Кротов 2. Книга третья

Глава 7

Сначала они немного прошли по широкому коридору, приспособленному для въезда техники. Потом на вместительном лифте, больше похожем на грузовой, они спустились вниз. Никаких табло с отсчетом этажей не было, но по скорости и времени Вовка определил, что этажей десять они проскочили. «Ничего себе, чуть не в ад», – невесело пошутил он про себя. Здесь кориидор оказался уже обычным. Их провели в самый конец. Там разделили и рассадили по камерам, больше похожим на бункеры для защиты от ядерного взрыва. Когда двери разошлись, Вовка поразился их толщине. Полметра металла. Неужели они их так боятся, или просто тут все камеры такие? Сбежать отсюда точно не удастся. Надо было делать это раньше. Но Вовка пока все-таки надеялся, что все разрешится. Причин, за что садить их в такую супер-тюрьму, он не находил. За то, что они появились в запретной зоне на месте учений? Так это они не по своей воле, и давно все объяснили. Да и на самом Тарантосе никаких претензий им не предъявляли.

Но никто ничего им объяснять не собирался. С ними, вообще, не разговаривали. Вовка заметил одну странность: солдаты ни разу не прикоснулись к ним. Когда он сам случайно коснулся спецназовца, тот отскочил, словно обжегся. Может, их считают зараженными какой-нибудь опасной болезнью? И это карантин? Если это так, то тогда все объяснимо. Но тогда непонятно поведение предыдущих встречающих. Когда они все чуть не целовались. Никто и не думал отказаться от рукопожатия. А с Ранзой он даже переспал. Хотя Ранза, конечно, не показатель. Она явно немного съехавшая.

Может, им объяснят все после того, как они окажутся в камере? Когда посреди помещения появилась голограмма, изображавшая условного человека без лица и половых признаков, он решил, что вот наконец-то время пришло, и сейчас его просветят. Голограмма действительно объяснила кое-что, но совсем не то, чего он хотел. Безликий человек рассказал и показал, как пользоваться камерой. Показал сенсор, выдвигавший литой пластиковый топчан умеренной жесткости. Потом показал, как получить еду: после срабатывания сигнала над вделанным в пол столом в стене открывался люк, и оттуда выезжал поднос, разделенный на отсеки, где находилась пища. Следом появлялась бутылочка с жидкостью. Напоследок голограмма показала, как пользоваться отхожим местом. Еще один сенсор в углу управлял импровизированным туалетом. При касании открывалась дыра в полу сантиметров пятнадцать в диаметре. Вовка, увидев такое, присвистнул и выругался:

– Ну, блин! Вы вообще! Я вам что – снайпер?

Безликая фигура вместо ответа растворилась в воздухе. Инструктаж окончен. Вовка походил по камере, посидел на жестком стуле у стола. Подергал мебель. Бесполезно. Стул и стол закреплены намертво. Потом выдвинул топчан и завалился прямо в одежде. Он не сомневался, что за ним сейчас внимательно наблюдают, но на то, что он лег, никто не среагировал. «Ну, хорошо, – подумал он. – Раз валяться не запрещают, так хоть отосплюсь». Он полежал и действительно задремал. Разбудил его сигнал над столом. Обед. Вовка усмехнулся и пробормотал:

– Если уж такой сервис, могли бы и в постель подавать.

Пища оказалась безвкусной, как он и ожидал. В бутылке обычная вода. Когда Вовка попил, ему показалось, что в воде имеются примеси, какое-то лекарство. Он опять отхлебнул прямо из бутылки и подержал воду во рту, пытаясь почувствовать вкус. Но ничего особенного не уловил. Однако твердое ощущение, что в воде лекарство, у него только усилилось. Может глюки? «Как-то рано. Только несколько часов взаперти». Он постарался успокоить себя: – «Зачем им что-то подсовывать в еде? Могли и так дать лекарства и объяснить». Он бы принял. Все-таки, похоже, нас принимают за каких-то прокаженных. Может, действительно лекарство добавили.

