Лекарь из Пустоты. Книга 2

Глава 10

Российская империя, город Приморск

Лейтенант обернулся и посмотрел в нишу за вентиляционной решёткой. На его лице, ещё секунду назад таком уверенном, мелькнула беспомощность. Он сунул руку в полость, пошарил там, и его плечи опустились. В комнате повисла тишина.

Я стоял неподвижно, глядя на офицера.

— Вы про что, офицер? Там же ничего нет, — скучающим тоном спросил я.

— Я… мне, похоже, показалось, — пробурчал тот, доставая из вентиляции бесполезный маленький обломок кирпича.

— Приняли вот это за магический кристалл? — усмехнулся я.

Громов ничего не ответил, швырнул обломок обратно и резко поставил решётку на место. Его лицо исказилось гримасой полнейшего, абсолютного непонимания.

«Спасибо, Шёпот», — мысленно поблагодарил я.

«Пожалуйста!» — дух довольно рассмеялся, летая вокруг растерянного офицера.

— Ну? Мы закончили? — поинтересовался я.

— Как понятой, я могу подтвердить, что вы обыскали весь номер и ничего не нашли, — скрестив руки на груди, заявил Иван.

Лейтенант Громов скрипнул зубами и пробормотал:

— Здесь мы закончили. Но это не значит, что подозрение с вас снято.

— Я ничего не крал. Ну а вы, как мы все видели, ничего не нашли. Так о чём, вообще, речь? И, что важнее, кто вас надоумил прийти сюда с этим абсурдным обвинением? — спросил я, делая шаг вперёд.

— Это не ваше дело! — выкрикнул Громов, но в его голосе уже не было прежней командирской мощи.

— Серьёзно? Меня, дворянина, обвиняют в краже, а вы говорите, что это не моё дело?

— Процедура завершена. Извините за беспокойство, — пробурчал лейтенант и приложил руку к козырьку.

— О нет, так просто это не закончится, офицер. Вы ворвались в мой номер, обвинили в преступлении, и всё это на пустом месте. «Извините за беспокойство» не прокатит. Я требую официального разбирательства. Мы едем к вашему непосредственному начальнику. Или мне лучше рассказать обо всём, что здесь случилось, князю Бархатову? Уверен, ему будет очень любопытно.

Упоминание патриарха заставило Громова побледнеть. Гвардейцы заёрзали и упорно делали вид, что их здесь нет.

— Это излишне… мы во всём разберёмся… — залепетал лейтенант.

— Вот поедем и вместе разберёмся. Барон Курбатов, составите компанию? Свидетель мне не помешает, — попросил я.

Иван энергично кивнул. Офицер Громов, стиснув зубы, резко повернулся и выбежал в коридор.

Мы вышли из гостиницы и сели в служебный микроавтобус охраны съезда. Поездка до административного корпуса, где располагался их штаб, прошла в гробовом молчании. Я сидел, глядя в окно на проплывающие огни Приморска, и думал о том, насколько это всё предсказуемо.

Магистр, однако, оказался настоящим подлецом. Если бы не Шёпот, меня запросто обвинили бы в краже кристалла, и доказать, что я его не брал, было бы проблематично.

Измайлов, Мессинг, теперь ещё и Сорокин… На каждом шагу подстава. Весёленький съезд. Но мне не впервой, и я знаю, как надо действовать в подобных ситуациях.

В штабе нас провели в кабинет начальника охраны, полковника Захарова. Это оказался крепкий мужчина с густыми усами и уставшим, но пронзительным взглядом. Он выслушал короткий, сбивчивый доклад лейтенанта Громова, который пытался выкрутиться, говоря о «поступившей оперативной информации» и «неподтвердившихся данных». Затем дал слово мне.

Я изложил всё чётко и без эмоций: незаконное обвинение, обыск на основании сомнительных данных, отсутствие каких-либо улик, нанесение ущерба репутации. Иван подтвердил мои слова, рассказав, как всё происходило.

Полковник выслушал, не перебивая, лишь изредка бросая тяжёлые взгляды на своего подчинённого. Когда я закончил, в кабинете повисла пауза.

— Ордер был оформлен по заявлению магистра Сорокина о пропаже артефакта, — наконец сказал Захаров. — Он указал на вас, как на основного подозреваемого, сославшись на ваше пристальное внимание к кристаллу во время занятия. У нас имелось основание проверить эту информацию.

