Маг сельского профиля

Глава 18

Глава 18

— Бог в помощь! — красивый мужской бас заставил меня оторваться от наблюдения за укладкой в вырытую яму мусора. — Помогай вам Господь.

— Благодарю, — как и ожидалось это оказался священник, довольно молодой мужчина лет слегка за тридцать, держащий за руль велосипед. — Отец Никодим, полагаю?

— Точно так, — батюшка прислонил транспортное средство к берёзе и принялся доставать из корзины свои принадлежности. — Не помешаю?

— Да Бога ради, — я пожал плечами, проигнорировав любопытные взгляды работяг, выделенных мне Хвостовым. — Мне прятать нечего. Утилизирую мусор из выделенного мне дома. Ничего серьёзного, в основном обломки старых вещей со слабыми эманациями магии, но, как говориться, лучше перебдеть, чем не добдеть.

— Ну и правильно! Давно стоило там порядок навести. — неожиданно простецки отозвался батюшка и не чинясь, протянул мне ладонь для рукопожатия. — Никодим. Можно без батюшки, а то знаю я вашего брата, мага, Бога вы не жалуете.

— Лука. — я тоже не стал корчить из себя цацу, крепко, но без фанатизма пожав кисть священнику. — Я бы не сказал, что не жалуем, сам во младенчестве крещён, скорее у нас вопросы к самой церкви имеются. Но опять же, многим не мешает это искренне верить.

— А вам? — как и ожидалось, батюшка тут же повёлся, пытливо заглядывая мне в глаза.

— И мне, — только вот я не собирался играть в эти игры. — Но меньше вопросов от этого не становится.

— Так заходите, постараюсь ответить. — тут же предложил Никодим. — Я считаю, что всегда лучше спросить, что непонятно, чем своё домысливать. Оно ведь не только в школе работает, но и в жизни тоже. Это только дураки считают, что, задавая вопросы выглядят глупо. На деле же, куда глупее смотрится тот, кто ничего не зная, считает себя самым умным.

— Не буду спорить, но, к сожалению, частенько такие становятся начальниками. — я пожал плечами. — Просто, потому что кому-то они показались умнее и решительней во всём сомневающихся умников.

— Да, есть такая проблема, — согласился со мной Никодим и кивнул в сторону ямы. — Позволите?

— Да пожалуйста. — отказываться я и не подумал. — Лишним не будет. Жаль не подумал и вас в прошлый раз не пригласил, когда останки крыс из силосной башни хоронили.

— Так зачем дело стало, сейчас молебен и отслужим, — ничуть не оскорбился батюшка, надевая епитрахилью и раздувая угли в кадиле. — Я для этого на приход и поставлен, чтобы паству окромлять, да о её благоденствии заботиться.

Удивительно, но Никодим мне понравился. Как минимум тем, что не стал с ходу качать права, как это частенько бывало. Не любила магов церковь и не удивительно, ведь до революции именно церковь осуществляла надзор за всем потусторонним и непонятным. Правда был нюанс, так как магии обучали только дворян далеко не всегда у рядовых церковных служащих хватало власти повлиять на разошедшихся магов. Но при наличии доказательств даже самые высокопоставленные аристократы могли отправиться на костёр. А вот податное сословие никто щадить не собирался. И пусть до костров инквизиции дело не доходило, но зачастую проявившего способности ребёнка забирали из семьи, определяя в один из многочисленных монастырей на всю оставшуюся жизнь.

Революция серьёзно изменила расстановку сил, впрочем, тогда досталось всем. В школе и техникуме период до прихода к власти товарища Сталина проходили как-то наскоком, но у меня дома было достаточно литературы чтобы составить своё мнение. Да и родители, как положено интеллигенции, любили обсудить власти, историю, и судьбы человечества. Так что я довольно неплохо представлял себе, что тогда случилось. А именно большинство магов, поняв, что возврата к прошлому не будет, резко встала на лыжи, умотав в эмиграцию.

