Глава 17

Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук; и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить.

Апокалипсис 6:2-3

– Халдейн!

Холмы на юге и востоке внезапно ощетинились копьями и поднятыми мечами, и армия Халдейна под развевающимися знаменами устремилась на Дорнскую равнину, сметая меарскую армию. Дункан, глядя на поднимавшийся вокруг него огонь, смутно догадывался о возникшей среди меарцев панике и о ее причине, но это знание казалось ему чем-то сторонним, изменением обстоятельств, которое может изменить что-то для него лишь теоретически; он знал, что огонь доберется до него куда быстрее, чем это смогут сделать идущие ему на помощь.

Меарское войско, которое совсем недавно собралось посмотреть, как его сожгут, теперь в замешательстве металось вокруг костра, охваченное паникой, и Лорис, требовавший, чтобы ему подвели коня, и грозящий распятием приближающимся войскам Халдейна, ничуть не придавал им самообладания. Церковные рыцари в белых плащах, спеша исполнить приказание, сгрудились вокруг мятежного архиепископа, но их кони, горячащиеся в предчувствии боя, только мешали Лорису сесть в седло, и он что-то орал им. Горони тем временем пытался навести порядок среди коннайтских наемников.

Обычные войска были лучше организованы, ведь приказы Сикарда были основаны на логике, а не на гневе, как вопли Лориса, но даже под его командованием солдаты не понимали, чего от них хотят командиры, пытавшиеся организовать контратаку. Наспех собранный строй попытался было атаковать, чтобы сдержать наступление Халдейна, но навстречу им уже устремились бегущие в беспорядке на запад отряды, стремясь успеть к единственному пути для бегства, который еще не был перекрыт атакующей армией Халдейна.

Эдмунду Лорису все это не нравилось – но еще меньше ему нравилась возможность того, что его жертва сможет избегнуть своей участи. Одев свой украшенный митрой шлем и бормоча себе под нос проклятия, он рывком развернул своего коня и, пришпорив его, подъехал поближе к пламени, направив свое распятие на теряющего сознание Дункана, сожалея, что он не в силах убить того на месте.

– Будь ты проклят, Дункан МакЛейн! – прокричал он сквозь треск пламени и шум боя. – И гори в адском пламени вечно!

Услышав свое имя, Дункан справился с притупившим боль оцепенением, но, подняв глаза на Лориса, понял, что все стало еще ужаснее. Пламя, пожирая хворост, поднималось все выше, жар от него не давал дышать, угрожая ему смертью от удушья еще до того, как пламя доберется до его плоти. По ту сторону огня, за спиной епископа-бунтовщика в белом плаще, Дункан видел пробивающихся к нему солдат под знаменами дома Халдейнов и Кассана, но вид их был всего лишь насмешкой – они не успеют добраться до него. Он постарался заставить себя поверить, что они успеют, и отогнать свой страх – как уже не раз делал за последние полдня – но мераша, остававшаяся в его теле, все еще не давала ему сосредоточиться. Как в тумане, он заметил, что к Лорису вновь подъехал Горони, сопровождаемый двумя нервичающими церковными рыцарями.

– Ваше Превосходительство, мы должны бежать! – как в тумане услышал он крик Горони, который направил своего коня в сторону Лориса. – Бросьте МакЛейна! Пусть огонь делает свою работу.

Лорис упрямо покачал головой, его синие глаза сверкнули тем самым фанатизмом, который заставил оказаться в нынешнем положении.

– Нет! Огонь слишком медленный! Они спасут его. Он должен умереть!

– Тогда прикончите его как-нибудь еще! – умоляюще закричал Горони, подавая сигнал церковным рыцарям прикрыть Лориса от наступавших отрядов Халдейна, которые уже начали входить в бывший лагерь меарской армии. – Нам надо бежать, или нас схватят!

