Избранная для магната с планеты Аксилор

45.

Весна

Я бегу вперед, слыша грубые крики. Коридор полутемный. В голове красным опасность споткнуться. Видя дверь, толкаю — заперто! Бегу дальше!

— Стоять! — раздается за спиной. За мной гонится кто-то другой. Тот сердобольный остался в комнате.

Игнорирую, лечу дальше. Впереди под потолком мигает табличка «Выход». Сердце делает кульбит, подлетает к горлу. Я почти добегаю до заветной двери, как вдруг спину прорезает чудовищная боль. Точно огненная плеть вгрызается промеж лопаток.

Я падаю на пол с хрипом — тело сковывает дикая, всепоглощающая агония. Все мышцы разом сводит, резь такая, что слезы брызгают из глаз.

Это шокер — проносится в голове под щелкающий механический звук. Тазер, похоже. Выстрелили в спину. Подло. Сзади.

Меня бьет судорога, зубы стучат друг о друга. Чувство, что сейчас растрескаются и выпадут. Внутри всё сжимается, выворачивается. Лёгкие... будто сжались до спичечной коробки.

«Нет. Нет, нет, нет...» — мозг отказывается верить.

Я же почти добралась до выхода. Там был знак, табличка, дёрни ручку — и свобода. А теперь… похоже, меня ещё и накажут за побег.

Когда ток ослабевает, остаётся послевкусие боли, будто внутренности обуглились. Я не могу подняться. Не могу дышать. Только лежу — взмокшая, обессиленная, дрожащая всем телом.

Кто-то подходит. Очередные двое наемников. Поднимают. Грубые ладони жестко вцепляются в плечи, волокут.

Я не сопротивляюсь. Не могу даже на ноги встать. Но внутри агония. Безмолвный крик.

Эти двое возвращают меня в комнату, откуда я пыталась сбежать. У двери я вижу ботинки Сорена и поднимаю взгляд.

Он смотрит на меня с презрительной гримасой, точно на червяка. Я выдерживаю, всматриваюсь в его лживое лицо.

— Неплохая попытка, — говорит он с язвительным смешком.

Я бы плюнула ему в лицо, но рот сухой. Даже слюны не осталось. Он поворачивается к своим.

— Верните её в ящик! — велит.

Дверь распахивается. Внутри все ещё находится тот наёмник, который меня упустил. Стоит, пошатываясь, держится за затылок. Огнетушителем, похоже, я хорошо ему саданула.

Сорен входит следом. Не вижу, но чувствую его присутствие.

— Объясни, Хог, как она оказалась вне ящика? — спрашивает он у парня, его голос звучит как ледяной нож.

— Прости, шеф. Я сжалился, — отвечает тот, морщась. — Она стучала, умоляла... я подумал…

— Ты. Подумал, — с расстановкой проговаривает Сорен утвердительно.

Я смотрю на эту сцену с внутренним содроганием. Чувство, что сейчас что-то произойдет.

— Я… совершил ошибку, — выдавливает парень.

— Непростительную, — бросает Сорен и вынимает бластер из-за пояса.

Я даже сжаться не успеваю, раздается грохот. Оглушает. В ушах звон. А наёмник валится на пол с дырой вместо лица. Я не слышу падения, только вижу. Застываю. Мир затормаживается, всё как в замедленной съёмке.

Слух медленно возвращается и улавливает приказ Сорена:

— …в ящик!.

Меня почти швыряют внутрь, как мешок. Крышка захлопывается с лязгом металла, и темнота становится моей тюрьмой. Только потом я слышу сквозь стенку:

— Так будет с каждым, кто нарушит мой приказ, — голос Сорена. — Я ясно выразился?

Никто не отвечает.

Щелкают задвижки. Все. Это конец.

Время перестаёт существовать. Я лежу на спине, с наполовину согнутыми ногами, руки вдоль тела. Каждый нерв агонизирует. Плечи, бедра, голени горят. Лопатки и позвоночник ноют от жесткой лежанки.

Я не плачу. Просто тихо лежу. Это похоже на гроб. И, в какой-то мере, станет им. Чуть позже. Вряд ли Сорен станет оставлять меня в живых.

Мама бы пожурила меня, что я такая беспечная, пошла с незнакомцем в космопорте. Но он ведь сказал, что его послал Трой. Может, это и правда. А может, Рил был подослан Сореном. Какая разница. Мама уже ничего не узнает. И мне предстоит повторить её судьбу — умереть рядом с саркофагом.

