Калгари 88. Том 14

Глава 33. Золото и оперный театр

После занятия по хореографии всю тёплую компанию у школы поджидали Макс, Сашка и Стас. Одеты по уличному, похоже, приготовились к прогулке.

— Ну что вы так долго? — недовольно спросил Стасик.

— А ты разве не на тренировке? — с удивлением спросила Арина.

— У нас сегодня облегченный вариант! — заявил будущий папаня. — И вообще! Мы сегодня на дело идём!

— Какое ещё дело? — с подозрением спросила Арина и огляделась.

Время уже почти 18 часов, вечерело, в девятиэтажках зажглись огни. Правда, погода стояла хорошая, тепло не по-октябрьски, поэтому вечер казался тихим и каким-то уютным, несмотря на почти голые деревья в аллее и груды листьев под ногами.

— Ты про золото забыла? — спросила Анька. — Мы договорились, что сегодня будет экспедиция! А ты от коллектива отдаляешься!

— Ладно, фиг с вами! — махнула рукой Арина, чувствуя, что от этой сумасбродной компании просто так не отделаешься, а на самотёк такие дела пускать не стоит. Едва отговорила их от лазания по деревьям, они теперь в телефонную станцию захотели лезть...

Вся компания, как будто прогуливаясь, прошла по кварталу и очутилась на его окраине, как раз около АТС. Если в середине района народ ещё был, то здесь никого. Вечереет. Солнце скатилось за дальние горы. Тишь и глушь.

Женька Некрасов очутился в очень двусмысленном положении: конечно, если бы не сестра, полез бы со всеми, но как поступить в данной ситуации? Ребёнка тащить с собой не хотелось, поступил как ответственный брат.

— Мы, наверное, здесь постоим. Да, Настюшка? — спросил Некрасов у сестры.

Настя пожала плечами. Она в поисках золота не участвовала, а куда-то лезть в неведомую хтонь, по-видимому, тоже не хотелось.

— Стойте здесь, следите за атасом! — заявила Анька. — Меньше народа, больше кислорода.

На этот раз компания подготовилась более тщательно: у каждого был фонарик, кроме Арины! Поэтому уверенно пролезли через дыру в ограде, подошли к подвальному окну, ещё раз убедились, что оно открыто, так как отсутствует шпингалет, и сначала Стас, потом вся компания спустилась внутрь.

Сразу же зажгли фонарики и огляделись. Ничего примечательного тут не было: стоят гудящие шкафы с красными и зелёными лампочками, бетонный пол, бетонные стены с проходящими по ним трубами, в которых кабели. К сожалению, выхода из этого подвального помещения не было: железная дверь была закрыта на замок с наружной стороны. Идти оказалось некуда, так же как и смотреть не на что. Похоже, обычная электрощитовая.

— Во, а это что такое? — с удивлением спросил Стас и посветил фонариком в самый угол помещения.

Там находилась яма с торчащим из неё электродвигателем, прикрученным к железной конструкции. К яме с двух сторон подходили небольшие бетонные каналы, проходящие вдоль стен, а из ямы вверх поднималась стальная труба. По-видимому, сюда весной сбегались грунтовые воды, а из ямы их откачивали насосом по мере необходимости. Стас подошёл к яме и заглянул внутрь. Сейчас она была сухая. На дне скопились какие-то тряпки, щепки, мусор, в общем, всякая дрянь. Вся компания сгруппировалась вокруг этой ямы, тщательно подсвечивая её фонариками. Глубиной она была примерно с метр, на самом дне находился погружной насос, сейчас сухой.

— Это на уровне верхнего свода тоннеля! — неожиданно сказал Макс.

Стас нашёл стоящую в углу палку с привязанной метёлкой, подошёл к яме, сел на колени и стал шурудить, разгребая мусор и битые кирпичи. Попытка последней надежды найти золото! Арина готова была рассмеяться от происходящего оксюморона, однако Стас неожиданно вскрикнул.

— Смотрите! Я монету нашёл!

Осторожно спустившись в яму, Стас покопался и протянул наверх кругляш, который сейчас был весь в иле и грязи. Макс взял у брата кругляш, платком тщательно очистил его от грязи и удивлённо подкинул в руке: действительно, это была золотая монета! В свете фонарей тускло блеснул яркий жёлтый металл.

— Золото! — восторженно прошептала Анька. — Ищи ещё!