Колеблясь в нерешительности, Лорис посмотрел через языки пламени на Дункана, его разум был искажен ненавистью так же, как жар пламени искажал его зрение. Шум сражения все приближался, но Лорис, казалось, ничего не слышал.

– Пробивайся к герцогу! – услышал Дункан чей-то крик, раздавшийся с другой стороны костра.

– Спасай епископа! – хрипло прокричал кто-то еще.

Лорис, с искаженным от гнева лицом, указал своим распятием на ближайшего из коннайтских наемников, все еще остававшихся подле него.

– Лучники, я хочу, чтобы он был мертв! – прокричал он, не обращая внимания на призывы Горони и своих рыцарей отъехать подальше, где он будет в безопасности. – Убить его немедленно! Я не уйду, пока он жив!

Трое солдат тут же отделились от остальных и направились к Лорису, вынимая из седельных сумок слегка выгнутые луки.

– Убейте его! – приказал Лорис, указывая на слабо шевелящегося Дункана, когда лучники остановили перед ним своих коней. – Убейте его прямо там. Мы не можем ждать, пока огонь прикончит его!

– Ваше Превосходительство, Вы должны уйти! – сказал Горони, снова подводя свою лошадь поближе к фыркающему жеребцу Лориса – на этот раз достаточно близко, чтобы схватить того за поводья. – Пусть лучники займутся им. Вам нельзя попадаться.

Лорис выдернул у Горони поводья.

– Нет! Я хочу увидеть как он умрет!

Конец близок как никогда. Дункан знал это так же, как и то, что Лорису придется поплатиться за содеянное – только вот Дункану уже не доведется увидеть это. Пламя скакнуло еще выше, дым начал разъедать его глаза, а босые ноги стали ощущать жар пламени, и Дункан увидел, как лучники, пытаясь усмирить своих испуганных огнем коней, чтобы подъехать поближе и прицелиться, накладывают на тетивы оперенную смерть.

И Дугал, и Морган поняли намерения меарцев, но они были слишком далеко, чтобы помешать им. Дугал, которого прикрывал Сайард с остальными солдатами клана МакАрдри, отчаянно рубился с меарскими уланами и мог только неистовствовать в душе, удваивая свои усилия, чтобы пробиться к отцу. Морган был не в лучшем положении, но его опыт подсказал ему план, который мог помочь Дункану выиграть немного времени… если, конечно, ему удастся обнаружить Келсона.

– Джодрелл, ко мне! – закричал он, поднимаясь на стременах и ища взглядом короля. – Прикрой меня!

Келсона он заметил почти сразу: он держал обнаженный меч, но, будучи пркрытым строем телохранителей и офицеров, находился в относительной безопасности. Вокруг королевского отряда бурлили нападавшие, привлекаемые знаменем Халдейна, которое держал Эван, стоявший за спиной короля, но сам Келсон, в отличие от Моргана, в бою пока не участвовал.

Отбив удар меарского копейщика, которому удалось обойти Джодрелла, Морган полностью сосредоточился на том, чтобы хоть на мгновение дотянуться до разума короля.

Прикрой Дункана! – передал он, прервавшись, чтобы погрузить свой меч в горло оказавшегося рядом меарского солдата. – Келсон! Вспомни о стрельбище!

Но Келсон и без того уже заметил, что Дункану грозит куда большая опасность – и пришел к тому же решению. Он не любил публично пользоваться своей силой, но у него под рукой не было ни одного лучника, чтобы решить эту проблему более традиционным способом. И Морган ничем не мог помочь ему – практически невозможно поддерживать хрупкое равновесие магических сил, когда борешься за свою собственную жизнь. При этих обстоятельствах сам факт того, что Морган смог связаться с ним, был почти что чудом.

