Лекарь из Пустоты. Книга 2

Глава 15

Российская империя, клиника города Приморск

На носилках лежала женщина средних лет, с восковым, почти прозрачным лицом и прерывистым, хрипящим дыханием. Даже без глубокой диагностики ясно — состояние критическое.

Как только её внесли, я сразу понял — вылечить такое заболевание Пустотой не получится. Дело в том, что её аура атаковала саму себя. Жизненные потоки боролись друг с другом. Настоящая гражданская война внутри организма.

Пациентку переложили на носилки. Я подошёл и просканировал её ауру, после чего убедился в своём предположении. Системное аутоиммунное заболевание. Иммунная система организма пыталась уничтожить здоровые ткани и органы, по ошибке принимая их за чужеродные. Процесс зашёл далеко: были поражены крупные и мелкие суставы, сосуды, начались изменения в клапанах сердца.

Мой дар Пустоты здесь не в силах помочь. Я же не могу стереть иммунную систему — это убьёт пациентку. Здесь нужно мощное воздействие обычной целительской магии, которое бы «перепрограммировало» иммунитет в нормальный режим.

Я чуть не заикнулся, что это не в моей компетенции. Но тогда Аркадий Сергеевич наверняка проголосует против. Пересдача возможна лишь через полгода. Нет, такого я не могу себе позволить. Я намерен стать полноправным целителем, а не только производить эликсиры.

Глубоко вздохнув, я закрыл глаза. Отстранился от экзаменаторов и тяжёлых взглядов комиссии, от хрипов пациентки, от собственного беспокойства. Остались только я и стоящая передо мной задача.

Как её вылечить? Что есть в моём арсенале? Слабый от рождения целительский дар. Знания предыдущего Юрия, которые он получил в Академии — несмотря на слабый дар, учился он всё-таки неплохо.

И Пустота. Мой главный козырь, который в данном случае ничем не мог помочь.

Значит, выбора нет. Я должен как-то усилить свою целительскую магию.

И тут меня осенило. Рагнар и его «уроки», которые он проводит каждую ночь. Он ведь не просто мучает меня. Он изменяет меня, перекраивает, делая проводником Пустоты. Ломает одни внутренние связи и создаёт другие, более эффективные. А я сам, когда тренируюсь, тоже ведь прокачиваю Пустоту — учусь управлять ею тоньше, создавать новые формы.

А что, если так можно прокачать не только Пустоту? Что, если любой магический дар — это та же внутренняя структура, набор каналов и узлов в ауре и теле, которые можно перенастроить? Усилить? Для начала хотя бы не в целом, а точечно, под конкретную задачу?

Мысль показалась одновременно безумной и гениальной. Я никогда не слышал, чтобы кто-то мог «развивать» или «менять» свой дар после его пробуждения. Он давался раз и навсегда.

Но правила ведь существует как раз для того, чтобы их нарушать. В прошлой жизни я не раз руководствовался этим принципом и побеждал.

Сейчас мне предстояло решить одну задачу: заставить гиперактивные иммунные клетки этой женщины прекратить атаку. Для этого нужно усилить моё базовое умение — чувствовать и направленно влиять на биологические процессы. В этом ведь и состоит суть целительской магии.

Я углубился в себя ещё больше. Внутренним взором увидел бледный, чахлый ручеёк — мой природный целительский дар. Он выглядел как тусклая нить, вплетённая в мою ауру и пережатая в нескольких местах какими-то тёмными узлами — врождёнными ограничениями.

Что, если их убрать?

Это риск. Я мог запросто повредить дар и лишиться его окончательно. Но иного выбора я не видел.

Обратился к Пустоте и направил внутрь себя тончайший луч. Нужно не стереть его, а аккуратно разъединить, не задев саму структуру дара.

Боль была острой и странной, не физической, а словно кто-то дёрнул за нерв, ведущий к душе. Я дёрнулся, но удержал концентрацию.

Пустота сработала. Узел рассыпался, и на его месте целительская нить запульсировала, становясь чуть ярче, чуть свободнее.

Я перешёл ко второму узлу. Потом к третьему. На это ушла уйма времени и сил. Я чувствовал, как пот стекает по вискам, как дрожит всё тело. Странное двойное состояние: часть меня работала скальпелем Пустоты, другая — лихорадочно продумывала, как именно адаптировать дар.