Стас тщательно перерыл дно ямы, но больше монет не нашёл. Дно было не бетонированное, а представляло собой смесь из битого кирпича, кусков бетона и штукатурки. Очевидно, что здесь как раз находился фундамент старого взорванного завода. Каким-то чудом одна из монет оказалась здесь. Наверное, лежала бы до скончания века, если Стас не принялся шурудить лежащие на дне ямы камни.

Стас более тщательно принялся рыться в яме и нашёл несколько старинных трёхгранных кованых в кузнице гвоздей, ржавую подкову и какой-то продолговатый предмет, про который Макс сказал, что это затвор от винтовки-трёхлинейки. Но потом находки прекратились: ниже лежали большие каменные блоки, которые никак не вытащить и не поднять. Больше искать тут было нечего. Друзья один с другим выбрались на улицу и воровской походкой, озираясь по сторонам, направились к дыре в заборе, у которой прохаживались Некрасовы. Потом пошли на лавочку в ближайшую аллейку, разглядывать свои трофеи. Стас выглядел героем.

— Это я нашёл! — с гордостью сказал будущий папаня.

— Больше туда не лазайте! — строго предупредила Арина. — Мне не хочется вас потерять. Вы мне все очень дороги. Понимаете это?

Сказала от всего сердца, а в ответ получила только смех, чего ещё ждать от сопливых малолеток...

Монета действительно оказалась старинным российским империалом Елизаветы Петровны номиналом в 10 рублей и весом 16 граммов. Настоящее богатство! Гвозди сильно испортились, но до сих пор по трём граням и следам молота было видно, что выкованы в кузне, затвор от винтовки тоже был ржавый, но если очистить, вполне можно положить в музей.

Вдоволь полюбовавшись, отдали всё своё богатство Арине. Бери Люська, не жалко!

— А мне-то зачем? — с удивлением спросила она. — Это ваше.

— А у нас родители могут найти и отобрать!- — чуть не хором ответили братья Стольниковы, и Анька.

Арина, иронично покачав головой, положила найденные раритеты в спортивную сумку, в грязные носки, которые взяла с тренировки.

Потом прогулялись по району, наслаждаясь хорошей осенней погодой, болтая о том о сём, и разошлись по домам. Арина, невзирая на свое неудовольствие от похождений дружеской компании, чувствовала искреннюю радость, что встретилась с ними через достаточно большое количество времени — уже успела соскучиться. Смотрела на счастливые лица Сашки и Макса, постоянно смотревших друг на друга, на Аньку и Стаса, шутливо препиравшихся и шпынявших друг друга, иногда как бы в шутку обнимавшихся. Смотрела на Некрасовых, которые смеялись от шуток новых друзей. И так ей было хорошо, как не было уже давно... Вот если бы в этот чудесный вечер позвонил ещё один прекрасный человек...

... И он позвонил! Вечером, в 11 часов, когда родители смотрели по видаку одну из музыкальных кассет, зазвонил телефон. Арина в своей комнате размышляла о либретто ледового спектакля. Мама подошла к телефону и взяла трубку.

— Люда! Тебя! Мальчик звонит! — крикнула мама из прихожей.

Сразу кольнула сердечко. Кто же ещё может звонить? Какой ещё мальчик может звонить ей на телефон?

Арина на ватных ногах, осторожно ступая на цыпочках, прошла в прихожую, чувствуя, что покраснела, посмотрела на маму, которая слегка улыбнулась и погладила её по голове, села на маленький пуфик, стоявший рядом с тумбочкой, на котором иногда минут по 20-30 сидели она или мама. Отец по телефону долго разговаривать не любил, заканчивал любой разговор за минуту-две.

— Слушаю! — с бьющимся сердцем сказала Арина.

— Привет, чемпионка! — раздался из трубки такой далёкий и такой любимый голос. Серёжка! Казалось, вроде только что виделись в Москве, а уже, казалось, прошла целая вечность.

— Привет, мой любимый чемпион! — едва слышно прошептала Арина, прикрывая ладошкой рот и трубку.

Хоть мама и тактично закрыла дверь в зал, однако Арина нутром понимала, что родители сейчас невольно прислушиваются, что она говорит. А как ещё могут реагировать родители, если их пятнадцатилетней дочери звонит парень?

— Рад тебя слышать! Как будто вечность прошла!

Голос Серёги, как всегда, был ласковый и притягательный до невозможности. Казалось, как будто между ними не тысячи километров, а каким-то невообразимым фантастическим образом он находится прямо здесь, в трубке.