В это же время поднялась громадная волна антицерковного направления. Бесовские шествия, где участники наряжались чертями и прочей нечистью и громили церкви были не редкостью. Положа руку на сердце — было за что. Несмотря на правильный посыл, про возлюби ближнего своего и прочие заповеди, попы в Российской империи изрядно погрязли в политике, и зачастую церковь служила лишь ещё одним институтом подавления народных масс. Чего там говорить, если исповеди прихожан чаще всего оказывались на столе третьего отделения. Да и поборы в виде церковной десятины не добавляли любви к попам. В итоге, когда грохнуло, на них отыгрались за всё, попутно улучшая своё благосостояние за счёт церковной утвари и прочих богатств.

Жаль, что в кровавом угаре все забыли, что кроме мздоимства и угнетения, церковь и маги ещё и сдерживали нечисть, да нежить, не давая им добраться до сладкого человеческого мяса. И следующие несколько лет оказались весьма кровавыми. С приходом к власти товарищ Сталин начал наводить порядок, в том числе попытавшись примириться с церковью и магами, но первые не могли простить большевикам гонений, а последние считали себя слишком благородными, чтобы работать на быдло. В итоге хоть некоторых магов и удалось сманить, но наладить толком службу никак не получалось.

Точку в этой истории поставила Вторая мировая, когда поляки, науськанные англичанами и французами, последовательно захватили сначала Чехословакию, кардинально улучшив техническое оснащение своей армии, затем Германию, отыгравшись за многие годы обид. И в сорок первом обрушились на Советский Союз, стремясь стереть с лица земли своего извечного врага. Изначально поддержку ей оказали Франция, Англия, Турция, Болгария, Румыния, и Финляндия. Чуть позже присоединились Австрия, Венгрия, Испания с Италией, и Бельгия с Грецией.

Словно этого было мало Ватикан объявил о новом крестовом походе на Восток и не только благословил «святых воинов», но и даровал им индульгенцию на всё, что будет сделано во славу истинной веры. А также направил в Польшу братьев-доминиканцев, весьма поднаторевших как в борьбе с демоническими тварями, так и в их призывах. И вскоре на походные алтари полилась кровь сначала немцев, сидевших в концлагерях после поражения, а после и пленных советских людей. Сами же поляки не собирались оставлять в живых ни единого православного или русского. Что подтверждали словом и делом, уничтожая население захваченных земель.

Вот тут патриарх и кинулся в Кремль, придерживая полы рясы и забавно подпрыгивая. Ну по крайней мере мне казалось, что так должно быть. Но к чести товарища Сталина, вытирать ноги о посетителя он не стал. Наоборот, принял со всем уважением, выделил финансирование, прописал весьма обширную автономию православной церкви во внутренних делах, правда, потом оказалось, что тоже самое получили и мусульмане, и евреи, и буддисты с шаманами. Но оставил за собой право контроля, чтобы все эти товарищи не шалили.

С магами получилась похожая картина. Правительство Союза, изрядно обновившееся к началу войны, почти двадцать лет проводило политику примирения. Сначала объявили о преемственности поколений, дескать, история Руси едина и неделима, затем признали ошибки революции, реабилитировали многих, безвинно пострадавших и даже покаялись за расстрел царской семьи и осудили палачей. И не сразу, но потянулся ручеёк возвращенцев. А вот с началом войны он перерос в бурный поток, ибо с одной стороны коалиция заявляла, что борется с большевиками, а с другой, среди эмигрантов дураков не было. И они видели, что творят поляки, благо те особо и не скрывались, наоборот, всячески освещали свои успехи в деле уничтожения еретиков.

Переломным моментом стало возвращение на родину Великих князей Александра и Кирилла, вместе с созданным последним Корпусом Имперской Армии и Флота. Формально они перебрасывались в Финляндию для помощи финнам в войне против Советов, но ударом в спину опрокинули войска финнов и в полном составе, с оружием и техникой, перешли границу. Именно в составе Корпуса находилось весьма значительное количество магов и давших начало советской магической школе.

В итоге церковь окормляла паству и спасала души, государственные маги, выпускники магических техникумов, помогали людям в более приземлённых вещах и приглядывали за нечистью, и каждый наблюдал за соседом, не давая ему перейти черту. Так что появлению Никодима я ничуть не удивился. Скорее ждал его с того момента, как позвонил Хвостову и попросил машину и пару человек для захоронения всякого разного на скотомогильнике. Такой человек как председатель колхоза Маяк просто не мог оставить происходящее без внимания, но поскольку сам в этом ничего не понимал, обратился к специалисту. А мне скрывать было нечего.