Быстро оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что он прикрыт от нападения, Келсон положил меч на луку своего седла, глубоко вдохнул, концентрируясь, и потянулся разумом к костру и беспомощному пленнику посреди него. Он напрягся, ведь расстояние было почти вдвое больше привычного. Да и плести заклинание во время боя – далеко не то же самое, что делать это на тихом стрельбище во дворе замка. Одно дело направить стрелу, посланную тобой же, в столб, который всего лишь фишка в игре, и совсем другое – отклонить оперенную смерть, выпущенную другим, да еще и не однажды.

Но все получилось как раз вовремя, чтобы отклонить первую, пробную стрелу. Он заметил, как лучник вслух выругался, когда стрела ушла далеко в сторону, и тут же полностью переключился на следующего лучника, который натянул тетиву чуть ли не до своего уха.

Келсону показалось, что он смог расслышать звон тетивы, посылающей вторую стрелу, даже через шум битвы вокруг; и снова стрела просвистела мимо головы Дункана. Он заметил испуг на лице второго лучника и решимость на лицах первого и третьего лучников, выстреливших одновременно. Дункан тем временем закрыл глаза и лишь вздрогнул, когда третья и четвертая стрелы глухо ударились о столб, воткнувшись рядом друг с другом, на ладонь выше его головы.

– Священник защищает себя колдовством! – закричал, указывая на столб, один из солдат Лориса, когда и пятая стрела просвистела в стороне от плеча Дункана.

– Это невозможно! – завопил Лорис, взбешенно оглядываясь со своей гарцующей лошади. – Он не может колдовать – в нем полно зелья! Этого не может быть!

– Значит, это Морган, – пробормотал Горони. – Но он не может это делать, пока спасает свою жизнь.

Чертыхнувшись, он пришпорил своего коня и в сопровождении двух дюжин рыцарей поскакал в сторону Моргана.

Рядом с Лорисом оставалась лишь горстка солдат, большинство из которых было перепугано самим предположением, что то ли Дункан, то ли другой Дерини пользуется магией. Все, кроме троих солдат, просто сбежали, в том числе и один из лучников. Оставшиеся лучники старались изо всех сил, но, несмотря на страстные призывы Лориса, их усилия ни к чему не привели.

И только Сикард, пробившись ближе остальных к знамени Халдейнов, сумел, наконец, связать застывший взгляд Келсона, обращенный на опутанного цепями Дункана, с удивительно плохими результатами стрельбы коннайтских лучников.

– Убейте короля! – закричал Сикард, двигаясь его люди с его мечом, чтобы зарядить королевскую позицию. – Не давайте ему сосредоточиться! Это он колдует, чтобы спасти деринийского попа!

Им удалось отвелечь короля. Когда Сикард со своим отрядом бросились в атаку вверх по холму, и отряду Келсона пришлось защищаться куда отчаяннее, Келсон на мгновение отвлекся – и в тот же миг меарская стрела ударила Дункана в бок, скользнув по его ребрам, но, тем не менее, глубоко и болезненно распоров кожу. Дункан вскрикнул от боли, что еще больше отвлекло короля, и, прежде чем тот успел сосредоточиться вновь, под правую ключицу Дункана воткнулась вторая стрела.

– Отец! – продолжая вместе со своими приграничниками прорубать себе путь к костру, закричал Дугал, не беспокоясь о том, что его могут услышать, тем более, что большинство посчитало, что он имеет в виду церковный сан Дункана.

Келсон понял, что потерял контроль над происходящим, когда другая стрела попала Дункану в бедро, но атака отряда Сикарда не давала ему продолжить. Оказавшись внезапно втянутым в бой с Сикардом и его отрядом, Келсон успел передать Моргану единственную отчаянную просьбу прежде, чем даже ему, королю-Дерини, пришлось обратить все силы на то, чтобы спасти свою жизнь.

Но Морган был уже почти вдвое ближе к цели, чем раньше. Невзирая на новую атаку солдат Горони, он взял защиту пленника на себя в тот самый момент, когда Келсону пришлось отказаться от этой затеи. Заьыв о себе, он пропустил сильный удар в бок, но кожаный доспех выдержал, а следующая стрела, предназначавшаяся Дункану, только слегка поцарапала тому ухо вместо того, чтобы вонзиться в незащищенное горло.

