Княжья травница

Глава 8. Близость солнца

Ноябрь 9 число

Однако удара не последовало. Я осторожно приоткрыла один глаз и удивилась. Светлый князь смотрел на меня уже не зло, а странно — пристально, внимательно, даже растерянно. Заметив мой взгляд, отвернулся, отпустил запястья, встал.

И что это было? Неужто я его пристыдила? Это чем же, интересно знать... Спросить, что ли? Так сказать, на будущее.

Князь отошёл к столу, упал на стул, принялся разглядывать пораненную ладонь. Я села. Что, правда — всё? Поправив платье на груди, осторожно поднялась. Спрятала лодыжки под рубашкой и подолом, наклонилась в поисках ножика. Вон он, лежит у сундука, как миленький! Подняла, обтёрла о бедро и вложила в ножны. Потом взглянула на князя.

Чудной он какой-то. Зыркает грозно, руками машет, а как до дела дошло — слился, тормознул. Может, на самом деле хороший? Может, просто нервный? Шутка ли, княжеством командовать! Почти как президент. Травку бы ему заварить особенную, я недавно экспериментировала для зелья — одной женщине давала, у которой муж умер, для успокоения и от рыданий. Ой, да и хрен бы с ней, с травкой! Жалко мужика, сам не знает, чего хочет! И вообще.

Любовь зла.

А ладонь надо перевязать. Загноится ещё.

Я подошла, присела на корточки перед ним. Он поднял на меня взгляд синих глаз, и в них не было ни злости, ни растерянности. Как будто князь отгородился от всего мира и от меня особенно. Ничего во взгляде. Совсем ничего. Пустота и ветер гонит перекати-поле.

Ой как нехорошо! Это уже психическое, а с психиатрией я знакома чуть больше, чем никак. Биполярное расстройство? Или вообще шиза? Я взяла его руку в свои ладони, с трудом разжала кулак. Порез был неглубоким, но кровил сильно. Провела пальцем по краям, сводя их вместе, будто паяльником по пластиковому пакету. Странно, что не задымилось! Но кровь перестала течь практически сразу. Я провела ещё раз, мысленно прося порез закрыться. И он закрылся. Какой послушный! Подолом я вытерла кровь, а потом коснулась губами ладони. Могильный холод. Как будто князь уже умер. Но он же не умер! Он жив!

Подняла на него глаза. Ох! А вот и эмоции появились. Боже ж ты мой! Я не брежу? У него в глазах страх и изумление?

— Травница. — пробормотал он.

— Меня зовут Диана, — ответила я, чувствуя, как редко бьётся сердце. Тук! Его пальцы скользят по моей щеке. Тук! Зарылись в волосы, в самую глубь. Тук! Он тянет меня вверх, а сам наклоняется ниже. Тук! Я ловлю губами его губы и закрываю глаза.

— Зови меня Ратмир, — выдохнул он. — Ты зачем пришла?

— Сам же позвал! — удивилась я.

— Да? — князь прикрыл глаза и покачал головой. — Не звал я тебя.

— Ну, ребята, вы тут разберитесь сами, кто кого куда звал или не звал.

Мне стало обидно. Но только на секунду. Потом я подумала, что шизофрению травками не вылечить, и испугалась. А ведь похоже, блин. Раздвоение личности! Одна сущность добрая и милая, а вторая. Мистер Хайд!

А мне всё это за что? В наказание за какие грехи?

Вскочила, шагнула назад. Мало ли, как с ним нужно обращаться, вдруг он опять станет буйным...

— Нет, стой! Я вспомнил! Ты мне нужна.

Ратмир схватил меня за руку, и сердце снова ухнуло в пятки, а потом вернулось на место и застучало в ритме фламенко. Аритмию, что ли, схватила? Или просто с ума схожу от этого мужчины?

— Зачем? — спросила тихо. Он снова поцеловал, лаская губами мой рот, выдохнул:

— Помощь мне нужна.

