Корсар. 16 век

Глава 12

На станции утро отличалось от ночи только цветом света и запахами. Сейчас воздух в общем блоке питания пах не металлом и чистящими растворами, а свежим хлебом, жареным мясом и чем‑то пряным — повар‑робот экспериментировал с яваскими специями.

Дан сидел за столом, на котором стояла большая тарелка с яичницей, толстый ломоть хлеба и несколько кусков копчёного мяса — первые образцы с их опытной линии. Напротив устроилась Аня с кружкой кофе и сладкой булочкой. ИИ, как обычно, присутствовал в виде полупрозрачной фигуры у стены, наблюдая за ними безликим, но явно заинтересованным взглядом.

— Если честно, — сказала Аня, откусив булочку, — я не думала, что слово «колбаса» может вызывать такие тёплые чувства.

— Это потому, что ты ещё не пробовала нормальную, — ответил Дан. — То, что мы сейчас едим, — всего лишь пробный заход. Нам нужны настоящие фермы и настоящие партии мяса.

Он ткнул вилкой в кусок на своей тарелке.

— А для этого — коровы. Много коров. И не только они.

На столе между ними светился небольшой тактический планшет. На нём были выведены три блока: «Скот», «Мясные изделия», «Молочные продукты». Рядом — схемы будущих производственных линий.

— План такой, — продолжил Дан, глядя на список. — Мы запускаем сразу три линии переработки: убой и разделка, колбасный цех и цех по копчению и вялению. Параллельно — молочка: базовые сыры и масло. Всё это требует сырья.

Он кивнул на список «Скот»:

— Нам нужны коровы, быки, возможно, немного овец и коз — под сыр и баранину. Начнём с коров. Живых. Не заморозка.

— Почему именно Арабское Средиземноморье? — спросила Аня. — Поближе есть варианты.

— Есть, — согласился Дан. — Но нам нужны не только животные, нам нужны связи. Арабские порты Средиземноморья — перекрёсток. Там сходятся европейцы, евреи, местные торговцы. Там можно купить всё: скот, специи, масла, деликатесы. И, что важно, там привыкли к чужим флагам и необычным сделкам.

ИИ слегка наклонил голову:

— В выбранном регионе есть несколько портов, где традиционно торгуют скотом и мясными продуктами. В одном из них уже замечены посредники, готовые иметь дело с новыми покупателями. Вероятность успешной сделки — высокая.

— Заодно посмотрим, как наши корабли вписываются в местный театр, — добавил Дан. — Там свои пираты, свои интриги, свои привычки. Я не хочу, чтобы мы были в Средиземке слепыми котятами.

Он отпил чая и вернулся к таблице:

— По объёмам: на первый рейс — не меньше пятидесяти голов крупного рогатого скота, лучше ближе к сотне. Плюс уже переработанное мясо: солонина, копчёности, местные деликатесы. Часть пойдёт в переработку, часть — прямиком на столы. Люди должны почувствовать, что у нас не только фрукты, но и нормальное мясо.

— А линии? — спросила Аня. — Ты уверен, что мы успеваем?

— Цех убоя и разделки — в стадии готовности, — отозвался ИИ. — Колбасный и коптильный — монтаж завершается. При поступлении сырья мы сможем выйти на тестовый режим в течение недели.

— Вот и отлично, — Дан кивнул. — Тогда план простой: фрегат — в Средиземное море. Закупка скота, мяса, масел, специй. Заодно — разведка рынка.

Он посмотрел на Аню:

— Ты идёшь.

— Я уже привыкла, что если где‑то еда, то и я, — она чуть улыбнулась. — Только на этот раз ты мне обещал не только фрукты, но и что‑то приличное мясное.

— Обещал, — подтвердил Дан. — Значит, будут и коровы, и колбаса, и всё, что между ними.

ИИ вмешался:

— Фрегат готов к осмотру. Я вывел его характеристики в технический док.

