Любовник королевы фей

Глава 38

С этого времени мои дни и ночи превратились в сплошное безумие. Только одна Лита знала их тайну, да и то не до конца. Встречая меня у дорожного камня, она заклинала меня вспомнить о графской и девичьей чести, но я даже не стала объяснять ей, что моя девичья честь нетронута. Но если тело мое еще сохранило невинность, то сердце тысячу раз ее потеряло. Меня влекло к Тэмлину все сильнее, и ночь без него казалась мне бесконечной. Ночью я плакала, представляя, что в это самое время он целует королеву Медб, но наступал день, и я бежала к нему, позабыв о королеве фей и обо всех королевах света.

Я позабыла и о маркграфе Намюре, и о лорде Руперте, которому когда-то обещалась с ответом. А вот лорд Руперт не забыл, и после нескольких дней безуспешного топтания у Круглой башни, подкараулил меня, когда я шла из кладовой с чашкой изюма. Я мало что замечала вокруг, захваченная воспоминаниями о том, что вчера днем происходило в Картехогском лесу, и мечтами о том, что смогу отправиться туда завтра, поэтому испуганно отшатнулась, когда кто-то преградил мне дорогу.

— Лорд Руперт, — еле выговорила я. — Вы напугали меня.

— Не хотел вас пугать, — заверил он, — но вы избегаете встреч со мной. Не уделите ли минуту на разговор?

С тяжелым сердцем, но послушно, как овца на заклание, я отошла с ним к колодцу, де лорд Руперт когда-то распевал любовные баллады.

— Я ждал вас, леди Дженет, — лорд Руперт преклонил передо мной колено, заглядывая в глаза. — Вы велели — и я ждал. Я верил, что рано или поздно вы вернетесь.

— Да, я вернулась.

— И теперь сможете мне ответить?

Его чистое, открытое лицо было обращено ко мне с надеждой, но я отвела глаза. — Простите, милорд, но мой платок останется у меня.

Лорд Руперт не поверил:

— Вы отказываете мне? — спросил он, запинаясь.

— Сожалею, что огорчила вас.

— Отказ?

— Простите.

Он поднялся, отошел в сторону, потирая подбородок, отвернулся, потом подошел ко мне снова.

— Это из-за сватовства Намюра?

— Вовсе нет, — ответила я коротко. В любое другое время я сказала бы, что вопрос лишен деликатности и простилась бы с невежей навсегда, но лорд Руперт, на мой взгляд, не заслуживал такого обращения.

— Вас не привлекает возможность стать женой маркграфа?

— Нет.

— Тогда… это оттого, что мы повздорили с лордом Марчем?

— Нет.

— Но почему?! — он терял терпение.

— Это мое решение, прошу вас уважать его, — сказала я чинно и пошла прочь.

Он догнал меня и преградил путь, и я ощутила раздражение от его назойливости.

— Леди Дженет! Если дело во мне… — Дело не в вас, — ответила я. — Но допрашивать меня вам не позволено. Я — дочь графа Марча, и поступаю так, как считаю нужным.

Он отступил, глядя на меня как-то по новому, и попросил прощения. Я кивнула и пошла в замок, надеясь, что у него хватит ума не преследовать меня больше.

На лестнице я столкнулась с мачехой, которая так и сияла, а выглянув в ближайшее окно поняла, что она прекрасно слышала мой разговор с лордом Рупертом.

— Вы отказали лорду Руперту, — почти промурлыкала она. — Это разумно, леди Дженет. Сын маркграфа больше подходит вам, чем сын какого-то безземельного лорда.

— Откуда бы вам знать, кто подойдет мне больше? Подслушанные разговоры могут быть неправильно истолкованы.

Мачеха покраснела от негодования:

— Я не подслушивала!..

— Конечно, просто ненароком задержались у окна, — кивнула я, желая пройти.

Но леди Элеонора не позволила мне этого сделать.

— Ты все равно выйдешь за Намюра, — сказала она, мигом растеряв свою обычную приторную любезность. — Все равно выйдешь, даже если мне придется отдать тебя ему связанной!

— Но я не хочу уезжать, — покачала я головой. — Почему вы этого не понимаете? — Что ты держишься за этот старый замок?! — мачеха схватила меня за локоть, больно впившись ногтями даже через ткань платья. — Замок Намюра гораздо больше и богаче!

— Не все измеряется богатством, — ответила я, пытаясь стряхнуть ее руку.

Мачеха опомнилась и отпустила меня. На губах ее появилась обычная кроткая улыбка, но слова кроткими не стали.

— Или все дело в заколдованном лесу? — спросила она со смешком. — Надеешься при случае вернуться туда? Тебе так понравилось гостить у эльфов, Дженет?

— Знаешь почему ты так и не родила ребенка? — спросила я, впервые обращаясь к ней на «ты», как к ровне. — Потому что в тебе столько желчи, что твоя кровь уже свернулась. А дети, как известно, родятся от хорошей, чистой крови. Подумай об этом. Я оставила ее на лестнице, багровой от злости. Мачеха даже не нашлась, что мне ответить, а я даже не хотела думать, что она наплетет после этого отцу. Покидать Картехог я не собиралась ни под каким предлогом, и дело было вовсе не в любви к отеческому замку. Леди Элеонора почти угадала — меня держал заколдованный лес. Держал невидимыми путами, которые были крепче железных цепей.

Не успела я избавиться от мачехи, как меня потребовал к себе отец. Я пришла к нему, так и не выпуская из рук чашку с изюмом, но даже не смутилась, увидев рядом маркграфа Намюра и его сына.

— Джен! — сказал отец углом рта. — Тебе не обязательно заниматься хозяйством самой. Поручи все слугам!

— Напротив, такое стремление похвально, — сказал маркграф отрывисто. — Я хочу получить невестку, которая не станет проводить время в праздности, а станет работать на благо своего супруга.

Я опустила глаза, чтобы не выдать чувств, охвативших меня после этих слов. Речь о невестке маркграф повел, как о стельной корове, которую собирался приобретать на рынке.

Зато его сын тут же взял у меня чашку и поставил ее на стол, после этого придвинув креслице, чтобы я могла сесть.

— Дженет, — сказал отец с необычайно благостным выражением, — маркграф просит твоей руки для своего сына. Это огромная честь для нас, но я сказал, что не хочу неволить тебя, поэтому позволяю тебе самой решить свою судьбу.

Я видела отца насквозь. Он требовал согласия. Если бы он, действительно, хотел моего решения, то спросил бы об этом наедине, чтобы потом можно было смягчить отказ, передавая мой ответ маркграфу. Но спрашивая моего мнения при Намюрах, он лишал меня права выбора. Все так. Отец убедился, что сын маркграфа молод, миловиден и достаточно умен — лучшего мужа для меня и не придумаешь. Но все во мне противилось этому решению. Молчание затянулось, и маркграф нетерпеливо переступил с ноги на ногу, а отец кашлянул в кулак. Я расправила складки платья и сказала ровно, как на обязательной еженедельной исповеди:

— Благодарю за оказанную честь, милорд. Ваше предложение может осчастливить любую девушку в нашем королевстве…

— Милорд сообщил, что ты так понравилось ему, Джен, — начал отец, довольно улыбаясь, — что взял бы тебя и без приданного… — но я вынуждена отказать.