О, так он знает о своих проблемах с головой! А травок у меня нет. Подобрать бы. Я подумаю об этом после. А пока.

— Я помогу тебе, — сказала, прислонившись к нему — легонько, словно проверяла, что он сделает. Он обнял, руки скользнули по спине, прижимая, захватывая в плен. Губы пробежались по шее, нашли покой в ложбинке у плеча. И в эту ложбинку князь сказал:

— Мне нужно жениться. Нужен наследник.

— Это правильно, — с замиранием сердца ответила я, представляя себя в роли княгини, а он спросил:

— Станешь моей, травница?

— Меня зовут Диана.

— Нет, не твоё это имя.

— Другого не завезли, — фыркнула от нежности.

— Станешь?

— Стану.

«Будь моей женой!» — «Буду!»

Он отнёс меня на кровать, положил на соболье покрывало — ишь, буржуй, сколько зверюшек перевёл для такого роскошного покрывала! — и сбросил с себя штаны. Я фыркнула, маскируя смех под кашель. Не от размеров, нет! Просто выглядел Ратмир комично в длинной рубахе до середины бедра.

— Смеёшься? — спросил он на выдохе, снимая через голову рубаху, и я замерла. Такой сексуальный жест, такое мускулистое тело — ни грамма жира! И шрам. Свежий, едва заросший. От стрелы.

И больше у меня не было ни времени, ни возможности любоваться князем. Он задрал на мне платье и пристроился между ног. Тут уж пришлось возмутиться:

— Ратмир! А где прелюдии!

— Кто? — насторожился он и даже оглянулся. Я мягко толкнула его в грудь, уложив на соболей, встала на колени и сняла одним махом всю одежду. Как удобно, когда нет пуговиц, застёжек, вообще ничего, только туники одна на другую натянутые... Как хорошо, когда рядом мужчина, которого любишь до потери самой себя, и он перед тобой голый и готовый ко всему!

И я даже объясню ему, что такое прелюдии. На практике покажу! А потом вылечу ото всех болезней — физических и психических.

— Травница, что ты задумала? — подозрительно спросил князь. Я собрала в ладонь волосы и откинула их назад, оседлав ноги Ратмира. Он приподнялся на локтях, наверное, собираясь протестовать, но я не дала ему ни единого шанса, овладев его членом. Зажала в ладони и пропустила через кулак по всей длине. По всей длинной. длине! Где-то в животе томительно заныло. Оказывается, древние славяне во многом отличаются от нынешних! И сами выше, и члены у них больше!

— Травница. — простонал Ратмир, откинувшись на подушку.

— Что, светлый князь? — откликнулась я, огладив бархатную головку. Внутри меня уже горел пожар, тлевший уже четыре месяца. Теперь желание вспыхнуло с новой силой, я наклонилась к Ратмиру и поймала губами его рот. Язык встретился с языком, а мои глаза

— с его удивлённым взглядом. Князь оттолкнул меня, спросил с возмущением:

— Что ты творишь, ведьма?!

— Я тебя целую, — выдохнула, снова приникая к нему, сказала, едва отрывая губы от его губ: — Это и есть прелюдия.

— Где ты только этому научилась.

Его руки скользнули по моей спине, обжигая прикосновением, притянули к себе. А я, ликуя, снова потянулась рукой к твёрдому напряжённому члену, направила его внутрь своего тела, только сейчас понимая, как хочу этого мужчину.

— Там, где научилась, меня больше нет.

— А теперь что? — спросил он, запуская пальцы мне в волосы.

— А теперь прелюдии закончились, — ответила, опускаясь на его член, принимая в себя на всю длину.

