Лин Ли

ГЛАВА 19

Пока Ферд ходил за чаем, который разливали в другом конце площади, Линетта снова подошла ближе к освобожденному островку для танцев. Без плаща было несколько прохладно, но из-за шанса разминуться со спутником она не рискнула идти за одеждой до его возвращения.

Вышла вперед, где действие обогревающих артефактов чувствовалось сильнее, и обняла себя руками. Из знакомых на танцплощадке обнаружилась только Лукреция. Неожиданно — в обнимку с Кирреном Тантом.

Линетта тихонько усмехнулась. Все-таки даже Прибрежье уходит от своих закостенелых предрассудков: сначала черные и белые пили за одним столом, теперь танцуют.

— Чего грустим? — раздался знакомый голос прямо над ухом, и она вздрогнула от неожиданности и резко повернулась.

— А ты чего подкрадываешься? — возмутилась, уперев руку в бок.

Линден хохотнул.

— Это ты чаек считаешь. — Боднул ее плечо своим. — Не куксись. Пойдем танцевать.

Как по заказу, именно в этот момент одна мелодия сменилась другой, причем настолько быстрой и взрывной, что Лина даже не могла представить, как под нее вообще можно двигаться. Впрочем — она скосила глаза на танцплощадку, — Лукреция и ее неожиданный партнер прекрасно справлялись.

— Даже не шути так, — уверенно отказалась Линетта, вновь повернувшись к напарнику. — Я не танцую. — И в подтверждение своих слов скрестила руки на груди в защитном жесте.

Айрторн фыркнул.

— Не ври, я видел, как ты недавно танцевала.

Это странное покачивание он назвал танцем?

Она чуть поморщилась при этом воспоминании и снова уверенно покачала головой.

— Даже не проси.

Линден возвел глаза к небу, но настаивать не стал. Остановился рядом, очевидно, никуда не торопясь, и обвел взглядом толпу. Рубашка на его груди была расстегнута сразу на две верхние пуговицы, рукава подвернуты до локтей, длинная прядь волос выбилась из хвоста и свободно свисала вдоль лица. Кажется, это был первый танец, который он пропустил за этот вечер, и явно не собирался оставаться в рядах зрителей надолго. Откуда в людях только берется столько энергии?

— Новую партнершу высматриваешь? — поддела его Лина.

— А? — Айрторн резко опустил к ней взгляд и мстительно прищурился. — А сама где потеряла своего кавалера?

Линетта скорчила гримасу.

— Пошел принести нам чай.

Тыквенный, чтоб его. Лина ненавидела тыквенный чай.

Линден таки что-то прочел по ее лицу, закатил глаза.

— А-а, — протянул насмешливо, — ну если ча-а-ай…

— Прекрати. — Линетта легонько толкнула его в плечо. — Сперва сам попробуй эту гадость, а потом смейся… — Она не договорила. — Что ты делаешь? — возмутилась, когда он перехватил ее руку и даже не подумал отпускать. — Я не пойду. С ума сошел?

А Линден уже бессовестно потащил ее к площадке для танцев.

— Пойдешь-пойдешь. — Бросил на нее взгляд через плечо и ехидно ухмыльнулся. — Хватит сидеть на месте и чаевничать, в старости успеешь.

— Я не сижу, а стою, — возмутилась Лина и попыталась вырвать руку, но этот нелордовский лорд держал ее крепко.

Он все же остановился, обернулся и, по-прежнему сжимая запястье Лины одной рукой, приподнял вторую и вытянул указательный палец в направлении ее груди.

— Ты должна мне танец, — заявил безапелляционно.

Она скептически фыркнула.

— С чего бы? — Снова дернула руку, и он снова не отпустил.

— С того бы, — ответом ей стала очередная ухмылка, и ее, как на буксире, вытащили на ярко освещенное место для танцев.

— О, еще народ, — радостно и явно уже не слишком трезво выкрикнул кто-то.

— Мы просто идем мимо, — огрызнулась Линетта, так толком и не поняв, от кого исходила реплика.

А Линден упорно увлекал ее к самому центру площадки. И тут до нее окончательно дошло, что он не шутит.

