Маг сельского профиля

Глава 22

Глава 22

— Поздорову, хозяева! — я пару раз стукнул в распахнутую воротину. — Позволите войти?

— Гость в дом — радость в дом! — через двор ко мне направлялся берендей, в человеческом облике — здоровенный двух с лишним метровый мужик, заросший бородой по самые глаза и такой копной волос, что зимой никакой шапки не надо. А вот в остальном он ни чем не отличался от обычного колхозника, разве что пах не потом и машинным маслом, а чем-то свежим и сладким. Мёдом и вереском. — Доброго здоровьичка, Лука Артёмович! Таким гостям мы всегда рады! Милости просим! Настя! Накрывай на стол! Гости у нас!

— Ой! — выскочила во двор хозяйка, всплеснув руками, а следом за ней четверо детей разных возрастов, с любопытством уставившихся на меня. — Ой, Лука Артёмович! Добрый вечер! Заходите, заходите, сейчас всё будет!

Уж не знаю, чем они там собирались ужинать, но стол накрыли шикарный. Тут оказалась и запечённая утка, и картошка отварная, с маслом и укропом, и салаты, и соленья, и пирогов целый поднос, и ещё куча всего, от чего текли слюнки от одного взгляда и запаха. Причём хозяйка постоянно вздыхала, что мол, не могут встретить дорогого гостя по-человечески, а всё на бегу, фактически одними объедками потчевать приходится. А я, честно говоря, в голове уложить не мог, если это объедки, то что там на праздничном столе бывает.

По жаре устроились мы во дворе, точнее в беседке, увитой чем-то типа дикого винограда или какими-то другими вьющимися растениями, я если честно в них не разбирался. И пока хозяйка накрывала, Демьян Архипович устроил мне небольшую экскурсию по своему хозяйству. Жили берендеи на самом краю села, поэтому построились широко и вольготно, не экономя на пространстве. И надо сказать, мне весьма импонировал их стиль.

Добротный, просторный дом квадратов эдак в сто двадцать — сто сорок был поставлен на высоком фундаменте, и сразу было видно, что цокольный этаж был жилым. Для берендеев это было нормой, они не особо любили лезть на высоту, зато закапываться обожали. Поэтому чаще всего строили дома именно в таком стиле, не выше первого этажа, но с обширными подвалами. Чистый, просторный двор был разделён на зоны, рабочую, проходную и игровую. В последней имелись качели для детей, какие-то спортивные сооружения, типа турника, брусьев, пара лазалок и песочница. Сюда же вела отдельная калитка, так что гости к мелким берендеям могли ходить, не мешаясь взрослым.

С другой стороны, двор ограничивал просторный гараж. Машины на три, не меньше. И это не считая того, что за ним начинался хоздвор. Его было плохо видно, но личный трактор не заметить было сложно. Одним гаражом постройки не ограничивались. Была и шикарная банька, и стайка, по лету пустая и распахнутая настежь, чтобы просохла, и отдельный птичник, и весьма представительный омшарник, я даже слёту не смог бы сказать, сколько ульев в нём могло поместиться, но мне простительно, я человек не просто городской, а столичный, и название здания для зимовки пчёл узнал только что. Зато с лёгкостью угадал что в двух больших теплицах зреют помидоры и сладкий перец. Всё же в Сибири было холодновато для этих культур.

На пасеку меня не повели, так, посмотрели издали и вернулись. Не потому, что хозяевам было жалко, просто с пчёлами у берендеев особые отношения. И даже простое посещение пасеки было целым ритуалом. Я бы мог, конечно, настоять, всё же статус мага позволял мне многое, но не стал. Жалоб на медведей-оборотней не имелось, наоборот, жители радовались такому соседству, даже те, кто был в курсе о второй ипостаси семейства Урмановых. Конечно, всегда была опасность, что звериное в них возобладает, но именно медведи из всех видов оборотней всегда были самыми адекватными. И если случались эксцессы предпочитали решать их сами, быстро и эффективно, не доводя до широкой общественности. Так что ссориться с ними ради того, чтобы показать свою власть я не собирался.