— Тогда позавтракаем и посмотрим, на чём мы поплывём за нашими коровами, — сказал Дан, доедая яичницу. — Хочу знать, насколько он любит драться.

Док для фрегата был больше и выше корветного. Вдоль стен висели паруса, канаты, блоки, бочки с дегтём и смолой. В центре, у грузовой эстакады, стоял он — новый корабль «станции».

Высокий, стройный корпус. Три полных мачты с густым лесом реи и вант. Две сплошные батарейные палубы плюс открытая верхняя. На корме — резная галерея с узкими окнами. На борту, ближе к носу, старинными, чуть вычурными буквами было выведено имя: «АЛЬ‑МАР» — «Море» по‑арабски, но написанное так, чтобы европейцы тоже могли прочесть.

— Этот уже не просто торговец, — сказала Аня. — Это тот, кто приносит с собой порядок.

— И неприятности, если нужно, — заметил Дан.

ИИ материализовался рядом, как всегда — чуть в стороне.

— Фрегат, — отозвался он. — Классический трёхмачтовый. Длина по палубе — около сорока пяти метров. Ширина — десять с половиной. Осадка — шесть. Полное водоизмещение — в районе тысячи пятисот тонн.

Они пошли вдоль борта. Под ногами гулко отзывалась металлическая решётка дока, вокруг — запах дерева, смолы и масла.

— Артиллерия по открытому перечню, — продолжил ИИ. — На нижней батарейной палубе — четырнадцать тяжёлых пушек, по семь с каждого борта. На верхней — ещё двенадцать полегче. Плюс по одной носовой и кормовой. Итого — двадцать восемь орудий. На бумаге — обычный боевой и конвойный фрегат.

— На бумаге, — тихо повторил Дан.

Он уже знал, что под этой древесной кожей скрывается совсем другая звериная натура.

— Главный трюм рассчитан на двести–двести пятьдесят тонн груза с учётом орудий и припасов, — продолжал ИИ. — На нашей конфигурации мы оставляем около ста пятидесяти тонн под товары и скот, учитывая место под скрытую силовую установку и вооружение.

Они спустились на нижнюю палубу. Между балками и рёбрами корпуса скрывались гладкие тёмные панели.

— Силовая установка — над основной линией киля, — комментировал ИИ. — Компактный модуль с валами и винтами, замаскированный под балласт и усиление конструкции. Снаружи — только гладкий килевый выступ. Для местных — просто особенность постройки.

— Ход? — спросил Дан.

— Под парусами — до двенадцати–тринадцати узлов в хорошем ветре. При подключении нашей силовой — до двадцати и выше, в зависимости от моря. Для корабля этого века — невозможная скорость.

Аня провела рукой по балке:

— То есть, если нам придётся убегать от целой эскадры, у нас есть аргумент.

— У нас есть аргумент и для того, чтобы не убегать, — поправил Дан. — Вооружение?

ИИ включил локальную подсветку. Вдоль бортов, над обычными пушечными портами, показались ровные линии едва заметных створок.

— Вдоль борта, между батарейными палубами, — пояснил ИИ, — расположены четыре скрытых контейнерных отсека. В каждом — по одной автоматической турели с тридцатимиллиметровым орудием и лазерным целеуказанием. В норме закрыты декоративными накладками и деревянными панелями. При открытии — маскируются под дополнительные вентиляционные люки или грузовые порты.

Он перевёл подсветку к носу и корме:

— Дополнительно — по одной такой турели на фордеке и на юте. Боекомплект и запасные модули — в контейнерах в глубоком трюме. Плюс две скрытые ракетные установки малого калибра в корме. Пуск — через откидные створки под галерейными окнами.

— Беспилотники? — спросила Аня.