Морган смог продержаться достаточно долго, чтобы изменить ситуацию. Когда еще несколько стрел прошли мимо, и стало очевидным. что пленника защищает не только Келсон, но и кто-то еще, один из оставшихся лучников заметил Моргана, который стоял на стременах в окружении солдат, надежно прикрывавших его от любого нападения – и поскакал прочь, прихватив с собой своего товарища и последнего конного телохранителя Лориса.

Это бегство вывело Лориса из себя. Когда Сикард отвел отряд короля подальше от костра, а Горони вынудил Моргана и его солдат приложить большие усилия, чтобы защитить себя, мятежный архиепископ внезапно натянул поводья рядом с костром и спрыгнул с коня. Чертыхаясь, он сунул свое распятие в связки горящего хвороста и начал разбрасывать их в стороны.

– Смотрите за Лорисом! – отражая удар, нацеленный ему в голову, и разрубая плечо меарского рыцаря, проревел Морган, понимая, что не может ичего сделать, но заметивший, что Лорис отбросил свое распятие и стал расшвыривать связки хвороста своими руками в толстых перчатках, расчищая себе путь к своей жертве.

Дугал заметил, что его отцу грозит новая опасность, и, повернув своего коня к костру, пришпорил его, рассчитывая на эффект неожиданности. Прежде, чем энергия его рывка иссякла, он, вместе с Сайардом, еще несколькими солдатами клана МакАрдри и рыцарями Келсона, сумел достаточно далеко углубиться в порядки меарской армии. Прорубая себе дорогу под прикрытием Сайарда и остальных. рассыпавшихся ввером, чтобы помочь ему пробиться через церковные войска, Дугал увидел лицо его отца, перекошенное от боли, кровь, текущую по его израненному телу… и выглядевшего безумным Лориса с длинным кинжалом в правой руке, подбиравшегося все ближе к своей беспомощной жертве и радовавшегося тому, что он вот-вот добьется своего.

– Лори-и-и-и-с! – закричал Дугал.

Когда Дугал добрался до края костра, из огя выскочил брошенный конь Лориса с опаленной гривой и хвостом. Конь Дугала, испугавшись огня, встал на дыбы и заржал. Сутана Лориса, бывшая когда-то белой, теперь была перепачкана сажей, а с одной стороны даже обгорела, шлем, украшенной митрой, давно упал с его головы, но всего лишь несколько футов отделяли его теперь от его жертвы.

– Лори-и-и-и-с!

Дугал жестоко вонзил шпоры в бока своего коня, пытаясь заставить того прыгнуть через огонь, но конь, забив копытами и дико заржав, встал на дыбы, чуть было не перевернувшись в воздухе, чтобы сбросить Дугала прямо в пламя. Лорис, продиравшийся через хворост, не обратил на него никакого внимания, несмотря на то, что спешившиеся солдаты Дугала, пробиравшиеся следом за ним, похоже, настигали его, и все больше рыцарей Келсона, загнав последних из солдат Лориса в нужном направлении, спешивались неподалеку от костра.

– Лорис, не смей, будь ты проклят! – прокричал, задыхаясь, Дугал, разворачивая коня и вновь пытаясь заставить того прыгнуть, прибавив на этот раз к своей команде удар плоскостью меча по крупу.

Животное снова отказалось, несколько раз взбрыкнув, разбрасывая горящий хворост по обе стороны огненного кольца, из-за чего Дугал выронил свой меч и чуть было не вылетел из седла. Шум отвлек Лориса от целеустремленного продвижения к его жертве, но лишь на мгновение. Зацепившись ризой за ветку, он, покачнувшись, остановился, чтобы освободить ее, и, мельком глянув на Дугала, пошатываясь двинулся дальше, воздев над головой руку, в которой сверкал кинжал.

