Лин Ли

ГЛАВА 21

Лина проснулась от того, что ей стало жарко. Пришлось выбираться из-под горячей руки, крепко обнимающей ее под грудью и прижимающей спиной к не менее горячему телу. Однако узкая типовая кровать, какие стояли в каждой комнате в общежитии, не была рассчитана на двоих и место для маневра было ограничено. Поэтому Линетта лишь немного сдвинулась к краю и повернулась на другой бок.

К счастью, удалось это сделать достаточно тихо и осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом мужчину. Тот только повернулся на живот, обнял подушку и продолжил безмятежно спать, зарывшись в нее носом.

Лина не сдержала улыбки.

Подставив согнутую в локте руку под голову, она лежала и смотрела на лежащего рядом напарника, друга, внезапного любовника и, кажется, просто совершенно не подходящего ей человека, с которым она провела прошлую ночь, и улыбалась.

Светлые до белизны волосы разметались по белокожим плечам и подушке, спина равномерно вздымалась от спокойного во сне дыхания, а лицо с ярко выраженными аристократическими чертами в этот момент было настолько умиротворенно расслабленным, что казалось совсем юным. Молодой прекрасный лорд… Как принц из сказок, которые читала ей в детстве бабушка. И неважно, что тогда она представляла принца совсем другим.

Линетта вздохнула, но так и не сдвинулась с места и не перестала улыбаться. Не могла.

Интересно, у нее тоже припухшие губы? При воспоминании о том, что вытворяли с ней эти губы прошлой ночью, кровь прилила к лицу.

Пройдясь взглядом по спине Линдена, Лина удовлетворенно отметила, что царапины на его плечах уже побледнели и стали почти незаметны — это она сдуру вонзила в них ногти. А при этом воспоминании, кажется, заалели даже уши.

Прекрасный принц и прекрасная ночь — лучшая в ее жизни. Но с наступлением утра сказочный флер всегда рассеивается и наступает реальность.

Линетта снова тихонько вздохнула и осторожно встала с постели, стараясь не делать резких движений, чтобы кровать не заскрипела. Прошлась по комнате, собирая разбросанные на полу вещи.

Пыталась настроить себя на серьезный лад, однако события прошлой ночи продолжали напоминать о себе вспышками образов перед глазами. Его руки, справляющиеся с застежками на ее спине, ее неловкие пальцы, воюющие с пуговицами на его рубашке.

У нее явно получилось хуже, потому как на полу обнаружилась маленькая круглая пуговица. И когда только она успела оторваться?

Лина подняла крошечный предмет и бережно положила на тумбочку, чтобы не потерялась. Можно было бы предложить пришить ее самостоятельно, но она даже не сомневалась, что Линден отмахнется и прикрепит ее обратно при помощи магии. Или, вообще, избавится от рубашки, потому что он ее уже носил.

Она снова улыбнулась. Айрторн поразительно легко относился к вещам, деньгам и даже целостности своего тела. Удивительная легкость во всем — то, чего самой Лине никогда недоставало. Может быть, поэтому ее тянуло к нему так сильно?

Ее нижнее платье оказалось под кроватью.

Длинные пальцы, уверенно развязывающие шнурок и спускающие тонкую ткань с плеч… Платье, с тихим шелестом скользящее по разгоряченной коже и опадающее грудой у ног… Ладони, накрывающие освобожденную от белья грудь… Ее голова, откинутая на плечо стоящего сзади мужчины… Волосы, рассыпавшиеся по его груди… Горячие губы, целующие в шею…

А эти воспоминания вызвали не только румянец, но и томление внизу живота. И Лина, закусив губу, резко встряхнула поднятое с пола платье. Если так и пойдет, то, вместо того чтобы забрать свои вещи и уйти, как собиралась, она вернется в постель и потребует продолжения.

А вернуться в кровать на самом деле хотелось. Лечь рядом, прижаться всем телом, положить голову на плечо, снова почувствовать…

Линетта мотнула головой, надеясь вытрясти из нее нелепые мысли, и решительно надела на себя через голову нижнее платье. Прошла к верхнему, бордовому и, скомкав его, прижала к груди. Подхватила чулки и белье, взяла во вторую руки ботинки и босиком, чтобы ступать как можно бесшумнее, направилась к двери.