Я мысленно пропускал через освобождённый канал конкретный приказ: «РАСПОЗНАТЬ. УСПОКОИТЬ. ПЕРЕПРОГРАММИРОВАТЬ». Представлял, как мой дар должен научиться считывать патологическую агрессию иммунных клеток и подавать им нужный сигнал.

Буквально лепил из своего дара узкоспециализированный инструмент для одной-единственной болезни.

Я не знал, сработает ли это, и отчаянно импровизировал.

Когда я открыл глаза, мир плыл. В кабинете стояла гробовая тишина. Я посмотрел на часы на стене. Прошло пятьдесят минут из отведённого часа. На пациента у меня оставалось десять минут.

— Барон Серебров. Если вы не в состоянии вылечить пациентку, так и скажите. Не мучайте её и не тратьте наше время, — сухо произнёс Аркадий Сергеевич.

Я медленно повернулся к нему и остальным экзаменаторам. Сидящий за их спинами князь Бархатов смотрел на меня с любопытством и тщательно скрываемым беспокойством.

— Смогу, — устало улыбнувшись, заверил я и, пошатнувшись от пережитого перенапряжения, принялся за дело.

Российская империя, клиника города Приморск

Михаил Андреевич внимательно наблюдал за юным бароном Серебровым. С первыми пациентами Юрий справился быстро, но третий вызвал у него затруднения. Полчаса барон просто стоял с закрытыми глазами, не прикасаясь к пациентке, но при этом его жестко лихорадило. С Юрием что-то происходило, и это что-то тревожило патриарха. Но, когда осталось всего десять минут, барон принялся за лечение.

«Неужели я просчитался и всё, чего Юрий добился на съезде, — лишь удачное стечение обстоятельств?» — разочарованно подумал князь Бархатов.

Казалось, ещё немного — и его надежды на свежую кровь для гильдии, на появление нового, незашоренного правилами мастера рассыпятся в прах.

Юрий подошёл к кушетке и положил руки на пациентку. Никаких подготовительных заклинаний, которые Бархатов ожидал увидеть. Молчание. Но князь, чьё восприятие отточилось за пятьдесят лет практики, вдруг заметил нечто.

Аура вокруг молодого барона… изменилась. Будто внутри неё переключили невидимый механизм, направив все внутренние токи в одно сверхтонкое русло. Этому его точно не учили в Академии.

Что Юрий с собой сделал? Неужели как-то адаптировал дар? В реальном времени? Но это же невозможно!

Серебров начал. Свечение магии вокруг его рук теперь сияло ярче и одновременно стало тоньше, изящнее. Оно проникало внутрь пациентки, и Михаил Андреевич понимал, что процесс исцеления идёт, и идёт как надо.

Но времени катастрофически не хватало. Стрелка на настенных часах неумолимо ползла вперёд. Две минуты. Минута. Напряжение в комнате стало ощутимым Даже Аркадий Сергеевич замер, уставившись на часы, потом на Сереброва, потом снова на часы.

Экзамен вот-вот должен был закончиться провалом, и даже патриарх не смог бы этому воспротивиться.

Михаил Андреевич невольно стиснул кулаки.

Осталось десять секунд… семь… пять…

Князь Бархатов покачал головой. Всё пропало.

— Готово, — выдохнул Серебров за две секунды до истечения отведенного на экзамен срока.

Он пошатнулся и едва не рухнул. Лицо его посерело, но в глазах горел огонь.

Все три экзаменатора подскочили и бросились к пациентке, на ходу создавая диагностические чары. Князь не стал вмешиваться. Он уже и так видел результат. Аура пациентки, ещё минуту назад искажённая, теперь светилась ровным, хоть и слабым светом. Болезнь отступила. У Юрия получилось.

— Активность патологического процесса… снижена до нуля. Воспалительные маркеры угасают. Жизненные показатели стабилизируются. Как вы… что вы сделали? — произнёс Аркадий Сергеевич, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Он смотрел на Юрия, будто на невиданного зверя.

Серебров лишь слабо махнул рукой и ответил:

— Родовые методики. Простите, не буду раскрывать секрет.

— У вас есть на это право, но…

— Коллеги, давайте будем уважать право на тайну дара, — вставил Михаил Андреевич.

— Конечно, ваша светлость, — пробормотал Аркадий.

После такой драматичной сцены никто из экзаменаторов даже не подумал заикнуться об отказе. Они единогласно проголосовали за присвоение барону Сереброву лицензии целителя.