Осталось одно лишь мгновение. Солдаты Дугала не успевали остановить Лориса, и тот знал это. Дугал совершенно отчетливо видел занесенный для удара клинок, замершее лицо своего отца, который не мог поверить, что спасение может опоздать всего на несколько мгновений. В отчаянии Дугал схватил коня за гриву и послал в его мозг мысленный приказ, подобный ножу, требуя от животного повиновения любой ценой.

– Лори-и-и-и-с! – закричал он, когда дрожащий, испуганный конь прыгнул через огненную стену, окружавшую Дункана – и умер прямо в воздухе, когда его могучее сердце не выдержало напряжения.

Конь Дугала был мертв еще до того, как успел приземлиться, ноги его подкосились, но за мгновение до падения Дугал каким-то образом умудрился выпрыгнуть из седла и схватить Лориса за ризу.

– Лорис, будь ты проклят!

Отчаянного рывка за ухваченную им ткань оказалось достаточно, чтобы отклонить смертоносный удар. Вместо того, чтобы вонзиться в грудь Дункана, кинжал Лориса всего лишь скользнул по столбу, содрав с него кору, и воткнулся в сучок.

Архиепископ взвыл от ярости, когда молодой, хрупкий Дугал, стараясь завладеть клинком, сцепился с ним, и они покатились по горящему хворосту, вскрикивая, когда горящие ветки касались обнаженной плоти. Тут на Лориса навалились двое рыцарей, одним из которых оказался Роджер, граф Дженасский, который, одолев его, начал выкручивать тому руку, в которой был зажат кинжал, пока Лорис не закричал от боли.

– Брось или я сломаю тебе руку! – потребовал Роджер, вырывая кинжал из руки Лориса.

Сайард поспешил сбросить головни с кожаного доспеха своего юного господина, чтобы помочь тому встать, а его товарищи, перелезшие через мертвого коня Дугала, помогли связать пленника. Разбросанный костер начал гаснуть.

– Отец, – выдохнул Дугал, вырвавшись от Сайарда и бросившись к столбу.

Услышав голос Дугала, Дункан поднял голову, не осознавая из-за боли, что остался жив.

– Дугал… – Он вздрогнул и застонал, когда Дугал второпях задел тлеющие ветки, и они соприкоснулись с ободранными, покрытыми кровью пальцами ног Дункана. – Господи, я думал, что уже никогда не увижу тебя.

– Неужели ты подумал, что я могу дать тебе умереть? – ответил Дугал.

Дункан вздрогнул и покачал головой, когда Дугал с помощью Сайарда начал быстро разбрасывать ветки, чтобы добраться до него. Из-под стрелы, торчавшей из плеча Дункана и из остальных ран на него теле сочилась яркая кровь, и, когда Дугал добрался до него, он, закрыв глаза, застонал, сжавшись от прикосновения пальцев Дугала, ощупывавших стрелы, торчавшие из его плеча и бедра. Дугал пытался понять серьезность ран Дункана, быстро осматривая остальные раны, и, заметив лишенные ногтей пальцы рук и ног, со свистом втянул сквозь зубы воздух. Когда Сайард набросился на цепи, приковывавшие руки Дункана к столбы, Дугал стащил свои кольчужные перчатки, намереваясь получше изучить раны Дункана, но тот отрицательно затряс головой.

– Нет! Мераша! – еле слышно предупредил он, тупо замечая, что Роджер подхватывает его под левую руку, а Сайард начинает ковыряться в замках кандалов кончиком своего кинжала. – Скажите Аларику… важно…

Но после того, через что ему пришлось пройти, это усилие стоило ему слишком дорого, и он потерял сознание. Несмотря на усилия Сайарда, замки не поддавались, и Дугал, положив руку на один из них, проник разумом в тугой механизм, забитый пылью, не задумываясь в это мгновение о том, кто мог увидеть результаты его работы и узнать кто он такой.

