Лекарь из Пустоты. Книга 2

Глава 14

Бархатову подали кожаную папку, которую он не спеша раскрыл и начал зачитывать имена. Он назвал нескольких участников, которые под аплодисменты поднимались на сцену, получали рукопожатие от князя и занимали место рядом с ним.

Михаил Андреевич сделал небольшую паузу, а затем продолжил:

— За виртуозное применение редкого личного дара для лечения сложной травмы — барон Иван Алексеевич Курбатов!

Раздались очередные рукоплескания. Иван, стоявший неподалёку от меня, раскрыл от изумления рот. Он застыл, не в силах поверить, что князь назвал его имя.

— Иди! — шикнула Ирина и подтолкнула его в сторону сцены.

Иван, красный как варёный рак, на негнущихся ногах поднялся на сцену и отвесил Бархатову низкий поклон. Михаил Андреевич добродушно улыбнулся, пожал ему руку и что-то сказал на ухо. Иван закивал с такой силой, будто пытался сбросить голову с плеч, и встал рядом с остальными.

Торжественная музыка стихла, и в зале воцарилась тишина. Князь оглядел зал, будто отыскивая кого-то взглядом, но не нашёл. После чего снова опустил глаза к папке.

— И наконец. За высшее проявление мастерства целителя — готовность принять вызов, от которого другие отступили, и не просто принять этот вызов, а победить. За спасение жизни, за демонстрацию смелости перед смертельной болезнью — барон Юрий Дмитриевич Серебров! — объявил Бархатов.

Аплодисменты наполнили зал, как буря. Честно признаться, я ожидал, что моё имя тоже прозвучит — но всё равно не верилось. Улыбка сама собой появилась на лице.

Я пробрался через толпу, получая по пути похвалы, одобрительные взгляды и похлопывания по плечу. Поднялся на сцену и пожал сухую руку князя.

— Молодец, сынок. Ты заслужил, — негромко сказал он, и в его глазах светилось нечто большее, чем официальное одобрение.

Князь передал папку помощнику и жестом попросил тишины, а затем объявил:

— Каждый из этих молодых целителей получит особую награду и грант на развитие своего дела. Они смогут распорядиться этими средствами по своему усмотрению, но я уверен — деньги так или иначе пойдут на благое дело! Спасибо вам, дамы и господа, что вдохновили нас своими достижениями, — Михаил Андреевич глубоко кивнул.

На сцене появились девушки в серебристых платьях с гербом съезда, которые вручили каждому из нас грамоты и конверты с печатью министерства финансов империи.

Мы получили очередную порцию аплодисментов, и на этом церемония награждения закончилась. Как только мы с Иваном спустились со сцены, нас мгновенно окружили. Выстроилась целая очередь желающих поздравить, пожать руку, задать вопрос, просто прикоснуться к «счастливчикам».

Когда первая волна поздравлений немного схлынула, ко мне приблизился один из помощников князя.

— Барон Серебров. Его светлость просит уделить ему несколько минут. Прошу за мной, — он указал на дверь в глубине зале.

Я кивнул и последовал за помощником.

Мы оказались в небольшой комнате, похожей на библиотеку. Князь Бархатов стоял у окна, держа в руках бокал с янтарным напитком.

— Прошу прощения, что оторвал от праздника, Юрий, — сказал он, поворачиваясь.

— Ничего, ваша светлость. Для меня честь побеседовать с вами.

Михаил Андреевич жестом пригласил меня сесть. Мы разместились в креслах рядом друг с другом, и князь откинулся на спинку, оценивающе глядя на меня. В его седой бороде сверкала лёгкая улыбка. Он молчал. Я тоже молчал, пока не понимая, что потребовалось от меня патриарху гильдии целителей.

— Ты совершил невозможное. И не только в плане магии. Ты заставил старых ворчунов вроде меня поверить, что не всё ещё потеряно в нашем искусстве. Что гении могут возникнуть даже в, казалось бы, ослабевшем роде.

— Вы мне льстите, князь, — скромно ответил я.

— Твой род имеет славную, но, увы, позабытую историю. Ваше нынешнее положение довольно печальное. Прости, что я говорю прямо.

— Всё в порядке, ваша светлость. Вы правы.

