Избранная для магната с планеты Аксилор

40.

Трой

Мы летим на раскопки. Там все должно быть закрыто и запечатано, но я смогу открыть проход для Весны.

Я должен сосредоточиться. Думать о том, как грамотно выстроить маршрут, а не о ней. Не о том, как она смотрит в иллюминатор, прижимаясь лбом к стеклу, пока гравикар скользит сквозь облака. Не о том, как её губы двигаются, когда она что-то шепчет.

Я нанял Весну, не только потому что она была идеальным вариантом. Да, из всех специалистов она демонстрировала максимальный уровень вовлечённости. Главная причина в том, что она — потомок Эйри.

Я узнал об этом от её матери. Марии Данич. Благодаря ей я обнаружил саркофаг. Это она его нашла. Только попала под обвал, и я встретил её уже умирающей. Не смог спасти. У неё были множественные переломы и кровоизлияния. Она доживала у меня на руках.

На последнем издыхании она призналась, что её мать была наполовину Эйри. Тогда для меня это ничего не значило, но я узнал о Весне ещё десять лет назад, когда она была ребенком.

Потом я перевел инструкцию и понял, что для открытия саркофага нужен живой представитель расы Эйри. Это хранилище, которое может открыть сильная здоровая особь, чтобы восстановить их утерянную цивилизацию по запечатанным в саркофаге технологиям.

Я понял, что Весна — мой ключ к самым могущественным и продвинутым технологиям. Мир Эйри был удивительным и прекрасным, и эти новшества дадут огромный скачок в нашем. Оставалось только открыть саркофаг.

По счастью, Весна стала культурологом, выдающимся и впечатляющим настолько, что приглашение её на Аксилор ради таинственной экспедиции не оказалось для неё сюрпризом. Сюрпризом стала она сама. Для меня.

Встречая её, я все ещё надеялся, что она прочтет инструкцию иначе, даст новую информацию, обнаружит то, чего не нашел я за десять лет изучения саркофага.

Но нет. Она сказала мне то же, что знал и я.

Как ни пытался, я не смог относиться к ней по-рабочему. Вся моя вексианская сдержанность плавилась рядом с ней как лед на солнце. А её увлеченность восхищала сильнее, чем сам саркофаг.

Ритуал она перевела дословно. Эйри должна прильнуть телом к крышке саркофага. Видимо, тогда запустится открывающий механизм. И если Весна это сделает, обратной дороги не будет. Только жизненная сила Эйри может открыть саркофаг.

Она должна стать последним элементом. Ключом к этой сложной системе. Но неизвестно, сколько сил потребуется. Саркофаг может высосать всё.

Я десять лет шел к этому, а теперь не могу решиться.

Шрад. Весна — просто элемент, просто ключ. Я должен быть хладнокровен.

Надо уже довести все это до конца.

Нападения не кончатся, пока саркофаг закрыт. Раз о нем узнали, уже не остановятся. Как только я его открою и присвою технологии себе, исчезнет их актуальность для бандитов и проходимцев всех мастей.

И, если Весна сама захочет лечь на этот эйриянский ящик, мне нужно просто позволить. А если не захочет — подтолкнуть. И он будет открыт. И всё будет кончено.

Просто сделать и забыть. Да.

Я опускаю гравикар к склону горы, в которой находится раскоп. К саркофагу есть и другие ходы. И Сорен должен был их закрыть.

— Почему мы летим вниз? — спрашивает Весна, и её голос мне кажется особенно беззащитным.

— Потому что мы не пойдем через верх, — отвечаю сосредоточенно. Сажаю гравикар на небольшом уступе. — Идем. Я покажу ещё один проход.

Я помогаю ей выбраться из машины и веду к замаскированной под камень двери. Это упрочненная дверь производства Астровентис с каменными накладками, чтобы не выделялась на фоне горы.

Убираю ветки жесткого кустарника в строну, касаюсь ладонью сенсора, потом открывается дополнительный экран в скале, и я ввожу код на снятие пломбы. Один из заготовленных на такие случаи. Сорен все сделал правильно.

Дверь с глухим рокотом сдвигается в сторону, открывая перед нами небольшой глубокий грот.

Внутри начинается магнитная железная дорога с небольшой вагонеткой всего на одну линию. Я закрываю за нами дверь, освещение зажигается по сенсорам, и подсвечивает нам транспорт. Жесткая стальная тележка ждет, открыв обтекаемый рот, в котором точно раздвоенный язык торчат блестящие сиденья.

— Инспекция пути, — бросаю в воздух здешнему ИИ. Я не Вэйд и не Дэйн, так что не даю имена своим синтетическим помощникам.

— Путь свободен, проблем не наблюдается, ксинт Дайрен, — отвечает роботизированный мужской голос.

В кармане вибрирует коммуникатор. У Весны снова зашкаливающий пульс. Я нарочно убрал звук этого уведомления, потому что за последние двое суток это почти не прекращается.

— Тогда подготовь встречающую платформу, — обращаюсь к ИИ. — Мы отправляемся.

Голос рапортует согласие и обещает, что в конце пути нас ждет мягкая посадка.

Эта вагонетка не имеет никаких удобств. Технический транспорт, но в такие моменты незаменимый.

Я помогаю Весне забраться на сиденье, сажусь рядом и запускаю двигатель. Магнитный привод гудит, и вагонетка рывком сдергивается с места. Потом плавно набирает ход.

Мы некоторое время едем с приличной скоростью, потом ускоряемся под горку и резко поднимаемся вверх. На такой подъем магнитной тяги не хватает, поэтому инерцию вагонетке придет спуск.

Вылетаем наверх как на трамплине, и останавливаемся. Магнит перестает гудеть, захваты мягко стыкуют вагонетку на рельсах.

— Идем, — снова говорю я.

Коммуникатор вообще с ума сходит. Вынимаю — пульс у Весны под двести.

— Не волнуйся. Все будет хорошо, — успокаиваю её и уже начинаю себя ненавидеть.

Это чуждое мне чувство. Его быть не должно. Я же уже решил, что она — часть системы, у неё есть роль, которую я ей отвел. И она её выполнит.

Но почему внутри щемит от мысли о том, что я веду её на смерть?