Из огня да в полымя. Книга 2

Глава 11

Едва начальство заняло свои места, слово взял Виктор Николаевич. Не стал тянуть, и так уж самые нетерпеливые или, скорее, голодные в нашем славном коллективе уже украдкой проводили дегустацию богатств, выставленных на скатерти. Да я и сам еле сдерживаюсь, чтобы на съесть вон то канопе, и взяться за заливное. Или начать с салатов? Ильич, тот не стесняясь бросил в рот кусок буженины, а Наталья отщипнула виноградинку. Мы с Арефьевым сели рядом, справа от меня Голубева, а напротив Олечка, которой сегодня ещё предстоит выполнять роль ведущей. Она припасла себе шпаргалку с очерёдностью выступлений, согласованной с начальством.

- Друзья! Дорогие коллеги! - поднялся он с рюмкой водки в руке. Я было дёрнулся вскочить следом за ним, только все остались сидеть, а мне что, больше всех надо? - Наполняйте ваши бокалы. Мужики, поухаживайте за нашими прекрасными дамами, - а то б мы без него не догадались, - Сегодня у нас одновременно и радостный и грустный день. Радостный, потому что в наш коллектив пришёл новый грамотный и справедливый руководитель, потому что наши любимые друзья и коллеги - Анна Николаевна, Олечка и Алексей - получили заслуженное повышение по службе. А грустное, вы все понимаете, это то, что они нас покидают. - дальше принялся перечислять все наши действительные или надуманные достоинства, почему-то мне досталось меньше всего похвал. Наверное, потому что последний в очереди был, а Виктор Николаевич от своего длинного спича уже притомился, а завершил призывом: - А теперь по нашей отдельской традиции, за наших друзей и коллег, за их успехи и начинания, два коротких, один раскатистый, три-четыре! Ура! Ура! Ура-а-а-а! - прокричал он вместе со всеми нами.

Говорят, ещё до моего прихода в холдинг начальником нашего отдела был назначен отставной полковник из ГРАУ, главного ракетно-артиллерийского управления. Должность ему предоставили не надолго, а чтобы легально большой зарплатой и впечатляющими премиями рассчитаться за те добрые дела, которые он совершил обеспечивая заказами от Минобороны некоторые предприятия Инвест-гаммы. В отделе он пробыл чуть больше года. Как только получил пять квартальных и две годовых премии, так и ушёл куда-то руководителем представительства одной из наших оборонных фирм при департаменте гособоронзаказа. Однако вот это вот глупое ура-ура-ура оставил нам в наследство. Меня прежнего это смешило, а нынешнего почему-то злит. Впрочем, прокричал я не тише других, а в Ивест-гамма Банке про такую дурость забуду.

Пока бывший шеф говорил свою прочувственную речь, я из интереса поэкспериментировал со своими эмпатическими способностями, а то ментал использую часто, а вот этот дар совсем наоборот.

Его огромное преимущество в том, что почти не причиняет мне боли, так лишь, лёгкие неприятные ощущения, и держать эмпатию активной могу долго. Правда, конкретных границ этого долго определить можно только приблизительно. Как и в случае с чтением мыслей, многое зависит от объёма получаемой информации. Чем эмоциональней чувства объекта, тем быстрее мне приходится разрывать с ним контакт.

Ожидаемо, основной, преобладающей эмоцией у коллег во время тоста начальника было нетерпение, всем хотелось уже быстрее приступить к уничтожению еды и закусок. Пожалуй, я погорячился, когда предполагал, что не съедят и половины приготовленного. Теперь считаю по другому, останется едва ли треть закусок, в основном нарезки и всякие соленья, ну, да, Маринке с её дочкой за глаза должно хватить, а уж про пирожные и конфеты даже говорить не стоит, до них, насколько помню, никогда очередь не доходит. Так только, несколько сотрудниц разве что откусят по разочку или по конфетке съедят. Главное, про свою задачу не дать коллегам уносить с собой я не забыл. Сделаю.

- Мешает? - спросил Фёдор Ильич, когда я в очередной раз случайно задел его сумку. - После следующего тоста уберу.

Он взял на себя миссию поухаживать за нашими дамами, заодно и мне налил фужер американского красного сухого вина Лапис Луна из линейки Пинот Ноир, почти шесть тысяч за бутылку. По вкусу кислятина, но на безрыбье и рак рыба. Напиваться не хочу, а пива нет. Я честно говорил Олечке, что мне хватит и чего попроще, только она не прислушалась. Покрутила пальцем у виска и заказала статусное.