— На верхней палубе — два контейнера‑сундука, — ответил ИИ. — В одном — пара разведывательных дронов с оптикой и датчиками. Во втором — ударные, с лёгким подвесным вооружением: автоматические пушки, малые ракеты. Ещё несколько — в трюме, плюс запасные крылья, двигатели и подвесные комплексы. С воздуха мы увидим всё задолго до того, как местные поднимут свои подзорные трубы.

Дан поднялся на ют. Отсюда фрегат казался живым организмом: мачты — как кости, такелаж — как сухожилия, пушки — как зубы.

— Экипаж по документам? — спросил он.

— От ста до ста двадцати человек, — ответил ИИ. — По факту мы можем управлять кораблём и сорока–пятьюдесятью, если задействовать автоматические системы и часть функций переложить на меня. Но для маскировки придётся держать хотя бы восемьдесят — матросов, пушкарей, офицеров.

— Наберём, — сказал Дан. — молчаливые ребята…бывает. Пусть выглядит как обычный фрегат. А ведёт себя — как то, чем он является.

Он повернулся к Ане:

— Ну что, на таком фрегате ты готова ехать за коровами?

— Если он так же хорошо переваривает пули и ядра, как коровы — траву, — ответила она, — я согласна.

— Проверим в Средиземке, — сказал Дан. — Там всегда найдётся кто‑то, кто захочет проверить нас на вкус.

Средиземное море встретило их мягким голубым светом и тяжёлым запахом соли. «Аль‑Мар» шёл под полными парусами, словно выросший для этих вод.

Город показался на горизонте сначала тонкой линией стен, потом — пятном куполов, башен минаретов и острых крытых крыш. Белые каменные дома теснились вдоль бухты, над ними — голубые и зелёные изразцы, ржавые мачты, суета портового дня.

— Добро пожаловать в арабское Средиземноморье, — тихо сказал Дан, опуская трубу. — Здесь продаётся всё, что можно есть, пить или обменять на это.

ИИ вывел в капитанской каюте схему города. Она была собрана из старых карт, рассказов купцов и свежих наблюдений дронов.

— Город сформировался на стыке трёх потоков, — начал ИИ. — Восточные караваны, идущие с пряностями и шёлком через пустыню. Европейские купцы, спускающиеся с северных морей. И местные — арабские и берберские торговцы, контролирующие побережье.

На карте вспыхнули разные цветовые пятна.

— Этот квартал, ближе к порту, — в основном европейцы: венецианцы, генуэзцы, франки. Торговые дома, склады, фактории. Чуть дальше — еврейский квартал. Там — менялы, ювелиры, посредники. Они знают, где что купить, кто кому должен, и как провести товар мимо лишних глаз.

Он показал дальше вглубь города:

— А здесь — арабские и местные купцы. Базар, лавки, мясные ряды, бани, дома знати. Здесь можно купить скот, мясо, масла, специи, сладости. И продать почти всё, что привёз.

— А власть? — спросила Аня, глядя на отмеченный красным квадрат крепости.

— Формально — наместник султана, — ответил ИИ. — По факту — сложный баланс: наместник, несколько богатых семей купцов, представители европейских держав и неофициальные лидеры общин. И ещё, конечно, пиратские капитаны, которые предпочитают не высовываться днём, но имеют здесь уши и глаза.

Дан усмехнулся:

— В общем, идеальное место, чтобы купить коров, колбасу, масло и неприятности в одном флаконе.

— Нам нужны только первые три, — напомнила Аня. — Хотя от неприятностей ты тоже обычно не отказываешься.

— Неприятности — это то, что делает репутацию, — отозвался Дан. — Но да, главный интерес — мясо. В этих краях веками торгуют скотом. Караваны приводят стада с внутренних плато, европейцы покупают солонину и копчёности, местные — делают свои колбаски, сушёное мясо, деликатесы.

ИИ добавил:

— Уже установлены предварительные контакты с несколькими посредниками. Среди них — еврейский торговый дом, специализирующийся на мясе и скоте, и один арабский купец, владеющий бойней и коптильнями. Власти города осведомлены о нашем визите и заинтересованы в новых оборотах порта.