— Однако я считаю, что талант такого уровня, как у тебя, не должен прозябать в бедности. Ты должен развиваться, и для этого понадобится мощная опора… и, возможно, защита. Судя по происшествию с магистром Сорокиным и другим инцидентам, на твой род уже обратили внимание недоброжелатели, — Бархатов слегка прищурил глаза.

Как интересно. Сам патриарх предлагает мне свою поддержку? Приятно, конечно, но какие условия он готов предложить?

Будто отвечая на мои мысли, князь произнёс:

— Я предлагаю тебе и твоему дому получить моё прямое покровительство. Стать вассалами рода Бархатовых. Серебровы получат статус, новые земли, финансирование, полную защиту от любых посягательств. А лично ты — доступ к лучшим архивам, учителям, ресурсам для развития своего дара. Что скажешь? — взгляд Михаила Андреевича неожиданно затвердел, став из дружелюбного строгим и деловым.

Сердце у меня ёкнуло. Предложение было более чем щедрым. Одним махом решались все проблемы: деньги, безопасность, статус. Но цена за это — свобода. Вассалы в этом мире обладали крайне ограниченной легитимностью.

Я бы превратился в инструмент в руках Бархатовых. Пусть уважаемый и ценный, но инструмент.

С ответом я не торопился. Отказаться слишком быстро значило бы оскорбить князя. Да и победить соблазн тоже оказалось не так уж просто.

— Вы оказываете мне и моему роду огромную честь таким предложением, ваша светлость. И я понимаю всю его ценность. Но вынужден отказаться, — ответил я.

Брови князя чуть приподнялись. Он явно не ожидал прямого и немедленного отказа.

— Моя семья только начинает подниматься с колен. Первые победы невероятно сплотили нас, дали надежду на светлое будущее. Да, наш путь непрост, но мы наслаждаемся им все вместе. Принять вашу защиту — значит лишить нас права гордиться тем, что мы всего достигли сами. Я благодарен за доверие, но мой род должен научиться сам стоять за себя. Это не гордыня, ваша светлость, это наш долг перед самими собой, перед предками и будущими поколениями, — когда я закончил этот монолог, то сам удивился, насколько искренне он прозвучал.

Лицо Бархатова осталось непроницаемым. Потом уголки его губ дрогнули, и он широко улыбнулся.

— Надо же! Такого я не ожидал. Так изящно отказаться от покровительства княжеского рода… Ты молодец, Юрий, большой молодец! Честно признаться, тебе снова удалось меня впечатлить. В твоих словах есть истинное благородство, а в тебе самом — стержень, которого так не хватает многим потомкам знатных родов!

— Спасибо, ваша светлость, — коротко ответил я.

Он встал и прошелся по комнате. Сделал глоток из бокала и задумчиво вздохнул, а затем снова повернулся ко мне.

— Хорошо. От вассалитета ты отказался. Я принимаю твой отказ и уважаю его. Но от помощи — не вздумай отнекиваться! Талант, подобный твоему, — достояние не только твоего рода, но и всей империи. Я всё равно намерен оказать тебе поддержку, но не как сюзерен вассалу, а как коллега — коллеге. Как патриарх гильдии целителей — молодому дарованию. Договорились? — спросил Бархатов.

— Договорились, ваша светлость, — улыбнулся я.

Совсем иное предложение, отказываться от которого действительно глупо.

— Вот и славно. А теперь поговорим конкретно, — Бархатов вернулся в кресло, уселся поудобнее, и его взгляд вновь стал деловым. — У тебя нет лицензии на частную целительскую практику. Без неё лечить официально, брать плату, иметь клиентуру — нельзя. Процесс получения лицензии может затянуться на месяцы… Но, учитывая, что все члены комитета сейчас находятся в этом здании, процесс можно ускорить, — предложил князь.

Моё сердце забилось чаще. Лицензия! Ключ к настоящей, легальной практике, к деньгам, которые могли бы решить все финансовые проблемы семьи.

— Я понимаю, что финансовое положение твоего рода… затруднительное. Поэтому я готов оплатить все связанные с этим расходы. Считай это инвестицией в будущее гильдии, — улыбнулся Михаил Андреевич.

А вот тут я снова слегка напрягся. Вроде бы Бархатов проявляет щедрость — но, если я приму деньги, значит, останусь должен. Так или иначе князь намерен привязать меня к себе.

Нельзя сказать, что я на сто процентов против. Иметь за плечом патриарха — дорогого стоит. Но такая поддержка должна быть на моих условиях.