- Отнеси к Артёму, - советую. - Я свой портфель за стойкой у него оставил. А то пусть здесь будет, не мешает.

Сотрудницы, как и Арефьев, в основном сумки оставили при себе, подвесив их за ремешки на спинки стульев. Мужчины же отнесли портфели, куда поначалу и я, на лишние столы к стене. Просто, увидев образовавшуюся свалку, мне стало жалко свой дорогой кейс. Конечно, ценного в нём ничего нет, как и хрупкого, но всегда, особенно, когда нажрутся, могут уронить, запачкать или случайно с залитыми глазами перепутать при уходе. Мне-то предстоит пребывание на банкете до упора, я ж один из организаторов.

Интересно, Каспарова тоже будет уходить последней? Она, смотрю, и в самом деле набодяжила себе виски с пепси. Фу, гадость. Ну, у богатых свои причуды. За руль Анна Николаевна сегодня точно не сядет. Да и зачем? За ней наверняка, как и после прежних банкетов приедет либо отцовская служебная БМВ седьмой серии цвета металлик, Николай говорил, такая лямов двадцать пять что ли стоит, либо подгонят их семейный Майбах, на котором обычно возят её матушку.

- Между первой и второй перерывчик небольшой! - не дожидаясь, пока его очередь объявит Ветренко, поднялся новый начальник группы. Даже закусить толком не дал. Если дальше пойдёт в том же темпе, мы уже через пару часов будем хороши все. - Виктор Николаевич, Анна Николаевна, позвольте вначале поблагодарить вас за ту помощь и поддержку, которую вы мне оказали при моих первых шагах на относительно новом для меня поприще.

Он оказался не менее многословным, чем Виктор Николаевич. Артём забыл приглушить фоновую музыку, поэтому говорить новому тостующему приходилось громче, пока Олечка, извертевшаяся на стуле, наконец смогла обратить на себя внимание нашего звукооператора, и тот увидел её ужимки. А вообще, смотрю, он молодец. Реально хорошо распоряжается у аппаратуры, и над его мятыми брюками я зря смеялся, их за стойкой не видно, а верхняя половина одежды у него выглядит вполне прилично. Артём даже галстук успел повязать, хоть и криво.

Он уже поделился со мной мнением, как нам с Олечкой очень повезло с начальницей. В отличие от её подруги Аллы Дмитриевны Решетовой, эксплуатирующей подчинённых по не связанным с работой поручениям бесплатно, как рабов, Анна Николаевна перевела ему десятку. Тот аж офигел. Обещает расшибиться в лепёшку, сделать музыкальное оформление нашего банкета лучшим из возможного. Даже переданную ему для настроения Ветренко бутылку недорогой водки убрал и сказал, что выпьет в другой раз. От закусок, сока и газировки не отказался.

- Мы последними должны говорить, - недовольно отметила Олечка.

Имеется в виду, что новый начальник группы тоже ведь виновник торжества, а такие обычно двигают речи уже в завершении банкета. Кстати, я этому очень рад. Не умею публично выступать, а в финале пьянки всем уже будет всё пофигу, даже слушать не будут.

Бурчание Ветренко оказалось достаточно громким, чтобы на него обратила внимание Каспарова. Наша начальница бросила на болтушку строгий взгляд, и та сразу же заулыбалась, изобразив внимание к выступающему.

Зря я наверное вот так вот, не разбираясь, считал и троекратное ура, предложенное шефом, и шутку нового начальника группы насчёт небольшого перерывчика глупыми. И Ветренко напрасно бурчала. Нет, не так всё просто. Руководство этим по сути задало неформальный, простецкий настрой для дальнейшего празднования. Всё ж мудры эти два мужика. Соображают. Обстановка сразу же стала весёлой, начались разговоры и смех, а Артём сделал музыку погромче, убавляя звук, лишь когда кто-нибудь по знакам Олечки поднимался, чтобы произнести речь.

Говорили, понятно, только хорошее, вспоминали забавное и курьёзное. Пётр Васильевич, когда в его тосте речь зашла обо мне, вспомнил, как из-за своей шутки в мой адрес лишился половины премии по надуманному поводу. Но теперь он на меня не обижается, хотя тогда, помню, долго злился.