Когда формальности были завершены, Бархатов подошёл к молодому барону, который еле стоял на ногах.

— Поздравляю, Юрий. Ты справился блестяще. Честно говоря, я уже начал сомневаться, — князь позволил себе лёгкую улыбку.

— Рад, что смог оправдать доверие, ваша светлость, — хрипло ответил Серебров.

— Вижу, ты очень устал. Мой водитель отвезёт тебя на вокзал. Поезд до Петербурга уже скоро, но ты успеешь. Что касается лицензии — не беспокойся. Оригинал доставят курьерской службой прямо в Новосибирск, — пообещал Михаил Андреевич.

— Благодарю, ваша светлость.

— Не за что, юноша. Иди. И надеюсь, мы с тобой ещё увидимся, — Бархатов дружески похлопал его по плечу и жестом подозвал своего помощника, чтобы тот сопроводил Сереброва к машине.

Он стоял и смотрел, как молодой барон, слегка пошатываясь, шёл по длинному коридору, опираясь на стену.

«И всё-таки не ошибся», — подумал князь.

Российская империя, город Приморск

Через полчаса я уже стоял на перроне. До отправления магопоезда оставалось всего ничего. Хорошо, что я заранее собрал вещи и взял их с собой на экзамен. Не пришлось заезжать в гостиницу.

А уж то, что меня довезли на роскошной княжеской машине, — можно сравнить лишь с вишенкой на торте. Заднее сиденье там раскладывалось, превращаясь в настоящую кровать, так что я даже успел немного вздремнуть.

Когда я вошёл в здание вокзала, объявили окончание посадки. Я запрыгнул в вагон буквально в последнюю минуту. Ну хотя бы в этот раз не отстал от поезда!

Состав тронулся с мягким толчком. Я прислонился к прохладному стеклу в тамбуре, глядя, как Приморск уплывает назад. Всё. Съезд закончен. Экзамен на лицензию сдан. Пора домой.

Я зашёл в вагон, закинул вещи на полку и огляделся в поисках знакомых лиц. Увидел Ивана, Ирину и сел напротив них.

— Привет.

— Юра! А мы думали, куда ты пропал? — Курбатов пожал мне руку.

— Думали, ты опять на коне решил проехаться, — рассмеялась Ира.

— Нет уж, хватит с меня таких приключений. Хочу добраться с комфортом, — я поудобнее устроился на сидении.

— Как экзамен-то? Успешно? — спросил Иван.

Я только показал большой палец.

— Поздравляю! Молодец.

— Спасибо, — устало улыбнулся я.

Мы болтали почти без остановки первые пару часов пути. Иван взахлёб рассказывал о своих планах. Он ведь тоже получил грант и теперь метался: то ли пройти углубленный курс обучения, то ли открыть частный кабинет травматологии, то ли ещё что-то.

Поезд мерно покачивался, за окном уже стемнело, и только изредка мелькали одинокие огни деревень или сигнальные огни вдоль магистрали.

Постепенно разговор стал сходить на нет. Ира уже дремала, подложив под голову рюкзак вместо подушки. Иван тоже начал зевать.

— Слушай, я, пожалуй, вздремну часок, — сказал он, скидывая обувь.

— Сладких снов, — кивнул я.

Он почти мгновенно засопел, укрывшись курткой. Я ещё некоторое время сидел, глядя в окно. А затем вдруг понял, что голоден — в спешке я ничего не ел с самого утра, если не считать кофе перед экзаменом.

Я встал и направился в вагон-ресторан.

Он оказался почти пуст в этот час: несколько деловых людей с ноутбуками, пожилая пара, молча смотрящая в окно, и я.

Сел за столик у окна, заказал простое блюдо: котлету с пюрешкой и чай. Пока ждал, достал телефон и позвонил Дмитрию.

— Юрий, привет! Как раз ждал от тебя звонка. Уже едешь в Питер? — Дмитрий ответил почти мгновенно.

— Да, около полуночи по местному будем на месте. Как у вас дела?

— Дела у нас, скажем так, обострились.

— Что случилось? — спросил я.

— Караев дополнил иск. Сумма там астрономическая. Некрасов говорит, что бред, но бред хорошо подкреплённый фальшивыми экспертизами. Дату суда уже назначили, состоится через неделю.