— Ваша светлость, я не могу просто так принять от вас деньги. Гильдия уже и так выделила мне грант, и часть его я вполне могу направить на оплату получения лицензии.

— Деньгами от гранта ты сможешь воспользоваться лишь через несколько дней. Бюрократия, сам понимаешь. А оплатить лицензию предстоит уже завтра.

— Что ж, тогда я готов взять у вас деньги в долг. Официально, — сказал я.

— Какой же ты упрямый, Юрий… Хорошо. В долг так в долг. Но я не буду навязывать тебе проценты — оставим это на твою совесть. Поступим иначе… Когда-нибудь в будущем, возможно, мне потребуется твоя помощь. Не как патриарху гильдии, а как частному лицу. Личная просьба, понимаешь? И я попрошу тебя выполнить её, если это будет в твоих силах. Взамен долг будет считаться погашенным полностью, независимо от суммы. Согласен? — спросил Бархатов.

Звучало рискованно. «Личная просьба» патриарха могла оказаться чем угодно. Но это честно. Не милость, не подачка, а договор между равными.

— Согласен. С условием, что эта просьба не будет идти наперекор моей совести и не навредит моей семье.

— Естественно, — кивнул Михаил Андреевич.

Мы пожали руки, после чего князь поднялся, показывая, что беседа окончена. Я тоже встал.

— Завтра в десять утра мой секретарь найдёт тебя. Будь готов к небольшому формальному экзамену. А теперь иди, повеселись как следует, — он махнул рукой в сторону двери, из-за которой доносились звуки музыки.

— Благодарю, ваша светлость, — я поклонился и пошёл к выходу.

Я вышел из комнаты, чувствуя, как голова идёт кругом. Лицензия. Договор с патриархом. Отказ от вассалитета, который, как ни парадоксально, сблизил меня с князем больше, чем согласие.

Войдя в зал, я был встречен как герой, вернувшийся с войны. Иван, уже изрядно навеселе, обнял меня одной рукой, в другой зажав бокал.

— Где пропадал? Всё нормально?

— Более чем, — ответил я.

— Отлично! Пойдём! Там, говорят, сейчас торт вынесут! — Курбатов потянул меня за собой.

Вскоре и правда вынесли торт — точнее, выкатили на специальной подставке. Высотой с человеческий рост и такой аппетитный на вид, что у всех в зале потекли слюнки. Торт разрезали ножом, размерами похожим на меч, и раздали всем по кусочку.

Потом опять начались танцы — но на сей раз играла бодрая современная музыка. Молодёжь отрывалась, и даже некоторые магистры присоединились к веселью. Я видел, как Маргарита Петровна, что вела практикум по травмам, задорно отплясывает рядом с Иваном. Мастер-алхимик пригласил на танец Алису.

Вдоволь натанцевавшись, я взял со стола стакан холодного сока и отошёл к окну, за которым уже сияли звёзды. Странно осознавать, что съезд заканчивается. Ещё сегодня днём здесь кипели страсти, интриги, подставы, а завтра все разъедутся по домам.

Жаль, что всё заканчивается. Но сколько ещё всего впереди! Суд с Караевым, развитие бизнеса, первые легальные пациенты, тренировки с Шёпотом и освоение новых граней Пустоты, да и просто — жизнь.

В зале приглушили свет, заиграла медленная песня. Пары закружились в танце.

Я глубоко вздохнул, вбирая в себя этот момент — музыку, свет и вкус победы на губах. Съезд заканчивается. Но моя история — только начинается. И это осознание наполняет душу таким вдохновением, перед которым меркли усталость и тревоги.

Впереди было всё. Абсолютно всё.

Российская империя, город Приморск

Некоторое время назад

Станислав Измайлов стоял в глубине зала. Его взгляд не отрывался от эпицентра всеобщего внимания, где в сиянии люстр и радостного гула находился он. Юрий Серебров.

Ничтожество из жалкого рода — и признанный самим патриархом целитель.

Никому не известный слабак — а теперь герой дня.

Нищий червь — которому только что вручили грант на кругленькую сумму.

Сереброва буквально осаждали со всех сторон. Его окружали достойные мужчины и красивые женщины, вокруг него сиял ореол славы и избранности.

