Мой властный дракон

Глава 32

Эрикдарг

Обнимать и чувствовать свою малышку под боком было непривычно восхитительно. Дракон чуть ли не урчал от удовольствия.

Дополненный нотками раскаленного песка, аромат ванили и ежевики преобразовывался для меня в такой дурманящий коктейль, что чудом мог удержаться от того, чтобы не сделать мою птичку своей.

Да только сейчас она была в опасности. Её рассказ заставлял задуматься. Кто те отчаянные идиоты, что посягнули на моё. На мою женщину, на мою территорию и мою сокровищницу.

А начну я, пожалуй, как только моя малышка проснется, именно с допроса тех мальцов, что хотели ее обесчестить в загородном имении рода Горос.

Рычание дракона ели удалось сдержать. Сейчас он вдруг решил, что не надо разговаривать, надо просто откусить голову и плевать, кто они, чьи сыновья.

Я был с ним согласен. Такие бараны, а не драконы, не достойны жизни.

Сжал руку. Боль прошила от кончиков пальцев, но она же и отрезвляла. Хотелось быстро разобраться с теми, кто посягнул на моё.

Марьяна ворочалась под боком. Сонно уткнулась носом в шею. Бездна. Какое же она искушение. Чистое и невинное.

Надо же, она феникс. Отбившийся от Гнезда. Невероятно и почти невозможно. Моя истинная.

Феникс и дракон. Да, пути Великого дракона неисповедимы.

Моя девочка.

И почему мне кажется, что всё не так просто с тобой? Что ты ещё не раз удивишь меня?

А наставник ей обязательно нужен. Как только она смогла переродиться? Ведь это опасно без присмотра старшего рода. Моя сильная и отважная птичка.

Впрочем, долго я не думал, единственный феникс, с которым я поддерживаю дружеское общение, это лорд Фламберг. Мой ровесник и тот, с кем мы не раз проводили общие операции по пресечению преступной деятельности между нашими империями. Он глава отдела по магическим преступлениям, входит в одно из самых крупных Гнезд нашего мира.

Я аккуратно уложил свою птичку на подушку, она поморщилась, потеряв меня. Но так и не проснулась.

Я укрыл ее тонким шелковым одеялом. Убрал с лица длинные роскошные локоны огненно-рыжего цвета. Сел на край кровати.

Я сосредоточился на руке. Заглушил связь с меткой на ноге моей птички. И то только при условии, что я видел ее, чувствовал, наполнял свои легкие ее ароматом. Кисть на глазах начала регенерировать. Хотя если бы моя малышка лечила бы меня, я был бы только рад.

Ее искренний страх за меня и ее слова грели мою черствую душу.

Сжал руку и прикрыл глаза. Боли не было. Провел другой рукой по шее и плечам, рубцы от уродливого шрама затягивались.

Я встал. К сожалению, дела не ждали. Я прошел в гардеробную. Облачился в привычный темно-синий костюм. Пуговицы камзола не стал застегивать.

Как же мне не хотелось покидать мою птичку, но реагировать на ситуацию стоило начать уже сейчас.

Я еще раз посмотрел на мою девочку и, тихо прикрыв за собой дверь, покинул комнату.

Спустился на первый этаж, ловя отголоски ее аромата по всему дому.

Это было непередаваемо и волновало меня.

Прошёл к кабинету на первом этаже. Стоило связаться с Ленсом. Вряд ли он откажется от наставничества, но всё же время для передачи дел ему понадобится.

Хотелось бы, чтобы до начала занятий в академии он смог научить малышку быть фениксом.

По браслету связи отдал распоряжение своему помощнику, чтобы тот подготовил новый браслет для моей птички. Потом написал послание другу и закрепил всё магической печатью с особым оттиском. И стоило только его отправить, как дверь кабинета распахнулась, а на пороге стояла Марьяна, сверкая зелеными глазами, её длинные волосы разметались по плечам.

Твою же мать!

Она была в моей рубашке, доходящей ей до бедра. Марьяна даже не до конца ее застегнула, открывая вид на пышную грудь.

Стройные загорелые ноги, выглядывающие из-под белого подола, и моя черная метка на щиколотке просто примагнитило мой взгляд к ней.

Даже черные когти на руках, которыми она вцепилась в деревянный косяк, меня не пугали.

— Ты ушел.

И столько обвинений было в её голосе.

Драконий бог! Да у неё клыки!

— Птичка моя, — я медленно встал из-за стола, трудно было скрыть довольную улыбку. Как же горяча она была в своем гневе.

Так бы и разложил ее на столе, а потом на том чертовом диване в углу, потом бы переместился на ковер и закончил бы в спальне.

Но не было времени.

Бездна всех поглоти!

Мое сердце бешено колотилось от волнения, видя ее такой — дикой, непредсказуемой и невероятно привлекательной. В паху стало тесно.

Твою же мать, птичка!

Моя личная дурман-трава.

— Ты ушел, — повторила она.

— Я не надолго.

— Я не верю. Я не останусь тут без тебя.

— Тебе нужно отдохнуть. Твоя сущность не так давно пробудилась.

— Я не останусь тут.

А потом она вытянула руку, и ее кисть объяло пламя.

Похоже, шутки кончились, и моя птичка настроена решительно. Я не мог оторвать взгляда от пламени, танцующего в ее ладони, отражение которого играло в ее глазах, придавая им еще большую глубину.

— Ты мне угр-р-рожаешь?

— Я тебя шантажирую, — вздернула она свой носик.

— Маленькая дерзкая птичка напрашивается на сладкие карательные меры, м?