— Ничего, мы справимся. А как там наш «Бодрец»? Всё в порядке?

— Новых клиентов не появилось, но старые берут стабильно. Правда, слухи эти в интернете… Ну ты видел те грязные ролики. Репутацию они нам портят, — посетовал Дмитрий.

— Ничего, с этим тоже разберёмся. Мои ребята на них немного надавили. Скоро полностью заткнём, — пообещал я.

Мы поговорили ещё несколько минут о деталях, о том, что нужно будет сделать, когда я приеду. Положив трубку, я уставился в окно на мелькающие деревья.

Еду принесли. Что котлеты, что пюре оказались очень даже ничего. Не как у мамы в детстве, конечно, но вполне съедобно.

— Место свободно? — вдруг раздался рядом голос.

Я поднял голову. Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, в ничем не примечательном сером плаще, гладко выбритый и с ёжиком чёрных волос на голове. Он держал в руках поднос с чашкой кофе и бутербродом.

— Конечно, — кивнул я, хотя вокруг имелось немало других мест.

Незнакомец сел напротив, аккуратно разложил салфетку и принялся за бутерброд. Ел он методично, не торопясь. Я пил чай, продолжая смотреть в окно.

— Едете в Петербург? — спросил мужчина через пару минут.

— Да.

— Откуда вы сами? Не похожи на жителя столицы.

— Из Новосибирска, — ответил я, чувствуя, как внутри начинает дребезжать паранойя.

— Хороший город. Я сам оттуда родом. Дайте угадаю, вы были на съезде целителей? — закинув последний кусочек бутерброда в рот, мужчина аккуратно вытер руки салфеткой.

— Был.

— Простите моё любопытство. Всегда интересно общаться с новыми людьми. Порой можно завести интересные знакомства, — мой собеседник слегка улыбнулся.

— Вы правы. Я много интересных людей встретил на съезде.

— О, не сомневаюсь! Я даже слышал кое-что, говорят, там много чего происходило… Взять хотя бы случай с попыткой навести поклёп на барона Сереброва. Вы не слышали?

— Слышал, — сказал я нейтрально.

— Да, интересный персонаж. Но, говорят, у него и проблем невпроворот. Тот же Караев с его исками… непростая история, — мужчина покачал головой.

По моей спине пробежали мурашки. Нет, всё-таки не зря интуиция подавала сигналы. Случайный попутчик не может быть настолько осведомлён.

«Шёпот, просыпайся. Проверь-ка этого человека, нет ли у него при себе оружия или ещё чего», — мысленно попросил я.

«М-м… Чего? Я спал…» — вяло откликнулся дух.

«Действуй давай».

«Сейчас, сейчас…» — пробормотал Шёпот и вылетел из моей груди.

— Кто вы? — спокойно спросил я, глядя собеседнику в глаза.

Мужчина улыбнулся и сделал глоток кофе.

— Тот, кому многое известно.

— Это я и так уже понял, — ответил я.

«У него пистолет! Сломать? Давай сломаю!» — заверещал у меня в голове Шёпот.

«Пока не надо. Жди».

— Мне только интересно, часто ли столь осведомлённые люди носят при себе оружие? — поинтересовался я вслух.

— О каком оружии вы говорите?

— О вашем пистолете.

— Хм. И как вы узнали, что он у меня есть?

— А как вы узнали, что я тот самый Юрий Серебров и у меня проблемы с господином Караевым? И что на съезде меня пытались оклеветать? — спросил я.

Мужчина усмехнулся и, не спеша, засунул руку во внутренний карман плаща. Я инстинктивно призвал Пустоту, готовясь в любой миг выставить щит. Но он вытащил не пистолет, а удостоверение и распахнул его передо мной.

— Служба безопасности империи, полковник Воронцов. Я… — мужчина не договорил.

Молодой официант, который всего минуту назад разносил заказы, стоял, странно вытянувшись, будто столб. Поднос с пустыми стаканами выскользнул из его рук и с грохотом упал на пол. В стороны разлетелись стеклянные осколки. Парень рухнул, как подкошенное дерево.

В вагоне повисла секунда ошеломлённой тишины, а затем раздался женский вскрик.

Я вскочил, забыв про агента, и бросился к упавшему.

Официант лежал на спине, глаза закатились, изо рта шла пена. Но это было не самое страшное. Вокруг его тела, особенно в области груди и головы, клубилось нечто абсолютно чужеродное. Не эпилепсия, не инфаркт или другое острое состояние. Магия, и довольно сильная. Она активно пожирала жизненную силу и распространялась с пугающей скоростью.