— Я тоже рада, успела соскучиться, — призналась Арина.

А потом... Не успела оглянуться, как прошло полчаса. Разговаривали о всякой ерунде: о погоде, тренировках, планах на будущее, повседневщине, бытовухе... Уже понимали, что и говорить-то не о чем, но никто не решался первый прервать общение, казалось это неприличным по отношению к любимому человеку. Но первым всё-таки решил закончить разговор Серёга, как и подобает мужчине.

— Ладно, солнышко, ты, наверное, уже устала, да и я сегодня притомился, — сказал Серёга. — Желаю тебе всего лучшего, до свидания, позвоню как-нибудь.

— Пока Серёжа. Я наверное через неделю приеду в Москву, оттуда поеду в Америку. Правда, не знаю, сколько у меня будет свободного времени, но постараюсь с тобой встретиться. Найду тебя в общежитии.

Арина поцеловала трубку и положила её на аппарат. Потом, как будто не решаясь встать с пуфика и прервать сказочный момент, посидела минуты две, улыбаясь про себя и что-то тихо шепча, потом встала и... Неожиданно, прямо в коридоре, радостно рассмеялась, подпрыгнула и сделала быстрый пируэт, задев рукой за бельевые верёвки.

— Люся, что с тобой? — спросила мама, открывшая дверь в зал. — У тебя лицо просто сияет!

— Да, мамочка! — радостно сказала Арина, подошла к Дарье Леонидовне, обняла её и поцеловала в щёку, не забыв погладить живот, где жил малыш. — Я уверена, всё будет хорошо! Кстати, завтра у нас будет гостья...

... Вечером Арина долго не могла сосредоточиться на либретто. Лежала на кровати, положив на грудь раскрытую книгу. Негромко играла музыка, горел ночник, шло время, а она всё думала о Серёге. Как он там, куда ходит, что делает, что ест... Казалось бы, взрослый парень, сам о себе может позаботиться, тем более, спортсмен, с малолетства привыкший к самостоятельности. Но всё равно... Сердце болит. Сердце ноет...

...Анька, как и полагается правилами приличия, пришла не слишком рано, примерно в полдень. Родители уехали в город, на рынок и в магазины. Будущая маман поздоровалась, оценила обстановку, увидела, что кроме Арины никого в доме нет, ещё раз прошлась взглядом по скоплению игрушек в углу, словно рассматривая, не прибыло ли здесь чего-нибудь. Оказалось, не прибыло. Потом Анька по-хозяйски бухнулась на кровать Арины и бросила рядом альбом и фломастеры.

— Рассказывай! — с важностью сказала будущая мама, покачавшись на кровати. — Что тебе рисовать надо?

— Давай сначала подумаем, — задумчиво сказала Арина и обрушилась на кровать рядом с Анькой. — Ты когда-нибудь смотрела фильм ужасов? Или мистику?

— В журнале писали, что это буржуазные развлечения для оболванивания народа! — строго сказала Анька и тут же звонко засмеялась. — Естественно, я не смотрела. У меня же нет видака, как у тебя, Люська! Я нищая!

— Но получаются у тебя прекрасные вещи именно в этом стиле, — заявила Арина. — Я хочу, чтобы были тёмные цвета, возможно, даже чёрно-белые. Хотя, если рисовать уличные пейзажи, то действие будет происходить на закате солнца и поздним вечером. Если в театре, там всегда горят старые фонари, газовые рожки, едва разгоняющие тьму. Они могут единственные давать тусклый красный свет. Вот это надо подчеркнуть. А теперь я тебе расскажу суть того, о чём я думаю. Представь себе какой-нибудь старый европейский город, например, Милан или Париж. Ну, или какая-нибудь Женева. В общем, город, которому несколько сотен лет. В центре у него старинные трёх-четырёхэтажные дома с балконами, мансардами, круглыми слуховыми оканми, каминными трубами на остроконечных окнах. Мощёные кривые улочки, идущие между ними. Старые фонари, бросающие тусклый красный свет на каменные скамейки с каменными вазонами, из которых торчат пожухлые цветы. Кое-где в узких окнах горит свет. На чердаках живут летучие мыши, летающие над крышами и мансардами. Улочки центра сходятся к большой площади, на которой стоит старый оперный театр, построенный фиг знает когда. Построен в готическом стиле и непосвящённому человеку похож на католический собор. Колонны, стрельчатые окна, набранные из разноцветного стекла. Поверху колонн идёт портик с каменными перилами, по краям которых сидят старинные статуи в виде страшных каменных горгулий, повисших над площадью, как на соборе Парижской Богоматери. Представила?