— То есть нас ждут и хотят продать нам всё, что не убежит, — подытожила Аня. — В том числе — коров.

— Вопрос в том, кто ещё про нас знает, — сказал Дан. — В этих водах хватает тех, кто предпочитает брать товар не деньгами, а пушками.

Он бросил взгляд на море за кормой:

— Паруса снять наполовину. Войти в порт красиво, но без спешки. Пусть все успеют рассмотреть, что к ним идёт не просто торговец, а фрегат с зубами.

Они почти дошли до линии, где виден был уже каждый камень порта, когда голос с марса нарушил ровный ритм утреннего моря:

— Паруса по правому борту! Два… нет, три судна! Идут к нам!

Дан поднял трубу. В стекле всплыли три силуэта — длинные, низкие, с выдвинутыми в носу таранами, с характерными треугольными парусами. Типичные местные корсары — быстроходные галеры и барки, построенные не для честной торговли.

— Не торговцы, — тихо заключил он. — Идут не в порт, а на нас.

ИИ подтвердил:

— По курсам — явное сближение. Вооружение: лёгкие пушки на носу и по бортам, много людей. Стандартная конфигурация пиратской стаи.

— Похоже, кто‑то решил, что новый фрегат один в чужой воде — удача, — заметила Аня.

— Сейчас объясним, что удача — понятие растяжимое, — сказал Дан. — Боевая тревога.

По палубе побежал звон, люди рванули к своим местам. Пушечные порты отворились, чёрные стволы заняли позиции. «Аль‑Мар» слегка изменил курс, став боком к приближающимся кораблям.

— Дистанция? — спросил Дан.

— До ближайшего — около трёх кабельтовых, — отозвался штурман. — Быстро сближаются, гребут.

— Не даём им подойти на абордажную дистанцию, — сказал Дан. — Это не тот танец.

Он заговорил чётко, по‑деловому:

— Бортовые батареи — зарядить картечью и ядрами пополам. Прицельный огонь по корпусу и мачтам. Никаких героических сходок «нас на вас». Они хотели взять нас быстро — получат быстро.

Он кивнул ИИ:

— Подготовить дополнительные системы. Пока — маскировка полная. Как только начнут ломиться в упор — поднимаем «сундуки».

Первые выстрелы прогремели с пиратских палуб. Ядра плюхнулись в воду, одно прошлось рикошетом по волне вдали от борта.

— Стрельба так себе, — заметила Аня.

— Они привыкли, что жертва паникует и сдаётся, — ответил Дан. — Мы им испортим привычку.

— Борт к ним! — крикнул он. — Правый! Огонь по готовности!

Фрегат слегка накренился, подставляя правый борт. Двадцать пушек рявкнули почти залпом. Воздух наполнился дымом и гарью. На глазах у всех один из пиратских кораблей словно споткнулся: его борт открылся от удара ядер, мачта накренилась, люди посыпались за борт.

Второй, шедший чуть позади, получил свою порцию в нос и по вёслам. Лопнувшие банки, перебитые гребцы, крики боли.

— Первый — добить по мачтам, второй — по орудиям, — приказал Дан. — Третий… третий явно собирается прыгать к нам.

Третий корсар действительно рванул во весь опор, гребцы выложились, стараясь войти в мёртвую зону фрегата, где тяжёлые пушки не смогут опустить стволы.

— Вот теперь можно, — сказал Дан. — Носовые турели — к бою. «Сундуки» — открыть.

На носу «Аль‑Мара» две неприметные конструкции вдруг будто ожили: деревянные крышки распахнулись, из‑под них поднялись гладкие стволы турелей. Для пиратов это выглядело как колдовство: на обычном, как им казалось, фрегате внезапно возникло оружие, которого они не могли знать.

— Расстояние — меньше кабельтова, — сообщил ИИ. — Идут прямо на нас.

