Лекарь из Пустоты. Книга 2

Глава 18

Российская империя, город Новосибирск

— Хотите сказать, что какой-то простолюдин сумел купить уважаемого профессора? — шёпотом спросил я.

— Очень похоже на то, — качнул головой Некрасов.

— Вряд ли. Я не думаю, что такой человек согласится врать перед судом, а значит, он будет говорить правду.

— Допустим. Значит, эта правда нас уничтожит… Иначе почему Караев с Лисиным так сияют? — адвокат бросил взгляд на наших противников.

— Потому что они заплатили профессору за экспертизу, получили результат, который их обрадовал, и думают, что мы не сможем ничего противопоставить. Только вот ошибаются. Когда он закончит, расскажите суду о том, кто здесь на самом деле истец, — ответил я и перевёл взгляд на Мазурина, который как раз начал выступать.

Пока профессор монотонно зачитывал своё убийственное заключение об «отсутствии в представленных образцах нужных соединений», Некрасов перебирал бумаги в своём портфеле. Когда голос Мазурина стих, и судья спросил, есть ли вопросы у сторон, наш адвокат встал.

— Уважаемый суд, позвольте прежде всего задать вопрос по существу самого иска. Господин Лисин, вы являетесь единственным учредителем и директором «Сибирских целебных трав»?

Егор заёрзал на месте.

— Да, это так.

— И именно ваша фирма заключила договор на поставку с родом Серебровых?

— Да.

— А не могли бы вы объяснить, почему все платёжные поручения от вашей фирмы идут со счетов, принадлежащих компании, единственным владельцем которой является господин Олег Караев? — Некрасов вытащил из папки распечатки банковских выписок, которые они с Дмитрием собирали по крупицам.

В зале повисло гробовое молчание. Лисин побледнел, его глаза метнулись к дяде. Караев перестал улыбаться.

— Это… это кредитование! Заём! — выпалил Егор.

— Странный заём, который покрывает сто процентов ваших операционных расходов. И почему штат вашей компании состоит из трёх человек, двое из которых официально трудоустроены в той же компании господина Караева? А еще расскажите, пожалуйста, почему складские помещения, куда якобы поступили наши некачественные полуфабрикаты, арендованы на его имя? Уважаемый суд, я прошу обратить на это пристальное внимание! Реальный заказчик и выгодоприобретатель по этому иску — сам господин Караев! — победоносно заключил Некрасов.

Тимофей Сергеевич, нахмурившись, взял представленные бумаги. Он долго их изучал, потом поднял глаза на Олега.

— Господин Караев. Вы присутствуете в зале как заинтересованное лицо. Что вы можете сказать по этому поводу? — строгим голосом спросил судья.

Караев поднялся, покраснев от злости:

— Я действительно помогаю своему племяннику как инвестор и родственник. В этом нет ничего противозаконного. Да, я оплачиваю некоторые его расходы, предоставляю ресурсы. Но фирма принадлежит ему. И именно его фирма понесла убытки из-за некачественного товара.

— Но не вы ли принимали решение о закупке такой крупной партии? — вклинился Некрасов.

— Я консультировал!

— То есть предложили купить у вашего прямого конкурента партию полуфабрикатов на сумму, превышающую полугодовой оборот фирмы вашего племянника? Для чего? — уточнил мой адвокат.

Караев не сразу нашёлся, что ответить, лишь побагровел ещё сильнее. Судья негромко постучал молотком и сказал:

— Довольно. Данные о возможной взаимосвязи истца и господина Караева судом принимаются во внимание. Однако вопрос о дроблении бизнеса и недобросовестной конкуренции должен рассматриваться иной инстанцией. Вернёмся к существу данного иска: качеству поставленных полуфабрикатов. У сторон есть ещё вопросы к профессору Мазурину?

— Нет, ваша честь, — ответил Некрасов и сел.

После этого выступил наш эксперт — на этот раз, конечно, не такой авторитетный, как профессор Голубев. Обычный скромный алхимик из городской гильдии. Он уверенно заявил, что анализ предоставленных нами образцов сырья показывает полное соответствие стандартам.

