Любовник королевы фей

Глава 28

После ужасного вечера на эльфийском пиру, королева словно забыла обо мне.

Никто больше не настаивал, чтобы я приходила в зал пиршеств, и днями напролет я сидела в спальне, даже не расчесывая волосы. Олла приносила поесть, немного болтала со мной, рассказывая какие-то незначительные новости королевского двора, но ни слова не говорила про ее величество и Тэмлина.

В лесу над королевским дворцом шла самая жаркая пора лета.

Всю седьмицу подземные жители умирали от духоты, а в день отдыха наконец-то пошел дождь. Эльфы вышли на поверхность и радовались дождю, как дети, затеяв танцы прямо на поляне. Мне тоже позволили выйти. Я упросила Оллу, чтобы мы вышли последними, мне не хотелось никого видеть. На мое счастье, ни Тэмлина, ни королевы не было, и я даже не хотела думать, как они проводят это время.

Шел дождь, но солнце не пожелало скрыться за тучи, и дождевые капли переливались крохотными радугами в воздухе. В наших краях такие дожди называли эльфийской свадьбой. Вряд ли эльфы знали об этом, а если бы узнали — то посмеялись бы над людской глупостью.

Олла оставила меня, чтобы веселиться вместе со всеми, и я, воспользовавшись тем, что эльфы потеряли ко мне интерес, тихонько покинула поляну, где они устроили танцы.

Однажды мы уже ходили с Тэмлином этой дорогой, и запомнить ее было несравнимо легче, чем путаные коридоры эльфийского дворца.

Вскоре я вышла к ручью и остановилась среди цветущих белых роз.

Больше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь из людей вышел сейчас к ручью. Я обрадовалась бы и нищей девчонке, или гусиной пастушке. Но в лесу по ту сторону ручья было тихо, и только позади меня, на стороне эльфов, хрустнула под чьей-то ногой сухая ветка. Оглянувшись, я застыла, как вкопанная. Передо мной стоял Тэмлин. На нем была белая рубашка с распущенными вязками, открывавшая его мускулистый торс почти до пупка.

— Почему ты ушла? — спросил эльф, покусывая травинку.

— Мне невесело там, — призналась я. — Так зачем портить веселье другим грустным видом.

— Скучаешь по дому?

— А ты бы не скучал?

Он посмотрел на ручей, на золотистую бахрому капель дождя в лучах солнца и вдруг с поклоном протянул мне руку:

— Потанцуете со мной, леди Дженет?

Музыка эльфов долетала и до этой поляны, и я приняла приглашение, ответив глубоким поклоном.

Мы соединили ладони и прошлись по лугу, кланяясь через шаг, будто нас могли видеть зрители при королевском дворе.

— Поворот, — прошептал Тэмлин мне на ухо и обнял за талию, подсказывая движение.

Мы были вдвоем на этой поляне, и я позволила себе ни о чем не думать, а только танцевать — с красивым мужчиной, чье присутствие волновало мою кровь, под сладкозвучные звуки эльфийских лютен, под дождем и солнцем, среди белых роз.

Темные глаза Тэмлина смотрели пристально, и чтобы избежать смущения и искушения, я опустила ресницы. Любовник королевы фей вел меня умело, я ни разу не споткнулась, опираясь на его руку. Его взволнованное дыханье, запах мускуса от его волос, смешивавшийся с ароматом колдовских цветов — все это я буду помнить, даже когда состарюсь. И когда-нибудь расскажу своим внукам, а если небесам будет угодно — то и правнукам, как танцевала с прекрасным мужчиной, отдаться которому побоялась, и о чем потом жалела всю жизнь…

Стоп! Я вздрогнула, и Тэмлин почувствовал это, сжав мою ладонь.

— Что-то не так? — спросил он.

— Не подходи ко мне, — сказала я, отступая.

Боже! Что только не приходит в голову, когда ты во власти эльфов! Я никогда не буду жалеть о Тэмлине. Однажды они все равно отпустят меня, и я вернусь к привычной жизни, выйду замуж на лорда Руперта и забуду эти дни, как странный, путаный сон.

Но Тэмлин шагнул ко мне, и он был вовсе не сном.

— Что произошло, Дженет? — спросил он тревожно, забирая мои руки в свои. — Только что ты вся светилась и вдруг погасла… Я испугал тебя?

«Меня испугали мои желания», — так я могла бы ответить, но лишь покачала головой, давая понять, что не хочу разговора.