Когда первый замок поддался, Сайард даже глазом не моргнул, а Роджер ахнул. – Лорд Дугал? Вы?

Когда и второй замок, открывшись, отскочил, освободив обе руки Дункана, и Сайард с Роджером подхватили повисшего на них мертвым грузом Дункана, связанный Лорис вытянул шею как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дугал открывает кандалы на ногах отца простым прикосновением.

– Дерини! О Боже, ты тоже Дерини!

Дугал мельком взглянул на Лориса, помогая Сайарду и Роджеру осторожно опустить Дункана на носилки и стараясь при этом не задеть торчащих из его тела стрел.

– Правильно, Лорис. Я – Дерини. А епископ Дункан – мой отец. Так что тебе лучше помолиться, чтобы он выжил, – добавил он.

– Еретик-Дерини породил деринийского ублюдка! – успел прокричать Лорис прежде, чем один из дугаловских приграничников заставил его замолчать хорошим ударом в челюсть. Но его крик успели услышать те, кто еще не знал об этом.

Дугал, помогая Сайарду и Роджеру перетащить бесчувственное тело своего отца через наваленный вокруг столба хворост, нисколько не задумывался о том, что вечером станет предметом обсуждения всего лагеря.

Сражение тем временем не закончилось, но армии Келсона удалось разрушить систему командования меарской армией и ополченцами. Когда противник начал отступать, Келсон применил ту же тактику, что и в Талакаре, только в большим масштабах: его копейщики и тяжелая кавалерия отрезали и изолировали небольшие группы меарцев, чтобы взять их в плен или перебить. Чтобы выбор был более очевиден, за их спинами шли конные лучники.

Морган, увидев, что героический поступок Дугала расстроил планы Лориса, поставил перед собой задачу взять Горони – и даже умудрился сдержать своих солдат, чтобы те не изувечили изменника-священника. А Келсон, ведший за собой отряд рыцарей, загнал в тупик Сикарда.

– Сикард, сдавайся! – закричал Келсон, когда Сикард, пытаясь вместе со своими солдатами найти путь к бегству, заставил своего усталого коня кружить внутри плотного кольца солдат Келсона.

С Сикардом оставалось несколько рыцарей, примерно две трети от отряда Келсона, некоторые из которых были дворянами, мелкими лордами. В отчаянии они окружили его напряженным, хорошо организованным кольцом, готовым к бою. Несмотря на то, что их круг ощетинился оружием, и они были готовы принять свой последний бой, Келсон посчитал, что для одного дня убийств было достаточно, и решил хотя бы попытаться добиться более мягкого решения.

– Я сказал, сдавайся! – повторил Келсон. – Ты проиграл. Тебе не уйти, Сикард, можешь не надеяться. Если тебе не жаль себя, то сдайся ради своих солдат, вся вина которых в том, что они пошли не за тем вождем.

На теле Сикарда было не меньше полудюжины ран, из которых текла кровь, и, когда он, сняв шлем, отшвырнул его в стороны, его лицо стало болезненно бледным, но он, сжав слегка подрагивающей рукой свой покрытый кровью меч, вызывающе посмотрел на Келсона.

– Я не могу этого сделать это, Халдейн, – тихо сказал он, покачнувшись в седле. – Я принес присягу своей госпоже… я буду защищать ее дело до самой смерти.

– Так ты жаждешь смерти – и для себя, и для этих солдат? – спросил Келсон. – Если ты будешь упорствовать в своем неповиновении, ты ее получишь.

– Тогда выходи против меня один на один! – бросил Сикард. – Я не боюсь смерти. Если я выйду победителем, мне дадут уйти. Если нет…

Келсон холодно посмотрел на своего врага. Ему было по-человечески жаль его, но Сикард МакАрдри стоил слишком многих жизней. Пока он гонялся за Сикардом, столкновения сводились к нескольким небольшим стычкам, но на равнине Дорны с обеих сторон полегло слишком много людей – и убитыми, и ранеными. А если более опытный Сикард, который значительно старше его, сможет ранить или убить его…

– Нет, Сикард, – сказал он наконец.