При этом он упомянул, что образцов, которые якобы использовал Лисин, больше не существовало. По словам обвинения, их полностью пустили в производство, а готовые зелья оказались бракованными.

Удобно, ничего не скажешь.

Тимофей Сергеевич, выслушав обе стороны, констатировал:

— Имеются два взаимоисключающих экспертных заключения. Прямых вещественных доказательств, кроме готовых эликсиров истца, нет. Однако факт несоответствия готового продукта заявленным свойствам налицо. У ответчиков есть что добавить? — он перевёл суровый взгляд на меня.

— Конечно, ваша честь, — произнёс я.

Поднявшись, я поправил пиджак и начал:

— Здесь есть ключевое непонимание, на котором, видимо, и строится вся позиция истца. Мы поставляли не просто сушёные травы, которые можно годами хранить в мешке. Мы поставляли алхимические полуфабрикаты. А именно — готовые травяные эссенции и вытяжки высокой концентрации. Это принципиально разные товары с точки зрения логистики и хранения.

— Продолжайте, — кивнул судья.

— Эссенции — продукт, который легко испортить. Они чувствительны в первую очередь к температуре хранения. Потеря свойств, о которой говорил уважаемый профессор Мазурин, как раз наблюдается при несоблюдении температурного режима. А именно — если хранить продукт в холоде. Прошу суд обратить внимание, что объём, который мы продали, достаточен для производства тысяч порций эликсира, — продолжил я.

Егор побледнел и бросил взгляд на дядю. А Караев тем временем хмурился, понимая, куда я клоню.

— Учитывая обороты фирмы истца, а также если сопоставить даты продажи сырья и производства…

— Вы что, обвиняете нас в нарушении условий хранения? — фыркнул Лисин.

— Именно так. Или вы хотите сказать, что хранили купленные полуфабрикаты на обычном складе? — спросил я.

Егор открыл рот и тут же закрыл. Потому что знал — алхимические продукты нельзя хранить просто так, это грубое нарушение. У них не было других вариантов, кроме как закинуть весь купленный объём в морозилку. И я об этом знал.

Судья внимательно смотрел то на меня, то на Караева, а затем обратился к Мазурину:

— Профессор, в вашем заключении рассматривался вопрос возможной порчи сырья из-за нарушения условий хранения?

Мазурин, который явно не ожидал такого поворота, слегка растерялся.

— Э-э… Нет. Мне были предоставлены образцы готовых зелий для анализа. Вопрос условий хранения сырья передо мной не ставился.

— То есть, вы не можете исключить, что исходные эссенции могли деградировать уже после поставки?

— Теоретически… да, не могу исключить, — нехотя признал профессор.

— С нашей точки зрения, действия господина Караева и его племянника — попытка задавить конкурента. Об этом говорит и ещё кое-что, — я кивнул Некрасову и тот подал судье ещё одну папку.

— Что это? — спросил Тимофей Сергеевич.

— Хотим обратить ваше внимание на деятельность господина Караева по ведению нечестной конкуренции против нашего рода. Это имеет прямое отношение к мотивам данного иска, — ответил я.

Судья, вздохнув, открыл папку с распечатанными материалами с флешки Воронцова.

— Перед вами доказательства того, что господин Караев организовал и финансировал кампанию по дискредитации нашего эликсира «Бодрец» в интернете. Он платил за ложные негативные отзывы, за организацию скандалов в точках продаж, за распространение слухов. Данный иск — логичное продолжение этой войны, попытка добить нас через суд, — заявил я.

Тимофей Сергеевич просмотрел несколько документов, и его брови вдруг подпрыгнули вверх. Он бросил на меня слегка испуганный взгляд и поправил воротник судейской мантии. Должно быть, увидел печать СБИ на одной из бумаг.

Потом откинулся в кресле и потёр переносицу. Прошло несколько томительных минут. Судья выпрямился в кресле и спросил:

— У сторон имеется что добавить? — он посмотрел на Караева, правильно заключив, что истец на самом деле он.