— Я знаю, это из-за той глупой игры на празднике, — сказал он. — Мне жаль, что ты это увидела.

Опустив голову, чтобы он не заметил, как полыхают мои щеки, я ответила:

— Мне тоже жаль.

— Я знаю, что Медб подшутила над тобой. Жестокая шутка, — он взял меня за руку, но я осторожно, но непреклонно выскользнула пальцами из его ладони, а он спросил: — Могу я как-то загладить вину? — Разве ты в чем-то виноват? — пожала я плечами и снова принялась смотреть на людскую сторону, хотя чувствовала себя так, словно мне вонзили нож в самое сердце. Вонзили и повернули, чтобы рана была побольше. — Вы, эльфы, живете по своим законам, это ваше право. Хорошо бы еще вы уважали наши законы и не принуждали меня к вашим обычаям.

Мы долго молчали, и я надеялась, что сейчас он уйдет, но Тэмлин стоял позади меня, и я чувствовала его присутствие, как будто рядом со мной полыхал костер. — Дженет, — позвал он после долгого молчания.

— Я же сказала, что мне не надо твоих извинений! — сказала я в сердцах, и в тот же миг он схватил меня за плечо, развернул к себе и поцеловал в губы, обняв за талию и прижав к себе, не давая вырваться.

Сначала я сопротивлялась, но постепенно сдалась на его милость и закрыла глаза, наслаждаясь умением, с которым он умел распалять тайные желания. Но стоило Тэмлину оторваться от меня, чтобы перевести дыхание, как я проворно освободилась из его объятий.

— Не стоит так делать, — сказала я, стараясь успокоиться. — Понимаю, ты приучен, что любую подлость можно искупить поцелуями. Но это не так. Не все можно забыть после горячих объятий. Я точно не забуду, сколько вытерпела здесь. Так что можешь оставить свои намерения, никакого примирения между нами не будет, хотя и ссоры тоже не было.

— У меня одно намерение, — сказал он тихо, — я хочу тебя прямо здесь. Хочу, чтобы ты стала моей. Другой цели нет.

— Вот это и мерзко, что у тебя нет других целей, — вскипела я, злясь на него еще больше, чем на всю бесстыдную стаю эльфов и испытывая к нему сейчас ненависть большую, чем я питала даже к королеве Медб. — Твои цели — задрать подол любой. Только этим ты и живешь — сношаешься, как животное, по всем углам. Но я — не животное, не зверь, не птица. Я — человек. Я хочу жить достойно и любить достойного мужчину, который останется верен мне до конца своих дней, будет растить наших с ним детей и служить своему королю, чтобы его имя вошло в историю. Что останется после тебя? Воспоминания эльфийских шлюшек? Они забудут о тебе сразу же, как потеряют из виду. А, вы же бессмертные, — я рассмеялась сухим злым смехом и сама удивилась этому смеху. — Это не скучно — жить вечность, тратя ее лишь на постельные утехи? Даже земляника после третьей корзины приедается, а ты ешь эту землянику двумя руками, лезешь в корзину рылом, как свинья! Я бы удавилась от тоски после пяти лет такой жизни, а ты… Сколько ты живешь? Сто лет? Триста? — Я… не помню, — сказал он, вдруг дрогнувшим голосом.

— Даже не помнишь, сколько потратил на это бесцельное житье, — сказала я презрительно. — Но мои года — они простые, человеческие. И я не хочу тратить их на ваши развратные игры. Поэтому если хочешь возлечь с кем-то… под бузиной, то поищи эльфийку. Она будет скакать на тебе и повизгивать от удовольствия. Но не я! Мне нужна любовь, а не скотское сожительство.

Выговорившись, я тяжело дышала, ожидая ответа, но Тэмлин молчал.

— Уходи, оставь меня, — попросила я. — Мне и так нелегко, не хочу еще тратить душевное спокойствие на борьбу с тобой. Я ценю твою помощь — и когда ты защитил меня от Риделя, и когда отвлек королеву, чтобы я могла вернуть кольцо.

Это доказывает, что в тебе есть доброта. Но прошу — забудь обо мне.

— Как будто я могу это сделать, Дженет, — сказал он и снова потянулся к моим губам, с поцелуем, но я решительно отстранилась и выставила между нами руку, повернув ладонь к нему.

— Не смей меня целовать, — сказала я.

— Неужели ты не понимаешь, — раздался вдруг голос рядом с нами, — ты кажешься ей грязным.

Мы отпрянули друг от друга, потому что на поляну вышла сама королева Медб.