Там ситуация получилась комичная. Я только пришёл в группу, всего пару дней отработал, когда мне потребовалось перевозить в полученную квартиру из студенческого общежития, где мне разрешили временно проживать после окончания универа, личные вещи и мебель на первую пору, пока не разживусь новыми. Два шкафа, вещевой и книжный, стол, стулья и прочее сиротское барахло. Вслух поделился проблемой о поиске машины для переезда с коллективом. Пётр Васильевич с серьёзным выражением лица, внутренне - потом-то я понял - хохоча как и остальные над моей наивностью, посоветовал обратиться за транспортом к директору хозяйственного управления холдинга, дескать, тот поможет.

Шутники думали, что меня остановят ещё на подходе к секретарской столь высокого начальства, однако звёзды сложились так, что охранник отошёл, секретарша куда-то отлучилась, а я прежний был настолько наивным дурачком, что после вежливого стука вошёл к самому Чваркову Олегу Валерьевичу и попросил выделить мне машину. Тот - теперь уверен - от моей наглости офигел. Только, видать, директор тоже человек с юмором, он виду не показал. Спросил мои имя, фамилию и должность, позвонил в кадры, через пять минут, которые я провёл в его кабинете, переминаясь с ноги на ногу и начиная осознавать, что сделал что-то не то, выслушал обо мне информацию, покивал своим мыслям, отдал распоряжение выделить мне грузовой полуторатонный грузовичок Хонда, а когда я, благодаря его за помощь, уже выходил, он вдруг спросил, кто посоветовал мне к нему обратиться. Ну, я и ответил честно, на что Олег Валерьевич попросил передать от него лично Петру Васильевичу большой привет. Когда ж я это по возвращению в группу сделал, мой старший опытный коллега стал белее мела, и не зря, шутка обошлась ему примерно в недополученную сотку.

Времени с той поры прошло уже много, так что, все смеялись, включая пострадавшего, вспомнив или услышав впервые эту историю. Анна Николаевна точно об этом не знала, это было до неё, поэтому в моменте речи Васильевича о моём походе к директору сделала жест, называемый рука-лицо, и смеялась искренне.

Кажется, после шестого или седьмого тоста Ветренко объявила танцы. Как по мне, так в самый раз, не знаю, кто как, а я уже набил живот, и вино добавило лёгкости в мыслях. О, как раз будет интересно, насколько восприимчивы мои паранормальные способности к небольшому опьянению. Насколько знаю, во время переговоров иногда употребляют спиртное, особенно, если те проводятся в ресторанах. Так что, надо реально испытать себя. Не сейчас, а когда замечу какую-нибудь увлечённую беседу.

Артём прибавил громкости, у него в этот момент шли треки дискотек девяностых - начала нулевых, насколько понимаю. Всё ж коллектив у нас разновозрастный, и хоть больше молодой, нежели пожилой, шефу надо потрафить в первую очередь. А мелодия как раз из времён его молодости.

Не люблю и не умею танцевать, просто раньше мне отсиживаться за столом никто здесь в Москве не мешал, а в Мухинске нам вообще не до танцев было - жрали водяру, хвастались своими похождениями и драками, иногда цеплялись друг к другу. Однако сегодня у меня отсидеться точно не получится. Не раз ловил на себе заинтересованные взгляды коллег противоположного пола, но конечно же преимущества все на стороне соседок по столу. Олечка потащила на танцпол Ильича, а Наталья меня. Мы-то с Арефьевым хотели под шумок ещё по одной накатить. Ладно, успеем. Да и пьём мы, я заметил, меньше всех - у Ильича дозы совсем маленькие, у меня градус. Меньше нас, пожалуй, балует себя спиртным только Анна Николаевна. Только вот смесь виски с газировкой весьма убойна. Бьёт по шарам так, что мама не горюй. Впрочем, этот хмель быстро проходит.

В круг вышли не все, человек пять ушли в туалет и, полагаю, покурить. Каспарова тоже собиралась видимо туда же, видел, она выложила из своей сумочки Луи Виттон пачку стиков и Айкос, да Виктор Николаевич ей подал руку, а отказать ему она постеснялась, с улыбкой вложила в его ладонь свою и пошла к нам.

О, и Серёга Корж рядом с ней нарисовался красавчик. Лыбится как параша, что-то пытается ей говорить. Встал в круге рядом, с другой стороны от шефа. Придурок, мог бы уступить занятое место новому начальнику группы. Возьмёт ли тебя к себе Анна Николаевна, ещё вилами на воде написано, а с непосредственным руководителем тебе ещё точно предстоит поработать.