— Нет, ваша честь, — ответил тот.

Судья посмотрел на меня.

— Нет, ваша честь, — я помотал головой.

— Тогда суд удаляется для принятия решения.

Пока мы ждали, я, к своему удовольствию, наблюдал за тем, как уверенность в победе покинула Караева, и он ерзал на стуле, будто ему подкинули туда тлеющих углей. А что касается номинального директора компании, выдвинувшей иск, так бедолагу аж трясти начало.

Вернувшись, Тимофей Сергеевич выдал свой вердикт:

— Выслушав стороны и изучив представленные доказательства, суд приходит к следующим выводам. Связь между истцом и господином Караевым установлена, что уже ставит под сомнение чистоплотность истца. Экспертные заключения противоречивы, причём заключение ответчика о возможной порче эссенций из-за нарушения условий хранения представляется суду логичным и убедительным, особенно в свете закупки истцом неадекватно большой партии. Прямых доказательств изначального брака в поставленном товаре нет. На основании изложенного, в удовлетворении исковых требований компании «Сибирские целебные травы» к роду Серебровых — отказать! — Тимофей Сергеевич ударил молотком.

Дмитрий, не удержавшись, издал радостный возглас. Смутившись, он поправил очки и пробормотал извинения. Судья тем временем продолжил:

— Однако, учитывая представленные доказательства противоправных действий господина Караева, суд считает необходимым рассмотреть встречное заявление в рамках этого же заседания. Господин Некрасов, вы готовы?

— Готов, ваша честь, — с улыбкой ответил наш адвокат.

Дальнейшее разбирательство стало почти формальностью. Судья, уже составив мнение о Караеве, быстро пробежался по нашим документам и, отклонив все возражения о «провокации», вынес решение.

Признать действия Олега Витальевича Караева актом недобросовестной конкуренции и клеветы в отношении дворянского рода. На него налагался штраф, а также обязанность выплатить роду Серебровых крупную компенсацию за ущерб репутации и судебные издержки. Но главное — суд постановил инициировать внеплановую проверку производства самого Караева на предмет соблюдения всех норм, с акцентом именно на условия хранения сырья.

Когда судья ударил молотком в конце заседания, Караев встал. Бледный, как смерть, он бросил на нас взгляд, полный ненависти.

Он проиграл. Проиграл по всем статьям. И теперь к нему приедет проверка, которая наверняка найдёт кучу нарушений в его производстве — я очень сомневался, что настолько алчный человек выполняет все санитарные и прочие требования.

Мы вышли из зала суда в коридор. Некрасов без конца улыбался, тряс нам руки, поздравлял. Дмитрий обнял меня и проговорил:

— Сын… Я не верил, что мы победим… Когда вышел этот профессор, думал, уже всё… Ты спас нас. Снова.

— Спасибо, конечно. Но наши враги сами выкопали себе яму, — ответил я.

Однако я полагал, что это ещё может быть не конец. Караев не похож на того, кто легко сдаётся. Он будет искать способ отомстить.

Но сейчас можно позволить себе вздохнуть полной грудью. Мы отстояли своё и в очередной раз доказали, что род Серебровых — не пустой звук, несмотря на то что суд мы выиграли у простолюдина.

— Поехали домой. Света и мама ждут новостей. Им будет что рассказать, а потом нам стоит это отметить, — с улыбкой сказал я Дмитрию.

Российская империя, город Новосибирск

Олег Караев вылетел из здания суда, не отвечая на вопросы журналистов, которые уже дежурили на ступенях.

— Дядя, что нам теперь… — проблеял рядом Егор.

— Потом! — рявкнул Караев.

Он прыгнул в салон своей машины и хлопнул дверью так, что автомобиль качнулся.

— Погнали! — приказал он водителю, и машина рванула с места.