Сикард, казалось, не мог поверить в то, что услышал. Невидящим взглядом обвел он окружавших его рыцарей, Эвана и остальных воинов Келсона, стоявших возле короля, покрывавшее руку Эвана знамя Халдейнов, неподвижно висевшее в душном летнем воздухе, сверкающий меч, лежавший на покрытом доспехами плече Келсона.

– Что значит – нет?

– Это значит: нет, я не буду драться с тобой один на один, – спокойно сказал Келсон.

– Не будешь… но…

Когда Сикард полностью осознал слова Келсона, в темных глазах его мелькнуло отчаяние. Тяжело дыша, он поднял своего коня на дыбы, заставляя его обернуться вокруг своей оси, и обвел полным отчаяния взглядом командиров армии Келсона, ища в них сочувствия. Но мечи и копья, нацеленные на него и его солдат, не дрогнули, а в лицах рыцарей Келсона он увидел только беспощадную решительность.

– Я… не сдамся, – сказал он наконец. – Тебе придется взять меня силой.

– Нет, – еще спокойнее сказал Келсон. А затем, спокойно вложив меч в ножны, оглянулся через плечо и добавил. – Лучники, ко мне. И, кто-нибудь, принесите мне лук.

Когда Келсон, сняв свой шлем и кольчужные перчатки, передал их оруженосцу, лицо Сикарда посерело, а его солдаты зароптали.

– Ты… ты не можешь так поступить! – прошипел Сикард.

– Не могу? – ответил Келсон, не глядя ни на лазутчика, несшего ему лук и колчан со стрелами, ни на отряд конных лучников, подъехавший следом, чтобы рассредоточиться между рыцарями, окружавшими Сикарда и его солдат.

– Но есть правила войны…

– Да? Что-то я не заметил, чтобы армия Меары соблюдала их, – сказал Келсон. – Или, может, Вы не знали, что, пока герцог Кассанский был у вас в плену, его пытали?

– Он был пленником Лориса! – возразил Сикард.

Келсон молча взял принесенный лазутчиком лук и, проверяя тетиву, заставил своего коня сделать несколько шагов вправо, встав боком к командующему меарской армией.

– Но ты… ты не можешь пристрелить меня как собаку, – еле слышно сказал Сикард.

– Неужели? – спросил Келсон, спокойно накладывая стрелу на тетиву. – Сикард, если потребуется, я пристрелю тебя именно

как собаку. Ведь ты, как бешеный пес, опустошал мои земли и убивал моих подданных. Ну так что, ты и твои солдаты сдаетесь, или мне придется сделать то, чего мне хотелось бы избежать?

– Ты блефуешь, – прошептал Сикард. – Что скажут, если великий Келсон Халдейн хладнокровно пристрелит своего врага?

– Скажут, что я казнил предателя за измену, не подвергая при этом опасности жизни честных воинов, – ответил Келсон. Подняв лук, он начал плавно натягивать тетиву. – Я считаю, что ты и твои заблуждения забрали слишком много жизней. Неужели тебе мало того, что за это поплатились жизнью трое твоих собственных детей?

– Трое? – выдохнул Сикард. – Ител…?

– Мертв, – сказал Келсон, целясь Сикарду в сердце. – Вчера я повесил его и Брайса Трурилльского. А теперь брось свой меч. У меня начинает уставать рука. Лучники, если мне придется пристрелить его, и его солдаты не сдадутся немедленно, перестреляйте их! Ну, так как, Сикард? Если ты скажешь «нет», я спущу тетиву.