- Лёша, ты прости меня, что я участвовала в том, что, ну, ты понял. - обращается ко мне Голубева.

Ей приходится почти кричать, подняв голову, а мне наоборот наклонять к ней ближе ухо. Наш диск-жокей раздухарился, колонки аж подпрыгивают. Капец, как там сейчас в офисах фирм народ себя чувствует. Ай, да ладно, тут в зале двери массивные, потом ещё небольшой холл тоже с такими же, лишь затем коридор. К тому же, в тех офисах народ привык уж поди. Не мы ведь первые тут гуляем.

Кроме Зелёного в здании имеются ещё Красный и Синий банкетные залы. И слышал про крошечный Золотой, может когда-нибудь и там доведётся гулять.

- Ерунда, Наталья, - кричу в ответ великодушно. - Я уж забыл. Останемся друзьями.

Из интереса воспользовался менталом, прочитал её мысли. Она искренне жалеет о том, что участвовала в попытке устроить мне пакость и подставу. Только там и близко нет каких-либо угрызений совести. Голый расчёт.

Платов, то бишь я, резко взлетел в карьере, и непонятно, насколько высоко поднимусь. Ей же хочется иметь возможность хотя бы разок-другой обратиться ко мне за помощью на правах хорошей знакомой или козырять знакомством со мной, что само по себе пойдёт на пользу. Что ж, хоть так. Главное, что осознала свою ошибку, а уж мотивация её раскаяния мне побоку.

Напротив в круге танцуют Филиппов с Райко. Игорь мне улыбается, видимо тоже хочет вернуть если не дружбу, то нормальные отношения. Нет уж, козёл, таких я знаю, ничего хорошего от тебя ждать не следует. В мыслях он жалеет себя и не понимает, почему так повезло убогому сиротинушке, а не ему. Кретин, работать нужно, а не искать, на чьём горбу в рай въехать. Жалеть себя - последнее дело, путь в никуда. Вот если бы Игорёк смог настроить себя на борьбу, тогда имел бы шанс, а так - пропащий человек. В лучшем случае уйдёт на пенсию с должности специалиста, а в худшем - долго в холдинге не задержится.

Зато я определился, что затуманенность мозгов алкоголем - моих и чужих - нисколько не мешает мне считывать мысли или определять эмоции. Хорошо, что и не помогает, а то мог бы спиться. Ха-ха, опять смешная шутка. Самоирония.

- Ты меня пригласишь? - спросила Наталья, когда Артём врубил медляк.

- Конечно. - соглашаюсь.

После этого танца все вернулись к столам, и дальше уже выходили в круг не по призыву нашей ведущей, а по собственным желаниям. До выяснения, кто кого уважает было ещё далеко, однако галстуки у мужчин развязались, а лица всех раскраснелись.

Мы с Ильичом сходили в компании до ветру, а когда вернулись, поймал на себе рассерженный взгляд покровительницы, танцевавшей уже не первый раз с Серёгой Коржом, прилипшим к ней как банный лист к заднице.

Усевшись за стол и беседуя с Арефьевым, посмотрел на затылок Анны Николаевны и активировал ментал.

" - ... нет, да, Коржик совсем идиот. Даже Аркашка не такой дебил, как этот. - в её мыслях улавливаю смесь иронии, насмешки и злости, странный букет. - В самом деле считает, что я думаю не головой, а другим местом? И ведь не пожалел денег на парфюм линейки Килеан, да ещё поди половину флакона на себя вылил придурок. Для такого нищеброда это безумная трата. Считает её инвестицией, которая отобьётся, когда он примажется к богатенькой дурочке? Мимо, альфонс недоделанный. Терпеть не могу, когда меня за дурочку держат ..."

- Лёш, у тебя что-то болит? - заботливо интересуется Арефьев, прервав мой ментал на интересном месте.

Собственно, я и сам бы уже вот-вот прекратил прослушивать мысли. Тяжело стало. Голубева с Ветренко, хоть и пьяненькие обе, тоже за меня начали переживать, смотрю.

- Не, всё нормально, - вымучиваю улыбку. - Просто неприятное вспомнил, когда ты про ракию сейчас сказал.

