Любовник королевы фей

Глава 50

«Воровка!» — летело по лесу эхо, а эльфы вдруг исчезли, скрытые внезапно нахлынувшим туманом.

Неужели на этом испытание закончилось? Я вглядывалась в серые клубы с тревогой, ожидая нападения. Но Тэмлин, лежавший до этого в моих объятиях как мертвый, вдруг зашевелился. Тело его стало тяжелым и тугим, а когда я посмотрела на него, то моего возлюбленного уже не было. Нет, он не превратился в лесного кота, как рассказывалось в легенде. Вместо черноволосого мужчины в алой рубашке я держала в объятиях огромного змея. Чешуйчатые кольца обвились вокруг меня, сдавливая ребра и не давая дышать, плоская морда оказалась совсем близко и открыла чудовищную пасть, в которой острые зубы шли двумя рядами. Еще немного — и заколдованный в змея Тэмлин вопьется мне в лицо.

Я закрыла глаза и только крепче обняла его, чтобы он не выскользнул из моих объятий.

«Отдай моё! Ведьма! Воровка!» — донесся до меня далекий и отчаянный крик.

— Не отдам, — сказала я, уверенная, что Медб слышит меня. — Он мой.

Тугие кольца змеи распались, и я снова держала в объятиях бесчувственного Тэмлина, лежащего на траве.

Туман обволакивал нас со всех сторон, а я гадала — закончилось испытание или еще нет?

Внезапно туман рассеялся, и из тьмы вышла королева фей.

Она появилась одна, без сопровождения, и лицо у нее было усталым и печальным. Белое платье казалось не белее ее осунувшегося лица.

— Зачем он тебе, Дженет Марч? — спросила королева Медб. — Какой тебе толк в Тэмлине? Он так долго жил среди нас, что не сможет привыкнуть к жизни среди людей. — Ты не дала ему шанса проверить это, — сказала я. — Я не отдам его тебе. Он мой.

— Глупая, — вздохнула Медб. — Он привык к свободной любви. Через год или два ты ему надоешь, и она затоскует по великолепию моего двора, по эльфийским красавицам и пирам, что длятся всю ночь напролет. Ты состаришься или растолстеешь, рожая ему детей. От твоего молодого тела ничего не останется — неужели ты думаешь, что он продолжит любить тебя, утратившую красоту?

Слова ее ранили меня в самое сердце и посеяли сомнения. Не об этом ли я думала, когда отказывала Тэмлину? Для него не существует секретов в любви, он испробовал все. Смогу и удержать его я — чьи познания столь малы, и чей век закончится быстрее, чем с головы королевы эльфов упадет хоть один волос? Что будет, если Тэмлин начнет изменять, пресытившись мной? Уйдет к другой?

Красивее и моложе меня? Или захочет вернуться в зачарованное царство, пожалеет, что стал смертен, что ошибся…

— Оставь его, Дженет Марч, — попросила королева, — ты взвалишь на себя непосильную ношу, и в конце концов он разобьет твое сердце так же, как разбил мое. Отступись, это не будет проигрышем — ты просто выберешь то, что важнее для тебя. Он украл твою девственность — и кто сможет винить его в этом?

Негодник умеет уговаривать, я знаю. Но если у тебя будет богатое приданое, ни один жених не посмотрит на твою честь. Я одарила тебя по-королевски, осыпав золотыми монетами, но могу осыпать весь твой замок драгоценными камнями.

Посмотри, сколько у меня этого добра..

Кованные золотом сундуки появились на поляне, и крышки их раскрылись по мановению руки правительницы фей. В лунном свете засверкали гранями шлифованные умелой рукой ювелира рубины, сапфиры и изумруды. Жемчужины величиной с голубиное яйцо светились молочным светом. — Ты уйдешь отсюда королевой, — продолжала Медб. — И у тебя будет все, что захочешь. Среди людей много красивых и ненасытных мужчин. Любой будет рад быть с тобою. Соглашайся…

Я опустила глаза, посмотрев в бледное, помертвевшее лицо Тэмлина. Если бы в этот момент он сжал меня в объятиях, улыбнулся, поклялся в вечной любви — я бы ни мгновения не сомневалась. Но он лежал на моих коленях, как мертвый. И я должна была решить сама — чего я хочу.

Голос королевы Медб журчал ручьем, вливался в уши, проникал в самую глубину души:

— Соглашайся, Дженет Марч… Соглашайся…

Порыв ветра всколыхнул кроны дубов, и моих ноздрей коснулся ни с чем не сравнимый аромат — белые розы. Так могли пахнуть только белые розы.

— Чувствуешь это, Медб? — спросила я, вскидывая голову. — Ты не смогла уничтожить цветы Тэмлина. Они выжили и расцвели снова. Я чувствую их запах.

