Лин Ли

ГЛАВА 20

Дождь хлынул внезапно, когда они были уже в двух шагах от дома.

— Бежим, — крикнул Линден, хватая ее за руку, и они припустили бегом.

Вода лилась с неба сплошным потоком, перекрывала обзор. Плащ и капюшон промокли мгновенно, ледяные струи хлестали по лицу и стекали по спине. До рассвета оставалось еще несколько часов, а фонари вблизи общежития, как это часто бывало, разрядились и не горели, и, если бы не теплая рука, увлекающая ее за собой, Лина наверняка бы споткнулась и искупалась в ближайшей канаве.

Под ногами заскрипели знакомые ступени крыльца. Айрторн рывком распахнул дверь, и они ввалились в показавшийся до ужаса душным коридор.

Лина чувствовала себя мокрой кошкой, Линден хохотал и отфыркивался, как вымокший дворовый пес.

— Ты с ума сошел? — возопила она, силясь протереть руками глаза. — Можно же было поставить щит.

— Зачем? — Ему все еще было смешно. Когда он привалился спиной к стене, борясь с мокрыми завязками своего плаща, его плечи по-прежнему подрагивали. — Так же веселее.

— Обхохочешься, — проворчала Лина. Деревянные от холода пальцы не слушались и отказывались развязывать шнурок и у нее. — Отличная забава — побегать под ледяным дождем.

— Ага, — безмятежно отозвался напарник, наконец бросив свой плащ на вешалку. — Спорим, ты никогда так раньше не делала?

Линетта скорчила ему гримасу. Делала, не делала… Конечно не делала.

Линден смешно изогнул бровь, ожидая ответа, и она не выдержала, рассмеялась.

Все это… весь этот вечер был настолько абсурдным, настолько не вписывающимся в ее обычные устои, что, если пытаться его анализировать, можно сойти с ума. Куда проще — махнуть на все рукой и посмеяться. Кажется, она еще никогда в жизни так долго и много не смеялась. Даже мышцы лица начало сводить. Или это после пробежки под ледяным дождем?

Наконец Лина справилась со своим шнурком, потянулась к крючку, но Айрторн перехватил вещь из ее рук и повесил сам. На полу под его собственным плащом уже образовалась целая лужа.

Кап-кап, кап-кап, лужа все увеличивалась в размерах, особенно, когда два мокрых плаща оказались на соседних крючках, рукав к рукаву.

Кап-кап…

В доме было абсолютно тихо. Дорнан все еще проводил время с Люси на площади. Розария, должно быть, давно легла спать. Ни единого звука, кроме капели с одежды. И собственное сердцебиение вдруг показалось Лине громогласным.

Линден повернулся к ней, чуть кривовато улыбнулся, глядя на нее с каким-то немым вопросом в глазах. А Линетта… просто замерла. Неподвижная статуя с бешено бьющимся сердцем.

Ей же все это не почудилось, правда? Там, на площади, во время танцев, и сейчас…

"Только не анализируй, Деверо, — твердо сказала она себе. — Не смей"

А больше Лина ничего не успела: ее впечатали спиной в стену и накрыли губы губами. Никакой нежности или осторожности, страстно, даже как-то дико, будто изголодавшись — именно так, как ей сейчас было нужно.

Мокрая, холодная, липнущая к телу одежда и горячие губы и руки — безумный контраст и совершенно безумное состояние.

Возможно, следовало его оттолкнуть. Напомнить, что это неправильно, они напарники, черный и белый маги, высокородный лорд и дочь лавочника. Возможно…

Но как быть с тем, что, по ощущениям, правильными как раз казались эта близость и эти прикосновения? Жизненно необходимыми. Долгожданными.

Никогда еще путь от входной двери до комнаты не казался Лине таким длинным и коротким одновременно. Они целовались, неистово, жадно, не отлепляясь друг от друга ни на миг, врезаясь спинами и плечами в углы и стены.

Бесконечное кружение остановилось точно между дверей их комнат. Линетта оказалась прижатой спиной к стене, а его губы оторвались от ее губ, спустились ниже, проложив дорожку из поцелуев к шее и там задержались. Она слышала его тяжелое дыхание и сама судорожно хватала ртом воздух. Чистой воды безумие, но такое желанное, что доводы рассудка, почему это следует прекратить, звучали в голове все тише, пока окончательно не исчезли.

Как Айрторн сказал ей на площади? "Просто чувствуй"? Теперь она понимала, что он имел в виду, и это действительно было единственным, чего Лине сейчас хотелось, что ей было по-настоящему нужно: просто чувствовать — не думать.

— У меня к тебе только… один вопрос… — Линден все еще тяжело дышал.

— Какой? — ей слова тоже давались с трудом.

Его рука оказалась между стеной и ее спиной, и он крепче прижал Лину к себе. Поднимаясь от шеи, которую только что целовал, прочертил носом дорожку до виска и замер у самого уха.

— Ты собираешься продолжать отношения с Фердом?

Боги. Он думает, что она все еще?

Плевать. Сейчас ей не хотелось ни думать, ни объясняться. Она так решила.

— Нет, — твердо произнесла Лина всего одно слово. Единственно важное и нужное.

В полумраке коридора было не разобрать, но ей показалось, Айрторн улыбнулся. И на сей раз она сама нашла своими губами его губы. Чтобы проверить — зачем же еще? И да, Линетта не ошиблась, он совершенно точно улыбался.

— Пойдем ко мне? — Линден оторвался от нее всего на мгновение, чтобы произнести эту фразу.

— Почему… это… к тебе? — возмутилась Лина между поцелуями.

И на сей раз они прервались, потому что ему стало смешно.

— Если это единственное, что тебя волнует, то неважно к кому.

И он все-таки увлек ее за собой к двери своей комнаты.