— Все отойдите! — рявкнул я, уже не думая о конспирации, и упал на колени рядом с официантом.

Мои руки сами потянулись к его груди. Что это, проклятье? Магический удар? Ладно, не важно! Для анализа слишком мало времени.

— Да отойдите же вы! Не толпитесь! — велел я, потому что другие официанты и посетители уже начали собираться вокруг.

Я порвал рубашку парня. Кожа была покрыта испариной, конечности дёргались от мелкой судороги.

— Воронцов! Нужна помощь! — повернулся я к агенту.

— Что делать? — он мгновенно оказался рядом.

— Зафиксируйте его, чтобы не дергался. И никакой магии! То, что в нём, может среагировать на внешнее энергетическое воздействие и моментально убить.

— Понял, — кивнул Воронцов.

Он встал на колени с другой стороны тела, крепко зафиксировал плечи и голову официанта, предотвратив возможные судороги.

Хорошо. Теперь можно работать.

Я закрыл глаза на секунду. Внутренним взором увидел всё ту же картину: две ядовитые тени вокруг сердца и в основании черепа, от которых во все стороны расходились тонкие нити. Похоже на магическую мину замедленного действия. И она сработала прямо сейчас.

Я вонзил два лезвия Пустоты одновременно — в оба эпицентра. Не пытаясь разобраться в структуре, а просто прекратил их существование. Стёр тёмную магию из этого мира.

Грубое и рискованное воздействие. Но счёт шёл на секунды.

Тело официанта задёргалось, и Воронцов крепче прижал его к полу. Из горла парня вырвался хриплый, неестественный звук. Багровые сгустки в его ауре рассыпались в прах, который тут же был поглощён и уничтожен расчищающей волной Пустоты. А остаточная энергия перешла ко мне.

На всё ушло не больше минуты.

Фух, блин. Я только отошёл от экзамена, но снова чувствую себя как выжатый лимон.

Однако предсмертные судороги официанта, лежащего передо мной, прекратились. Он просто находился в бессознательном состоянии. Цвет лица из синюшного сменился на бледный, дыхание из хриплого стало глубоким и ровным. Багровая аура смерти исчезла без следа.

Вокруг стояла гробовая тишина. Все пассажиры и персонал замерли, уставившись на нас. Воронцов медленно поднял вопросительный взгляд на меня.

— Он будет жить. Но ему нужно в больницу, и как можно скорее. Я лишь убрал причину, — произнёс я.

Воронцов кивнул, жестом подозвал двоих ошеломлённых проводников.

— Отнесите его в служебное купе. Вызовите по экстренной связи медицинскую службу на ближайшей станции. Скажите, что это приказ офицера СБИ, код «дельта-три», — он показал своё удостоверение.

Проводники осторожно подняли официанта и понесли прочь. Люди начали потихоньку расходиться, перешёптываясь. Скоро в вагоне-ресторане остались только мы с Воронцовым.

Я вернулся на своё место и одним глотком допил чай. Воронцов сел напротив меня, достал платок и методично вытер руки.

— Спасибо за помощь, — сказал я.

— Не за что, барон Серебров. Вы действовали не раздумывая. Что с ним случилось? — спросил он, убирая платок.

— Точно даже не знаю. Похоже то ли на спящее проклятие, которое внезапно активировалось, то ли на магический вирус… Не было времени разбираться. — А теперь, господин Воронцов, будьте так добры, объясните, чего вам от меня нужно? И почему вы оказались здесь именно в этот момент? Любопытное совпадение.

— Совпадения — моя профессия, барон. Кстати, мы ведь не успели толком познакомиться. Полковник Юрий Михайлович Воронцов, — он протянул мне руку.

— Надо же, тёзка, — усмехнулся я.

Он улыбнулся, но одними губами. Глаза оставались холодными.

— Пожалуй, стоит перенести наш разговор на другой раз. У меня появились срочные дела. Ещё увидимся, Юрий Дмитриевич.

— Не сомневаюсь, Юрий Михайлович, — хмыкнул я.

Он встал и неспешным шагом направился к выходу. Через минуту его силуэт растворился в тамбуре.

Я глубоко вздохнул. Съезд вроде бы закончился, а события никак не заканчиваются. Что это было? Провокация? Испытание? Или настоящее совпадение?