- Правильней говорить ракы, турецкая водка. - влезла в наш разговор Олечка, уже хорошо опьяневшая. - Дерьмо полное. Как и отдых в Турции. Эх, когда я маленькой была мы семьёй только в приличных местах отдыхали - Ибица, Ривьера, Ницца.

- Откуда такие деньги? - удивился Фёдор Ильич. - У тебя ж родители преподаватели в университете, сама рассказывала.

- Ну, да, - сфокусировала свой взгляд на Ильиче Ветренко. - Так и есть. Это ж до этого чёртова, вонючего ЕГЭ было.

- А при чём здесь он? - настала пора удивиться мне.

- Как при чём? - Олечка перевела глаза на меня. - Лёша, ты чего, маленький? Было время, когда даже сам Ломоносов не смог бы поступить в университет своего имени на бюджет, не заплатив деньги за репетиторство моим родителям и их коллегам. На экзамене любого заваливали, кого нет в списках. Нет, понятно, были и те, кто по рекомендациям, но таких было немного. Но просто так, на одних только знаниях хрен поступишь. Мы даже участок купили возле Реутово, хотели дом там строить, да куда там. Козлы эти придумали, твари, ЕГЭ. Ни дома теперь у нас, ни участка. Когда мама болела, пришлось продать.

- Да, такой бизнес на десятки миллиардов разрушили, - произнёс Ильич.

- Во-во. Уроды. - не расслышала в его голосе сарказм Ветренко. - Папа с коллегами потом на каждую из акций протеста ходили. Студентов своих подбивали. Даже деньги тратили ...

- Деньги? - хором спросили мы втроём, Наталья к нам присоединилась, уж больно интересную историю рассказывает Олечка.

- Ай, ерунда. - поморщилась Ветренко. - Бабке какой-то инвалидке-колясочнице заплатили. У оой хоть и неплохая социалка, да от мэрии Москвы прилично, но от лишних-то мани-мани никто не откажется. Правда, запросила много. Это сейчас пятнадцать тысяч - фигня полная, а тогда это было много.

- Так нафига платить-то? - это уже я один спросил.

- Ну, там, хотели её толкнуть в омоновцев, думали, те её выбросят из коляски. Сняли бы это на телефоны, потом через интернет про зверства режима рассказали бы. Только полицаи хитрые тоже. Бабку просто откатили, а папе, его коллегам и студентам тогда здорово дубинками прилетело. Так потом ещё и в бусик затолкали. Могли б и в каталажку определить, да заступились за них. Руководство ведь тоже понимало, что за правое дело выходили.

Не, когда я учился, мы уже такой ерундой не страдали. Нет, кто-то однажды выходил, я помню, фонариками в небо светили зачем-то, потом самолётики бумажные делали и запускали из окон, боролись с режимом, там у нас Димка Башкиров заводилой был, но это мелочи, и мимо меня прошло. Не вспомню даже зачем так буянили.

- Корж, ты не заблудился? - голос Анны Николаевны сбоку. Она возвращается к столу, а дурачок Сергуня плетётся следом. - Иди отсюда. И больше меня не приглашай. Утомил.

Вот так, видно, совсем достал, раз от намёков перешло к посыланию прямым текстом. Сам себя зарыл парень.

Арефьев молоток, быстро отвлёк Олечку от грустных мыслей, налив ей очередной бокал. В её бутылке после этого осталось совсем на донышке. Она, правда, уже выразила согласие затем приступить к дегустации моего вина, я и трети ещё не осилил.

Вот на кой, спрашивается, ляд закупаться дорогим пойлом, если по большому счёту по фигу, что пить? Вон, смотрю, за другими столами уже произошло перемешивание коллег, и многие теперь хлебают всё подряд, что рядом стоит, что налили, то в себя и вливают.

Закуски - море бескрайнее, а тут ещё и Маринка Лягина появилась с большой каталкой, наполненной тарелками с двумя видами горячего. Уж не знаю, полезет ли ещё и оно. Я-то точно съем. Когда ещё попробую такую еду? Надо только маленько живот свой растрясти, да вновь послушать начальницу. Что-то меня её взгляды настораживают.

- Ты куда? - отвлёкся Ильич от рассказа дамам анекдота.

- Потанцую, - отвечаю. - Место под горячее освобожу. - киваю на суетящуюся одноклассницу себя мухинского. - Кто со мной.