Так будет лучше для них обоих. Неважно, что было ночью. Совместное пробуждение приносит неловкость и некую ответственность за произошедшее. А Лине очень не хотелось все портить.

Им еще работать вместе, жить в соседних комнатах. Она слишком дорожила их дружбой, чтобы позволить проведенной вместе ночи ее разрушить. Глупо было бы рассчитывать на что-то большее, но дружбу Лина была намерена сохранить. Поэтому и стремилась избавить напарника от объяснений или, не дай боги, извинений. Мол, прости, дорогая, вчера было здорово, но это ничего не значит.

Значило. Для нее значило. Но это совсем другая история. Он скоро уедет, а она останется. Поэтому лучше избежать неловкости, насколько это возможно.

Линетта тихонько приоткрыла дверь и выглянула наружу. Стояла тишина. Коридор был пуст, а на кухне не стучала посуда (еще бы, ведь Айрторн спал, а не занимался организацией завтрака). Скорее всего, все еще отсыпались после бурного праздника.

Убедившись, что никого нет, Лина на цыпочках преодолела расстояние до соседней двери и, с облегчением захлопнув ее уже изнутри, обессиленно прижалась к дверному полотну с другой стороны.

Руки разжались, и удерживаемые ими предметы полетели вниз. Ботинок больно ударил по босому пальцу ноги, но она почти этого не заметила. Сползла по двери спиной и уселась на пол, подтянув колени к груди и обняв их руками.

Нет, она ни о чем не жалела, но почему-то так сильно щемило в груди, что хотелось плакать.

Но слезы — это почти всегда бессмысленно. Поэтому Линетта заставила себя встать, аккуратно приставила разбросанные ботинки к стене, убрала остальные вещи в мешок для грязного белья и отправилась в ванную.

В доме до сих пор стояла тишина. Ванна была принята, волосы тщательно расчесаны и даже наполовину высушены, а все по-прежнему спали.

Можно было бы и самой снова прилечь, но, несмотря на почти бессонную ночь, Линетта чувствовала небывалый прилив сил. Тело требовало движения, и, собрав еще немного влажные волосы в свободную косу, она вышла из комнаты и направилась на кухню.

Раз уж завтрак не доставили, так почему бы не позаботиться о нем самой? Лина уже и не помнила, когда что-нибудь готовила в последний раз. Тем более — по собственному желанию, а не в ответ за какую-нибудь услугу Дорнану или проспорив Петеру.

Петер… Она мотнула головой, отбрасывая от себя невеселые мысли, и полезла в кухонный стол за мукой. Блинчики с вареньем показались ей наилучшим вариантом на завтрак.

На столе образовалась уже внушительная горка блинов, когда в кухню вплыла Розария. Уже одетая и аккуратно причесанная, а оттого не выглядящая сонной, несмотря на то что поздно встала.

— Что это с тобой, Деверо? — нахмурила женщина мохнатые брови, встав в проходе и уперев руки в бока.

Линетта обернулась от плиты, пожала плечами.

— Захотелось что-нибудь сделать своими руками.

В ответ Розария лишь покачала головой, без слов осуждая неугомонную молодежь, и прошла к столу.

— Угощайтесь, — сказала Лина.

— А ты можешь брать мои полотенца, — буркнула соседка, что с ее стороны было неслыханной щедростью. Линетта оценила. — Чай-то заварила?

— Не успела.

Розария мученически возвела глаза к потолку.

— Эх, вечно все приходится делать за вас. — И прошла к ящику на стене, со скрипом распахнула дверцы и извлекла оттуда свои запасы.

Лина тихонько улыбнулась, умолчав о том, что соседка лично грозилась оторвать руки любому, кто притронется к ее чаям на верхней полке. С появлением в общежитии Айрторна Розария частенько угощала жильцов своим чаем, но заваривала его всегда собственноручно, тщательно отмеряя дозу и контролируя процесс.