— Нет-нет-нет, — Линетта запротестовала всерьез, начав упираться каблуками в брусчатку. Музыка здесь была громче, так что приходилось ее перекрикивать, чтобы быть услышанной. — Я не умею танцевать… Я не буду… Я отдавлю тебе ноги, — Последний аргумент был озвучен, когда они уже были среди весело отплясывающих пар.

Резко остановившись, Айрторн повернулся к ней. Он улыбался, и Лина тоже улыбнулась, приободрившись. Решила, что напарник наконец понял, что угроза про отдавленные ноги не шутка, и теперь отстанет от нее и отпустит восвояси. Но Линден, напротив, дернул ее на себя так, что она буквально врезалась своей грудью в его грудь. У нее даже дыхание сбилось.

— Я умею, — вкрадчиво произнес Айрторн ей на ухо. И, чуть отклонившись, уже громко, перекрикивая музыку: — Не будь трусихой.

Однако от себя так и не отпустил. Горячая ладонь, оказавшаяся на талии сзади, обожгла даже сквозь плотную ткань платья и вызвала целый шквал мурашек по позвоночнику.

Линетта вздрогнула и, чтобы скрыть смущение, зарядила свободной ладонью ему по плечу.

— Я не трусиха, — заявила воинственно.

Тот же издевательски изогнул бровь, мол, докажи. Лина едва не зарычала, злясь одновременно и на него, и на реакцию собственного тела на этого… подстрекателя.

Однако препираться и дальше ей не дали. На смену закончившейся мелодии пришла другая, тоже немедленная, но хотя бы не настолько быстрая, как прежняя. И Айрторн, не дожидаясь согласия, крутанул ее на месте и прижал спиной к своей груди, вынуждая тоже начать двигаться.

— Тогда не трусь, — снова в самое ухо.

Лина попробовала еще раз возмутиться, но уверенные руки уже опять повернули ее кругом. Грудью к груди, лицом к лицу, глаза в глаза. Его ладонь прошлась по спине и снова вернулась на талию. Гораздо ниже и теснее, чем держал свою руку Ферд. Да что там — по сравнению с напарником, сыскарь вообще едва ее касался.

А еще этот взгляд — насмешливый, бросающий вызов, вовлекающий.

— Зараза, — прошипела Линетта.

И тут же была прижата к твердому горячему телу.

— Ага, — он даже не стал спорить.

Весело ему, понимаете ли.

Почувствовав некий азарт, Лина попыталась специально наступить Айрторну на ногу. Но не преуспела: он словно прочел ее мысли и успел увернуться прежде, чем она завершила атаку.

— Не-а, — прокомментировал, дразня.

И снова перехватил ее, на сей раз крепко обхватив руками под грудью. И снова — поворот. И снова — лицо к лицу.

В его глазах, кажущихся темнее обычного, отражалось пламя костра за ее спиной, а с губ не сходила широкая улыбка.

— Ну здорово же?

— Ни капельки, — огрызнулась Линетта исключительно из чувства противоречия, несмотря на то что собственные губы-предатели так и норовили тоже растянуться в улыбке.

И снова поворот, касание, объятия, прогиб, уверенные руки, ведущие в танце…

Когда она все-таки расслабилась и начала получать от происходящего удовольствие, Лина не поняла и сама. Но в один момент все посторонние мысли куда-то подевались, а ее с ног до головы затопило всепоглощающим ощущением "здесь и сейчас".

Кажется, она поймала ритм. После следующего оборота вокруг своей оси врезалась спиной партнеру в грудь сильнее, чем следовало, и уже открыто и не сдерживаясь рассмеялась. Он подхватил ее смех, поймал руку, переплел пальцы, прижал к себе крепче, снова отпустил… Почти падение спиной на брусчатку — и снова надежные руки, не дающие упасть. И опять объятия…

В какой-то момент исчезла площадь, пропал гомон голосов, испарились другие танцующие пары. Осталась только музыка и потрясающе двигающийся мужчина, рядом с которым совершенно точно можно было не уметь танцевать и при этом не чувствовать себя неловкой.

Ее руки словно зажили собственной жизнью и уже безо всякого стеснения оказались на чужой шее. Кажется, она снова смеялась. И кажется, музыка стала быстрее…

Блики фонариков на его лице, мелькание языков пламени костра, полет и кружение. Она растворилась, отдалась этим ощущениям, уверенным рукам и непривычно темным голубым глазам.