А он, Станислав Измайлов, наследник древнего и богатого рода, стоял здесь, в тени, как загнанный пёс. Весь его «триумф» на этом съезде свелся к публичному позору с крысой.

Станислав так стиснул зубы, что заныли челюсти. В горле стоял ком ядовитой злобы. Каждая улыбка в адрес Сереброва, каждый одобрительный кивок в его сторону ощущались словно удар хлыста.

— Отвратительное зрелище, не правда ли? — тихий голос прозвучал сбоку, заставив Станислава вздрогнуть.

Он резко обернулся и встретился взглядом с Леонидом Мессингом.

— Здравствуй, — буркнул Станислав.

— Здравствуй, — эхом откликнулся тот.

Они, конечно, знали друг друга, ведь происходили из одного мира — мира высокого положения, больших денег, связей и сопутствующих всему этому условностей.

Станислав слышал, как Мессинг был опозорен сегодня на практикуме по зельям. И знал, что Серебров в этот момент находился рядом. А также до него доходили слухи о неких трудностях между родами Серебровых и Мессингов.

— Похоже, наш общий знакомый сегодня забрал все лавры, — заметил Леонид.

— Похоже на то. Я слышал, твой отец исцелил его, чуть ли не с того света вытащил. Это так? — спросил Станислав.

— Да. И теперь мне кажется, что он допустил ошибку. Земли Серебровых, конечно, нам пригодятся, но…

Мессинг не договорил и презрительно скривился, когда к Юрию подошёл очередной магистр, чтобы поздравить его.

— А ты ведь с ним учился, не так ли? — Леонид перевёл взгляд на него.

— Да. В Академии он был последним неудачником, а теперь вот… — Измайлов тоже не договорил.

— А теперь вот — триумф, рукопожатие патриарха, всеобщее обожание. Очень быстрый взлёт для человека, у которого ещё вчера не было ни гроша за душой и который должен был умереть, — договорил за него Мессинг.

Станислав немного помолчал, пытаясь понять, что Леониду может быть нужно от него. Его род был гораздо древнее и могущественнее, чем род Измайлова. Поэтому лезть с излишними расспросами не стоило. Пусть собеседник сам выложит — не просто же так он подошёл и завёл разговор о Сереброве.

— Я слышал о твоей неудаче с той крысой, — заметил Мессинг.

— А я о твоей с эликсиром, — не удержался Станислав.

Леонид криво ухмыльнулся и добавил:

— Полагаю, у наших неудач одна причина, — и он вновь посмотрел на Сереброва.

К тому подошёл помощник князя Бархатова, что-то сказал и повёл Юрия в отдельную комнату. Мессинг проследил за ним взглядом и хмыкнул.

— История с магистром Сорокиным — твоя работа? — спросил он.

— Нет, — ответил Измайлов, и даже не соврал, ведь этим занимался отец.

— Ну-ну. Ладно, допустим. Ты в любом случае пытался унизить Сереброва и проиграл. Я тоже пытался… кое-что сделать, и пока безуспешно. Напрашивается очевидный вывод.

— Какой? — уточнил Станислав.

— Если не можешь победить один, надо найти союзника и ударить вместе, — ответил Леонид.

— Ты… предлагаешь размазать этого ублюдка вместе? — Измайлов опустил голос до шёпота, боясь спугнуть удачу.

Сотрудничество с Мессингом — это же такая удача, на которую и рассчитывать не приходилось! Особенно учитывая, что его род, образно выражаясь, уже сумел вогнать клинок в брюхо Серебровым и отобрать у них половину земель.

— Да, — коротко ответил Леонид.

Станислав внимательно посмотрел на Мессинга.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Пока — ничего конкретного. Договоримся о том, чтобы временно объединить усилия и, как ты удачно выразился, вместе размазать этого ублюдка. Здесь мы уже всё равно ничего не успеем, но когда вернёмся в Новосибирск…

— Согласен! — выпалил Измайлов.

Леонид тонко улыбнулся и кивнул.

— Прекрасно, граф. В таком случае до встречи в Новосибирске. Там обговорим детально, как решить нашу общую проблему. Приятного вечера, — с этими словами Мессинг направился к танцполу.

Станислав посмотрел ему вслед и чуть ли не облизнулся от предвкушения. О да. Теперь у Сереброва точно нет шансов. Что его жалкий род способен сделать против объединённых сил Измайловых и Мессингов?