Караев дёрнул галстук, стянул его с шеи и бросил на пол. Он задыхался от бешенства. В ушах всё ещё гудел голос судьи: «Отказать… Штраф… Компенсация… Проверка». Каждое слово — как удар хлыста по его самолюбию и кошельку. И ещё непонятно, что из этого хуже.

Компенсация Серебровым! Этим нищим выскочкам! И этот щенок, этот Юрий, с его спокойными, умными глазами, разложивший всё по полочкам про эссенции и температуру… Он всё подстроил! Поэтому так легко согласился продать большую партию.

Олега одурачили. Его, ветерана бизнеса, провели, как последнего лоха!

Автомобиль скоро добрался до производственного цеха Караева. Олег Витальевич, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь, вывалился наружу и тяжёлой походкой направился к зданию. Охранник на посту, увидев его лицо, побледнел и молча отскочил в сторону.

Цех гудел обычной работой: шипели автоклавы, по конвейеру двигались бутылочки, работницы в халатах сновали туда-сюда. Запах спирта, трав и химикатов ударил в нос. Караев прошёл сквозь основное помещение, не глядя ни на кого, и направился к боковой двери с табличкой «Лаборатория. Посторонним вход воспрещён».

Олег Витальевич влетел внутрь и заорал:

— Лёва! Где ты, тварь безродная⁈ — зарычал он, оглядываясь.

Лаборатория оказалась пуста. Обычно здесь царил творческий беспорядок, присущий Бачурину. Но теперь перед Олегом находился девственно чистый стол, а полки, где стояли личные реагенты и инструменты Льва, опустели. Исчез даже его потёртый кожаный фартук.

Караев обошёл лабораторию. Холодильник с редкими компонентами был заперт, ключ торчал в замке. Основное оборудование стояло на месте. Но всё, что принадлежало лично Льву, пропало.

Сбежал? Мысль казалась настолько нелепой, что Караев сначала отмахнулся от неё. Лев бы не посмел.

И тогда его взгляд упал на чистую поверхность главного рабочего стола. Там, в самом центре, под стеклянной колбой, лежал сложенный пополам лист бумаги.

Олег Витальевич подошёл и взял листок. Знакомый почерк. Писал Бачурин, никаких сомнений.

'Олег Витальевич! Прошу прощения за столь внезапное и невежливое исчезновение. Решение далось нелегко, но я принял его.

Вы дали мне работу, когда многие отвернулись. Даже платили довольно хорошо. За это я вам благодарен. Но благодарность не может длиться вечно, особенно когда на кону стоит совесть и профессиональная репутация, которую я, несмотря на своё происхождение, всё же ценю.

Я хочу создавать эликсиры, чтобы лечить, давать силы, помогать. Последние же месяцы я был вынужден заниматься другим: фальсифицировать рецептуры, ухудшая качество, чтобы снизить себестоимость. Подмешивать в эликсиры дешёвые и сомнительные компоненты. Участвовать в ваших коммерческих войнах, подделывая анализы и готовя компромат на конкурентов.

Не знаю, выиграете ли вы суд. Надеюсь, что нет и получите по заслугам. В любом случае я так больше не могу. Каждый день, приходя сюда, я чувствую себя облитым грязью.

За ваше оборудование и реактивы не волнуйтесь — я ничего не тронул.

Прощайте, Олег Витальевич.

С уважением,

Лев Бачурин'.

Караев дочитал записку. Сначала он ничего не почувствовал. Пустота. Потом буквы на листе поплыли, окрашиваясь в багровый цвет его ярости. Он медленно скомкал записку, потом разжал пальцы, и бумажный комок упал на пол.

Из глубины груди вырвался нечленораздельный, звериный звук. Олег схватил ту колбу, которой был прижат листок, и швырнул её в стену. Стекло разбилось с мелодичным звоном и рассыпалось на тысячу осколков.

— Предатель! Жалкий выродок! Безродная шваль! Я тебя пригрел, я тебя кормил! А ты… ты слинял, как крыса! И ещё смеешь меня поучать⁈ — ревел Олег.