— Широко живёте, — больше всего меня поразило то, что каждая постройка была любовно украшена резьбой. И баня, и стайка с омшарником. Про дом я даже не говорю, это просто произведение деревянного зодчества. Такой красоты я даже за Золотом кольце не видел. — Правду говорят, что во время войны ваша семья два самолёта купила?

— Правду, — кивнул Демьян. — Батька мой все деньги за мёд тогда вбухал. Но ни о чём не жалел, да и я тоже. Эти польские скоты брата ведь не просто убили. Замучали его, жестоко, бесчеловечно. Хоть странно это от берендея слышать.

— Ничуть, — я покачал головой. — Для меня любой, кто живёт по Правде — человек. И берендей, и кикимора, и русалки, да лешие. Если невинной крови на тебе нет, если зла никому не творишь — живи как захочешь. Я только рад буду. Поэтому и медведь, вставший на защиту родины для меня гораздо больше человек, чем ворьё разное, по зонам шкерившееся, да у людей последнее отнимающее.

— Значит, правду говорят, что новый чародей нос не дерёт и простого народу не чурается. — кивнул хозяин дома с довольной улыбкой на лице. — Тогда и мы к вам, со всем нашим удовольствием.

— А что с прежним магом у вас какие-то трения имелись? — я сумел правильно выделить главный посыл. — Мне Николай Петрович ничего такого не говорил.

— Да какие трения, что вы! — замахал руками Демьян Архипович. — Нет, конечно, нормально всё у нас было. Просто… Викентий Николаевич был человеком… своеобычным. Слишком любил себя. Считал, что его здесь несправедливо держат. Сами понимаете, что с таким отношением нормального общения у нас так и не получилось. Оставались в рамках вежливости, не более.

— И то хлеб, — я пожал плечами. — Насильно мил не будешь, так кажется, говорят. Мне вот, наоборот, интересно новые места увидеть, с новыми людьми познакомиться. До этого я особо из Москвы и не выбирался. Спецшкола, техникум, максимум летом куда-то съездить получалось, и опять по новой. Так что мне сейчас всё дико интересно. Столько нового узнал за короткое время, прям голова пухнет.

— А по вам и не скажешь! — Настасья Петровна закончила накрывать стол и пришла звать нас на ужин. — Кажется, что вы всю жизнь в деревне жили. Ой, простите, несу невесть что! Не обижайтесь только. Не зря же говорят, волос длинен, а ум короток.

— Не наговаривайте на себя, — успокоил я хозяйку. — Просто я делаю вид, что всё понимаю, а так пока кто-то не разъяснит что это и зачем, я и знать не знаю. Киваю, как дурак, а что к чему — ноль понимания.

Это не было ложью, но и правдой не являлось. Я действительно мало чего понимал в деревенской жизни, ну разве что знал, что булки на деревьях не растут. А что такое та же силосная башня понятия не имел и как она выглядит даже не представлял. Как и многое другое из быта колхозников. Но вот мой альтер-эго явно немало времени провёл на селе и прекрасно разбирался в местных реалиях. Что и передал мне, когда мы с ним стали единым целым. Так что я не таращился испуганными глазами на кур, роющихся в пыли, знал, что с гусями лучше не шутить, а то может тяпнуть так, что не каждая собака сравниться, а к лошадям нельзя подходить сзади, а спереди тянуться к морде пальцами. Откусит напрочь, паскуда такая, а руки у мага — это рабочий инструмент. Можно палочку пролюбить, но если руки в порядке, то и не страшно. Собственно, именно из-за этих знаний я не просто спокойно воспринял назначение в далёкое сибирское село, а даже с какой-то ностальгией. Словно предстояло вернуться домой после долгого отсутствия.

— Ничего, разберётесь, а мы — поможем. — ничуть не смутился берендей. — Ну что, отведаем, чего моя хозяюшка наготовила?

Ужинали все за одним столом, детей отдельно не отсаживали, разве что взрослые сели с одной стороны, а молодёжь — с другой. И в наши разговоры они не лезли, имели уважение. А так ужин выдался на славу, правда, на мой взгляд мёда в нём было многовато. Ладно хозяин ставленного налил, там сладость почти не чувствовалась, зато попробовал легендарный напиток, но и утка была в медово-горчичной пропитке, и в выпечке его хватало. И просто на столе стоял в плошке, и мелюзга в него булки макала. Нет, я к мёду нормально отношусь, особенно к такому вкусному, но и большим любителем себя назвать не могу. Так что постоянно такое есть это не для меня, но на один раз вполне сгодилось.