Надолго молебен не затянулся. Как раз мужики успели скидать в яму остатки мусора и, перекрестившись, начать засыпать. Я своё дело давно сделал, все ритуалы проведены были по учебнику, никакого особого отклика от обломков не имелось, а после молебна так и вовсе можно было с чистым сердцем выкинуть захоронение из головы. Никакая гадость оттуда не вылезет, и никакие зомбо-коровы не восстанут. Что меня весьма радовало.

— Вот и закончили, с Божьей помощью. — батюшка стянул епитрахилью и вытряхнул угли из кадила прямо на свежезасыпанную яму. — Как печёт сегодня, а? А не желаете ли, Лука Артёмович, кваску холодненького испить? Пива не предлагаю, хотя по такой духоте и оно в самый раз было, хоть стараюсь хмельного не употреблять.

— Да я тоже не фанат алкоголя, — я пожал плечами. — хотя пробовал тут медовуху у Степана на посиделках, чуть язык не проглотил.

— Умеют берендеи меды ставить, этого не отнять, — продемонстрировал знание сельской подноготной Никодим. — Но коварные они, сил нет! Пьёшь — чистый нектар и амброзия, а чуть переборщишь, так попробуй встань. Не, давайте-ка мы кваску лучше. По такой жаре оно самое оно.

Отказываться я и не думал. Велосипед батюшки погрузили в удачно освободившийся кузов пикапа, мы погрузились следом и уже через двадцать минут заходили в двери небольшого кафе на территории «Коопторга». В памяти альтер-эго это называлось фудкорт, но там обычно имелось несколько точек питания, просто сосредоточенных в одном месте, а здесь хватало одной витрины с сонной продавщицей за прилавком.

Впрочем, встретили нас вполне ласково, и квасу налили свежего, холодного, домашнего, и бутерброды предложили горячие, или котлету московскую в булке. В голове само собой всплыло слово «гамбургер», но я, его не раздумывая отбросил. Все эти заморские бургеры даже рядом не стояли с микояновской котлетой из отборного мяса, на сером хлебе, да с огурчиком, лучком и горчичкой. Стоило это удовольствие пятьдесят копеек и в технаре мы со стипендии любили набрать котлет в общагу и устроить пиршество. Вот и сейчас я не устоял и взял парочку.

— Значит из самой Москвы к нам? — как и ожидалось, батюшка начал с самого животрепещущего вопроса. — Не жалеете?

— Удивительно, но нет, — я отхлебнул квасу и блаженно зажмурился. В кафе работали кондиционеры и после уличной духоты казалось, что ты попал в рай. — И, если что, ко мне можно на ты. Статус статусом, но и возраст никто не отменял. Да и уважение сначала надо заслужить.

— Жаль не все это понимают, — кивнул Никодим, ничуть не удивившись. — Тогда и ты меня по имени зови. Наедине, само собой, всё же сан блюсти надо. Но в личном разговоре чего нет. Все мы тут одним миром мазаны, все на службу поставлены. И друг друга держаться надо, чтобы опять большой крови не случилось.

— Согласен, — крови не хотелось. Слишком много перенесла наша страна, чтобы остались те, кто хочет очередных потрясений. Наоборот, людям хотелось мира, стабильности. Чтобы пожить по-человечески и я их прекрасно понимал. Всплывали иногда в голове воспоминания о будущем, как бы смешно это не звучало и от некоторых меня в дрожь бросало. Это страшно, когда не знаешь, чем будешь детей кормить сегодня и завтра. Не хочу! И готов драться, чтобы этого не случилось. — А вы сами откуда?

— Саратовский я. — вздохнул священник. — С Волги-матушки. Места там у нас — закачаешься! Красотища!!! Выйдешь на берег Волги, вдохнёшь полной грудью и жить хочется! Кажется, сейчас расправишь крылья и улетишь! А девушки у нас какие? Нет, я не спорю, у нас везде красавицы хоть куда, но лучше саратовских девчонок я никого не встречал.