Мы двигались так слаженно, что мне показалось — мы давние любовники и каждый день занимаемся сексом. Мои волосы падали ему на лицо, и Ратмир купался в них, отряхиваясь по-собачьи. Время от времени он ловил пальцами мои соски, сжимая их, и я стонала от его нежной грубости. Именно так я и представляла наш первый раз вместе, но уже не надеялась, что это произойдёт. Однако вот я — на нём верхом, как наездница, и это единственный конь, на которого я согласна карабкаться в этом мире!

Но Ратмир не дал мне полностью насладиться этой позой. Прижав к себе и не вытаскивая орудия из меня, просто перевернул на спину, прижал к прохладному соболиному меху и улыбнулся, как хищник, настигший добычу:

— Ну, что ты теперь сделаешь?

— Продолжай, — простонала я, закрыв глаза. — Не останавливайся!

С коротким смешком торжества Ратмир продолжил. Не остановился, а участил ритм, входя полностью, сминая меня под собой — так яростно и страстно, что я даже испугалась на миг: а вдруг сломает мне что-нибудь, вдруг разорвёт. Но лишь на миг, потом я отдалась его страсти с удовольствием желанной женщины, следуя движениям и слаженно двигаясь вместе с ним. На седьмое небо, унеси меня на седьмое небо, князь! Заставь кричать от восторга...

Впрочем, светлый князь показал себя не с лучшей стороны. Я предполагала что-то подобное, но надеялась, что мы кончим вместе. А вот фигу тебе, Дианочка! Слабенькие прелюдии, никакого оргазма, хотя сам он удовлетворился и в последнем усилии даже зарычал, как зверь, а потом просто и буднично слез с меня, оставил изнемогать на идиотских соболях от ускользнувшей волны.

— Так нечестно. — застонала я, ударив кулаком по постели. Ратмир встал, потянулся за штанами, потряхивая членом, чтобы смахнуть капельки спермы, и бросил мне:

— Одевайся, травница.

— Это всё? — ещё не веря, спросила я. Он натянул рубаху и портки, сунул ноги в сапоги, взял кувшин, стоявший на столе. Разочарованная, я смотрела, как он пьёт — жадно, большими глотками, и его кадык ходит вверх-вниз по шее. Надеялась, что вернётся ко мне. Но нет. Не вернулся. Только зыркнул глазищами и повторил:

— Одевайся.

Ах так? Попользовался и иди нафиг? А вот хрен тебе, светлый князь, а не моя помощь! Обойдёшься! Сам, всё сам.

Неспешно, чтобы досадить нетерпеливому мужчине, я надела рубашку, платье, чулки, натянула сапожки. Встала, зачесав растрепавшиеся волосы назад. Сказала с достоинством:

— Ладно, пойду. Прощай, князь.

— Стой! — он шагнул ко мне, схватил за локоть. — Обещала помочь.

— Помоги себе сам. А мне домой пора.

— Травница, только ты можешь мне помочь! Сегодня я послал гонцов по всему княжеству и к соседям, чтобы собрать всех невест, годных для замужества.

— Что? — я даже растерялась. Но ведь он говорил. А что он говорил? «Стань моей». Ни разу не было речи о «стань моей женой». Это не он козёл, это я дура! Ошалела от любви, как мартовская кошка, отдалась и жду чего-то. Ой кретинка! Ой идиотка! Всё, теперь только сбежать со стыда и закрыться в избушке, чтобы никого не видеть и не вспоминать о своём позоре!

— Зачем я-то тебе нужна при таком раскладе? — спросила слабым голосом, сокрушаясь про себя о собственной дурости.

— Ты ведьма, ты отличишь больную от здоровой, — жёстко сказал Ратмир. — Найдёшь ту, которая родит мне сыновей и не умрёт — ни от болезней, ни в родах.

Придурок. Самый настоящий придурок, мачо и козёл! Невесту я ему буду выбирать! Здоровенькую тёлочку для здоровенького потомства! Нет, серьёзно?

Я выдохнула. Князь воспринял это как согласие и обрадовался:

— Вот и хорошо! Вот и славно, травница.