Я так и не вернусь домой. Не услышу смех студентов в университете, звука дождя в купольной библиотеке. Не выпью кофе с ароматом ореха, не пообщаюсь с лаборантами, не напишу больше ни единой научной статьи. Я просто исчезну. Трой меня никогда не найдет.

Ах, Трой… В памяти всплывают красивые моменты, которые тронули сердце. Как он гладил меня по волосам. Как смотрел, когда думал, что я не замечаю. И как он стоял с поникшими плечами, когда я уходила.

Он, наверное, сейчас в своём поместье. Думает, что я улетела домой. Что я в безопасности.

Ящик вдруг вздрагивает, и снова начинается качка. Меня несут. Сколько времени прошло — не представляю. Но скоро все определенно закончится. Мое время заканчивается.

Вскоре в уши проникает глухой гудящий звук гравитонных двигателей. Ящик бахают на пол, удар отдается в теле новой болью, а потом начинается полет.

Это дорога в один конец. Мы наверняка летим к саркофагу. Трой отказался, а Сорен решил принести меня в жертву ради технологий Эйри.

Хочется помолиться. Правда я не знаю, кому. Никогда не была религиозной. Поэтому просто мысленно повторяю: «Только бы выжить. Только бы выбраться».

И в какой-то момент гул стихает. Летательный аппарат приземляется. А ящик с шарканьем двигают и поднимают. Выгружают.

По звукам снаружи я догадываюсь, что мы проникаем в раскоп той же дорогой, которой мы проникли туда с Троем в последний раз. Шорох каменных дверей, пикающие звуки набора кодов, гулкие шаги пары десятков ног по каменному коридору. Потом гул вагонетки, снова топот и качка.

Наконец ящик окончательно ставят. Снова шаги, голоса.

— Расставляйте осколки. Аккуратно. Всё по схеме! — приказывает Сорен.

Похоже, мы у саркофага.

Я ничего не вижу, но тут воздух другой. Наполнен статикой. Энергией, как в гневе грозовой тучи.

Крышка ящика открывается, двое наемников вынимают меня. Свет слепит. Я щурюсь. Кровь сокрушительно разбегается по телу, но я сдерживаю стон. Пытаюсь договориться с затекшими мышцами.

Несколько мужчин расставляют вокруг саркофага реликвии Эйри, обломки, которые были в доме Троя. Вот, зачем они их украли! Сорен наблюдает за процессом с холодной выдержкой.

— Я не Эйри, моей силы не хватит, чтобы открыть его, — говорю ему, пытаясь потянуть время. — Вы делаете ошибку!

— А это мы сейчас и узнаем, — роняет Сорен, не глядя на меня, и бросает взгляд на одного из своих людей: — Всё готово?

— Готово, Лок, — отвечает тот.

По голосу, он Векс. Среди наёмников есть вексы. Сколько времени Сорен создавал свой план и в какой момент включил меня в уравнение?

Осколки действительно расставлены по периметру саркофага.

— Вы с большой вероятностью убьёте меня, но не откроете саркофаг, — говорю, пытаясь в последний раз воззвать к голосу разума.

— Прекращай вякать, — рявкает Сорен. — Я тебя и так слишком долго терпел. Дышал твоим тухлым земным запахом.

Двое с потными лицами, которые держат меня огрубевшими ладонями и пахнут старым металлом вперемешку с дешёвым пластиком, волокут меня к саркофагу. Сама идти я вообще не в состоянии.

— Не трогайте меня! — пытаюсь дёрнуться, но сил нет.

Они забрасывают меня на саркофаг, как тушу. Руки и ноги растягивают, обматывают шнурами и закрепляют. Но как только кожа касается поверхности саркофага, голова начинает кружиться. Я будто проваливаюсь в бездну.

В глазах темнеет. Реальность плывёт. Воображение ловит галлюцинации. Множество женщин и мужчин с белыми волосами поют. Они поют мне.

Я перестаю понимать, где я. Кто я. Что я вообще такое.

Сквозь пение, сквозь белое марево раздается голос Сорена.

— Начинайте ритуал, — приказывает Сорен.

Нет! Ну должно же что-то случиться! Не может все так закончиться!