Арина посмотрела на Аньку. Будущая маман, раскрыв рот от удивления, с нескрываемым интересом слушала, что она говорит. По-видимому, Анька очень живо представила картину, которую обрисовала Арина. И даже не задалась вопросом, откуда Люська всё это знает.

— Дальше! — с нетерпением сказала Анька.

— Театр этот, как я уже говорил, древний и построен на фундаменте старинной крепости, — продолжила Арина. — О нём ходит множество легенд. Якобы он имеет очень обширные крепостные подвалы, в которых раньше томились узники. А некоторые, даже, может быть, умерли. Впрочем, в театре тоже были нередки смерти. От эмоций, вызванных высоким искусством, некоторых люди умирали прямо в зрительном зале, либо умирали артисты прямо во время спектакля, так как большинство из них были старые, хотя и играли молодых людей. В общем, точную схему этого оперного театра не знал даже самый старый актёр, работавший здесь 50 лет. Каждый раз, приходя на спектакль, ему казалось, что коридоры становятся другими и для того, чтобы пройти на сцену, приходится иногда спускаться вниз, а иногда подниматься вверх. Эти бесконечные коридоры, освещённые старыми газовыми рожками, кого угодно сведут с ума. Множество гримёрок и реквизитных, в большинстве из которых стоят лишь манекены и висят старинные платья, вызывающие страх, потому что в полутьме кажется, что это люди, давно умершие здесь. А иногда... Самыми тёмными ночами...

Арина округлила глаза и в упор уставилась на Аньку.

— Мимо проходящим людям, однако далеко не всем, а лишь тем, кто наделён особо острыми чувствами, кажется, что в театре кто-то поёт. Это мужчина. Великолепный тенор выводит арию из старинной оперы о несчастной любви. Рыцарь ищет свою возлюбленную, погибшую среди руин давно забытого города. Ночным гулякам страшно, и они принимают всё это всерьёз. И вот однажды... В этот театр приходит работать молодая оперная певица, назовём её... Белла... Давным-давно в этом богом забытом театре не было притока молодой свежей крови. Артисты, гримёры, костюмеры успели состариться. Однако молодая девушка словно вдохнула новую жизнь в этот мрачный театр. Вот только... Знает ли она, что она не первая молодая певица, которая устроилась сюда на работу с желанием получить опыт? Были до неё и юноши, и девушки из прославленных музыкальных училищ. Однако хватало их на неделю-две. Потом они сбегали прочь, стараясь не распространяться ни о чём. А кое-кто, возможно, и пропадал в недрах театра навеки... И вот... Чёрной-чёрной ночью... Появляется...

Арина посмотрела на притихшую Аньку, уже почти прекратившую дышать, внимательно слушавшую её.

— Чёрная рука! Отдай моё сердце! — громко крикнула Арина, схватила будущую маман за бок и начала её нещадно щекотать.

— Мамааа!!! Люська, блиииин! Ты что делаешь? — завизжала Анька, изо всех сил отбиваясь от безжалостных рук. — Ну пожалуйста, перестань! Обещаю, я буду себя хорошо вести! Иногда...

— Ладно, живи, — усмехнулась Арина и оставила Аньку в покое.

— Продолжай! Чего молчишь? — пихнулась ногой Анька.

— А что продолжать? — пожала плечами Арина. — Продолжение я ещё не придумала. В опере живёт призрак. Это же ясно. Например, призрак этого самого рыцаря. Который умеет хорошо петь. И вот он видит новую певицу и влюбляется в неё. А дальше... пока ничего.

— Хватит этого! — заверила Анька и встала с кровати. — Включи что-нибудь печальное из музыки, сейчас пока нарисую улицы и театр. Может, ещё что-нибудь. Кажется, я поняла, что тебе надо. Знаешь, этот сюжет очень хорош. Не хотелось бы его изгадить, придумав что-нибудь обыденное. Надо не торопясь развивать его и одновременно рисовать.

Арина в ответ кивнула головой. В этом она была полностью согласна. Торопиться не следует. Ещё целая неделя до поездки в Америку, где она должна будет представить готовое либретто Линде Флоркевич...