— Цель — палуба, оружие, рулевое, — быстро отдал команды Дан. — Минимум тел. Я хочу выживших, чтобы они успели всё рассказать, кому надо. Огонь.

Турели заговорили короткими, резкими очередями. Пиратская палуба превратилась в ад: доски взрывались щепками, стволы пушек разлетались, люди падали, едва подняв мушкеты. В корме что‑то вспыхнуло — перебитые фитили и порох.

— Достаточно, — сказал Дан через пару секунд. — Они уже поняли.

Пиратский корабль, лишённый управляемости, врезался в волну и сел носом, теряя ход. Остальные два, изрешечённые ядрами и огнём, горели и тонули. Вода вокруг кипела от обломков и человеческих фигур.

— Левые орудия — контрольные по корпусам, — велел Дан. — Чтобы никто не решил героически возвращаться. Спасательные команды — на воду. Поднять тех, кто ещё шевелится. Потом размяться в трюме.

Аня молча смотрела, как огромный фрегат, выдохнув дым после залпа, снова становится внешне обычным кораблём. Турели ушли вниз, крышки закрылись, на палубе остались только привычные глазу паруса и пушки.

— Ты опять оставил выживших нарочно, — сказала она.

— Репутация строится не только на мёртвых, — ответил Дан. — Пусть рассказывают. Пусть знают, что этот фрегат — не лучший выбор для лёгкой добычи.

Он бросил взгляд в сторону города.

— А теперь — флаги вежливости, — сказал он. — Пушечные порты закрыть. Идём как честные гости, только что почистившие им море.

В порт они вошли под полными парусами, но без выставленных пушек. На реях развевались флаги — нейтральный, знамя станции и вежливый флаг для местных властей. На берегу суета на миг стихла: люди смотрели на фрегат, который только что грохотал пушками неподалёку.

У причала их уже ждали. На каменном молу стояла небольшая процессия: стража в тюрбанах, писцы с дощечками, несколько богато одетых мужчин. Среди них выделялся один — в тёмном, но дорогом одеянии, с заткнутым за пояс кинжалом. Наместник.

— Добро пожаловать в наш город, капитан, — сказал он на хорошей смеси языков, когда Дан сошёл по трапу, Аня рядом. — Я слышал гром ваших пушек. Судя по тому, что тут нет новых ворон на стенах, стрелять вы умеете в нужную сторону.

— Мы не любим пиратов, — спокойно ответил Дан. — Особенно тех, кто путает нас с лёгкой добычей по дороге к честным торговцам.

Переводчик торопливо донёс смысл до наместника. Тот усмехнулся:

— Эти воды давно ждут того, кто напомнит им, что не всякий флаг на мачте — пиратский, и не всякий корабль- добыча. Пойдёмте. У нас есть вино, еда и много разговоров.

Они прошли через оживлённый порт — мимо связок рыбы, клеток с курами, раззявленных рыбаков, босоногих мальчишек, которые старались разглядеть пришельцев поближе. В городе пахло специями, жареным мясом, ладаном и морем.

Дом наместника стоял недалеко от крепости: белые стены, внутренний двор с фонтаном и апельсиновыми деревьями. В тени галереи уже накрывали длинный стол.

На блюдах — жареный ягнёнок, тушёная говядина, колбаски, рис, овощи, орехи, финики, плоский хлеб. Пахло так, что даже Дан на миг забыл про все расчёты.

— Примите нашу благодарность, — сказал наместник, когда все расселись. — Вы избавили нас от трёх кораблей, которые давно пили кровь наших купцов. Я не питаю иллюзий, что у вас не было своих мотивов, но иногда интересы сходятся.

— Наш главный интерес — еда, — честно сказал Дан. — И те, кто её производит. Нам нужно постоянное снабжение: мясо, скот, масла, специи, деликатесы. Я слышал, что ваш город умеет это лучше многих.