Через несколько минут он понял, что не ошибся. Добавка в воде все-таки была. Его неудержимо клонило в сон. Он чувствовал, что сейчас заснет прямо стоя, и направился к топчану. «Хорошо, что не убрал кровать», – подумал он и завалился на жесткое ложе. Он попробовал, сможет ли бороться с этим медицинским сном, и неожиданно понял, что сможет. Если напрячься, он не уснет. Но смысла сопротивляться сеяас он не видел. Похоже, не такое и сильное снотворное, раз он может не поддаваться ему. Проснусь если понадобиться. Через секунду он заснул.

Разбудил его звук: в камере разговаривали. Вовка не открыл глаза. Он даже не пошевелился, продолжая дышать все так же ровно.

– Раздевать будем?

– Нет. Высоколобые сами снимут, что им мешает. Наше дело обыскать. Чтобы если очнется, этих сраных ученых не ткнул каким-нибудь спрятанным ножом.

– Понятно. Тогда ты его переворачивай, а я буду проверять.

Кротов, наверное, не стал бы ничего предпринимать и продолжал бы изобрать сон, если бы не контейнер с порошком и коммуникатор. Обе эти вещи слишком дороги ему, чтобы расстаться с ними просто так. Туба с порошком сама по себе стоила огромные деньги, но главное – это единственная память о Сапаренд. А коммуникатор хранит информацию от Сергея, и его отдавать точно нельзя.

Поэтому, когда он почувствовал, как пальцы обхватили предплечье с коммуникатором, он резко перехватил руку и открыл глаза. То, что он увидел, могло бы даже показаться смешным: два мощных спецназовца застыли над ним восковыми фигурами; оба открыли рты и вытаращили глаза, словно увидели, как ожил мертвец. Похоже, они совсем не ожидали, что он может проснуться. Но Вовке сейчас не до смеха.

Кротов использовал эффект неожиданности в полную меру. Он дернул перехваченную руку на себя, а его свободный кулак впечатался в удивленное лицо солдата. Кротов услышал противный хруст ломающейся кости, но не остановился. Тело, наполненное неожиданной силой, требовало движения. Вовка отпустил отключившегося спецназовца, и прыгнул прямо из положения лежа, словно заправский акробат. Второй солдат только начал отклоняться назад, когда Кротов уже поймал его за уши, дернул голову вниз и крутанул. Он опять услышал хруст. На этот раз сломались свернутые шейные позвонки.

Вовка стоял посреди камеры и смотрел на то, что он натворил. Сейчас он выглядел точно так же, как спецназовцы, перед тем, как он начал их убивать. Он таращил глаза на мертвые тела, а нижняя челюсть никак не хотела вставать на место. «Что это?!» Вовка посмотрел на свои руки. Даже кожа не ободралась. Хотя он только что, голым кулаком сломал лицевую кость человека. «Какой дрян они меня напоили?» Никогда в жизни он не смог бы сотворить такое. Просто бы не хватило сил. Но сейчас у него даже дыхание не участилось. «Блин! А может это не их лекарство, а я действительно заразился какой-то хренью? И теперь у меня силищи немеряно?» Даже если это и так, то болезнь не очень его пугала. Чувствовал он себя отлично: сила так и кипела в нем, а голова работа ясно и четко.

В любом случае надо что-то предпринимать. Теперь, после случившегося, никто его жалеть не будет. Или убьют, или еще что-нибудь хуже: пустят на опыты. Он бы точно не пожалел, случись такое с его бойцами. «Да, ребят жалко», – подумал Вовка, глядя на мертвых. Знай он о силе, что появилась у него в руках, он бы конечно сдержал себя. Убивать этих солдат он точно не хотел. Но теперь назад не отмотаешь, надо выбираться из того, во что вступил. Все это он совершил за несколько секунд. Значит, появилась не только сила, но скорость реакции тоже выросла. Интересно, надолго ли эффект от этой дряни? Он взглянул на бутылку. Там еще оставалось больше половины. Брать, не брать? Да ну её на хрен! Там может еще какой-нибудь эффект будет, если больше выпью. К черту!