О делах за столом не разговаривали, как и старались не касаться серьёзных или личных тем. Разве что один раз Ульяна, старшая дочка лет четырнадцати, поинтересовалась есть ли у меня девушка, усиленно строя глазки, но получила от матери полотенцем и мигом утихомирилась. Я смеяться не стал, лишь намекнул, что лиц до восемнадцати в качестве подруг не рассматриваю, но готов вернуться к этому вопросу года через четыре. А вот родители щадить чувств дочери не стали, закатившись от души, но покрасневшая до кончиков ушей девчонка, хоть и практически просверлила взглядом стол, но не ушла, а потом тема сменилась и эпизод забылся.

— Каюсь, Демьян Архипович, я ведь к вам не только познакомиться заехал, — когда ужин был съеден и чай выпит я перешёл к самому главному. — Дело не горит, но всё же хотелось бы получить консультацию от знатока, а лучше вас никто в резьбе по дереву не понимает.

— Нашли что ли чего? — сразу догадался о чём идёт речь берендей. — Так давайте посмотрим, чего нет. А там уже решим, могу я вам помочь или нет.

— Вот, первым делом мне нужна прялка-самопрялка. — я выложил на лавку свою добычу с чердака. — У меня как видите, их целых три и все ломанные. А тут завёл себе кикимору, её чем-то занять надо, и, сами понимаете, ничего лучше пряжи просто нет для этого.

— Это да, кикиморы такие, — кивнул Демьян, внимательно рассматривая находки. — А про вашу гостью уже все знают. Слух по селу идёт. Люди может и не в курсе, а вот мы — очень даже. И благодарны, что не стали кровь лить попусту. Оно только кажется, что кикимора мелочь, но, если каждую мелочь под нож пускать, так и до беды недалеко. Так, это рязанская, их кони. Эта вот — Пермь или окрестности. А вот эта наша! В смысле не мы делали, я резьбу и отца, и братьев сразу бы признал, но где-то в регионе. Основные мотивы малоросские, но уже на наш, сибирский манер. Если поспрашивать я и мастера найду.

— Мне не столько история важна, хоть и от неё, думаю, в библиотеке будут в восторге, сколько рабочий инструмент. — я окинул взглядом обломки. — Починить сможете?

— А зачем? — удивился хозяин. — возни много, толку — чуть. Я вам новую дам, вот такую же. Сам резал! Сейчас мало кто по старинке прядёт, только если особое лыко, для рубахи заговорённой, например, но какой-никакой спрос есть, так что режу помаленьку. И сейчас как раз одна готовая самопрялка имеется.

— Бесплатно не возьму, не уговаривайте. — Не то, чтобы у меня прямо принципы были, но я старался долгов не плодить, особенно перед подопечными. — Скажете сколько — заплачу честь по чести.

— Денег не надо, — отмахнулся оборотень и тут же добавил. — Оставите мне вот эти обломки и в расчёте. Нашу, сибирскую, я Надежде Карловне отдам, как имя мастера узнаю. А остальные изучу. Стараюсь, знаете ли, что-то новое узнавать, чтобы не закостенеть тут. Вот и самое оно будет! Так-то я знаком с этими типами резьбы, но всё же где-то руны иные, где-то украшение. Будет чем заняться.

— Не вопрос. — я уважал стремление учиться, поэтому даже торговаться не стал. — Если ещё найду что-то похожее — привезу. Точнее у меня уже есть одна штука и вот тут дело серьёзное. Вот, глядите.

— Ого! — восхищённо уставился Демьян Архипович на скайборд, что я вынул из машины. — Летательная доска! Да какая… шикарно, просто шикарно. Даже не верится, что такая красота столько лет без дела лежала и никто не нашёл.

— Я не знаю, может быть мой предшественник её и видел, — в чём я сильно сомневался, ибо похоже, что Викентий на чердак даже не поднимался никогда. — но возиться не стал. Видите трещины? И винтом повело всю. Теперь это просто кусок деревяшки. Но я бы хотел попросить вас, если это возможно, сделать мне такую же. По образу и подобию, как говориться.