Наместник кивнул одному из присутствующих — полному мужчине с острым взглядом. Тот слегка поклонился.

— Это Ицхак, — представил его наместник. — Его семья торгует скотом и мясом с тех пор, как мой дед ещё бегал по этим стенам босиком. Он знает, где стоят лучшие стада, какие бойни чище, а какие — только по виду.

Он показал на другого мужчину, смуглого, с аккуратной бородой:

— А это Абд ар‑Рахман. Его люди ведут караваны из внутренней страны. У него — свои бойни и коптильни. Вместе они могут накормить не только ваш корабль, но и вообще… кого угодно.

Переговоры начались, как всегда, с еды. Сначала ели — пробовали жаркое, местные колбаски, вяленое мясо с пряностями. Аня пробовала всё, что подавали, с профессиональным интересом человека, который знает, что за этим — будущие линии переработки и вкусы станции.

Потом пошли цифры. Ицхак говорил о головах скота, доступных в ближайшие месяцы: стада с южных плато, коровы из долин, быки для разведения. Абд ар‑Рахман описывал свои коптильни: какие виды мяса они делают, как долго выдерживают, какие специи используют.

— На первый рейс, — сказал Дан, когда разговор вышел на деловой уровень, — нам нужно не меньше пятидесяти голов крупного рогатого скота. Лучше — ближе к сотне. Плюс — уже приготовленное: солонина, копчёности, колбасы, мясные деликатесы. Всё — в таком виде, чтобы выдержало дорогу и хранение.

— Взамен? — спросил наместник.

— Золото, серебро, — ответил Дан, не усложняя. — И то, что мы уже сделали сегодня. Ваши корабли и караваны будут интересовать нас не меньше наших. Если наши фрегаты увидят пиратов, они не станут задаваться вопросом: «А наш ли это судно?» Они просто будут стрелять.

Ицхак и Абд ар‑Рахман переглянулись. Наместник задумался.

— У нас есть свои договоры с некоторыми… людьми моря, — осторожно произнёс он. — Но те трое, что пытались взять вас сегодня, — не из тех, с кем мы говорим. Они долго злоупотребляли нашим терпением.

— Тем проще, — сказал Дан. — Мы не лезем в ваши старые договоры. Но те, кто нападает на нас или на тех, с кем мы открыто торгуем, будут иметь дело с нами. Это — наше условие. Мы платим за скот и мясо честно. Мы хотим того же отношения к нашим людям и грузам.

— И никаких рабов, — добавила Аня, впервые вмешиваясь напрямую. — Ни среди тех, кто работает на бойнях, ни среди тех, кого вы будете грузить нам на корабли. Мы не везём мясо, за которое платят чужими жизнями.

Переводчик передал её слова. За столом повисла короткая тишина. Потом наместник медленно кивнул.

— У каждого свои странности, — сказал он. — У вас — такие. Мы можем с этим жить. Рабов и так стало меньше: они слишком много помнят и слишком часто бегут к тем, кто зовёт себя освободителями. Нам выгоднее нанимать свободных бедняков.

Ицхак кашлянул:

— Мы можем собрать для вас сто голов скота в течение двух недель, — сказал он. — Плюс — до тридцати тонн мясных продуктов. Если вы вернётесь через месяц — будет ещё.

Он улыбнулся чуть осторожнее:

— И если ваши фрегаты действительно будут иногда появляться на горизонте — некоторые наши старые клиенты станут вести себя куда вежливее.

— Тогда договорились, — сказал Дан. — Завтра — на бойни и рынки. После завтрака.

— Сначала завтрак, — тихо повторила Аня, глядя на очередной кусок мяса. — Это становится хорошей традицией.

Утро в городе началось с крика муэдзина и запаха свежего хлеба. Для «Аль‑Мара» — с грохота трапов и мычания.