Ничего. Ему конец.

— Радуйся, Юрец. Наслаждайся моментом. Скоро тебе будет не до смеха, — с улыбкой пробормотал Станислав.

Российская империя, город Приморск

На следующий день

Мой экзамен на лицензию решили провести в местной клинике. Не считая патриарха, чьё присутствие было очередным проявлением доброго ко мне расположения, в кабинете находились три магистра гильдии. Они сидели с толстыми папками, а перед ними установили кушетку.

Экзамен состоял в том, что мне предстояло вылечить несколько больных подряд с различными случаями. Чем лучше справлюсь — тем больше вероятность, что мою лицензию одобрят.

Решение может быть только единогласным. Если хоть один из экзаменаторов проголосует против — мне придётся ждать минимум полгода до новой попытки. Такие вот суровые условия.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я, войдя.

— Доброе утро, юноша, — первым ответил князь Бархатов.

Остальные тоже приветствовали меня, а затем один из экзаменаторов надел очки и посмотрел на меня сквозь них.

— Перейдём сразу к делу, барон Серебров. Вам будут предоставлены три пациента. Задача — поставить диагноз и провести лечение. Диагнозы нам известны, вы можете ничего не озвучивать вслух, главное — результат. Всё будет происходить на наших глазах. Вопросы?

— Вопросов нет, — ответил я.

— Прекрасно. У вас один час. Приведите первого пациента! — велел экзаменатор.

Первым пациентом оказался пожилой мужчина с землистым лицом и жёлтыми склерами глаз. Диагноз я поставил быстро: цирроз печени в начальной стадии. И устранил его так же быстро, стерев Пустотой очаги фиброзной ткани. Для маскировки, как и всегда, перед этим создал анестезирующее заклинание.

— У пациента был цирроз печени, — сказал я, закончив.

— Был? — уточнил другой экзаменатор, черноволосый мужчина с недовольным лицом.

— Больше его нет. Я удалил рубцовую ткань, но теперь пациенту требуется терапия для восстановления клеток печени. И, конечно, полный отказ от алкоголя, — я взглянул на пациента.

— Сп-пасибо, господин, — пробормотал тот.

— Неплохо, — тихо заметил князь Бархатов, который сидел чуть поодаль.

Он не являлся членом комиссии и не мог повлиять на её решение. Официально, конечно. Думаю, магистры наверняка не станут пропускать его мнение мимо ушей.

Привели второго пациента. Молодая женщина с повышенной температурой, обильным потоотделением и сильным кашлем. Хроническая двусторонняя пневмония в острой фазе.

Проведя диагностику, я приступил к лечению. Лезть Пустотой в сами лёгкие я не рискнул, боясь повредить альвеолы, поэтому решил работать только с аурой. Очаги воспаления были хорошо заметны. Я быстро их стёр. Чтобы добраться до корня болезни в более глубоких слоях ауры, пришлось постараться, но в итоге я справился и с ним.

Женщина закашлялась, но не тем надрывным, хриплым кашлем, а продуктивно, отхаркивая прозрачную слизь.

— Мокрота ещё будет выходить какое-то время. Рекомендую постельный режим в течение хотя бы недели, отхаркивающие микстуры, а также иммуностимуляторы, — посоветовал я, помогая девушке встать с кушетки.

— Вы меня вылечили? — удивилась она.

— Конечно. Не болейте больше, — улыбнулся я.

— Подождите минуту. Я кое-что проверю, — тот черноволосый экзаменатор встал и подошёл к девушке.

Он создал диагностирующее заклинание и довольно долго изучал пациентку. Хмыкнув, он жестом отпустил её и вернулся за стол.

— Всё в порядке? — уточнил я.

— Похоже на то. Хотя раньше я не встречал, чтобы хронические заболевания лечили столь быстро. Не убедись я лично, назвал бы вас шарлатаном, — ответил экзаменатор.

— Но вы убедились, Аркадий Сергеевич? — мягко спросил князь Бархатов.

— Убедился, ваша светлость. Готовы к следующему, барон Серебров?

— Безусловно, — кивнул я.

Следующий пациент вошёл не сам, его внесли на носилках санитары. Неудивительно, ведь сам передвигаться он не мог, даже если бы находился в сознании.

Взглянув на него, я вдруг понял, что экзамен мне, похоже, не сдать…