Лина не знала, сколько они так танцевали, заметила лишь когда несколько быстрых мелодий подряд сменила более медленная. Вместе с музыкой изменились и движения партнера.

— Просто чувствуй, — прошептал Линден ей на ухо, крепче прижимая ее спиной к своей груди. И нет, у нее не начались галлюцинации, ей совершенно точно не почудилось: его губы мимолетно коснулись мочки, проскользили ниже, по линии подбородка — до самой шеи. Едва касаясь, но настолько чувствительно, что у нее едва не подогнулись ноги.

Он снова вел ее за собой. Опять лицом к лицу, переплетение пальцев, прогиб в спине назад, так, что, должно быть, распущенные волосы коснулись земли. Ее запрокинутая голова и ощущение теплого, чуть сбившегося дыхания на голой шее и в вырезе платья.

Время замедлилось, потерялось. Кажется, она еще слышала музыку, но уже улавливала не ее ритм, а только движения партнера. А они стали более вольными. Вот его кончик носа прочертил по ее щеке от виска до самого подбородка. Вот рука на ее спине надавила сильнее, вынуждая прижаться ближе, хотя теснее, казалось, уже невозможно.

И снова резкий поворот. Ее пальцы, запутавшиеся в чужих волосах. Касание лиц — щекой к щеке. Шаг в сторону — и снова приближение, объятия, его ладонь на ее затылке, ее нос, уткнувшийся ему в шею…

Это казалось вечностью. Прекрасной вечностью, миром грез, из которого не хотелось возвращаться в реальность. Но, как это всегда и бывает, суровая действительность не заставила себя долго ждать.

В очередной раз оказавшись лицом к партнеру, Лина подняла взгляд над его плечом и наткнулась на перекошенное от ярости лицо: Ферд стоял в первом ряду с двумя кружками в руках и смотрел на нее так, что, если бы взглядом можно было поджечь, она бы уже полыхала, как то чучело с тыквенной головой.

Должно быть, у нее от лица отхлынула вся кровь, Лина встала как вкопанная, упершись ладонями Линдену в грудь. Вернулась музыка, шум голосов, а фонари ослепили, будто они не горели все это время, а кто-то зажег их внезапно, и их свет больно ударил по глазам.

Айрторн не понял, нахмурился, обернулся. А когда проследил за ее взглядом, то его губы плотно сжались — дошло.

Линетте захотелось провалиться сквозь землю от осознания собственной ошибки. Если бы она, как собиралась, поговорила с Фердом в самом начале вечера, ничего подобного бы не произошло. Лина была бы свободной женщиной, а так выходило, будто она прыгнула в объятия другого, едва тот, с кем она пришла, отошел всего на пару минут.

Чувство вины затопило ее до кончиков пальцев.

— Андер, — бессильно выкрикнула Линетта, наплевав на свидетелей этой некрасивой сцены и не заботясь о том, смотрит ли на них кто-то вообще. Не могли не смотреть — они стояли прямо посреди танцующих пар.

Сыскарь резко развернулся и пошел прочь.

Она рванулась за ним — объяснить. Но Линден перехватил ее и не пустил, удержав за плечи.

— Ты любишь его?

Лина, в этот момент привставшая на цыпочки и вытянувшая шею, чтобы рассмотреть над плечом напарника, в какую сторону свернула коричневая куртка, опешила от вопроса и резко вновь приземлилась на пятки.

— Ч-что? — Ее взгляд метнулся к его лицу. О чем он вообще?

— Ты любишь его? — как назло, музыка стала громче и быстрее, а они так и стояли посередине выделенного для танцев пространства и не двигались. — Если ты его любишь, я прямо сейчас догоню его и разрешу съездить мне по морде. Так любишь?

Непривычно темные глаза, пальцы, почти до боли впивающиеся в ее плечи, а на лице — ни тени улыбки, и взгляд — прожигающий насквозь.

— Не люблю, — сорвалось с ее губ.

Тихо, но Линден услышал. Улыбка вернулась, да такая, будто с его плеч только что свалился очень тяжелый груз.

Он подхватил ее руку и, высоко подняв ту над головой, заставил Лину повернуться к нему спиной, вновь увлекая в танец.

— Тогда расслабься, — прошептал на ухо.

И она… послушалась.