Наконечник стрелы, нацеленной ему в сердце, отливал под полуденным солнцем смертельной чернотой, но больше не был пугающим как прежде. Сикард оцепенело смотрел на человека, убившего обоих его сыновей и послужившего причиной смерти его дочери. Все пошло прахом.

Когда лучники Келсона, наложив стрелы, стали занимать позиции, чтобы перестрелять его солдат, Сикард МакАрдри медленно поднял взор над головой Келсона, глядя в сторону западных холмов, где была королева, которую он потерял – он, мечтавший сидеть на троне рядом со своей меарской королевой – и прошептал одно-единственное слово.

– Нет.

Прежде, чем кто-нибудь из его солдат смог вымолвить хотя бы слово, стрела Келсона ударила его точно в левый глаз – в последнее мгновение Келсон изменил прицел, чтобы доспехи Сикарда не могли отразить стрелу, продлевая его агонию. Меарский принц-консорт умер, не издав ни звука, меч тихонько выпал из его безжизненных пальцев, и только тело его, упав на землю, грохнуло доспехами. Этот звук, казалось, вывел солдат из вызванного страхом оцепенения, и, когда Келсон взял вторую стрелу, а его лучники начали брать солдат на прицел, среди меарских рыцарей послышались протестующие выкрики, которые моментально стихли, когда все посмотрели на короля.

– А теперь, господа, я требую вашего решения, – сказал Келсон, накладывая на тетиву вторую стрелу. – Ваш командующий был храбрым, пусть и глупым, человеком, но поскольку он до конца остался верен своей госпоже, я позабочусь, чтобы его похоронили с почестями – так же, как я решил поступить по отношению к принцу Ителу. А теперь вы или сдадитесь, чтобы каждый из вас ответил за то, что он лично натворил, или вас ожидает та же участь, что и вашего последнего командира.

Меарцы были сделаны не из того же теста, что Сикард. Они зароптали, но почти в то же мгновение на землю стало падать оружие, а над бронированными плечами стали подниматься пустые руки.

– Эван, возьмите их под стражу, – отдав свой лук, сказал Келсон, вставая на стременах, чтобы посмотреть на столб, к которому совсем недавно был прикован Дункан. – Мы победили, но я молю Господа, чтобы жизнь епископа Дункана не была частью цены, которую нам пришлось заплатить за эту победу.

Когда король направил своего коня к центру бывшего меарского лагеря, чтобы узнать о судьбе Дункана, генерал Глоддрут взял у Эвана знамя Халдейнов и последовал за Келсоном. Полевые врачи занялись теми, кому еще можно было помочь, священники – теми, кому помощь уже не требовалась, и по всему пути через поле сражения короля сопровождали крики раненых и умирающих, раздававшиеся и затихавшие в жарком летнем воздухе.

Несколько халдейнских лазутчиков, стоявших у столба, охраняли тела мертвых коннайтских наемников и церковных рыцарей. А барон Джодрелл, присевший чуть поодаль, заметив Келсона, поднялся, приветствуя короля, и с мрачным торжеством во взгляде указал на мужчину средних лет в расстегнутых доспехах и сбившемся набок бедом плаще, стонавшем, пока оруженосец вместе с одним из полевых врачей перевязывали его раны.

– Узнаете его, Сир? Вряд ли он обрадуется тому, что выжил, когда предстанет перед судом.

Келсон нахмурился. – Один из подручных Лориса?

– Его главный подручный, – пробормотал врач-священник, утихомиривая своего пациента точным ударом в челюсть, когда тот, услышав голос Келсона, открыл глаза и, изрыгая проклятья, стал вырываться.

– Лоренс Горони, – добавил Джодрелл, когда Горони упал без сознания. – Жаль, что герцог Аларик не прикончил его, но раз уж он не сделал этого…

– Аларик? Боже, где он? – перебил его Келсон, перебрасывая сою покрытую броней ногу через спину лошади и тяжело спрыгивая на землю. – А епископ Дункан? Он жив?

– Он вон там, Сир.

Загрузка...