Стада коров, связанных в группы, гнали по настилам в трюм фрегата. Животных размещали в заранее подготовленных загонах: прочные деревянные стойла, поилки, кормушки. Вдоль борта — вентиляционные люки, с виду обычные, на деле снабжённые системой контроля атмосферы.

— Пятьдесят две головы, — отрапортовал один из офицеров, вытирая пот. — Быков и коров. Плюс пару быков отдельно — как производители для наших ферм.

— Пятьдесят две головы — неплохое начало, — сказал Дан. — Главное — чтобы они все доехали живыми и здоровыми.

В соседний трюм уже укладывали бочки с солониной, ящики с копчёными окороками, связки местных колбасок, корзины с вяленым мясом. Всё это — с аккуратными метками, чтобы инженеры переработки могли потом отличить один сорт от другого.

Абд ар‑Рахман лично контролировал погрузку своих товаров, что‑то помечал на табличках, спорил с писцами. Ицхак стоял чуть в стороне, считая скот и перекладывая чётки.

— Не забудьте про масла, — напомнила Аня, появившись на палубе. — Оливковое, кунжутное. И пряности. Без них наши колбасники будут скучать.

— Масла — в отдельном трюме, — ответил ИИ. — Десять больших бочек оливкового, пять кунжутного, плюс ящики со специями. Всё отмечено, часть уже отправлена на анализ.

Когда последние животные были загнаны, а последняя бочка — надёжно закреплена, в порту снова собралась небольшая процессия. Наместник, Ицхак, Абд ар‑Рахман — все трое пришли проводить фрегат.

— Ваш визит был шумным, но приятным, — сказал наместник. — У нас меньше пиратов и больше денег. У вас — больше мяса и союзников. Хороший обмен.

— Мы вернёмся, — сказал Дан. — С пустыми трюмами. И, возможно, с новостями о том, как ведут себя ваши враги в других морях.

— А мы постараемся, чтобы к вашему возвращению было ещё больше того, что вы любите, — добавил Ицхак. — И чтобы слухи о ваших пушках уже поработали на нас.

Аня в последний раз вдохнула воздух порта — смесь моря, специй, навоза и жареного мяса. Этот запах обещал станции новую жизнь: запахи колбасных цехов, жареных стейков, наваристых супов.

Когда «Аль‑Мар» отошёл от причала, ветер мягко наполнил паруса. Фрегат лёг на курс домой. Стадо в трюмах негромко мычало, бочки тихо поскрипывали, корабль шёл тяжёлым, но уверенным ходом.

— Станция будет довольна, — сказал ИИ. — Линии переработки получат всё, что им нужно, чтобы выйти на плановую мощность.

— Мы будем довольны, — поправила Аня. — Колбаса, сыры, жаркое. И молоко, наконец‑то нормальное, не из порошка.

Дан стоял у штурвала, глядя вперёд — туда, где сквозь синеву неба и моря уже угадывалась точка их станции.

— Сначала фрукты и кофе, — сказал он. — Теперь мясо. Потом — всё остальное. Дом нужно строить не только из металла, но и из запахов кухни.

Фрегат шёл домой. За его кормой оставались пиратские обломки, довольный порт и новые обещания. Впереди — станция, цеха переработки, первые партии колбасы и сыра.

И где‑то между палубами, между мычанием коров и тихим гулом скрытой силовой установки, рождалась новая уверенность: у этого странного, искусственного дома будет не только будущее, но и вкус. И запах жареного мяса по утрам.

Ну ещё конечно синтезаторы, собирающие из молекул и атомов, такие симпатичные золотые кругляшки…

Да, золото давно потеряло свою ценность в Империи Росс и больше не использовалось в качестве средства расчета.

Везде царили те самые виртуальные единицы расчета и не важно как они называются, деньги перестали быть товаром, они вновь стали тем, для чего и были придуманы…средством взаиморасчётов…

А тут, они ещё не стали товаром и…накопать монет, проблемы не представляло