— По образу и подобию, говорите? — берендей разве что лизать скайборд не начал, как тот леденец, а так выглядел один в один словно мальчишка, получивший долгожданную сладость, но после моего вопроса немного смутился. — Нет, не получится. И не потому, что не хочу или в своих силах сомневаюсь. Резьба, конечно, тонкая и мне неизвестная, но в целом при наличии оригинала повторить не сложно. Просто дерево на летучую доску надо особое. Или такое, в которое молния попала, или ещё какое чаровническое. Самое лучшее — то, что выросло на вершине горы выше шести тысяч метров. Но его поди ещё достань. И редкость жуткая, и ценник соответствующий. Вот это, кстати, как раз такое, причём бальса. Даже не представляю, как её там вырастили. Но найти такую же доску лично я не смогу. Можно, конечно, взять обычное дерево, ольху там и пропитать ведминским варевом, но оно держать почти не будет.

— То есть никак, — я с болью в сердце поглядел на доску, ощущая, как рушится мечта. — Жаль. Я уже понадеялся…

— Почему никак? — удивился Демьян. — Я говорю, новую сделать не смогу, это да. Зато могу старую поправить так, что будет как новенькая!

— Эту? — я с сомнениями покрутил в руках изрядно испорченный временем скайборд. — Разве это возможно?

— А вы не сомневайтесь, Лука Артёмович, всё будет в лучшем виде! — глаза плотника сверкнули азартом. — С бальсой мне особо работать не доводилось, редкий зверь в наших краях, но кое-что я про неё знаю. Так что не переживайте, разогреем, выправим, сожмём, всё как положено. К тому же, дерево-то магическое. Ему только толчок дай, само в норму придёт. Так что если подпитать поможете, то и вовсе за неделю управлюсь.

— Не вопрос, только скажите, что и куда, всё сделаю, — я почувствовал, как настроение возвращается, стремительно взлетая к самому пику. — А за работу…

— Я доску хочу со всех сторон сфотографировать, чтобы потом резьбу и руны изучить, — принялся перечислять берендей. — Я такой ещё не встречал, любопытство так и гложет заняться. А за материалы выйдет в районе рублей ста. Я вам потом смету покажу. И ещё, к ведьмам всё же лучше заехать. Если такое дерево, да ещё их отварами пропитать, силы в изделии втрое прибавится.

— Ойстраконом пропитать, говорите, — я почесал в затылке, обдумывая эту мысль. — Я, конечно, и сам могу его сварить, но силы в нём почти не будет. А ведьмы… кто знает, что за работу попросят. Но ладно, всё равно собирался ехать знакомиться. Поговорю, за спрос не бьют. Значит, по рукам?

— По рукам! — как ребёнок обрадовался медведь, баюкая доску. — Пойдёмте, я летательную доску занесу и вам сразу самопрялку отдам. Как пользоваться кикимора сама разберётся, они такие вещи нутром чуют.

— Сама не разберётся, так Хован подсобит, — я тоже не собирался особо вникать в этот вопрос. — Давайте помогу прялки занести. Куда их.

Через двадцать минут я грузил в машину новую самопрялку, одуряюще пахнувшую свежим деревом и воском. Демьян Архипович оказался великолепным мастером, изделие выглядело просто шикарно, чуть пощипывая пальцы от напитавшей его силы. Резьба была тонкой, но при этом удивительно чёткой. Каждая руна казалась не вырезанной, а словно выросшей там, где надо. Потрясающая работа. Даже не хотелось выпускать прялку из рук. Но надо было уже ехать. Солнце почти село за горизонт, а день сегодня был крайне насыщенным. Поединок с крайтом, общение с одногруппниками, ужин с берендеями. Сегодня я норму по приключениям выполнил с лихвой, пора было и честь знать. И сердечно попрощавшись с гостеприимными хозяевами я двинул домой, отсыпаться и готовиться ко встрече с ведьмами. И мнилось мне, что они не будут такими вежливыми как сегодняшние хозяева. А значит надо быть готовым ко всему.