Увязались все трое, и мы присоединились к такой же по численности компании Петра Васильевича, изображавшей танцы дикарей. Наверное. Ну, дёргались похоже. Ох, старички. Я тоже начинаю в такт пританцовывать, разумеется, чудеса эквилибристики демонстрировать не стараюсь. Обычные три притопа, три прихлопа.

Анна Николаевна, отхлебнув своего коктейля, чуть склонив голову, слушает с полу-улыбкой рассказ своего сменщика, но её мысли совсем о другом.

" - ... поросёнок неблагодарный, ни разу ведь не пригласил. Принц в изгнании, прикидывавшийся сироткой. Убить что ли негодяя? Так. Что-то сегодня много о нём думаю. Чем Этот Платов вдруг меня привлёк? Раньше же в упор его не видела, кроме тех случаев, когда нужно было его отпороть, причём, как выяснилось, совершенно зря. Нет, парень умный, красивый, но что-то ещё в нём есть. Да, точно. Почувствовала в нём гордость и независимость. А как ему таковым не быть с такой-то роднёй? Выпни я его сегодня, ему уже завтра хорошую работу найдут, может и получше, чем у меня. Той Анастасии даже дедушке своему звонить не нужно, достаточно озвучить фамилию Басаргина, и его друзья исполнят любое пожелание его внучки, а друзья там такие, что ого-го. Нет, ну гад какой. Не ожидала от него такого хамства и игнорирования. Я что, дурнушка? Нет. Может у него какие-то особенные моральные качества? Чушь. Правильно тётя Альбина говорит, что все мужики кобели. Или я не в его вкусе? Не прошу, если ..."

Всё, дальше не могу напрягать свой дар. Потом дослушаю. Но в целом она ведь права. Чего я ломаюсь, как девочка не целованная? Нужно пригласить. Обязательно. С этим решением танцую ещё две композиции, Артём как назло стал реже ставить медляки. Наконец заиграло какое-то старьё, но нужное, медленное. В шумном зале ресторана. Слышал. Там сейчас будет: ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую. Самое то для душевного танца. С ускорением приближаюсь к начальнице.

- Анна Николаевна, - стараюсь улыбаться заискивающе. Виноват - надо исправляться. - Позвольте вас пригласить?

- Ох, Платов, - морщится. - Ты ещё не натанцевался? Не видишь, я устала уже, и у нас интересный разговор.

Женщины - порожденье крокодилов. Где-то мне попадалась такая фраза, а где, не помню. То приглашай её, то устала. Капец какой-то.

Оказалось, расстроился я зря. Слова - одно, дела - другое. Каспарова через пару секунд поднялась и направилась ко мне, обойдя уже сильно тёпленького Виктора Николаевича, ободряюще мне подмигнувшего.

Блин, и чего я дурака валял, избегая танцев с Анной Николаевной? Это ж просто танец, ничего большего, а такого сильного удовольствия, как близость с нею, я мог больше никогда не испытать.

Какое ж у неё крепкое тело, узкая талия, прекрасное лицо. Аромат духов так манит, опьяняет и дурманит и в тексте песни, и в моих ощущениях. Благодаря её каблукам мы с ней почти одного роста, ну, может, я чуть повыше. Если вначале она всё ещё хмурилась, то очень быстро сменила гнев на милость.

- Алексей, а ты действительно танцевать не умеешь или прикидываешься? - улыбается.

- Не умею, - признаюсь.

Хотя не понимаю, чего там уметь-то? Держись за талию и топчись, кружа подругу. Или там ещё какие-то секреты имеются? Да нет, вроде все так делают. Мы ж не вальс исполняем и не румбу какую-нибудь.

- Ничего, ерунда. Научу, как будет возможность. Главное - не оттоптать партнёрше ноги - у тебя вполне неплохо получается. Кстати, у нас будет возможность немного тебя подтянуть в этом плане. Ты же выполнишь мою просьбу?

Ничего себе, у неё виражи в разговоре. То танцы, то просьба. Вряд ли она хочет, чтобы я совершил что-то преступное. Ну-ка, что госпожа Каспарова задумала?

" - ... и только пусть попробует мне отказать ...", - успеваю узнать лишь эти её мысли, а с ответом задерживаться не следует.

- Для вас всё, что угодно, Анна Николаевна. Я ведь ваш должник, а чувствовать себя неблагодарной свиньёй, - повторяю её мысленные эпитеты в мой адрес. - как-то совсем не хочется.