— Понимаю. Но вот что интересно: лейтенант Громов был уверен, что отыщет кристалл в определённом месте. И был крайне удивлён, не найдя его там. Это наводит на определённые мысли, — заметил я.

Громов попытался было что-то сказать, но Захаров резким жестом остановил его.

— Довольно. Громов, вы и ваш наряд отстраняетесь от дежурства. Сдайте оружие и удостоверения. Оформляйте рапорт с детальным объяснением каждого своего шага сегодня вечером, начиная с момента получения заявления от магистра Сорокина.

— Есть, — глухо подчинился лейтенант.

— Что касается вас, барон Серебров… Приношу официальные извинения от лица службы охраны съезда за причинённые неудобства и нанесённый моральный ущерб. Обещаю, что лично разберусь в этой ситуации. Заявление магистра Сорокина будет перепроверено, действия моих подчинённых — расследованы. Вам будет направлено официальное письмо с результатами, — сказал полковник.

Это было максимум, чего я мог добиться здесь и сейчас. Заставить арестовать Сорокина или Громова без прямых доказательств подлога невозможно. Но я выставил их действия в самом неприглядном свете и добился того, что охрана теперь будет копать в эту же сторону. Этого пока хватало.

— Спасибо, полковник. Надеюсь на объективное разбирательство.

— Мы со всем разберёмся, — пообещал Захаров.

Это прозвучало не как простая формальность. Судя по взгляду, полковник действительно намеревался узнать, что здесь к чему. Такой инцидент у него под носом бил и по его репутации.

Мы с Иваном вышли из штаба. Ночь была уже глубокая.

— Блин, Юра, это жесть… Они же реально хотели тебя подставить! — возмутился Курбатов.

— Хотели, но не вышло. Спасибо, что помог, — я хлопнул его по плечу.

— Да не за что… Я же, считай, просто рядом постоял.

— Твоё присутствие уже было важно. Пошли, выспаться надо. Завтра, небось, ждут новые сюрпризы, — усмехнулся я.

Только снова оказавшись в номере, я понял, насколько сегодня устал. Столько событий за день, плюс постоянное напряжение, необходимость быть начеку каждую секунду, паутина интриг, где каждый шаг мог быть ловушкой… Это выматывало.

«Шёпот, ты молодец. Держи», — мысленно поблагодарил я и сотворил самое сильное заклинание, на какое был способен.

Дух тут же появился и с жадностью набросился на магию, обратив её в ничто, после чего сделал в воздухе кульбит.

«М-м, вкусняшка-а!» — протянул Шёпот.

«На здоровье. А теперь спать», — произнёс я, укладываясь на кровать.

Вырубился почти мгновенно. Но отдых оказался недолгим.

Как только сознание начало тонуть в глубинах сна, знакомое леденящее присутствие заставило меня вздрогнуть.

— Ты сегодня хорошо практиковался, мой Адепт… Стал чуть крепче. Пора проверить, насколько, — раздался голос Рагнара.

Боль обрушилась на меня как удар молота. Уже знакомая, но в разы усиленная. Я невольно скрипнул зубами, а Рагнар рассмеялся.

И так же, как прошлой ночью, я не стал сопротивляться. Вместо этого направил своё сознание навстречу волне боли. Я не просто принял её — пропустил её в самый центр себя, туда, где жила Пустота.

И произошло невероятное. Боль, встретившись с темной силой внутри меня, оказалась поглощена. Переработана. Стала топливом.

Я почувствовал, как моя связь с Пустотой стала ещё крепче. В разуме, под аккомпанемент все ещё бушующей, но уже теряющей власть боли, пронеслось озарение: дабы обратить что-то в ничто, нужно сначала понять это до конца.

Боль Рагнара была уроком в понимании природы распада. И, поняв её, я получил над ней власть.

Мучения стали стихать. Всё моё существо гудело от более глубокого резонанса с силой, что жила во мне.

— Интересно… — прозвучал голос Рагнара, и в нём зазвучало неподдельное удивление.

— А ты думал, я буду просто лежать и страдать? Сам же хвалил, что я хорошо развиваюсь, — подначил его я.