Встав, я расплатился за ужин и побрёл обратно в свой вагон.

Российская империя, станция Тарасовское

Воронцов вышел на холодный перрон. Моросил дождь. Сотрудник СБИ отошёл в сторону от потока пассажиров, достал зашифрованный телефон и набрал номер.

— Штаб-первый слушает.

— Штаб-первый, я полковник Воронцов. Соедините с оперативным архивом. Код доступа «Вереск», — его голос звучал сухо, без эмоций.

— Ожидайте, полковник.

— Архив. Слушаю вас, — раздалось в трубке через несколько секунд.

— Полковник Воронцов, идентификатор семь-четыре-семь.

— Идентификатор принят. Какой у вас запрос, подполковник?

— Скоро к вам поступят материалы по инциденту в магоэкспрессе Приморск — Санкт-Петербург, который сейчас находится в пути. В вагоне-ресторане пострадал официант, ему на помощь пришёл целитель барон Юрий Серебров, который сейчас находится в разработке у Службы. Мне понадобятся все данные о пострадавшем простолюдине и заключение медицинской службы. Необходимо выяснить, будет ли попытка контакта со стороны барона Юрия Дмитриевича Сереброва для получения материальной или другой компенсации за оказанную помощь, — подробно описал задачу Воронцов.

— Принято. Будет сделано.

— И второе. Сводку по его действиям на съезде целителей в Приморске. Акцент на нестандартных медицинских случаях. Все имеющиеся видеозаписи, включая служебные. Явные и скрытые конфликты.

— Есть. Сводка будет приложена к основному отчету.

— Благодарю. Конец связи, — Юрий Михайлович сбросил звонок.

Он стоял, глядя на уходящий в темноту хвост поезда, в котором остался Серебров.

Интересный парень. На съезде вёл себя… весьма нестандартно. Разобрался с подставой Сорокина и получил благосклонность самого князя Бархатова. Ни разу не понадобилось внешнее вмешательство, хотя наблюдатели были наготове.

А сегодня в поезде… та скорость, с которой он оценил угрозу и отдал чёткие команды. И метод. Странный, неклассический метод, без видимого свечения и сложных заклинаний. Но результат — налицо.

Возможно, с ним действительно получится выстроить плодотворное сотрудничество. Если, конечно, он не перейдёт ту грань, где его уникальность станет опасной.

Воронцов повернулся и быстрым шагом направился к служебному входу станции. Работы прибавилось.

Российская империя, Магоэкспресс Приморск — Санкт-Петербург

Когда я вернулся, Иван с Ирой всё ещё спали. Я молча сел на своё место, уставившись в тёмное окно. Хорошо, что они спят, происшествие в вагоне-ресторане лучше сохранить в тайне. Уверен, благодаря агенту проводники и остальные не будут трепаться. А чем меньше людей знает о внимании ко мне Службы, тем лучше.

Через некоторое время Иван пошевелился, потянулся и сел, протирая глаза.

— Ох, выспался. А ты что, так и сидел? — спросил он у меня.

— Нет. Сходил перекусил, пока ты здесь храпел.

— Я храпел? Блин, — Курбатов покосился по сторонам.

— Да не храпел ты, я образно, — улыбнулся я.

Иван что-то пробурчал и достал из сумки шоколадный батончик. Тоже видимо, перекусить захотел.

Поезд тем временем замедлил ход и на пару минут остановился на какой-то промежуточной станции. Когда мы снова тронулись, я мельком увидел, как по перрону быстрым шагом идёт знакомый силуэт в плаще. Воронцов. Он скрылся в здании вокзала.

— Слушай, Юра. Я тут пока засыпал, размышлял, — вдруг сказал Иван.

— О чём? — спросил я, отрываясь от окна.

— О своём будущем. Ты на съезде такой класс показал и даже лицензию в конце получил! Опять же, бизнес у тебя свой, и простолюдинов с отцом лечите… А мне в моём роду, честно говоря, ничего не светит. Я мало того, что младший сын, так ещё и лекарь.

— К чему ты ведёшь?

— Может, вы с отцом возьмёте меня к себе на работу? Могу вам с эликсирами помогать или травмы людям лечить. Благодаря тебе я понял, что мой дар вовсе не бесполезный! — с жаром добавил Курбатов и выжидающе уставился на меня.