— Я подумаю, — процедила сквозь зубы.

— Не о чем думать. Я ведь могу тебя и прогнать со своих земель!

— А я могу наслать на твой город белый мор! — окрысилась на него. — Чуму наслать могу! Воду отравить!

И захрипела. Он схватил меня за горло, сдавил легонько. Зараза!

— Ну? Что же не испепелишь меня?! — спросил издевательски. Я широко распахнула глаза в надежде, что молния ударит в него, в это чудовище, и услышала ворчание Бурана:

— Велесова мощь... Хозяин, оставь её в покое! Травница хорошая, не обижай её!

Полагаю, князь слов собаки не разобрал — только рычание, и обернулся к Бурану, удивлённо спросил:

— Ты что, Буранушка?

Но шею мою отпустил. Даже покосился странно на меня. А я, бросив собаке благодарный взгляд, сказала сипло:

— Никогда больше не прикасайся ко мне, князь. Иначе. черви сожрут тебя изнутри, уж это я тебе обещаю!

— Ведьма, — бросил он осторожно, но зло. Отступил на два шага.

Никакая я не ведьма. Я просто попаданка из другого мира. И у нас такие разные миры! По-хорошему, это мне надо подстраиваться. Но как, как подстроиться под полное неуважение женщины как человека?! Если он будет меня хватать за всякие места, то мне придётся вести себя тише воды ниже травы, а это буду уже не я. Не Диана, студентка второго курса меда, случайно попавшая в Древнюю Русь, а покорная и послушная безликая местная дева.

— Помогать я тебе не буду, — сказала негромко, подобрав свой мешок. — Если кто заболеет — приду. А вот невест твоих ощупывать не стану.

— А если силком приволоку? — спросил он глухо. — Пришла же... К княгине.

— Пришла. И к дочери твоей приду. А к невестам — хоть за волосы тащи, хоть убей.

Я была внешне спокойна, но внутри кипела. Он не козёл, конечно. Он просто мачо и мужик. А вот я дура. Во-первых, что влюбилась в такого. Во-вторых, что переспала с ним. И ведь ничему жизнь меня не учит. Уже так было, и вдруг опять.

— Зачем к дочери? — насторожился Ратмир. — Жива ж, здорова.

— А чтобы случайно не подхватила ту же болезнь, что и её мать.

Соврала и глазом не моргнула! А что, надо учиться жить с этими людьми. Вон как червей испугался! В этом мире только я себе дороже всех, больше никто. Пока. А князь и правда сбледнул с лица:

— Они и её могут сожрать? И нас всех?

— Могут, — снова соврала. — А дочери твоей нужна кормилица. Приструни своих баб, чтобы меня слушались!

И развернулась, чтобы выйти. Ратмир фыркнул сзади:

— Сама не можешь?! Ты же ведьма!

— А ты князь, и это твой гарем! — не оборачиваясь, ответила и вышла. Кипение внутри уже унялось, и я шла обратным путём, гордо подняв голову. Не буду думать о князе. Не буду, хоть ты тресни! Я лучше вернусь к маленькой Отраде и буду ждать, когда тётка Дара приведёт с болота Мыську. Мыська. Что за имя такое? Мышка, что ли, с каким-то шепелявым акцентом?

В правильности своего предположения я убедилась на женской половине. В коридоре столкнулась с Дарой, из-за которой робко выглядывало существо, закутанное в какие-то бесконечные платки. Росточком оно было чуть пониже плеча прислужницы, зато глаза светили на пол-лица. Дара выставила будущую кормилицу из-за спины, хотя девушка и упиралась, сказала:

— Ну, вота. Мыська.

Я подняла брови:

— А побольше ничего не было?

Дара поджала губы и, развернувшись на сто восемьдесят, уплыла по коридору прочь. А я, последний раз смерив Мыську взглядом с ног до головы, кивнула на дверь:

— Ну пошли, раз не было. Будем брать, что дают.