Так почему ты думаешь, что я не смогу быть столько же упорной, как они? К чему мне твои мертвые камни? Мне нужна жизнь. Я заберу Тэмлина и никогда не отдам его тебе.

В подтверждение своих слов я еще крепче обняла его, укутывая платьем.

Лицо королевы передернулось от гнева.

— Упрямая девчонка! — прошипела она. — Что ж, попытайся удержать его!

Тело Тэмлина вмиг истончилось, и я еле успела подхватить тяжелый холодный брусок, в который он превратился, и прижала его к груди.

— Как ни колдуй — он мой! — сказала я, вскакивая на ноги. — Не отдам его тебе! Я побежала к ручью, но брусок в моих руках вдруг потеплел, стал горячим, а потом раскалился добела, прожигая ладони до костей. Едва не теряя сознание от боли и запаха собственной горящей плоти, на подгибающихся ногах я добежала до ручья и упала в него, не выпуская заколдованного Тэмлина. — Ты свободен, — сказала я, и ужасный женский вопль прокатился по лесу.

— Надо было вырвать твое человеческое сердце, Тэмлин! — кричала невидимая королева фей, и эхо десятикратно повторяло ее причитания.

И вдруг я поняла, что стою коленями в воде, а Тэмлин — живой, невредимый Тэмлин — держит меня в объятиях и зовет по имени.

— Джен! Джен! — услышала я его голос. — Скорее идем на твой берег.

Мы перешли вброд ручей и выбрались из воды.

— Неужели все закончилось? — спросила я, все еще не веря в это.

Тэмлин стоял рядом со мной голый и похудевший, с осунувшимися щеками. На его шее виднелся красный след-от королевского ошейника.

Мы одновременно посмотрели на эльфийсий берег. Там буйно цвели белые розы, луна давно скрылась, а на востоке небо порозовело, предвещая скорый рассвет.

— Ты спасла меня, Джен, — сказал Тэмлин, отворачиваясь от царства эльфов и глядя мне в глаза. — Моя маленькая Джен вырвала непутевого Тэмлина из колдовского плена. Как мне отблагодарить тебя, милая?

Мы целовались так долго, что не хватило дыхания.

— Пойдем отсюда, — сказала я. — Скоро утро, нам надо добраться до церкви, пока совсем не рассвело.

— Хорошего мужа ты выбрала, — невесело пошутил Тэмлин. — На нем ни лоскута, ни нитки — вот так нищеброд.

— Отец Ансельм поможет, — пообещала я, увлекая его в сторону деревни. — Знаешь, это он рассказал мне, как победить эльфийские чары. Мы прибежали в церковь и застучали в двери дома священника. Перепуганный и заспанный отец Ансельм отворил нам и долго не мог понять, почему дочь графа Марча, вчера еще находившаяся при смерти, сегодня примчалась к нему домой с голым мужчиной.

Я рассказала священнику о том, что его рассказ помог мне спасти Тэмлина, и чем больше я говорила, тем больше разгорались глаза отца Ансельма.

— Как это прекрасно! Как это верно! Что значит эльфийская магия по сравнению с самой могущественной магией на свете — с человеческой любовью? Вы это доказали, леди Марч! — воскликнул он, когда я закончила. — Это надо записать немедленно! Чтобы потомки не забыли, какой удивительной силой обладает человек, который любит, чтобы знали правду об эльфийском народе, о подвиге Дженет Марч и спасении Тэмлина!

Он тут же побежал бы за пергаментами и перьями, но я остановила его:

— Сначала помогите нам. Нужна одежда для Тэмлина, и мы хотим, чтобы вы благословили наш брак. Сегодня же я представлю его в Картехоге, как своего законного мужа.

Другой на месте отца Ансельма задумался бы, опасаясь праведного и вполне закономерного гнева графа Марча, но этот старик жил на земле, не принадлежа ей. Он тут же принес Тэмлину рубашку и шоссы, которые жертвовали прихожане в пользу неимущих, а потом провел обряд венчания — быстро, с парой свидетелей, которые отчаянно зевали, поднятые в такую рань с постелей, и не задавали никаких вопросов.

Одежда оказалась маловата Тэмлину и я только прятала улыбку, глядя как неприлично ткань обтягивает крепкие плечи и бедра моего мужа.

Моего мужа!.. Оставив отца Ансельма в компании с рукописями, мы с Тэмлином пошли в Картехог. Деревня и город пробуждались, и тонкие струйки дыма от затопленных печей поднимались там и тут. Заскрипела колодезная цепь, запели петухи, и солнце поднялось из-за леса, освещая мир людей.

Редкие прохожие с удивлением посматривали на меня и Тэмлина — мы шли, держась за руки, он — в потрепанной и тесной одежде, я — исцарапанная, в прожженном и грязном платье. Но нам не было дела до сторонних взглядов, и мы смело вошли в главные ворота Картехога, под взглядами изумленных слуг.