Надо срочно уходить отсюда. За камерой наверняка следят. Даже если сейчас дежурный не смотрит, то все равно голограмма пишется. Кротов наклонился и быстро собрал с трупов то, что посчитал нужным. Один боевой пояс он застегнул на себе. И сразу почувствовал себя увереннее. Набор оружия на поясе отличался от набора на обычном армейском бронекостюме. Лучевик, два баллона, с паутиной и разрушителем, шокер и простая выдвижная дубинка-хлыст. Ни гранат, ни игольника. Воевать они тут явно не думали. Если бы что-то ожидали, пришли бы в броне. Только сейчас до него дошло, что раз спецназовцы без бронекостюмов, значит, заразиться они не боятся. И рушится вся его теория о карантине и лечении. Ладно, разбираться придется потом. Сейчас надо еще выбраться отсюда. У обоих солдат на груди были закреплены контейнеры с виброножами. Вовка забрал их тоже. Пригодятся. Эти штуки могут резать даже металл. Потом снял с обоих коммуникаторы. Это уже с прицелом на будущее. Если их взломать, может тогда они смогут разобраться, что тут происходит.

Вовка закинул второй пояс с навесками на плечо и опять наклонился. Где главное? Ему нужны ключи. Он пошел по карманам и сразу нашел то, что надо. Плоскую пластину пульта управления. То, что это именно ключ, он не сомневался: в Академии на Тарантосе использовались такие же. Похоже, армейские стандарты Великой Звездной Империи прижились и здесь.

Вовка огляделся. Больше брать нечего, надо уходить. Все это время он подспудно ждал, что вот-вот завоет сирена, и по коридору застучат сапоги, но пока все было тихо. Кротов подошел к двери и чуть не вскрикнул от радости: при приближении бронеплита, достойная того, чтобы перекрывать боевые переборки в линейном корабле, сама бесшумно отошла в сторону. «Значит, они совсем не боялись меня. Думали, что я не смогу проснуться. Потому и не блокировали двери». Похоже, отрава должна была вырубить его надолго. Почему же он проснулся?

Кротов выскользнул за плиту. Коридор в обе стороны пуст. Освещение теперь оказалось совсем не такое, как тогда, когда их вели сюда. Если тогда световая полоса на потолке была яркой, почти белой, то сейчас она чуть светилась красноватым тревожным светом. Однако Вовка все равно видел все четко и ясно. «Блин! Эта отрава и на зрение влияет», – подумал он. Но сейчас это шло в плюс.

Он помнил, по каким камерам их развели. Все двери находились рядом: две с одной стороны и две с другой. «Надеюсь, раздеватели с обыском зашли ко мне первому». Вовка подошел к ближней, еще раз оглянулся, удивляясь странной безмятежности, и поднес пластину к двери. На ней зажглась надпись: «Блок Альфа – камера семь – объект Снежа Гронберг». Вовка усмехнулся – объект! Они их точно за людей не считают. Однако мысль тут же вылетела из его головы. Дверь поехала в сторону. Ключ сработал.

Он тряс девушку уже изо всех сил, так что голова у нее болталась во все стороны.

– Снежа! Снежа!

Вовка опять похлопал ее по щекам и остановился. Бесполезно – она не реагирует ни на что. К черту! надо смотреть остальных. Может, кто-то из них очнется. Тогда вдвоем они смогут тащить Снежу. Он понимал, насколько смехотворны в таком случае шансы на успех, но гнал эти мысли прочь. Оставить здесь он никого не мог. Или все уходим, или… О другом исходе лучше не думать. Ему после случившегося отсюда точно уже не выйти.

Все! Теперь ждать нечего. Он смотрел на Шакрана и понимал, что все его сегодняшние «подвиги» ни к чему. Ни один из его спутников так и не проснулся. Он уже тряс и орал во весь голос, не обращая внимания на безопасность. Но бесполезно, они спали словно под наркозом. Сонная отрава не подействовала только на него. Неизвестно почему, но теперь никакой разницы. Скоро его побег наверняка заметят, и тогда сюда примчится толпа бойцов уже в полной экипировке. А он даже повоевать напоследок нормально не сможет. Без бронекостюма и игольника его убьют очень быстро.

Вовка развернулся и пошел к выходу. Сейчас он заберет второй бластер, который бросил ещё в камере Снежи, и будет ждать появления спецназа. Надежды на спасение нет. Но где-то в глубине души все равно теплилась искорка надежды на переговоры. Зачем-то же они им нужны. Он уже шагнул в двери, как вдруг у него мелькнула новая мысль. Он остановился. Подумал. Опасно, но чего им терять? Вот на Шакране и попробуем. Это ведь по его наводке родилась эта идея.