Наполнив кипятком заварник и накрыв его полотенцем, женщина с громким выдохом опустилась на стул у стола; придвинула к себе тарелку с блинами и немедленно попробовала один.

— М-м… — протянула, вскинув на Лину удивленный взгляд. — Вкусно. Ночные танцы пошли тебе на пользу.

Линетта поспешила отвернуться, чтобы та не заметила вновь заливший ее щеки румянец. Танцы, как же…

Однако Розария и не думала замолкать, что совершенно не мешало ей поглощать блины, щедро обмакивая их в тыквенное варенье.

— Как вы вчера с лордом отплясывали, — выдала, замолчав только на несколько секунд, чтобы прожевать откусанный кусок. — Не знай я вас, решила бы, что вы влюбленная парочка.

Интересно, а со спины видно, как у нее краснеют уши?

— Мы не парочка, — буркнула Лина. Хотя она уж точно влюбленная дальше некуда, но это неважно. — Вам горячий подложить? — Обернулась вполоборота со сковородой в вытянутой руке.

— Давай уж, — благосклонно кивнула соседка. — А вы, между прочим, отлично смотрелись вместе…

— Розария…

— А как он на тебя смотрел… Я даже своего покойного мужа вспомнила. Вот по молодости…

— Госпожа Шосс, — не выдержав, Лина повысила голос.

Она тоже видела, как Айрторн на нее вчера смотрел, и от этого взгляда буквально плавились кости. Но это было вчера, поэтому нечего тут обсуждать, и точка.

— Ладно-ладно, — в кои-то веки покладисто согласилась соседка, потянулась к следующему блинчику. — Но готовить, должна признать, ты умеешь отменно.

— Танцевать, кстати, тоже. Когда не зажимается, — раздался веселый голос от двери, и Линетта едва не выронила сковороду из рук.

Линден стоял на пороге кухни, подперев плечом дверной косяк и скрестив ноги на уровне голеней, и улыбался.

Лина немедленно повернулась к плите, изобразив бурную деятельность. Блины ведь сами себя не пожарят, не так ли? Все дело в блинах, конечно же — в чем же еще?

А Розария тем временем рассмотрела вновь прибывшего.

— Слушай, — полюбопытствовала у него, прицокнув языком, — твое сиятельство, где ты отбеливаешь свои рубашки? Аж глаза слепит.

"Сиятельство" скорчил ехидную гримасу.

— Я их не отбеливаю, я покупаю новые, — сверкнул белозубой улыбкой и наконец оторвался от дверного косяка и прошел в кухню — прямиком к плите.

Розария подозрительно притихла, а Лина с преувеличенной вовлеченностью в процесс налила на раскаленную поверхность еще одну порцию теста.

Ручку сковороды перехватили у нее еще на весу — Айрторн сам вернул ее на плиту, видимо, чтобы сэкономить время на препирательства. Лина тяжело сглотнула, когда их пальцы соприкоснулись.

— Пойдем поговорим? — из его голоса исчезли шутливые нотки, появилась настойчивость.

— Блины сгорят…

— Так я послежу, — немедленно вклинилась Розария, и ножки ее стула протяжно заскрипели, когда она резко отодвинула его от стола, поднимаясь.

Поразительная прыть. Что она там себе надумала, хотелось бы знать?

— Вот видишь, — с энтузиазмом подхватил Линден, — Розария поможет. Спасибо, Розария, — А сам при этом смотрел только на Лину.

Примерно так же он смотрел на нее прошлым вечером, когда уговаривал пойти танцевать, подначивая и ясно говоря взглядом, что отказаться все равно не получится.

Что ж, упрямиться было бы глупо. Она оставила ему возможность сделать вид, что ничего не произошло, но если он хочет это обсудить, то почему бы и нет? Они взрослые люди, в конце концов.

— Спасибо, Розария, — эхом повторила Лина, наскоро ополоснула руки, промокнула их полотенцем и направилась к двери.

— Я ваш должник, — шепнул Айрторн соседке и поспешил следом.