— К этому всё и должно было прийти. Но ты справляешься быстрее, чем кто-либо до тебя. Возможно, в тебе есть нечто большее, чем просто упрямство, сосуд. Продолжай. Мне нравится. Уже скоро я буду готов даровать тебе новый ранг, если продолжишь в том же духе… А на сегодня хватит, — сказал Рагнар и в тот же миг исчез вместе с болью.

Я выдохнул, буквально растекаясь по кровати. Да уж, мало мне насыщенных дней, ещё и Великое Ничто решило усложнить ночные тренировки. Но зато прогресс реально ощутим.

Я перевернулся на спину, глядя в тёмный потолок. Съезд и вправду оказался весёленький. И с каждым днём, с каждой новой подставой и с каждой ночной пыткой от Рагнара я становился сильнее. Это не могло не радовать.

Но теперь — пора и отдохнуть.

С этими мыслями я перевернулся на бок и сладко уснул.

Российская империя, город Приморск

Кабинет Игнатия Сорокина был погружён в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных настольных часов и яростным стуком пульса в висках магистра. Он сидел за письменным столом, но не работал. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались, а в груди бушевал ураган из ярости, страха и унижения.

Только что закончился очень тяжёлый телефонный разговор. Полковник Захаров, начальник охраны съезда, сообщил ему, что обыск в номере Сереброва не принёс результатов. И что служба будет проводить внутреннее расследование по факту возможных нарушений процедуры.

Захаров не обвинял прямо, но намёков было достаточно. Он начнёт копать, а там, кто знает — может подключиться полиция или даже Служба безопасности империи… Особенно если Громов сознается, что его подкупили…

Сорокин с силой провёл ладонями по лицу. Тотальный провал. Серебров не просто ушёл из-под удара — он ударил в ответ, и теперь Игнатий Романович сам оказался в позиции того, кого могут прижать к стенке.

Позор! Его, магистра с безупречной репутацией, могут обвинить в столь подлом преступлении. Самое противное, что это будет справедливо. В горьком коктейле эмоций, что испытывал Сорокин, не на последнем месте был стыд за содеянное.

Но отступать уже поздно. Сереброва нужно уничтожить. Не просто выгнать со съезда — уничтожить профессионально, морально, навсегда вычеркнуть из мира целителей.

Игнатий Романович встал, достал из серванта успокаивающий эликсир и вылил несколько капель в стакан с водой. Размешал, выпил и глубоко вздохнул.

Как только началось действие эликсира и нервы немного успокоились, в голове тут же возникла идея. Простая, но гениальная.

Кража — это преступление против собственности. Жуткое пятно на репутации для любого дворянина. Но конкретно для целителя есть преступление куда более страшное и непростительное.

Гибель пациента. Смерть из-за некомпетентности, халатности или применения опасных методик.

Сорокин задумчиво потеребил кончик носа. У него есть доступ к закрытому стационару, где содержались самые тяжёлые, безнадёжные пациенты. Среди них всегда найдётся тот, кто уже на грани. Чей организм истощён, жизненная сила на исходе.

Такого пациента достаточно лишь… слегка подтолкнуть. Не ядом, нет — это будет слишком очевидно. Можно подобрать несовместимый, но безобидный на первый взгляд поддерживающий эликсир. Или незаметно нарушить ход сложной процедуры, когда за дело возьмётся неопытный, самонадеянный лекарь.

Необходимо подсунуть этого умирающего пациента Сереброву. Завтра состоится ещё один практический день и будет практикум по лечению сложных случаев. Этот самонадеянный барончик наверняка захочет поучаствовать, а Игнатий Романович будет одним из кураторов.

Остальное — дело техники.

Пациент умрёт в мучениях на глазах у десятков свидетелей. По вине Юрия Сереброва.

И тогда ему ничто не поможет. Его не просто вышвырнут со съезда. Ему запретят практику навсегда, лишат даже призрачного шанса получить целительскую лицензию.

И главное — всё это будет выглядеть как последствие самоуверенности Сереброва и преступной халатности. Даже Бархатов не сможет ничего возразить.

Лёгкая улыбка тронула губы Сорокина. Да. Отличный ход.

Завтра всё получится…

Российская империя, город Приморск

На следующий день участникам съезда снова предстояла практика. Но на сей раз не просто мастер-классы, а реальная работа под присмотром опытных мастеров.

Первая сессия дня была посвящена травмам — от переломов и ожогов до застарелых повреждений энергетических каналов. Мастером-наставником выступала суровая на вид целительница по имени Маргарита Петровна.