Вовка на секунду остановился. Как отмерить порошок, чтобы не переборщить? Если то, что сказал Шакран, правда, то даже один кристалл убьет любого человека. Его взгляд упал на бутылку. Точно такая же пластиковая тара осталась у него. И у остальных они тоже были недопиты. Похоже, тоже не осилили. Уснули.

«Если кристалл такой сильный, то он перебьет сонную присадку, а если не сможет, то ничего страшного», – подумал Кротов, забрасывая черный кристаллик в бутылку. Тот мгновенно растворился, даже встряхивать не пришлось.

«Ну, уродися во всю ширь…», – он пробормотал по-русски какую-то нелепицу и раздвинул губы Шакрана. Потом капнул туда из бутылки и снова закрыл её, звонко щелкнув вакуумной крышечкой. Теперь оставалось только ждать.

– Ах ты, черт! – ахнул Вовка и отпрыгнул в сторону. Шакран уже стоял там, где он только что был. Получилось!

– Шакран! Это я, очнись!

Бешеные, горевшие безумством глаза парня понемногу стали терять блеск. Через пару секунд он очнулся. Однако все движения его оставались рваными и стремительными.

– Что со мной? – он выкрикнул это резко, быстро, почти слитно. Кротов едва уловил смысл. "Ни хрена он ускорился! А если бы я налил ему больше? Порвало бы сейчас, как того парня в лаборатории".

– Все нормально, – успокаивающе, медленно произнес Вовка. – Остановись. Постарайся замедлиться. Ты меня понимаешь?

Было видно, как Шакран пытается обуздать разбушевавшийся организм. Его подергивало, лицо вдруг перекашивало гримасой, хрипы рвались из груди. Но парень оказался крепким, через полминуты он почти пришел в себя. Вовка по-быстрому объяснил ему ситуацию. Тот кивнул и прохрипел:

– Правильно сделал. Лучше сдохнуть, чем здесь живым оставаться.

Было видно, что слова даются ему с трудом, но он держится. Когда они уже пошли, он опять прохрипел:

– Им будем давать дозу меньше. Трудно себя контролировать.

Вовка согласился:

– Да. Я уже об этом думал.

Этот странный горец-уголовник начал нравиться Кротову. Если сначала он относился к нему с подозрительностью и даже немного с антипатией, то сейчас, после стольких приключений вместе, мнение изменилось. Хоть он и был себе на уме, но положиться на него можно. Он это доказал.

Со Снежей и Кеничем все получилось уже легче. Вовка лишь смазал им язык, и они смогли взять себя в руки быстрее, чем Шакран. Снежу будили последней, и как только она ожила, Вовка вывел всех в коридор. Не хватало еще, чтобы напоследок их заблокировали в камере. Наверное, сделать это с центрального пульта труда не составит.

– Откуда у тебя это? – первым делом спросила Снежа, когда очнулась. Она показала на боевой пояс.

– Я тоже хотел спросить, – поддержал Кенич. Шакрану Вовка все сразу объяснил, а этим двоим еще не успел. Он в двух словах рассказал.

– Вовка, что ты натворил? – Снежа смотрела на него с ужасом. Если двое других спутников отнеслись к рассказу Кротова с пониманием, то Снежа отреагировала по-другому.

– Ведь это наши ребята. Что теперь делать? Теперь мы стали врагами.

Вовка развел руками, он и сам жалел об этом, но что делать? Пойти и сдаться?

– Снежа, я не хотел этого. Честно. Но теперь уже поздно жалеть. Хотя, если ты хочешь, ты можешь остаться. Там, в бутылке, у тебя еще осталась их отрава. Выпей, думаю, она в конце концов сработает. Ты заснешь. Тогда ты будешь ни при чем. Если нет, тогда хватит жалеть об этом.

Все выжидательно смотрели на нее. После секундной заминки она ответила:

– Я с вами.

– Хорошо. Давайте выбираться отсюда, пока охрана не спохватилась. Хотя они, похоже, спят беспробудным сном. Как будто тоже хлебали из наших бутылок.