— И это говорит батюшка, которому паству от прелюбодеяния держать надо, — рассмеялся я.

— Так я ж из белого духовенства. — даже глазом не моргнул Никодим. — Да и постриг принял всего семь лет назад. Приход получил, остепенился, женился, детишек у меня трое, а даст Бог и больше будет. Но по молодости давал джазу. Молодой был, глупый. Думал, что море по колено.

— А потом? — мне на самом деле было интересно, что заставляет людей идти в священники. Особенно тех, кто изначально не собирался связывать свою жизнь с церковью. Всё же добровольно принимать на себя довольно серьёзные обеты, даже если речь шла о белом духовенстве, которому можно жениться, это крайне серьёзный шаг.

— А потом был Вьетнам, Африка, Ближний восток, места, где нас никогда не было, — невесело ухмыльнулся батюшка, прикладываясь к кружке с квасом. — И однажды я очнулся в госпитале и понял, что не могу больше. Сыт кровью по горло. Написал рапорт, пару месяцев пил в чёрную, а потом собрался и одним днём прибыл в Сергиев Посад, к лавре. Думал погонят меня поганой метлой, всё же крови на мне изрядно, но не погнали. Приняли, дали в себя прийти, обучили, да сюда направили. И знаешь, вот чувствую я, что нашёл своё место. Предложи мне сейчас куда в другое место уйти, где приход богаче, да и храм больше — откажусь. Моё это. Здесь и помру.

— Ну до этого ещё далеко, — история оказалась для меня весьма неожиданной, всё же Советский Союз свою военную помощь не скрывал, но и особо не афишировал, а уж пройтись по всем горячим точкам прошлого десятилетия мог только боец войск особого назначения, что резко поднимало статус Никодима в моих глазах. Передо мной сидел не просто деревенский поп, а матёрый волкодав, по велению души решивший сменить автомат на кадило. С таким ухо надо держать востро, но и помощь он может оказать весьма серьёзную. — Но как говорил кто-то из философов, человек счастлив лишь когда он на своём месте. Рад, что вам удалось отыскать своё. А я вот только начал. Конечно, такой истории у меня за плечами нет, но кое-что тоже удалось повидать. Да вы наверняка знаете, вам поди выдержки из дела давали почитать.

— Давали, — даже не подумал запираться Никодим. — Я тебе больше скажу, мне о тебе сообщили ещё месяц назад. И велели приглядывать.

— То есть ещё до того, как я выбрал куда ехать, — новость не то, чтобы ошарашила меня, но однозначно выбила из колеи. Оказалось, что надзор за мной и не снимали, просто сделали его более негласным. — А вам ничего не будет за то, что мне рассказали?

— Да это не секретная информация. — отмахнулся батюшка. — Ты себе сильно голову не забивай. Понятное дело, приглядывают за нами. И за мной, я даже могу сказать, кто именно, и за тобой тоже, особенно после того, что ты пережил. Способности у тебя есть, возможности тоже. Таких без внимания не оставляют. Но и переживать не стоит, если пакостить не станешь, так и лезть к тебе не будут.

— Да я вроде и не планировал, — как это бы обидно это не было, но Никодим был прав. — Но, если честно, такого не ожидал, хоть и догадывался что может быть.

Маг, пусть даже не слишком сильный и обученный, это слишком серьёзно, чтобы оставлять его без контроля. Уже сейчас я вполне мог сотворить ритуал, после которого Ужаниха вымрет полностью. Мог поднять кладбище, а то и из трупов наделать кадавров. Да много чего мог, пусть даже меня этому не учили. Но магия штука такая, кто ищет, тот всегда обрящет.

Правда, цена за знания может быть слишком высока, но многих это не останавливало, вот и безлюдили целые деревни и появлялся новый чернокнижник. Так что обижаться на надзор было столь же глупо, как и на погоду. Дождю плевать, что ты о нём думаешь. Вот и мне оставалось лишь принять контроль как данность и жить дальше. Хотят наблюдать? Пускай. Мне прятать нечего. А вот появится, тогда и посмотрим!