Мой дар Пустоты не позволял излечивать травмы, а уж целительский дар и подавно. Конечно, излечить лёгкие повреждения или хотя бы остановить кровь я мог. Но на практикуме предполагался совсем другой уровень работы.

Так что записываться на участие я не стал, решив понаблюдать со стороны. Мой взгляд упал на Ивана, который нервно теребил манжету своего скромного костюма, явно не решаясь подойти к столу регистрации.

— Чего встал? — спросил я, оказавшись рядом с ним.

— Да так… Травмы… это не моё, Юр. Ты же знаешь. Я могу только хуже сделать. Снова опозорюсь, — пробурчал Курбатов.

Видимо, история с его даром, который иногда «усиливал» повреждения вместо исцеления, была долгой и болезненной.

— А если не попробуешь, что тогда? — спросил я тихо.

— Не знаю. Что тогда? — повернулся ко мне Иван.

— Так и останешься неудачником.

— Ну спасибо, поддержал…

— Ты не дослушал. Я к тому, что надо попробовать. Твой дар вовсе не «неправильный». Он уникальный. Не просто исцеляющий, а трансформирующий. Ты должен найти, как эту трансформацию направить в нужное русло. Запишись. Я буду рядом, — я подтолкнул Курбатова к стойке регистрации.

— Надо же. Под таким углом я на это не смотрел, — признался он, изумлённо глядя на меня.

— Так посмотри. Уверен, у тебя всё получится. Просто поверь, что твоя сила — это неповторимый инструмент, а не проклятие, — улыбнулся я.

Мои слова, кажется, сработали. Иван решительно шагнул к столу и внёс своё имя в список.

Участников скоро пригласили в большую палату, где по центру стояла дюжина кушеток. На них находились травмированные люди. Интересно даже, откуда они взялись? Вряд ли в Приморске разом появилось столько людей с травмами.

Предполагаю, их переместили из столицы или собрали по другим городам, наверняка хорошо заплатив. Или, может быть, нашлись те, кто согласился получить травму за деньги? Хотя вряд ли. Официально подобное запрещено в гильдии целителей, а тут именно официальный съезд.

Среди участников практикума оказался Леонид Мессинг с двумя своими прихлебателями. Увидев в списке Ивана, он не смог удержаться от язвительного комментария:

— О, Курбатов! Смотрите-ка, наш лекарь-калекарь решил нас посмешить. Надеюсь, у тебя есть с собой запасные кости? А то ты, чего доброго, не перелом вылечишь, а совсем человека без костей оставишь, — рассмеялся Леонид.

— Закройся, Мессинг, — рыкнул Иван.

— А то что?

— Могу тебе, например, кости переломать!

— О-о, ничего себе. Давно это ты стал такой смелый? После того, как спелся с торгашом эликсирами? — Мессинг фыркнул и бросил взгляд в мою сторону.

— Довольно! Мне казалось, вы все уже закончили Академию. Ведёте себя как глупые студенты, — вмешалась Маргарита Петровна.

Работа началась. Леонид уверенно принялся за своего пациента, демонстрируя отточенную технику и мощный дар. Надо признать, что работал он красиво. Мастер даже ни разу его не поправила.

Иван же подошёл к своему пациенту, боясь до него дотронуться. Ему достался человек с открытым переломом голени: и малоберцовая, и большеберцовая кости торчали наружу. Маргарита Петровна подошла к Курбатову и негромко начала что-то объяснять. Иван несколько раз кивнул и начал исцеление.

Всё его тело напряглось от концентрации. Он положил руки на ногу пациента. От его пальцев потянулись не золотые, а тёмно-жёлтые потоки энергии. Мессинг и его друзья фыркнули, ожидая катастрофы. Мужчина на кушетке скривился от боли, и мастер уже почти собралась вмешаться.

Но Иван, кажется, нащупал что-то. Энергия травмы под его воздействием изменилась, превращаясь в нечто иное. Курбатов не исцелял перелом классическим методом. Вместо этого он как бы заставил негативную энергию сменить полярность и обратил её в лечение.

Кости с хрустом вправились на место, края порванных мышц сошлись, а поток энергии по повреждённому каналу восстановился.

Иван открыл глаза, весь в поту, и с ужасом посмотрел на результат. Маргарита Петровна создала диагностирующее заклинание и удивлённо хмыкнула.

