.

И выходит, он зачем-то пришел к нашей сиделке.

Маме стало плохо? Но почему он ничего мне не сказал? Да хоть бы покричал, и я сама побежала бы за женщиной.

Я рванула вперед, чтобы спросить, но так и замерла.

Дверь мадам Бедфорд тоже оказалась не закрытой. Да может, ее уже обокрали, и с ней что-то случилось?

Я поспешила вперед, тапки, которые я напялила на ноги, были неудобными и растоптанными. Я пробежала двор, подошла к двери и нажала на ручку. Но та оказалась вдруг закрытой.

Я снова нахмурилась. Зачем моему отцу и мадам Бедфорд закрываться. Хотела постучаться, да только шум, раздавшийся из приоткрытого окна, сказал мне о том, какая я все-таки дурочка!

Наивная и глупая.

Охи и ахи из окна, голос моего отца и томные вздохи мадам Бедфорд заставили прикрыть рот. Меня замутило.

Мой отец изменял маме с нашей же сиделкой.

Во рту появились клыки. Сердце забилось в груди. Перед глазами потемнело. Мне показалось, что меня предали… нас предали.

Стало больно. И давно они… делают это?

Вот так встречаются по ночам.

Я попятилась и споткнулась об цветочный горшок, который не заметила в темноте под окном. Упала, но тут же поднялась.

— Там кто-то есть, Тони, — услышала я встревоженный голос мадам Бедфорд.

— Кошка, наверное, и все. Успокойся.

— Нет. А вдруг соседи?

— Да все уже спят, — нетерпение в голосе отца было противно слышать. А представлять, что там происходит, и вовсе тошно.

Я больше не стала ничего слушать и побежала к своему дому. Спотыкалась и падала.

Мне нужно поступить в академию, чего бы это ни стоило. Лори говорила, что там очень достойная стипендия. Правда, ей ее хватало только на один раз побывать в кафейне, но я-то смогу растянуть эти деньги. А может быть поспрашиваю, и мне даже удастся напроситься к кому-то на работу. Об этом Лори мне тоже рассказывала. Иной раз преподаватели берут себе помощников за пару серебряных в неделю. Не много, но мне нужно пользоваться каждой возможностью заработать.

А еще попробовать подкопить, ведь рано или поздно отец выбросит и мою мать на улицу, как использованный мусор.

Я добежала до дома и, на ходу сбросив обувь, рванула в комнату родителей.

Мама уже лежала в ночной рубашке и в весьма застиранном халате. Ее глаза были закрыты, а грудь медленно поднималась и опускалась.

Я потянулась к ночнику и включила тусклую лампу. Присела на край. Но мама так и не проснулась. Ее волосы были заплетены в косу. Практически бесцветные, лишь некоторые пряди еще таили рыжину.

Иногда я представляла, что и сама вот так вот застыну. Потеряю себя. И буду всю жизнь смотреть в окно. И мне было очень страшно. Я даже не хотела замуж, хотя отец уже давно хотел меня сбагрить своему другу, господину Брамсу. И только мой возраст мешал ему. Но не сейчас. Уже пара дней как мне исполнилось восемнадцать.

Собственно, именно поэтому я в тайне от него и поступаю в академию. Там меня защитит ректор, который станет временным опекуном на пять лет.

Я всегда боялась, что стоит мне забеременеть и родить, как и на меня ляжет мамино «проклятие». Я дотронулась до ее сухих и извилистых пальцев. Сжала руку. В комнате привычно пахло лекарствами.

— Потерпи, мамочка. Я обязательно вылечу тебя. Но сначала поступлю в академию. Отучусь. Заработаю кучу денег.

Я смахнула слезы с лица, растерла их по щекам. И потянулась к маминому лицу.

У меня была возможность убедиться в том, что я видела. Я привстала и дрожащими руками приподняла ее верхнюю губу.

Но тут резко распахнулась дверь, и я вздрогнула. Отшатнулась от матери, ударилась бедром о тумбочку, опрокинула ночник и вжалась в стену.

— Ты видно меня не поняла, маленькая гадина, любительница подглядывать, м?