Бачурин. Его правая рука. Человек, который знал все его грязные секреты, все рецептурные ухищрения. Важный, ключевой человек в бизнесе. И теперь он просто… ушёл. Причём выбрал для этого, сука, самый чёрный день!

Проклятые Серебровы. Это всё из-за них. Из-за их «Бодреца», из-за грёбаного Юрия, который оказался умнее, чем выглядел.

Караев подошёл к окну, за которым находился цех. Там кипела работа. Но без Льва качество эликсиров, и без того упавшее ради экономии, рухнет окончательно. Проверка, которая скоро нагрянет, найдёт кучу нарушений. Плюс штрафы, компенсация Серебровым…

Олег Витальевич чувствовал себя так, будто падает в пропасть.

Но отчаяние длилось недолго. Его сменила едкая, как щёлочь, злоба.

Нет. Он не сдастся. Он не позволит этим нищим дворянам и предателю-бастарду растоптать себя.

Караев выпрямился, поправил смятый воротник рубашки. Он посмотрел в налитые кровью глаза в отражении и прошептал сам себе:

— Хорошо. Очень хорошо. Вы считаете, что победили? Вы думаете, что я сломлен? Думаете, что простолюдин ничего не сможет вам сделать? Заблуждаетесь!

Он отвернулся от окна, и его взгляд упал на скомканный шарик записки на полу.

— Лёва… Серебровы… Вы все получите по заслугам. Я отниму у вас всё. Всё до последнего кирпича в вашей жалкой усадьбе! — проревел Караев и вышел из лаборатории, хлопнув дверью.

В цеху работники, заслышав его шаги, засуетились, стараясь не попадаться на глаза. Олег прошёл в свой кабинет, сел за огромный стол и уставился в пустоту.

В голове уже строились планы. Грязные, опасные, отчаянные планы.

Предатель должен поплатиться первым. Чтобы другим неповадно было.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Деньги от Караева поступили на счёт быстро — судебные приставы сработали неожиданно оперативно, видимо, не без намёка сверху. Сумма оказалась приличной. Не состояние, но достаточный капитал, чтобы сделать следующий рывок.

Очередным вечером, после семейного ужина, мы сели с Дмитрием в его кабинете. Собирались обсудить, куда вложить наши трофейные средства.

— Думаю, будет логично, если мы вложим эти деньги в производство. Хотя, конечно, у нас теперь клиника… — начал Дмитрий.

— Нет, ты прав. На клинику пойдут деньги с гранта и будущая прибыль. Пока что эликсиры — наш главный источник дохода, и надо в него вкладываться. Как раз сможем быстро достроить упаковочный цех, нанять в него людей и сделать ещё одну пристройку.

— Ещё одну пристройку?

— Надо расширять производство. Помимо того, что растут обороты «Бодреца», нам пора подумать над тем, чтобы запускать другие эликсиры. Да и наши полуфабрикаты неплохо продавались, я бы не стал забывать про это направление, — ответил я.

— Разумно, — кивнул Дмитрий.

— Нам понадобится ответственный человек, которому можно поручить работу с заготовками для эликсиров. Вдвоём мы с тобой не справимся с большими объёмами. Может, у тебя есть знакомые, готовые взяться за такую работу? — спросил я.

Дмитрий ненадолго задумался, затем поправил очки и кивнул.

— Да, есть пара человек. Целители со слабым даром, которым может оказаться интересна такая работа. Я с ними свяжусь.

— Договорились, — кивнул я и собирался продолжить обсуждение, как вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Дмитрий.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул слуга:

— Господа, простите, что отвлекаю. На пороге какой-то человек, он требует немедленной встречи. Говорит, что это важно.

— Впустите его, — ответил я вместо Дмитрия.

Вскоре слуга привёл в кабинет худощавого мужчину лет сорока. Бедно одетый, с растрёпанными волосами и в треснутых очках — он не выглядел угрожающе, но такие могу оказаться самыми опасными.

Он вежливо поклонился и сказал:

— Прошу прощения за беспокойство в такой час, господа. Я к вам… от Олега Караева.