— Любопытно. Нестандартный подход. Вы не исцелили травму в классическом понимании, а словно обратили её вспять. Подобные методики встречаются, но они крайне редки. Хорошая работа, барон Курбатов, — заключила она.

Иван замер, не веря своим ушам. Потом его лицо озарила широкая улыбка. Мессинг и компания стояли, разинув рты.

В этот момент к Курбатову подошла рыжеволосая Ирина, моя бывшая одногруппница. Её глаза сияли.

— Ваня, это было потрясающе! Я никогда такого не видела!

— Сп-пасибо, — невнятно пробормотал Иван.

Похоже, он сам был ошеломлён своим успехом. Громко сглотнув, он посмотрел Ирине в глаза и вдруг выпалил:

— А может, сходим куда-нибудь вечером? Отпразднуем? Я угощаю!

Ира засмеялась и кивнула:

— Конечно!

Я наблюдал за этой сценой с улыбкой. Хорошо. Мой новый друг одержал важную победу — не столько над травмой, сколько над собственной неуверенностью.

После перерыва объявили о второй, добровольной сессии: «Практикум по работе со сложными и редкими патологиями». Это был тот самый вызов, на который я рассчитывал. Хотелось проверить Пустоту в реальных и сложных условиях. Я, не раздумывая, записался.

Практикум вёл магистр Сорокин. Надо же. Надеюсь, вчерашняя оплошность стала для него уроком, и он не будет ставить мне палки в колёса. Тем более, что ставки здесь высоки — работать мы будем с реальными, тяжелобольными пациентами.

Мы собрались в стационаре. Участников было негусто, семь человек вместе со мной. Немногие решились рискнуть репутацией и взяться за сложные случаи.

Все пациенты лежали за ширмами и находились без сознания, судя по ауре — введены в искусственный сон с помощью магии или эликсиров.

Сорокин обходил группу смельчаков и наставительно говорил:

— Здесь лежат те, кому отказали другие. Ваша задача — не обязательно вылечить, поскольку это может быть невозможно. Ваша задача — провести глубокую диагностику, оценить риски и, если осмелитесь, предложить концепцию лечения. Помните, любая ошибка может стать фатальной! — строго произнёс магистр.

— Мы можем сами выбрать пациента? — поинтересовался я.

— О нет, барон Серебров. Выбор случая за мной, — хищно улыбнулся Игнатий Романович.

Он по очереди вызвал участников, направив каждого к своему пациенту. Моё имя прозвучало последним — Сорокин наверняка сделал это специально, чтобы заставить меня понервничать. Только вот у него не получилось.

Хотя должен признать, волнение всё же присутствовало. Лечить редкие и смертельные болезни мне ещё не доводилось. К тому же я понятия не имел, с чем именно придётся столкнуться.

— Итак, Юрий, вот ваш пациент. Мужчина, сорок два года. Диагноз: прогрессирующая магическая мутация тканей с метастазами, подобная раку. Все классические и экспериментальные методики остановки процесса оказались неэффективны. Прогноз летальный, — объяснил Игнатий Романович, пока мы шли к пациенту.

— Ясно, — коротко ответил я.

— Проведите диагностику. Дайте заключение. Если найдёте в себе смелость — предложите вариант вмешательства. Удачи. Она вам понадобится, — прищурился Сорокин и жестом пригласил меня за ширму.

Пациент выглядел плохо. На вид ему было не сорок два, а все сто. Аура была похожа на рваное лоскутное одеяло, да и тело выглядело не лучше — по всей коже опухоли и наросты неизвестного происхождения. Они пульсировали слабым, нездоровым светом грязно-лилового оттенка.

Игнатий Романович не просто подсунул мне сложного пациента. Он вручил мне бомбу замедленного действия. Любое неверное движение, любая попытка вмешаться в хаос, происходящий в его организме, могла вызвать немедленную смерть. Убить его даже при диагностике — проще простого.

Человек и без того уже был на грани — судя по ауре, ему оставались считаные часы, если не минуты.

И если я не справлюсь с исцелением — Сорокин наверняка представит это как мой промах, обвинит в смерти пациента и выставит со съезда.

Ну что ж. Пути назад всё равно нет. Как и права на ошибку.

Приступаем.

От авторов:

Сегодня мы опубликовали для вас 2 главы. Листайте дальше.