Она крепче прижала к себе закутанный в тряпки свёрток и шагнула в светлицу маленькой княжны.

Отрада спала в своей люльке, а Вранка ткала, сосредоточенно толкая челнок туда-сюда между нитей, с усилием нажимая ногой на педаль и иногда потряхивая колыбельку, чтобы та качалась вверх-вниз. Я указала Мыське на сундук и велела:

— Разматывайся. Да положи ребёнка уже.

Девушка спешно оставила свой кулёк поперёк сундука. Вранка оставила свой челнок и спросила:

— Чёж, пришла?

— Пришла, — с лёгким вызовом ответила Мыська, снимая последний платок. Под ним обнаружились светлые, почти льняные волосы, остриженные по плечи. Странно, все женщины здесь носят косы — одну или две, в зависимости от того, девица это или мужняя жена. А эта — стриженая...

— Ну, коль пришла, сама и нянькай, — буркнула девчонка, снова принимаясь за ткание.

— Куда ей самой с двумя? — осадила я Вранку. — Будешь помогать. А ты, — обратилась к Мыське, — раздевайся.

— Как так? — испугалась она.

— А вот так, — передразнила я. — Проверять буду, может, ты больная!

— Не больная я! — отказалась девушка, стиснув руками полы накидки под подбородком.

— Вот я и проверю.

Пришлось посмотреть грозно. Хотя мне её было жалко до слёз. Вон, принялась раздеваться, а смотреть на неё — обнять и плакать! Маленькая, худенькая. В чём душа держится? Как она вообще выносить ребёнка смогла?

— Тебе сколько лет-то? — спросила, разглядывая её тело, спрятанное в застиранной рубахе до пят. Мыська пожала плечами:

— Не помню я.

— А родители есть?

— Сирота я.

— Муж?

— Помер он, аккурат на Яблочник.

Яблочник? Яблочный спас, что ли? Это в августе, а у нас сейчас ноябрь на дворе. Три месяца одна, и рожала уже одна. Бедная. Я поднесла руки к её голове, не касаясь, сосредоточилась, спросила мысленно: «Есть ли какие-нибудь болезни?»

Мозг светился зелёненьким, глаза, горло, кровеносная система — всё было в порядке. Я прошлась с инспекцией по всему телу, отметив оранжевый желудок и чуть желтоватую матку. Ну, ест мало, голодная, наверное, это не болезнь. А вот по-женски проблемка. Впрочем, кормить младенцев это ей не помешает. Ладно, будем считать, что всё норм. А матку потом посмотрим...

— Одевайся, — велела я Мыське. — Давно ела?

— Сегодня, — она вспыхнула румянцем, и стало ясно — соврала.

— Чем на жизнь зарабатываешь?

— Осоку режу на болоте, плету из неё половички и подлапотники.

Она спрятала руки — изрезанные и красные. Я тяжко вздохнула. Вышла в коридор и рявкнула:

— Дара-а!

Прислужница появилась через несколько секунд — упёрла руки в боки и спросила с вызовом:

— Ну чё?

— Через плечо, — буркнула и развила мысль: — Принеси кормилице еды. Побольше и погуще! И хорошего качества, поняла? Чтоб то же самое, что и к княжескому столу!

— Пожирнее? — осведомилась Дара с некоторым подозрением. Я ответила чётко и раздельно:

— Побольше и получше. И чтоб каждый день трижды. Я проверю!

Проводив её, вздыхающую, взглядом, вернулась к Мыське и сказала ей:

— Если вдруг молока не хватит, если вдруг что-то случится, сразу говори Даре, чтоб меня звала. Никаких сомнений, никаких отговорок — просто позвать травницу. Поняла?

Девушка кивнула с серьёзным видом. А я подумала, что фиг она скажет. Надо их навещать в первое время хотя бы раз в два дня.